Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Гершеле смеётся

Гершеле смеётся

Сам себе сапожник

У Гершеле совсем прохудились сапоги. На дворе осень, дождь, ноги промокли, а он как назло в чужом местечке. С трудом разыскав чеботаря, Гершеле показывает ему свою обутку. Чеботарь глянул на замызганные сапоги и сказал, что попытаться можно, но работа большая и обойдется недешево. А у Гершеле, как всегда, ни копейки. Постоял он, повздыхал и попросил на минутку шило.

—- Нате, — говорит чеботарь, не понимая, с чего бы это гостю понадобилось шило. Гершеле сел на лавку, стащил сапог, вылил из него воду и принялся ковырять подошву.

— Это еще зачем? — удивляется чеботарь.

— Починяю, — говорит Гершеле.

— Сейчас напочиняете!

— Видите ли, — невозмутимо заявляет Гершеле, — дырка, куда втекает вода, у нас уже есть. Почему бы не провертеть еще одну, чтобы воде было куда вытекать? Вода — туда, вода — сюда, и мы имеем сухо! Чем вам не нравится эта мысль?

— Мысль первый сорт, — смеется чеботарь. — Такое может прийти в голову человеку пускай бедному, но неунывающему!

— А что, не бедному? Но вы правы — Гершеле Острополер не унывает.

— Гершеле Острополер? И он молчит? Давайте ваши сапоги!

— А деньги? Это уже дело унылое...

— Ваши шутки стоят любых денег... Чеботарь был рад удружить знаменитому человеку и привел сапоги в порядок.

Почините петуха

Гершеле с детства любил разные дурачества. Приходит он с живым петухом к соседу-часовщику и говорит:

— Дядя, почините петуха!

— Я починяю часы, глупый мальчик!

— Петух и есть часы, — важно замечает Гершеле. —, Но раньше он кукарекал в шесть, а теперь в полседьмого. На полчаса отстает. Вот и почините его!

... И шапка тоже

Маленький Гершеле шел по шляху между Острополем и ближним селом, а навстречу — помещик на дрожках. Гершеле, чтоб не попасть под лошадей, сошел на обочину, но шапку не снял. Помещик, изумившись такой дерзости, велел кучеру остановиться и важно спрашивает:

— Сконд естэшь, жиде? («Откуда ты, еврей?»)

— 3 Острополю, — отвечает Гершеле, но шапку так и не снимает.

Помещик разозлился, тычет палкой:

— Шапка!

— Шапка? — говорит мальчик. — Она тоже из Острополя!

И что духу — в лес.

Одноногий гусь

Маленький Гершеле пришел с отцом в гости. Когда подали гуся, Гершеле незаметно стащил ножку. Отец видит, у гуся одна нога, и спрашивает:

— Твоя работа, Гершеле?

— Нет! Так и было.

— Где ты видел одноногих гусей, Гершеле?

— На речке. Не веришь?..

После гостей оба пошли к речке. Гершеле показывает гуся, стоящего на одной ноге.

— Ну? Одноногий?

— Э, — говорит отец, — глупости.

Он замахнулся, и гусь, сразу встав на обе ноги, отковылял в сторону.

— Если бы ты замахнулся на того, который был на блюде, у него тоже появилась бы вторая нога, — как ни в чем не бывало сказал Гершеле.

Несусветная ложь

В Меджибоже жил невозможный враль, от которого никогда не слышали правдивого слова. Про это знал каждый, и никто вруну не верил. Будучи весьма состоятельным, человек этот вздумал нанять свидетеля, который бы удостоверял любое вранье: мол, сам видел и могу поклясться, что сказанное — чистая правда. Кого же звать в свидетели? Конечно, Гершеле Острополера. Во-первых — умница. Во-вторых, все его уважают.

Пришел он к Гершеле и говорит:

— Хочу нанять вас на год свидетелем. Что бы я ни говорил, вам следует поддакивать и подтверждать, мол, все так и было, а на свете, мол, еще похлеще бывает.

— Договорились, — согласился Гершеле.

На следующий день меджибожский врун уверял на базаре любопытных:

— Один раз я попал в город, где делают такие большие телеги, каких я в жизни не видал... Одна, чтоб не соврать, была длиной с одного конца света до другого... Реб Гершеле! Вы же тоже это видели... Да?

— Вранье, — сказал Гершеле.

Все захохотали, а враль покраснел и быстренько удалился.

Гершеле — за ним.

— Это называется подтвердили? Почему вы сказали «вранье»? — затопал ногами посрамленный выдумщик.

— Я подрядился, — ответил Гершеле, — поддакивать всему, что на свете бывает. Но это же была ложь несусветная...

Потерянный рубль

Проходя однажды с приятелем мимо базара, Гершеле заметил, что какая-то женщина, причитая, роется в мусоре.

— Боже мой, чем я буду кормить детей?

— Что случилось? — поинтересовался Гершеле.

Женщина рассказала, что у нее был единственный рубль, на который она собиралась купить еды, и этот рубль потерялся.

— Но почему вы ищете именно тут? — говорит Гершеле. — Он же мог потеряться по дороге?

— Нет! — плачет женщина. — Сердце подсказывает, что где-то здесь.

— Поможем? — предлагает Гершеле приятелю, принимается шарить по земле и незаметно подбрасывает рубль.

— Вот он!

 — Сердце меня не обманывало! — восклицает женщина, сама не своя от радости.

Когда Гершеле с приятелем остались одни, тот его спрашивает:

— Зачем ты такое устроил? Можно же было рубль просто подарить!

— Э, нет! Она бы тогда еще долго копалась в мусоре, считая, что дареный — это дареный, а свой, на который она так рассчитывала, — это свой!

Редкий план

В молитвенном доме у печки рассуждали, почему люди живут по-разному: для одних жизнь -г*, праздник, для других — мука.

Один из запечных мудрецов глубокомысленно изрек:

— Если б у людей были средства на жизнь, то и нужды бы не было...

Второй на это:

— Вы правы... Нужда дыхнуть не дает. Но у меня есть план, как все исправить. Люди должны сложить что у кого имеется — деньги, имущество — в один сундук, и пусть потом каждый берет сколько кому надо. И всем будет хорошо... Ну, так это не план?

— Это план!.. Это очень хороший план! — согласились все и обращаются к Гершеле:

— А ты почему молчишь? Ты так не думаешь?

— Я думаю, — отвечает Гершеле, — что это план, каких еще не было. Но прежде чем действовать, давайте разделим обязанности — я берусь уговорить бедняков, а вы уговорите богатых...

Наваристая похлебка

Как-то Гершеле, завидев в корчме перед одним из посетителей похлебку с многими глазками жира, сказал хозяйке, что хочет такую же и за каждый глазок заплатит три копейки.

Жадная хозяйка не раздумывая вместо одной ложки гусиного жира положила шесть, отчего, к ее огорчению, на поверхности похлебки получился сплошной жир — то есть глазок был величиной с тарелку.

Хитрец с удовольствием поел, отсчитал три копейки и ушел восвояси.

Привет с того света

Стоило прийти Гершеле в один городишко и на постоялом дворе он сразу разузнал, что местный богатей, весьма благочестивый человек, целыми днями сидит в молельне, соблюдает все предписания, но скряга ужасный — ни на общину не даст, ни бедному. Гершеле, ясное дело, этим заинтересовался и надумал содрать со скряги как можно больше.

Приходит он к нему и заводит речь насчет денег. А тот на это:

— Вы не местный? Не знаете, что я не подаю?

— А, — говорит Гершеле, — ясно. Только мне доподлинно известно, что вас заждались благословлять... Вы же благочестивый еврей...

— Кто? Где?

— На том свете, — сообщает Гершеле и поворачивается уходить.

Богач, однако, заинтересовался тем, что незнакомец имел в виду. Гершеле отвечает:

— Сперва — деньги, потом — скажу.

Скряга достает два рубля, дает Гершеле, и Гершеле ему сообщает:

— Жил-был большой богач, прямо настоящий магнат, и при этом набожный человек — молился, изучал Тору, соблюдал все посты и предписания о подаянии. Пришло время умирать — послал он за раввином и говорит: «Ребе, я хочу, чтобы мои деньги положили со мной в могилу».

Раввин пообещал, и желание скупого человека было исполнено. И вот является погребенному ангел, спрашивает, что покойник совершил при жизни. Тот перечисляет — столько-то молился, столько постился... Ангел на это: «А цдака? Пожертвования беднякам?» «Это — нет, — отвечает богач, — но я принес с собой все мои богатства, вот они в могиле».

Судили-рядили наверху, мол, поместить его в рай, так он не заслужил, в ад — тоже нельзя, он же все-таки был набожен, поэтому пусть  остается в могиле. Теперь посудите сами: Корах тоже ушел в землю со всеми своими богатствами. А значит, уже имеются двое, а чтобы благословить зимун, нужен третий. У вас на это есть полное право, вас ждут...

Всё равно что покойник

Гершеле пришел к богатому человеку просить помощи. Тот, посетовав, что сильно потратился и еле сводит концы с концами, отказал. Гершеле, однако, не отступился, чем привел хозяина в ярость.

— Ступайте прочь! Раз вы мне не верите, я не желаю вас видеть!

Гершеле пошел к дверям, но на пороге остановился.

— Сдается мне, что вам скоро умирать. Да и сейчас вы все равно что покойник, — сказал он.

— То есть как? — ахнул богач.

— Только слепой не видит этого...

— В чем дело?! Мне жизненно важно знать!

— Помощь мне тоже жизненно важна...

Богатый человек выбежал из комнаты и тут же принес деньги:

— Я занял у прислуги, потому что интересуюсь, с чего это вдруг меня хоронят?

— Вы сами сказали!

— Я? Смотрите на него! Он делает из меня сумасшедшего!

— Но вы сказали, что у вас ни копейки за душой?

— Сказал...

— Выходит, вы — бедняк, а бедняк, что покойник!

— Раз так, — разгневался богач, — ты давно уже умер, потому что всю жизнь побираешься! Я дал в долг мертвецу!

— И мертвец воскрес.

— Когда же ты вернешь деньги?

— Когда вы их вернете вашей прислуге...

Делайте со мной то же самое

Гершеле гулял на богатой свадьбе. Он веселился, балагурил и всех смешил своими шутками. Только одному из гостей, злому человеку, считавшему себя большим умником, не нравились шутки Гершеле, и он искал повода его унизить. Когда подали фаршированную индейку, этот человек взял блюдо, поставил его перед Гершеле и говорит:

— Держи, Гершеле. Индейка твоя. Но помни — как поступишь ты с ней, так я поступлю с тобой!

Заинтригованные гости окружили Гершеле, желая знать, что он сделает, чтоб не опростоволоситься. Гершеле пододвинул блюдо, понюхал — пахнет чудесно, посмотрел на умника и сказал:

— Жаль мне вас...

А тот и вовсе распалился:

— Меня жалеть не надо, приступай к делу! Только знай — я слово сдержу!

— Что ж, — сказал Гершеле, вставил в гузку индейке палец, ковырнул фаршу и отправил его в рот. — Теперь держите слово!..

Злонравного человека как ветром сдуло.

Вечная ссора

Жена одного бедного сапожника, хотя была горбата, слепа на один глаз и хромала, ужасно чванилась своим происхождением. Но это бы еще полбеды, не будь она к тому же сварливой ведьмой, с трудом когда-то выданной за польстившегося на приданое сапожника. Приданое, понятное дело, прожилось, а сварливая жена осталась и, бахвалясь знатным происхождением, пеняла мужу, что он ей не пара.

Однажды Гершеле присутствовал при их ссоре.

— Только посмотрите, — кричала жена, — чем он занимается! Вколачивает гвоздики, вощит дратву, мажет ваксой... Если б мои деды, раввины и цадики, встали из могил — что бы они сказали на такое горе?

— Мои деды тоже не молчали бы, — отвечал сапожник, — и ой как бы горевали, что мне досталась такая холера!

Тут подал голос Гершеле:

— Ой, если бы твой четвертый прадедушка мог сказать свое!

— Как тебя понимать? — спрашивает сапожник.

— Очень просто, — говорит Гершеле. — Ясно как божий день, что будь ваши прадедушки живы, они бы тоже ссорились.

Первый ее прадедушка, к примеру, сказал бы: «Ой вей, в нашей семье сапожник!» Ему бы ответил твой первый прадедушка: «Но она слепа на один глаз!» Тут бы не удержался ее второй прадедушка: «Горе нам! Гол, как сокол! Простой чеботарь!» На это бы твой второй прадедушка возразил: «Она хромает на одну ногу!» Ее третий прадедушка стукнул бы кулаком по столу: «Стыд и позор! Невежда! В святых книгах не разбирается!» Но третий твой прадедушка сразу бы нашелся: «Она же горбатая». Ее четвертый прадедушка, конечно бы, не вытерпел: «И вдобавок ссорится!..» Что же на это ответил бы твой четвертый прадедушка? Ничего. Но если бы он мог сказать: «Так она же немая!»— вы бы с женой никогда не ссорились!..

С какой стати терпеть убытки?

Однажды Гершеле досадил своими подковырками местечковому богачу, и тот при всех побил его палкой. На следующий день богач, не сказать чтобы пожалел о своем поступке, но одумался: «Чего доброго, Гершеле теперь вообще проходу не даст». Послал он за ним, попросил не сердиться и в знак примирения подарил лапсердак. Не так чтобы очень поношенный и, можно даже сказать, еще приличный.

Надел Гершеле дареный лапсердак, прихватил трость и стал прогуливаться по местечку.

А тут как раз идет слуга богача.

Увидел он Гершеле и позавидовал — мол, голодранец в еще приличном хозяйском лапсердаке с тростью разгуливает.

— Зачем тебе, Гершеле, такой дорогой лапсердак? Ты же к другой одежке привычный. Продай его мне.

— Продать? — задумался Гершеле. — Можно и продать! Возьмешь за цену, по которой он мне достался?

— Ясное дело! — говорит слуга, а Гершеле сразу принимается колотить покупателя тростью.

После шестого удара слуга кое-как вывернулся и — жаловаться к хозяину. Тот возмутился и велел привести обидчика.

— Как ты смел бить моего слугу?

— Я?! — стал оправдываться Гершеле. — Разве я его бил? Я просто уступил ему лапсердак за цену, которую заплатил сам.

— Что ты имеешь в виду?

— Простую вещь. Лапсердак я получил в подарок, но сперва мне от вас досталось двадцать палок. Слуга ваш согласился купить у меня лапсердак по цене, которую я заплатил. Может быть, он чего-то не понял?..

— Хорошо, отдай ему лапсердак, — рассмеялся богач.

— Почему? — возразил Гершеле. — Это несправедливо!

— Несправедливо? Ты побил человека и говоришь о справедливости? С какой стати?

— А вот с какой, — ответил Гершеле. — Мне лапсердак достался за двадцать ударов, а ваш слуга получил от меня шесть. Пускай получает остальные — и лапсердак его. Я не хочу терпеть убытки!

Брис-то ко времени. А вот свадьба...

Молодожены праздновали рождение первенца спустя два месяца после свадьбы. Созвали, как водится, гостей и среди прочих Гершеле Острополера. Сидят гости за столом, пьют, едят. Вдруг сосед обращается к Гершеле:

— Брис-то не ко времени — после свадьбы два месяца всего прошло...

— Вы не совсем правы, — отвечает Гершеле, — брис-то как раз ко времени, а вот свадьба...

Поступить, как отец

Однажды Гершеле остановился в корчме. Больше постояльцев не было, хозяина тоже не было — только корчмарка с детьми.

Гершеле спросил поесть. Корчмарка была женщина скаредная и, подозревая, что у Гершеле нет денег, отказала. Дескать, съестного в доме не осталось. Гершеле не обиделся, но сказал:

— Не желаете меня кормить?.. Ладно. Придется поступить, как поступал в подобных случаях отец...

И стал слоняться по дому, бормоча под нос:

— Что ж, придется поступить, как отец... Иначе нет выхода. Сделаю то, что бы сделал отец...

Корчмарка испугалась.

«Кто знает, как поступал его отец? А я одна с детьми. И корчма посреди поля...»

— Как же он поступал, ваш отец? — не утерпела она.

Гершеле не ответил, продолжая ходить из угла в угол. Корчмарка встревожилась не на шутку. Второпях накрыла на стол, принесла еды и водки: ешьте, пейте, чтоб вам пусто было!

У отцов-душегубов, как правило, и дети сумасшедшие...

Гершеле не заставил себя упрашивать. После ужина хозяйка видит — странный гость успокоился и подобрел.

— Но теперь-то вы мне скажете, как поступал ваш отец?

— Мой отец... — грустно сказал Гершеле. — Мой отец, когда у него не было чем ужинать, ложился спать голодным...

Молитва по утопленнику

Однажды зимним вечером шел Гершеле по берегу и видит — какой-то человек собирается топиться. Гершеле подбежал и схватил его за руку.

— Стойте, что это вы задумали?

— Хочу броситься в реку.

— Зачем?

— Я такой несчастный, — отвечает самоубийца, — и мало того, что жена у меня язва, так она еще и не рожает. А умереть без наследника, который бы читал по мне кадиш, — лучше утопиться!

— Вы правы! — со вздохом говорит Гершеле. — На такое возразить нечего. Но если вы послушаетесь меня, все будет не так уж плохо. Прежде чем броситься в реку, надо бы раздеться. Как только я увижу на воде первый пузырь, я пойму, что вы уже идете на дно, возьму вашу одежду на память и за это буду читать по вам кадиш.

Незнакомца предложение устроило. Он разделся и прыгнул в реку.

Гершеле же сразу схватил пожитки несчастного, отнес в ближайший трактир и заложил там за некоторую сумму.

Утопленник, однако, оказался неженкой. Когда он плюхнулся в реку и ледяная вода его обожгла, топиться ему сразу расхотелось. Быстренько выбравшись на берег, он, конечно, разочаровался в жизни снова. Все являются в этот мир голыми, но возвращаться нагишом к жизни, причем зимой — неприятность, надо сказать, большая.

Бедняга поднял крик. Сбежались люди и, чтобы согреть ограбленного, повели его в ближайший трактир. Там пропажа была обнаружена. Пришлось самому же и выкупать одежду.

Хорошо хоть избавил Гершеле от угрызений совести, ибо тот, конечно, и не собирался читать кадиш по такому остолопу.

Пышные похороны

Гершеле остановился ночевать на бедном постоялом дворе, но из-за неимоверного количества клопов не мог уснуть. Хозяин спрашивает его утром:

— Не беспокоили вас немножко клопы?

— Немножко не беспокоили! — отвечает Гершеле. — Ночью, правда, я обнаружил какого-то клопика, но уже мертвого.

— Я рад! — сказал хозяин. — Маленький клопик, к тому же мертвый! Значит, вы хорошо выспались?

— К сожалению, — ответил Гершеле, — у клопика были пышные похороны: сотни родных и близких провожали покойника в последний путь...

Пусть они горят!

В Меджибоже большой пожар. Горит несколько домов. Огонь вот-вот перекинется на дом Гершеле. Все бегают, таскают воду. А Гершеле стоит и весело приговаривает:

— Так их! Так им и надо, кровопийцам!

Люди удивляются:

— Чему ты радуешься Гершеле?

А он свое:

— Давно пора! Доифались! Пусть горят!

— Гершеле, — ужасаются люди, — ведь это большая беда, а ты веселишься!

— Пусть эти клопы горят! Пусть пропадут пропадом! Всю жизнь они жрали меня, всю жизнь покоя от них не было! Но уж теперь им крышка!

Как рассчитаться с долгами

Гершеле выдавал замуж одну из дочек, а денег на свадьбу не было. Он занял пятьдесят рублей, но вовремя вернуть их не смог. Тот, у которого Гершеле брал в долг, то и дело напоминал, что неплохо бы расплатиться.

— Знаешь, — сказал ему Гершеле, — если тебе так необходимы эти деньги, дай тогда еще два рубля, потому что у меня есть план, как вернуть долг, да еще и себе кое-что выкроить. Кредитор пожелал узнать, что это за план — вдруг и в самом деле получит назад деньги?

Он дал Гершеле два рубля, но с условием тра- 39 тить их в своем присутствии.

А Гершеле пошел на базар и купил пять кур, причем — наседок.

— Зачем это, Гершеле? — удивился кредитор, мысленно прибавляя к долгу еще два целковых.

— А вот зачем, — успокоил его должник. — Все пять кур станут класть яйца, скажем, по тридцать штук каждая. Так что у нас будет сто пятьдесят яиц. Куры сядут на яйца, и вылупится сто пятьдесят цыплят. Я их выращу, продам и заимею достаточно денег вернуть долг.

Кредитор рассмеялся. А Гершеле сказал:

— Тебе хорошо смеяться — с тобой я уже рассчитался. Но как быть с остальными долгами?

Я угощаю кафтан!

В местечке играли богатую свадьбу. Гершеле рассчитывал на ней заработать. Однако бедно одетого и обношенного его прогнали: хозяин распорядился нищих не пускать. Гершеле пытался объяснить, что на свадьбах он веселит гостей, а значит, является желанным гостем, но это не помогло.

Гершеле пошел в местечко, раздобыл шелковый кафтан и явился снова. На этот раз его встретили радушно. За столом Гершеле залил кафтан бульоном и опрокинул на полы фаршированную рыбу.

Гости хохочут:

— Что вы делаете?

А Гершеле на это:

— Меня не пускали из-за бедной одежи, но в шелковом кафтане я, как видите, желанный гость. Выходит, кафтан важней меня, вот я и угощаю его, как положено угощать знатных гостей.

Представляю, сколько вы должны

Заглянув в лавку, полную всякого товара, и не увидев ни одного покупателя, Гершеле вздохнул, поворотился и ушел. Минуту спустя он явился снова и проделал то же самое. И так четыре раза. Хозяин, сидевший на пороге, не понимая, что все это значит, спрашивает:

— Что это вы заглядываете и вздыхаете?

— Так, — отвечает Гершеле.

— Но зачем-то вы же это делаете?

— Я подсчитываю, — говорит Гершеле.

— Подсчитываете? Я разве вам должен деньги?

— Мне вы ничего не должны... Просто моя жена держала лавку, и товару в лавке было на полсотни, а долгов больше, нежели товару. У вас, не сглазить бы, торговля пошикарней, так что можно представить, сколько должны.

Желание меламеда

В молельном доме разглагольствовали о желаниях человеческих. Одни полагали, что чрезмерные желания людей разрушают. Другие держались мнения, что желание — недуг, посланный свыше для испытания человека. Тут вмешался Гершеле.

— Желание, — сказал он, — зависит от ума и от видов на будущее.

Присутствовавший при разговоре меламед на это заметил:

— Ты, Гершеле, отделываешься отговоркой! Нуда, такой премудрости пустобреху не понять...

— Возможно, ты прав, — не стал спорить Гершеле, — но беда в том, что желания часто похожи на просьбу одного меламеда...

— Какого еще меламеда? — заинтересовались присутствующие.

— А вы послушайте, — ответил Гершеле. — В одном государстве заболела царская дочка. Созвали врачей со всего света, но те ничем помочь не могли. Принцесса сохнет на глазах, и жить ей, похоже, остается считанные дни. Вдруг появляется какой-то лекарь и советует сварить лежалый лимон и покормить им царевну. Она съест и выздоровеет. Терять было нечего, и его совету решили последовать. Но где взять лежалый лимон? В столице не нашли. Разослали гонцов по всей стране искать заплесневелый лимон. Те объездили все государство — нигде нету. И тут один из гонцов прискакал в глухое местечко. У открытого окна сидел меламед, все имущество которого состояло из старого эсрога. Меламед отдал его гонцу — вдруг сойдет за лимон. И, представьте, сошло. Эсрог сварили, царевна поела варева и выздоровела. Царь устроил пир и велел доставить в столицу меламеда. «Проси чего хочешь!» — сказал ему царь. «Я хочу, господин царь, — отвечает меламед, — одного: у йас в местечке десять меламедов. Девятерых пускай сошлют на каторгу, а я чтобы остался...»

— Такова была просьба меламеда, — закончил Гершеле, — и беда в том, что у кое-кого бывают только такие желания...

Придание от Гершеле

Как-то Гершеле нарушил пост. Выпил в трактире водки и закусил бубликом. Как назло в тот день по местечку ходили раввинские соглядатаи. Одна женщина не могла разродиться, а по поверью, такое случается потому, что кто-то согрешил.

Грешника следует найти и наказать — тогда роженица разрешится от бремени.

Обнаружив Гершеле в трактире, соглядатаи потащили его к раввину.

— Почему еврей нарушает пост? — спрашивает раввин.

— Ребе, — отвечает Гершеле, — если я, скажем, пожертвовал на свадьбу бедной невесте тысячу рублей, могу я поесть во время поста?

—- Что ж, — говорит раввин, — в этом случае такое было бы простительно. Но когда и где оно было?

— Сегодня, — отвечает Гершеле. — Пришел я на реку, вижу две прачки стирают белье. И одна говорит: «Похоже, весь город постится». А вторая: «Хотела бы я иметь столько тысяч на свадьбу, сколько людей сегодня поститься и не подумают». Вот я и не пощусь — пусть бедная девушка заимеет на свадьбу хотя бы одну тысячу.

Раввин и его люди рассмеялись, а Гершеле простили.

Пожар

У помещика, которому принадлежало местечко, была свадьба. Гершеле привык, что его всюду звали, а помещик не позвал. Однако Гершеле не обиделся и явился сам. Его не пустили. Гершеле оскорбился и решил помещика проучить.

— Я буду есть и пить на этой свадьбе, а ты меня попомнишь! — сказал он в сердцах.

Так оно и вышло. В самый разгар веселья, когда все ели и пили, а музыка играла, вбежал в залу Гершеле и кричит:

— Гевалт, горим!

Гости испугались, побежали в двери и запрыгали в окна. А Гершеле уселся за стол, пододвинул рыбу, налил себе водки и стал пировать. Гости ищут, где горит, и, конечно, ничего не обнаруживают. Поняв, что тут что-то не так, все вернулись, а помещик набросился на Гершеле:

— Где горит, Гершко?

— Разве не видите, ваше высокородие? — отвечает Гершеле. — Горит тарелка с рыбой, а рядом водка! Кто знает, что бы случилось, если б не я! Все ведь разбежались...

Гости развеселились, а помещику и сказать было нечего.

Козья тень

Гершеле рассорился с синагогальным кантором и решил сыграть с ним шутку.

В праздник Гошано Рабо, когда евреи с вечера молятся в синагоге, а на исходе ночи самые набожные выходят на улицу глядеть при свете луны на собственную тень, ибо если полной тени не увидишь, значит, в наступившем году умрешь, кантор тоже отправился глядеть на свою тень. Зайдя в микву, в окошко которой светила луна, он с ужасом увидел на воде тень козью. Это Гершеле специально притащил к окошку козу.

Кантор страшно испугался и, решив, что превратится в козу, убежал домой. Дома жена его как раз месила тесто и, чтобы смазать яичным белком халу, разбила несколько яиц в кружке, которой набирают воду. Взбудораженный кантор в спешке схватил кружку с разбитыми яйцами и, думая, что там вода, ополоснул лицо.

Жена, глянув на него, заголосила:

— Горе мне! У тебя все лицо пожелтело!

Решив, что превращение в козу началось, кантор заперся в комнате. Жена, не понимая, что с ним, подняла крик. Сбежались соседи, стали колотить в дверь, но кантор заявил, что не отопрет.

— Что вы от меня хотите? — кричал он. — Мало того, что у меня такие неприятности, так еще вы тут сбежались!

Тем временем рассвело, пора молиться, а кантора нет.

Послали служку, и тот силой приволок несчастного.

— Рабойсай! Господа! — подойдя с перевязанным лицом к амвону, начал кантор чуть не плача. — Я не хотел идти в синагогу, но так как меня привели силой, вы хотя бы не смейтесь, если я вдруг закричу «ме-е-е»!

Сперва все шло нормально, но едва кантор во всю силу распелся, Гершеле из-за его спины тихонько подал голос:

— Ме-е-е-е!

Кантор, решив, что запел по-козлиному, хотел было броситься куда глаза глядят, но Гершеле признался, что подстроил каверзу с козой за обиду, которую от кантора претерпел.

И они помирились.

Средство от блох

В городе ярмарка, все продают-покупают, только Гершеле не у дел: покупать не на что, продавать нечего. Откопал он где-то какое-то тряпье, сжег и из пепла наготовил порошки. Вышел на торговую площадь, разложил порошки — чем не товар?

Народ подходит, спрашивает:

— Что продаешь?

— Средство от блох! Три гроша порошочек! Товар расхватали — блох у всех полно, а Гершеле к вечеру снова торгует.

Подходят дневные покупатели.

— Как ими пользоваться — натираться или вещи пересыпать?

— Ни то, ни другое! — говорит Гершеле. — Когда блоха укусит, вы ее ловите и щекочите.

Она засмеется, вы ей в рот — порошку, и блохе каюк!

Девяносто шесть лысин

Помещик рассерчал на арендатора и отказался продлить аренду. Арендатор, зная, что Гершеле за веселый нрав в милости у помещика, попросил того помочь, иначе арендатору с немалым семейством пришлось бы помирать с голоду.

— Попытаюсь, — пообещал Гершеле.

Утром Гершеле отправился к исправнику и сказал, что помещик распорядился к двенадцати часам собрать в городе всех лысых и построить их в две шеренги у костела.

Это зачем? — удивился исправник.

— Откуда мне знать, что помещику пришло в голову?

Исправнику пришлось попотеть. С немалым трудом он отыскал девяносто шесть лысых и построил их в две шеренги перед костелом.

В двенадцать часов, когда кончилась служба, помещик вышел из костела. День был ясный, ярко светило солнце. Все девяносто шесть лысых сдернули шапки, и оно засияло на лысинах.

Помещик удивился столь необычной демонстрации.

— Что это значит? — спросил он у исправника.

— Ваше благородие, — ответил, исправник, — вы через Гершеле изволили распорядиться, а я постарался как можно лучше выполнить вашу волю!

Помещик засмеялся, и тут появился Гершеле.

— Не гневайтесь, пане, — сказал он, — за то что во всем городе нашлось только девяносто шесть плешивых — у остальных волосы просто еще не вылезли.

Помещик совсем развеселился, и Гершеле удалось замолвить словечко за арендатора.

Купите у себя..

Зима. Снег. Мороз. Лавочники у своих лавок топают сапогами, пытаясь согреться. Лавочницы сидят в дверях, держа ноги возле горшков с горячими углями.

На улице пусто, покупателей нет. Гершеле, удрав от жены, причитавшей все время по поводу голодных детишек, направляется через рыночную площадь в молельный дом.

— Что желаете купить? — зазывают лавочницы, полагая, что он покупатель.

Гершеле останавливается, замечает, что у одной течет из носу и спрашивает:

— Чем торгуете?

— Чем душе угодно!

— И носовыми платками?

— А как же, — с достоинством отвечает лавочница.

— Тогда, — говорит Гершеле, — сделайте одолжение, купите сами у себя носовой платочек и утрите, будьте так добры, нос...

Дубина из далека

На большой нарядной подводе ехала свадьба: молодожены, родители невесты, шаферы и друзья. Жених был не из местных и хотя до седьмого колена из знаменитого рода, дурак невероятный. На подводе находился и Гершеле — родители невесты позвали его веселить гостей.

Гершеле сразу все про жениха понял и огорчился за невесту. Но его совета не спрашивали — происхождение жениха заморочило всем головы.

Вдруг, как это случается в дороге, сломалось дышло. Возница отправился в лес, долго не появлялся и, наконец, притащив жердину, кое-как приладил ее, чтоб доехать до ближайшего села. Отец невесты рассердился, что дорога затягивается, и набросился на возницу:

— Так далеко ты ходил искать дышло?

— А почему бы нет? — вмешался Гершеле. — Вы же издалека привезли дубину! — И показал на жениха.

Как не упасть с коня

Проходя однажды мимо помещичьего фольварка и видя, что помещику подают дорожный плащ и хлыст, Гершеле остановился поглядеть, каков из помещика наездник.

Вывели из конюшни коня, помещик сел в седло, но конь был норовистый и сбросил всадника. Гершеле вздохнул и покачал головой. Помещик обиделся.

— Ты чего головой качаешь?

— Видите ли, ваше благородие, я бы с коня не упал.

— Такой ты хороший наездник?

— Я? Что вы!

— Тогда почему же?

— А я бы и не сел на него...

Ученые гуси

У Гершеле не было денег на пасхальный седер. Он ходил к местечковому богатею, к раввину, к другим зажиточным людям — всё напрасно. Все были на него в обиде за шутки и каверзы.

Оставался только помещик — большой, надо сказать, самодур. Правда, у помещика была слабость — он любил обучать зверей и птиц разным фокусам, держал ученого попугая, обезьяну и прочую диковинную живность. Гершеле к нему пришел и заявил, что берется научить говорить гусей. У помещика глаза загорелись — неужто?

— Сами убедитесь, — сказал Гершеле. — Но мне понадобятся пшеница, яйца, картошка, парочка бутылок вина и, конечно, гуси. Через недельки две они заговорят как миленькие.

Помещик велел все выдать, а Гершеле все отнес домой, заимев что требуется для пасхальной трапезы.

Праздник кончился. Прошли две недели. К Гершеле явился человек от помещика: как, мол, с говорящими гусями?

Гершеле на это:

— Передай своему господину, что гуси уже кое-что говорят, но пока пугаются посторонних. Надо бы немного подождать.

Помещик дважды еще посылал за гусями, но Гершеле оба раза отправлял гонцов обратно, ссылаясь на то же самое.

В один прекрасный день помещик явился собственной персоной: ему не терпелось услышать, чему выучились гуси, причем, если Гершеле его обманул, порка будет великая.

А у Гершеле давно готов ответ.

— Да, пане! — сказал он. — Да! Гуси уже говорят. Но такое!.. Стоит им увидеть какого-нибудь помещика, они поднимают крик: «Вор! Он вор!» Что с ними делать, просто ума не приложу?

— Зарежь и зажарь! — приказал помещик.

И Гершеле пришлось это выполнить.

И чтоб меня никто не видел

Гершеле однажды выпил лишнего и, лежа у себя на завалинке, ругался и бранился. Проходят люди, спрашивают:

— Гершеле, кого ты так ругаешь?

— Хозяина дома!

— Что он тебе сделал?

— Почему он устроил завалинку снаружи? — отвечает Гершеле. — Теперь всем ясно, что я пьян. Сделал бы внутри, никто бы меня в таком состоянии не увидел...

Не стать кобелю полковником

Под Меджибожем стоял полк. Среди офицеров имелся полковник, большой ненавистник евреев. Даже своему кобелю, чтобы досадить евреям, он дал кличку «Жид».

Однажды полковник заявился на ярмарку. Пока он ходил по лавкам, солдат нес за ним покупки, а пес бежал рядом. Но полковнику угодно было еще и покуражиться. В одной большой лавке, где толпилось много народу, он стал командовать псу — Жид туда, Жид сюда, изобрази то, изобрази это, отнеси, принеси...

В лавке находились сплошь евреи, всем было неприятно, но все молчали — куда денешься?

Тем временем появился Гершеле. Посмотрел, послушал и тяжко вздохнул.

Полковник ему:

 — Ты чего вздыхаешь?

— Кобеля жаль...

— Это почему?

— Такая умница, но... еврей... Не будь бедняга евреем, он бы многого достиг — уж точно вышел бы в полковники...

Успокоил...

Как-то приехал Гершеле в одно местечко, и все стали к нему захаживать, смеяться его шуткам.

Вот пришли в шелковых платках, с нитками жемчуга на шее три уважаемых женщины и говорят:

— Реб Герш, почему вы свои басни рассказываете только мужчинам, разве у вас ничего нет для женщин? Вот вам три полтинника, расскажите и нам что-нибудь.

Гершеле, как бы не обнаруживая интереса, глянул на полтинники, но все же взял их, положил в карман и сказал:

— Если вам уж так хочется... послушайте историю. Жила в одном местечке обыкновенная женщина, чья-то жена. Жила, пока не умерла. Как поступили с покойницей? Вы правы, ее похоронили, закопали, словом, сделали все как положено. На следующее утро приходит сторож кладбища и видит, что земля выкинула покойницу. Раввин полистал ученые книги и нашел, что, если еврейская женщина хоть раз пренебрегла обязанностью печь халу, земля эту женщину не примет.

— Что же с ней делать, ребе? — спрашивают.

— Ее надо сжечь, — велел раввин.

Попытались это сделать, но и огонь ее не взял.

Раввин говорит:

— Очевидно, она забывала благословлять субботние свечи, вот огонь ее и не взял.

Что же делать? Конечно, утопить. Привязали ей к ногам тяжелый камень и бросили в речку. Однако вода выбросила несчастную. Стали гадать — почему? И догадались: наверно не соблюдала омовений в микве, поэтому вода ее и выбросила.

Услыхав столь печальную историю, все три женщины заплакали, а Гершеле стал их успокаивать:

— Не пугайтесь — вы-то благочестивые еврейки. Все что положено соблюдаете. Так что не беспокойтесь: и земля вас примет, и огонь спалит, и вода проглотит!

Если бы стол деньги давал

Гершеле задолжал одному человеку, и тот проходу ему не давал — где ни встретит, сразу про деньги. Даже домой к Гершеле заявился. Гершеле радушно позвал гостя к столу. Кредитор сперва помалкивал, однако вскоре заладил — отдавай деньги! Гершеле успокаивает его, а тот стучит по столу:

— Деньги! Сию минуту чтоб были деньги!

А Гершеле улыбается.

— Ты еще смеешься надо мной? — кричит гость.

— Я смеюсь потому, что ты стучишь по столу, который у меня уже лет двадцать. Если бы он давал деньги, я его давно бы в щепки разнес...

Совет строителю

Некто строил в Меджибоже дом. Гершеле пришел поглядеть.

Хозяин показывает.

— Здесь будет зала, здесь — спальня, там — комната для детей, тут — кухня... Ну как?

Гершеле не понравилось. По его мнению, там, где будет кухня, надо делать залу, на месте детской — спальню. Хозяин стал приводить свои резоны, Гершеле — свои. Наконец, хозяин не выдержал:

— Невежа, как ты можешь советовать, где зала и где кухня — ведь строю дом я, а не ты!

Гершеле и бровью не повел.

— Ты забыл пословицу, что один строит, а другой живет в том, что построил первый. Вдруг мне придется жить в этом доме? Вот я и хочу, чтобы все было по-моему...

На печи, как в снегу

Однажды в зимний день Гершеле пришел на базарную площадь, выбрал пустое место и стал обмерять его палкой, делая при этом на снегу знаки. Народ глядит и удивляется. Гершеле ноль внимания. Мало того — улегся на снег и, похоже, собирается даже вздремнуть.

— Гершеле, ты это что? — спрашивают люди.

— Я решил, — говорит Гершеле, — построить себе на этом месте дом. Конечно, когда появятся деньги. А пока я все вымерил и наметил, где какая будет комната. Здесь же у меня кухня, вот я и прилег на печи...

— В снег?

— Э! У меня дома на печи сейчас попрохладней...

Как же люди меняются!

Гершеле идет по улице, подходит к одному человеку и радостно восклицает:

— Как поживаете, реб Тодрес? Мы так давно не виделись, и вы так изменились, что я вас еле узнал!

— Ошибаетесь, мой дорогой, — отвечает человек, — меня зовут Янкель, а не Тодрес.

— Ну и ну! — удивился Гершеле. — Смотрите, как люди меняются! Даже имя...

Кто лучше соврет?

Однажды Гершеле встретился на свадьбе с Ёсысой Маршалеком, а два таких балагура на одной свадьбе — два кота в мешке. Вот Ёська и предлагает Гершеле:

— Давай договоримся, кто лучше соврет, тот на свадьбе и останется.

— Давай, — согласился Гершеле.

Кинули жребий. Первым врать выпало Ёське. Он и начал:

— Встаю я с утра, а еще темновато, гляжу — сидит на крыше блоха и зевает. Кинул я ей камешек в рот, она и подавилась...

На что Гершеле:

— Чистая правда! Я — свидетель!

Думаете, легко стать бедняком?

Несколько богатых молодчиков потешались на базаре над простым народом: тот, мол, голодранец, этот — оборванец, а тот — голота... Гершеле слушал-слушап и говорит:

— Смеетесь над бедняками, да?.. А думаете, легко стать нищим? Уверяю вас, я своими глазами видел, как богачи, крепкие хозяева, денежные мешки продавали дома, имения, золото, серебро — распродавали все, что у них было, последнюю рубашку отдавали, чтобы стать бедными. Вы еще намыкаетесь, пока такого добьетесь?

Зачем искать другого съемщика?

Гершеле снял квартиру, но хозяину долго не платил. Тот требовал деньги, требовал и, наконец, решил должника выдворить.

— Поищу себе другого, — сказал он.

— Не делайте такой глупости, — стал отговаривать его Гершеле: — Вам же хуже будет. Я жилец самый выгодный.

— Ты — выгодный?

— Конечно, — спокойно сказал Гершеле. — Зачем кого-то искать, даже не зная, будет он платить или нет? Переживать, рассчитывать, требовать деньги. А обо мне вам уже точно известно, что я не плачу...

Что мне стоит дом построить

— За пятьдесят рублей я берусь поставить дом! — хвастался Гершеле на рынке. Все смеялись, не веря, что так дешево можно что-то построить.

— Дайте мне в задаток пятьдесят рублей, — заявил Гершеле, — и я докажу, что говорю правду.

Ему дали задаток, и Гершеле сказал следующее:

— У меня три дочки, и я сижу с ними в глубокой яме — вот вам фундамент. Жена моя столкнет лбами кого хочешь И ей будет нетрудно сделать это и с четырьмя стенами. В народе говорят: «Небом покрыто, полем огорожено» — это потолок и забор. Не хватает только крыши — вот я и взял задаток. Пятидесяти рублей как раз хватит...

Что растет от водки

Приходит как-то Гершеле к своему другу и сопернику Хайкелю Хакрену, а тот моет голову водкой.

— Ты спятил? — удивился Гершеле. — Кто моет голову водкой?

— Это мое открытие, отвечает Хай-кель. — В результате долгих экспериментов я обнаружил, что водка — лучшее средство для роста волос.

— Глупости! — воскликнул Гершеле. — Будь это так, у меня в горле давно бы борода выросла!

Ему не выгодно

Гершеле шел пешком из Бердичева в Житомир. По дороге догоняет его балагула Зорах и говорит:

— Садись, Гершеле, подвезу.

— Не сяду, — отвечает Гершеле, — мне не выгодно...

— Я ж бесплатно.

— Зато дорога будет длиннее.

— Как это? — удивляется балагула. — Хоть пешком, хоть подводой — до Житомира тридцать верст: какая тебе разница?

— Большая, — говорит Гершеле. — Когда едешь, колесо крутится все тридцать верст, а ноги я переставляю по очереди — то есть каждая проходит только половину дороги или пятнадцать верст... Понял теперь, почему мне ехать не выгодно?

Мыши и "Шулхан-Арух"

— Не знаете ли средства от мышей? — спросил однажды сосед у Гершеле Острополера. — Их у меня столько, что просто нет спасенья.

— Существует только одно средство, и оно, по-моему, самое надежное, говорит Гершеле.

— Что это за средство?

— Оно простое, — отвечает Гершеле. — Я не сомневаюсь, что вы — благочестивый человек и оставили с Пасхи кусочек афикомена. Вот и покрошите его у норки. Мыши крошки съедят и больше ничего не тронут — после афикомена есть не положено!

— Так-то оно так, — говорит сосед, — мы то с вами про это знаем, но мыши понятия не имеют.

— Не беспокойтесь, — заверяет Гершеле, — им это известно, так как недавно они съели мой «Шулхан-Арух», а там, как вы знаете, как раз насчет этого говорится.

Раз кафтан мой - снимай его немедленно!

Однажды Гершеле ненамеренно посадил одному человеку на кафтан пятно. Тот потащил Гершеле к раввину:

— Пусть оплатит новый кафтан.

— Сколько же ты хочешь денег? — спрашивает раввин.

— Три рубля, — говорит человек.

— Дай ему эти деньги, — рассудил раввин.

У Гершеле с собой три рубля были, и он расплатился. Довольный истец собрался уходить, но Гершеле его не пускает.

— Стой! — говорит он. — Я тебе заплатил за целый кафтан, и теперь этот — мой! Ну-ка снимай!

— Пошли! — говорит потерпевший. — Я дома его отдам.

А Гершеле на это:

— Нет! Не желаю, чтобы кафтан носили другие. Раз он мой — снимай немедленно!..