Ноябрь 2017 / Хешван 5778

Введение

Введение

Провидением предуказано, чтобы евреи не жили в С-Петербурге, так как в летние месяцы ночи нет (белые ночи)

и, следовательно, невозможно определять время утренней и вечерней молитв.

р. Лев Эпштейн, 1750-е годы

К началу нашего века еврейское население Петербурга насчитывало менее 20 тысяч человек - ничтожный процент от 5,5 миллионов еврейских подданных Российской империи (сравните, например, с Одессой, где в то же время жили 150 тысяч евреев). Образом жизни, манерами, речью петербургские евреи мало напоминали своих братьев по ту сторону черты оседлости. По сравнению с петербургскими только московские евреи были еще более ассимилированными.

Но именно эти несколько тысяч наших столичных соплеменников составляли ядро самой образованной, культурной, влиятельной и богатой части русского еврейства. Они проторили тот путь, по которому - вольно или невольно - шел весь народ. Их деятельность была очень заметна как на еврейской улице, так и среди русской общественности. Их личности, их идеи, издававшиеся ими книги, газеты и журналы имели огромное влияние на молодежь (особенно в конце девятнадцатого - начале двадцатого столетия). Эти люди в большой степени определили облик не только русского, но и мирового еврейства, в котором выходцы из России занимали и занимают далеко не последнее место.

Какими же они были, петербургские евреи? Чем дышали? Какие проблемы их занимали? За что они боролись? Кого любили, а кого ненавидели? Где они, наконец, жили и работали? Мы приглашаем вас совершить прогулку по еврейскому Петербургу. Однако подготовить ее оказалось гораздо сложнее, чем любую другую экскурсию по знаменитому своими достопримечательностями городу. Ведь даже коренной житель с трудом может показать что-то "еврейское" в родном Ленинграде, кроме синагоги и Преображенского кладбища (некоторые, правда, припоминают, что до 1948 года на Невском проспекте была еврейская столовая).

А еще каких-то лет семьдесят-восемьдесят назад картина была совершенно иной. Петербургский еврей мог, если хотел, получить солидное еврейское образование, выписать еврейские газеты и журналы на разных языках, присоединиться к любой из множества национальных партий, общественных организаций, посетить еврейский клуб, музей, еврейскую библиотеку...

Но с каждым годом все труднее отыскать следы даже нашего недавнего прошлого. Уходят люди, исчезают книги. Не дать пропасть драгоценным знаниям, укрепить народную память - вот задача историка.

Каждый человек помнит то, что дорого его сердцу. Например, хасиды, представляя себе карту мира, видят на ней Любавичи и Меджибож куда более значительными центрами, чем, скажем, Лондон или Париж. Так же и мы, проходя по Ленинграду, будем останавливаться в основном у так называемых доходных домов, а не около известных дворцов и музеев, ибо для нас важна не столько архитектура, сколько история - еврейская история города.

Мы подходим к обыкновенному петербургскому дому. На нем нет мемориальной доски. И если можно рассказать что-то интересное о его бывших обитателях, значит, кто-то запоминал, записывал, хранил и передавал бесценную информацию.