Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Шабат

ШАБАТ

Начнем с крутого подъема

Логика побуждает нас начать с одного из наиболее характерных и разветвленных символов иудаизма — символа, который, к тому же, более всего противоречит общепринятым обычаям и общепринятому образу мыслей. Начать с этого символа — это то же, что, поднимаясь в гору, идти напрямик.

Закон о шабате изложен в одной из самых длинных глав Талмуда. На эту тему на древнееврейском языке написаны горы литературы. И в то же время мы знаем, что решающими здесь являются лишь немногие фразы: первая глава Бытия и четвертая заповедь Моисеева закона.

Суть Книги Бытия

Первая глава Книги Бытия пронизывает мрак античной мифологии лучом света — света, который до сих пор озаряет землю, так что нам теперь даже трудно себе представить, как ярок был этот свет, когда он засиял впервые. На весь мир прозвучали слова о том, что во Вселенной господствует естественный порядок, что она была создана одной силой и приведена в движение как огромная машина. Не было человекоподобных богов.

И животные не были богами, и боги не были животными. Не было бога солнца, бога луны, бога любви, бога моря или бога войны. Мир и человечество возникли не в результате грандиозных кровосмешений и содомии среди небесных чудовищ. Солнце, луна, ветер, море, горы, звезды, камни, деревья, растения, животные — все это часть природы, и нет в них никакого внутреннего волшебства. Мумбо-юмбо - суеверное заблуждение. Боги и жрецы, которые требовали, чтобы ради них убивали и сжигали детей, чтобы ради них у живых людей вырывали сердца, чтобы ради них совершались отвратительные оргии и приносились бесконечные жертвы, — все это бессмысленно, глупо, бесполезно и обречено. Кончились ночные кошмары детства человечества. Наступил день.

Библейский рассказ о возникновении мира избавил человечество от идолопоклонства. Потребовалось, впрочем, еще немало времени, чтобы эта теория восторжествовала; но, в конце концов, даже очаровательные греческие и римские боги и богини уступили поле битвы. Бытие — это разделительная черта между современным мышлением и первобытной интеллектуальной неразберихой. И я не вижу, чем можно было бы заменить Бытие в этом отношении.

Шабат в Книге Бытия

Наша задача — проследить историю шабата вплоть до источника, то есть до сотворения мира.

Кому не известно, что такое шабат? Это один день из семи, день, когда люди, во славу Создателя прекращают работу. Этот еврейский обряд принят всеми цивилизованными народами и стал непреложным законом почти во всех странах. График выпуска продукции в Соединенных Штатах Америки сообразуется с этим законом. Даже худшие тяготы войны не поколебали его. Привычка — вещь убедительная, и, может быть, именно поэтому ритм человеческой деятельности определяется этой очень удачно найденной пропорцией: шесть дней работы — один день отдыха. Несмотря на то, что на нашей планете с ее пере- производством товаров появляется то тут, то там пятидневная рабочая неделя, мы все понимаем, что еще один дополнительный день или пол- дня отдыха — это роскошь, дивиденд предприятия, время, которое можно посвятить какой-то деятельности или науке, но отнюдь не то, что естественно и в порядке вещей.

Отдых — это только часть обряда, это, так сказать, негативная часть шабата. Седьмой день священ: он ознаменовывается изменениями в одежде, в пище, в том, что мы делаем, и в том, как мы молимся Творцу. У еврейской субботы есть свои параллели в культурах других народов. Кто не знает, что такое воскресный обед, воскресное платье, воскресный отдых, воскресная церковная служба? Если бы мы не жили в христианской стране, мы бы все равно знали о всех этих обычаях хотя бы из английских и американских романов, которые ярко живописуют воскресенье. Это не идиллия. Те, кому случалось бывать на Юге или в Бостоне, помнят, что в воскресенье там невозможно купить стакан виски; и эти люди отнюдь не склонны — по крайней мере в тот момент, когда они убедились, что им не удастся в воскресенье выпить, — эти люди отнюдь не склонны славить Творца за то, что Он выпустил декрет о святости выходного дня. Англичане до сих пор жалуются на то, что в воскресенье закрываются театры. Законы, которые существуют в англосаксонских странах еще с пуританских времен, причиняют людям массу неудобств, не дают им развлекаться, как им хочется, и во многом их ограничивают, к вящему их неудовольствию. Однако идея шабата все же столь сильна и в христианском мировоззрении, что законы эти изменяются крайне медленно, и скорее всего никогда не будут отменены.

Однако по сравнению с еврейской субботой даже самые суровые законы, касающиеся воскресенья, кажутся чересчур мягкими. Христиане, которые возражают против строгого соблюдения святости выходного дня, много раз указывали, что ограничения шабата — это чисто иудаистская форма, и поэтому христианам нет ни малейшей надобности подчиняться этим запретам, о которых говорится в Ветхом Завете. Пуритане, по их мнению, трактовали Ветхий Завет слишком серьезно и слишком буквально.

Богобоязненный еврей в субботу никуда не ездит, не стряпает, не пользуется механическим или электрическим оборудованием, не тратит денег, не курит, не пишет. Промышленная цивилизация в этот день для него умирает. Все технические достижения временно отменены. Молчит радио, погас экран телевизора. Бейсбол, футбол, гольф, театр, кабаре, автострада, карточный стол, вертел для жаркого — все это не для него. Еврейский шабат — это церемония, которая, если человек хочет выполнять ее неукоснительно и эффективно, предъявляет к нему крайне суровые требования. Еврей, который соблюдает субботу начиная с захода солнца в пятницу и до субботних сумерек, живет в своем собственном замкнутом мире.

Но ведь это может быть очень приятный мир. После того как я, наверное, до смерти напугал читателя суровостями шабата, я могу сказать, что шабат для верующего еврея — это ось его существования и источник его силы, бодрости и гордости. Почему это так? Позвольте мне объяснить.

Огромное различие между пуританским воскресеньем и гораздо более суровой по своим запретам еврейской субботой — это почти неощутимое, но чрезвычайно существенное различие в настроении. Наш шабат начинается благословением света и вина. Свет и вино — ключи к этому дню. В нашем соблюдении запретов есть своя торжественность, но главный эффект шабата — это расслабление, мир, радость и возвышенное настроение.

Лирическое отступление

Всем известна нервная, взвинченная атмосфера бродвейских театров. Даже во время войны накануне сражения я волновался меньше, чем перед генеральной репетицией. В пятницу во время последней репетиции атмосфера накаляется до того, что, кажется, полный провал уже совершенно неминуем. Иной раз мне казалось, что придерживаясь законов субботы в такой ситуации, я совершаю форменное предательство по отношению к своим коллегам. Но с течением времени я поднял, что в театре иначе и не бывает. Репетиционное напряжение может привести к полному провалу спектакля и к триумфальному успеху, но и в том и в другом случае — это обычное состояние закулисной жизни, а вопли отчаяния — самый нормальный тон. Поэтому я, хотя и скрепя сердце, все же уходил из театра в пятницу днем и возвращался туда в субботу вечером. И что же? Ничего трагичного за это время не происходило. Когда я возвращался в театр, я видел ту же суматоху и слышал те же вопли отчаяния. Одни мои пьесы имели успех, другие проваливались, но ни то, ни другое ни на йоту не было связано с тем, соблюдал я субботу или не соблюдал.

Представьте себе театр в пятницу днем: полупогашенные огни, неубранные чашки из-под кофе, раскиданные повсюду листы с текстом ролей, орущие рабочие сцены, замученный режиссер, рвущий на себе волосы продюсер, задерганные артисты, оглушительный треск пишущих машинок и густой табачный дым. И покинув этот бедлам, я возвращаюсь домой. Кажется, будто вернулся с войны. Жена и дети, о которых я, в ужасе думая о неизбежном грядущем провале, совсем было забыл, — жена и дети меня ждут;

они с иголочки одеты и выглядят нарядно и привлекательно. Мы садимся за празднично накрытый стол, на нем — цветы и все, что положено в шабат: горящие свечи, румяные халы, фаршированная рыба, искристое вино в сверкающем дедовском хрустале. Я благословляю детей, как положено, и мы вместе негромко поем мелодичный субботний гимн. В беседе мы не касаемся театральной нервотрепки, которая чревата провалом моей пьесы. Мы с женой продолжаем разговор, который прервали, когда я уходил из дома. Шабат — это день, когда принято задавать вопросы, и мои сыновья спрашивают меня обо всем, что их интересует. На столе появляются Танах, энциклопедия, географический атлас. Мы говорим об иудаизме, и ребята задают довольно каверзные вопросы о Б-ге, и мы с женой отвечаем, как умеем. Для меня все это — словно возвращение в волшебный чертог покоя и мира.

Точно так же проходит и субботний день. Ребята чувствуют себя в синагоге как дома, им там нравится — им нравится даже то, что рядом с ними родители. В будни учеба, работа, а особенно мои репетиции и премьеры не дают нам возможности часто встречаться. В субботу мы всегда вместе, и они это знают. Они знают, что в этот день я не работаю, и у моей жены тоже нет никаких дел. Это их день. Это и мой день. Телефон не звонит. Я могу думать, читать, гулять или просто ничего не делать. Шабат — это оазис спокойствия. А когда наступает вечер, я снова окунаюсь в водоворот бродвейской театральной жизни. И часто именно после субботы я вношу в пьесу лучшие поправки (а такая литературная хирургия не прекращается до премьеры). Как-то в субботний вечер мой продюсер мне сказал:

— Не завидую вашей религии, но завидую вашему шабату.

Я так подробно описываю, как мы проводим субботу, потому что хочу, чтобы читатель понял, чем был этот день для наших предков. В такой счастливой группе людей, как американское еврейство, которое полностью наслаждается благами жизни и живет в очень беспокойном мире, переход от трудовой недели к шабату — это не просто переход от повседневной суматохи к мирному и приятному отдыху. В шабат наши предки славили Создателя, и к этому дню они приберегали самые нарядные одежды и самую изысканную пищу. У последнего бедняка были свечи на субботу, вино, хала, мясо и рыба. Если у него совсем уже не было денег, ему все это давали в синагоге. Ограничения субботы, которые плохо согласовываются с суматошной американской жизнью, были для наших отцов второй натурой, но они не мешали им на следующий день растворяться в будничной повседневности. Еврей на седьмой день старался ничего не делать точно так же, как некоторые джентльмены ежедневно. Конечно, законы шабата — это не светская традиция, а религиозные установления. Но человек так хорошо их знал, что они стали для него привычкой, нормой жизни, а вовсе не стеснительными самоограничениями, которым волей-неволей приходится подчиняться. Не требовалось никаких разговоров о какой-то важной цели, ради которой следует соблюдать законы субботы: сами они и были этой важной целью.

Еврей, соблюдая шабат в течение многих лет, вознаграждается, в конце концов, тем, ради чего, собственно говоря, и существует шабат. В современной жизни соблюдать субботу стало хлопотливее, чем раньше, а религиозного рвения в людях стало меньше. Жизнь сложна. И отказ от шабата, по-видимому, неизбежно становится точкой отсчета разрыва еврея с традицией. И наоборот, именно с соблюдения субботы начинается возвращение к иудаизму многих ассимилированных евреев. Мне кажется, что шабат — это действительно лучшая и наиболее естественная точка отсчета. Прежде всего потому, что шабат — это единственный символ иудаизма, который встречается в Десяти Заповедях.

Четвертая заповедь

На двух скрижалях перечислены семь запретительных заповедей — основа поведения человека в цивилизованном обществе: не идолопоклонствуй, не произноси имени Б-га напрасно, не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, не желай чужого. И там же содержатся три заповеди, указывающие, что человек должен делать: почитай лишь одного Б-га, почитай отца твоего и мать твою, соблюдай день субботний. Это все. Иногда мне казалось странным, что евреи гораздо больше тревожатся о ритуале Дня Искупления и своих праздников (возможно, даже Хануки), чем о соблюдении дня субботнего:

ведь они каждый раз, входя в синагогу, сталкиваются с законом субботы, запечатленным на скрижали Святого Ковчега. Но, может быть, шабат просто кажется им настолько естественным, что они считают: тут и беспокоиться-то не о чем.

Этот символ — шабат — один из тысяч символов, составляющих структуру иудаизма, но приобретший особое значение и довлеющий над всеми обрядами и законами, сформулирован в Пятикнижии дважды: в Исходе и во Второзаконии;

эти две формулировки шабата лежат в основе всех остальных заповедей Торы. Закон о субботе, по-моему, именно потому и занимает центральное место в теории иудаизма, что он является наилучшим воплощением значения этих двух важнейших частей Пятикнижия. Это — как бы вся Тора в миниатюре.

В Исходе говорится:

"Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай и делай всякое дело твое. День же седьмой, суббота Г-споду, Б-гу твоему, не делай никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни скот твой, ни пришелец, который во вратах твоих. Ибо в шесть дней создал Г-сподь небо, землю, море и все, что в них, и почил в день седьмой, посему благословил Г-сподь день субботний и освятил его".

А во Второзаконии сказано:

"Соблюдай день субботний, чтобы святить его, как заповедал тебе Г-сподь, Б-г твой. Шесть дней работай и делай всякое дело твое. День же седьмой, суббота Г-споду, Б-гу твоему, не делай никакой работы, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни вол твой, ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который во вратах твоих, дабы отдохнул раб твой и рабыня твоя, как ты. И помни, что рабом был ты в земле Египетской, но Г-сподь, Б-г твой, вывел тебя оттуда рукою мощною и мышцею простертою, посему заповедал тебе Г-сподь, Б-г твой, установить день субботний".

Таким образом, шабат — это прежде всего способ самовыражения еврейского сообщества, неумирающий коллективный жест, приковывающий к себе внимание: люди прекращают работу, и начинается праздник. Каждый народ отмечает свой национальный праздник, день своего возникновения как нации прекращением работы и торжественными церемониями. Евреи, которые верят, что Вселенная была создана Б-гом, празднуют возникновение Вселенной и раз в неделю благодарят за это Создателя. То, что все человечество усвоило этот обычай, доказывает, возможно, что 6:1 — это наилучшая пропорция работы и отдыха.

Шабат — это еврейский национальный праздник, день, когда евреи отмечают свое возникновение как нации во время Исхода из Египта. Евреи чтут не только Б-га-Создателя, но и Б-га, который заботится о своих созданиях. Так мы понимаем значение Исхода из гошенского рабства.

Рабы не имеют права решать, когда им трудиться и когда отдыхать. Рабы — это говорящий скот, полностью подвластный воле своих хозяев. Рабы не владеют тем, что они создают. Они не распоряжаются своим временем. Свобода — это условие Адама, это свобода выбора, это возможность распоряжаться своим временем. Шабат для народа Израиля имеет особое значение, ибо народ Израиля превратился в нацию как раз во время своего пути из рабства к свободе.

Этот двойной смысл пронизывает символы иудейской религии: благодарное поклонение всемогущему Б-гу и празднование особой судьбы Израиля как свидетеля дел Б-жьих в истории человечества.

Ритуал шабата

Но шабат — это не только прекращение работы. Прекращение работы — это всего лишь начало соблюдения субботы. Чтобы соблюдать шабат полностью, необходимо ритуально воздерживаться от каких бы то ни было действий, даже требующих самых минимальных усилий, если эти действия хоть в ничтожной степени приводят к каким-то переменам, новшествам, улучшениям или если эти действия хоть отдаленно напоминают труд.

В Торе говорится, что в субботу запрещено, например, собирать сучья и зажигать огонь, то есть заниматься очень, казалось бы, легким делом, посильным для калеки, пятилетнего ребенка или девяностолетней бабки. Традиция, берущая начало еще в эпоху Моисея, насчитывает тридцать девять видов запрещенного в субботу труда. Эти виды труда касаются основных занятий человека: приготовления пищи, шитья одежды, постройки жилищ, производства товаров и торговой деятельности. Анализ этих тридцати девяти видов труда, произведенный в Талмуде, опутывает паутиной запретов почти все повседневные созидательные действия. Почему, например, нельзя в субботу зажечь спичку? Распространенное объяснение — что это хоть и не тяжелая, но все-таки работа — чрезвычайно неубедительно. Тяжелой работы мы стараемся избегать не только в шабат, но и в остальные дни недели. То, что в субботу мы не совершаем даже ничтожных усилий, например не зажигаем спичек, — это вопрос ритуала. Для многих людей ограничения шабата — это невыносимое бремя, другие же люди возражают против этих ограничений из принципа. Но для того, кто этим ограничениям подчинился, они становятся торжественной церемонией, вошедшей в плоть и кровь. Шабат — это не просто выходной день. Это — ритуальный обряд, который превращает каждые седьмые сутки в некий обособленный жизненный период, отличный от повседневности.

Цель религиозного символа и обряда, как и цель искусства, — открыть человеку истину. Возможно, именно благодаря этому сходству целей религии и искусства Джордж Сантаяна пришел к выводу, что религия — это, по сути дела, одно из эстетических открытий, наиболее возвышенный творческий идеал человечества. По-моему, Сантаяна неправ; мы не можем согласиться поставить на одну доску Моисея и Диккенса. Однако как религия, так и искусство, действительно, одинаково борются, только на разных фронтах, за то, чтобы соскоблить с чудес зримого мира ту коросту, в которую эти чудеса заковала сила привычки. Дерево — это шедевр красоты; однако большинству из нас нужны Сезанн или Коро, чтобы мы вспомнили о том, как прекрасно дерево. Шабат — это постоянное напоминание человеку о сотворении мира и о возникновении народа Израиля. И в этом его значение.

Преувеличением было бы считать, что шабат всегда достигает этой цели. Немногие гении еврейского народа испытывали в субботу то, что испытал в своем экстатическом озарении Моисей, которому открылось видение дней творения и грядущей судьбы Израиля. Однако обыкновенному человеку шабат снова и снова напоминает о том, что такие видения возможны. Семидневный цикл — это печать, которая глубоко врезана в жизнь еврея. Все, что предполагает сделать верующий еврей, — работа, путешествие, развлечения, даже перемена места жительства, — планируется с учетом субботы. Шабат, имеющий такую значимость и столь часто повторяющийся, накладывает свой отпечаток и на духовную жизнь и на интеллектуальную деятельность еврея. Кто соблюдает субботу, тот постоянно помнит о сотворении мира Создателем, об Исходе из Египта и о самобытности еврейского народа.

Я не делаю попытки охарактеризовать здесь все философские и литературные труды, которые рассказывают о значении шабата для еврейской мысли и художественного творчества. Литература эта слишком обширна, мистические откровения слишком многочисленны... Шабат — это невеста и первая брачная ночь, и поэтому каждую пятницу вечером верующие евреи читают возвышенную любовную лирику "Песни Песней"... Шабат —это печать договора человека с Б-гом о правилах творения... Шабат — это начало человеческого воплощения в Б-га... Шабат — это один из дней нашего периода мессианской эры, залог грядущего мира между человеком и Б-гом, человеком и природой, человеком и человеком... Эти мысли пронизывают всю литературу о шабате, всю литургию шабата и обычаи шабата. Читатель, если ему интересно, может сам познакомиться с этой литературой. Я старался объяснить три основные идеи: что суббота при всей суровости ее запретов, — это день, когда еврей испытывает возвышенное наслаждение; чтобы испытать это наслаждение, требуются определенные усилия, но игра стоит свеч; и что в нашей религии суббота — это краеугольный камень арки символики, арки, под которой мы проходим на пути к Истине. Но прежде чем перейти к другим вопросам, необходимо сделать два замечания, касающиеся этой обширной темы.

При чрезвычайных обстоятельствах — болезнь, спасение человека — все ограничения шабата отменяются. Если вера в единого Б-га — это первое в иудаизме, то второе — это здравый смысл. Что такое чрезвычайные обстоятельства? Опасность для жизни или здоровья человека — это чрезвычайное обстоятельство. Опасность срыва торговой сделки и, соответственно, потери нескольких тысяч долларов — это не чрезвычайное обстоятельство. Я знаю многих людей, которые со мной не согласятся, но таков Закон.

В 19-м веке, когда ученые-естествоиспытатели пришли к выводу, что Вселенная вечна и не имела начала, шабату, казалось, начали угрожать философские неприятности. В течение тысячелетий до этого еврейская концепция сотворения мира противостояла греческой концепции бесконечного времени, но из-за отсутствия каких-либо ясных доказательств все споры на эту тему оставались пустыми словопрениями. В настоящее время естественнонаучная концепция начинает отклоняться в другую сторону, и последние данные говорят за то, что Вселенная все-таки конечна в пространстве и времени. И вы и я, разумеется, хотели бы узнать: что же было до сотворения мира? И что находится за границами Вселенной? Ученые отвечают нам глубокомысленными улыбками и переводят разговор на другую тему. Точно так же поступал когда-то и мой дед, когда я в детстве задавал ему нелепые вопросы, а он не мог даже объяснить мне их нелепость, настолько плохо мы понимали друг друга.

Я помню мой самый абсурдный вопрос:

— Дедушка, а кто сделал Б-га?