Ноябрь 2017 / Кислев 5778

В преддверии Песаха

В преддверии Песаха

Айзик и Михл деятельно готовили врадоньевекий замок к празднику Пееах. Уже были завезены вино и маца, в большой тайне доставленные со складов братьев в Вильно. В доме кипела традиционная предпраздничная уборка, комнаты украшались новыми богатыми портьерами и коврами. Слуги белили стены, мыли лестницы и драили полы, перетряхивали белье и одежду и сдвигали мебель в поисках завалившихся хлебных крошек и кусков печенья. Будничная посуда, за исключением самой необходимой, уже была упакована и сложена на чердаке. Драгоценные пасхальные кубки, серебряные блюда и чаши дожидались своей очереди в буфетной, очищенной от «хамеца».

Юзефович любил проводить Песах с размахом, по-царски. Восседая в кресле за пасхальным столом, он и вправду чувствовал себя свободным человеком, господином своей судьбы, вольным делать все что ему заблагорассудится. Однако в глубине души Авраам понимал, что это не так. И когда, следуя традиционному порядку седера, он распахивал входную дверь перед пророком Элиягу, тайный страх, что сейчас в его дом ворвутся агенты инквизиции, поджидавшие именно этой минуты, не покидал Авраама.

В этом году Авраам испытывал особое беспокойство в связи с Ошейко. Надо поскорее освободить негодяя из заключения и выслать его из страны, избавившись от угроз этого хитрого, низкого человека, ничего, правда, толком не знавшего, но своими интригами способного погубить всю семью. В ответ на регулярные запросы Авраама начальник тюрьмы отвечал, что арестованный содержится в полной изоляции, и до возвращения короля можно было не беспокоиться. А там — Авраам был уверен, что сумеет объяснить Зигмунду, почему он не хочет суда над Ошейко и добивается его высылки, прошение о чем заблаговременно подал. В пользу этого самым веским доводом окажется то, что в махинации Ошейко, как Аврааму удалось выяснить в последние дни, был втянут смоленский окружной воевода, троюродный брат самого короля, и на суде эта скандальная новость грозила стать всеобщим достоянием. Король всегда сам наказывал своих многочисленных родственников, считая, что предание их судьбы в чужие руки нанесло бы урон достоинству августейшей фамилии. Таким же образом Зигмунд наверняка поступит и теперь— важно лишь упросить его не отдавать Ошейко в руки особого королевского палача, а попросту выдворить за пределы государства.

С такими тревожными мыслями министр финансов собирался накануне праздника покинуть свой виленский дворец и вместе с женой и обоими сыновьями, приехавшими к нему, чтобы не мешать прислуге заниматься приготовлениями к седеру, отправиться в свой загородный замок. В этом году во Врадонье были приглашены видные ученые и старейшины виленской общины, братья со своими семьями и другие родственники. За прошедшие годы ни один посторонний взгляд не проник в тайное убежище Юзефовича, устроенное им за толстыми крепостными стенами старинного замка. Так же будет и завтра. Да и кто мог бы забрести среди ночи в лесную глушь Врадонья? И все же неясное беспокойство не покидало Авраама. И оно оказалось не напрасным...

Ранним утром следующего дня, когда, переваливаясь по непросохшим весенним лужам, большая дорожная карета везла все семейство через лес в загородный замок, позади нее вдруг послышался треск ломаемых веток и перестук копыт. Охваченный беспокойством, Авраам выглянул через заднее окошко кареты и увидел вооруженного всадника, понукавшего рысака, который мчался галопом по узкой лесной дороге. Лица преследователя не было видно, поскольку, защищаясь от хлещущих веток, тот пригнулся к самой гриве коня.

Авраам невольно крикнул кучеру: «Гони!»— и карета помчалась, кренясь из стороны в сторону, как корабль в бурю, с грохотом подпрыгивая на корнях деревьев и ухабах. Внутри ее Хана прижимала к себе сыновей, в то время как Авраам лихорадочно вытаскивал из-под сиденья дорожные пистолеты, решив биться до последнего. Его ни на миг не покидало ощущение, что инквизиция выследила его на пути в замок, где все приготовлено к проведению пасхального седера. Какие еще доказательства нужны, чтобы отправить его со всей семьей на костер?

— Поворачивай на варшавскую дорогу! — исступленно закричал он кучеру, с помощью огнива поджигая фитиль пистолета.

Встав на колени лицом к заднему окошку, Авраам приготовился выстрелить во всадника, как только тот приблизится. Быть может, удастся оторваться от погони, скрыться в лесу, добраться до ближайшего еврейского местечка и попросить там убежища на пути к границе... За то недолгое время, которое понадобилось преследователю, чтобы настичь громоздкую карету, Авраам успел тысячу раз упрекнуть себя за то, что столько времени откладывал давно лелеемую мысль об отъезде из Вильно туда, где они могли бы открыто жить всей семьей как верные Торе евреи, ничего не боясь и ни от кого не скрываясь. Он дал себе обещание выстроить в Стране Израиля йешиву и остаток дней провести там за изучением Торы, если случится чудо и им удастся уйти от погони.

Всадник подскакал уже почти вплотную к карете. Он громко кричал, приказывая кучеру остановиться. Но тот, испуганно оглядываясь, лишь сильнее нахлестывал и без того взмыленных лошадей, каждое мгновение рискуя опрокинуть экипаж. Пока они мчались по узкой лесной колее, обогнать карету было невозможно. Пытаясь заставить кучера остановиться, всадник выхватил из ножен клинок и угрожающе замахнулся им.

Авраам поднес тлевший фитиль к запалу пистолета, но в этот момент с головы всадника слетел шлем, сброшенный склонившейся к дороге веткой. Отбросив пистолет, Авраам что есть силы закричал кучеру:

— Стой!..