Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Введение

Введение

"Премного возблагодарю Ашема своими устами, и среди толпы восхвалю Его".

Теилим 109:30

Если человек переполнен благодарностью к Ашему, словно бьющий фонтан, что он может сделать, куда пойти, чтобы выразить хоть малую толику своей благодарности? Царь Давид дает такой ответ: "...среди толпы я восхвалю Его". Надо идти к людям, в толпу с выражением своей благодарности и восхвалением Ашема.

С этим сознанием я представляю свою книгу, которая долгое время жила во мне, ожидая своего часа. Как человек, переживший Катастрофу*, я предлагаю материал, основанный на глубоко личном опыте. Я переполнен чувством благодарности к Ашему за то, что Он дал мне особое понимание смысла жизни и тех страданий, что выпали на мою долю. Несмотря на то, что я рассказываю о своей жизни, книгу нельзя назвать автобиографической. Она о поисках смысла в страданиях, в той трагедии, которую называют Катастрофой. Моей основной целью является не представление какого-то уникального понимания страданий, причиненных нацистами, а помощь людям в поисках смысла в личной трагедии, которая может постичь каждого.

* Катастрофа — общеупотребительный термин для обозначения трагической гибели миллионов евреев Европы от рук нацистов (англ. — Holocaust).

Я отдаю себе отчет в том, что попытка написать такую книгу довольно самонадеянна. Однако она основана не на моих собственных представлениях, а на учении Торы, с предельной полнотой разбирающей смысл страданий, и относится не только ко временам Катастрофы, но и ко всем другим периодам гонений на евреев. Но объяснить смысл и предмет страданий трудно даже тогда, когда человек обладает мировоззрением Торы. И все-таки трудность, а порой даже невозможность задачи не освобождает нас от попытки объяснить с точки зрения учения Торы природу еврейского страдания, включая и те, которые выпали на долю евреев при нацизме.

Откровенно говоря, я был полон сомнений и колебаний относительно публикаций этой книги, так как знаю, что по-настоящему, не соответствую такой сложнейшей задаче. Однако я заставил себя это сделать, потому что, знакомя публику с концепцией своей работы, я мог видеть ее положительное влияние на людей. Я чувствую, что Ашем даровал мне необычное видение этой темы с одной-единственной целью — передать его другим.

Если я удержу его в себе, не передавая дальше, думаю, что нарушу "...в гуще толпы восхвалю Его".

И все же возникает вопрос: "Если все это верно и правдиво, то почему никто до сих пор не систематизировал этот материал?" Я сам задумывался над этим тысячу раз. Об этом же мне говорили многие, в том числе великие мудрецы, воспитатели и руководители ешив. (В конечном счете, моя работа не оспаривалась, скорее, выражалось недоумение: почему данный материал не был представлен таким образом раньше?) Почему именно мне выпала честь обнародовать его?

Я задавал себе этот вопрос много раз, но не находил ответа.

Может быть, дело в том, что будь эта книга написана выдающимся знатоком Торы, вы бы приняли содержащийся в ней материал не в силу его собственных достоинств, но прежде всего потому, что его написал великий человек.

Наши мудрецы учат: "Кто мудр? Тот, кто учится у всех людей" . Маараль из Праги объясняет, что если человек учится только у выдающейся личности, то он никогда не узнает, была ли мудрость средством или целью. Иными словами, является ли постижение мудрости способом иметь контакт с выдающейся личностью (естественным желанием для всех нас), или нас привлекает сама мудрость? Когда же вы воспринимаете мудрость у любого человека, даже у того, чей умственный уровень гораздо ниже вашего собственного, совершенно ясно, что целью общения является сама мудрость.

В историческом плане мы становимся мудрее через общение с выдающимися людьми. Однако наше поколение, готовящееся принять Машиаха, является по-настоящему сиротским. У нас нет возможности приобрести мировоззрение Торы посредством общения с выдающимися пастырями, лидерами нашего поколения, поскольку мы лишены ежедневного и ежеминутного контакта с ними.

Однако "мудрость огласят на улицах" , — царь Шломо сказал это применительно к нашим дням. Тора будет на каждом углу. Единственное, что надо будет сделать, — наклониться и поднять ее. Любой желающий способен воспринять мудрость.

Частично это объясняет, почему Ашем счел возможным передать это послание через меня. Все же мое участие в его распространении дает вам право спросить: "Кто ты такой, чтобы говорить такие вещи?" Да, мое имя ничего не значит, но, пожалуйста, не принимайте написанное только потому, что это исходит от меня. Просто читайте эту книгу. Если ее идеи поразят вас своей правотой, окажут положительное влияние на ваше мировоззрение, то вы станете обладателями мудрости. И чтобы показать, что вы стремитесь к постижению как таковой, Ашем должен был послать ее через простого смертного.

Итак, сложная сегодняшняя обстановка вынуждает нас переоценить ситуацию и принять на себя значительную часть работы. Вот что предстоит сделать нынешнему поколению, и это объясняет суть моей миссии и назначение книги; вы, дорогой читатель, должны исследовать себя и построить себя, вы должны обрести понимание своей роли как еврея, и достигнуть собственного восприятия Торы. Проводником в этой книге Ашем поставил мудрость:

вам предстоит подобрать ее и воспользоваться ею.

* * *

ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ! Я ЗАРАНЕЕ ПРЕДЧУВСТВУЮ ТО ВОЛНЕНИЕ, которое вы испытаете, читая эту книгу. Предвижу вопросы и всплеск эмоций, которые она вызовет. Я через это прошел. Честное слово, каждый раз, перечитывая свою рукопись, я не сплю ночь.

Читая книгу, вы, конечно, будете шокированы. Простите меня за это. Возможно, у вас возникнет желание отложить книгу и не читать дальше. И все-таки советую вам пересилить себя. Продолжив чтение, вы сможете извлечь пользу из испытаний, через которые прошли. Эта книга пытается доказать, что суть всякого страдания в том, чтобы извлечь из него урок.

Для того чтобы осмыслить все сказанное здесь, вам, может быть, придется прочесть книгу несколько раз. Возможно, будет полезно сначала познакомиться с моей предыдущей книгой "Скажи жизни "Да!", содержание которой перекликается с данной книгой.

Если вы внимательно прочтете книгу и у вас возникнут вопросы, то я буду более чем счастлив ответить на них. Надеюсь, что вы в полной мере будете вознаграждены за упорство при работе над книгой. Уверен, тогда вы сочтете необходимым возблагодарить Ашема за каждое мгновение своих страданий, каждый вздох, каждую слезинку.

* * *

МЕНЯ НЕ РАЗ ПРОСИЛИ ВКЛЮЧИТЬ в мои книги некоторые биографические сведения, но раньше я к этому не был готов. Что можно добавить к страшной истории Катастрофы? Но в этой книге я затрагиваю такие болезненные и сокровенные струны, что, наверное, должен рассказать о некоторых эпизодах и своей жизни. Какое право я имею оставлять свой опыт при себе?

Да, некоторые из этих историй касаются старых ран. Но эта боль необходима для выздоровления, как необходим больному скальпель хирурга.

Может быть, мои страдания помогут читателю успешно справиться с собственной болью.

Истина в том, что боль Катастрофы помогает постичь многое. Вглядываясь в каждую историю, можно обнаружить проблеск света, таящийся во тьме. Будут ли это истории о духовном противостоянии евреев нацизму и их абсолютной приверженности заповедям Торы или истории, описывающие боль и страдания нашего народа, — из каждой можно извлечь что-то полезное для себя (см. главы 5 и 6).

Люди спрашивают: "Как можно верить в Ашема после Катастрофы?"

Я отвечаю: "Как вы можете не верить в Ашема после Катастрофы?"

Пережившие Катастрофу не станут отрицать, что они уцелели только благодаря непрерывной цепи чудес, сопутствовавших им день за днем. Понимаю, что тем, кто сам не прошел через Катастрофу, трудно поверить в это. Поэтому пока я не надеюсь объяснить даже малую часть тех чудес, которые Ашем послал мне и моей семье, но считаю нужным связать между собой ряд эпизодов из моей жизни, чтобы на своем опыте показать, как моя вера в Ашема благодаря страданиям укрепилась.

МОЕ ДЕТСТВО В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ НАЦИСТОВ

Я родился в Чехословакии, в городе Пресбурге (Бра-тиславе) в 1938 году, как раз перед началом Второй мировой войны. Еще до оккупации нацисты контролировали около трети Чехословакии, а вскоре они получили контроль над всей страной. Однако до 1942 года они не депортировали евреев в лагеря смерти, а затем, благодаря

усилиям раби Михоэла Дова Вейсманделя, благословенна память праведника, ставшего впоследствии моим учителем, депортация была отсрочена за контрибуцию в 50.000 долларов. (Он описал этот факт в свой книге Мин амейцар.)

Воспользовавшись отсрочкой, многие евреи, в том числе и моя семья, в 1943 году покинули Чехословакию. Мы бежали в соседнюю Венгрию и обосновались в Будапеште. Но вскоре нацисты завоевали и эту страну, где сразу же начались гонения на еврейское население; всех евреев обязали носить на одежде желтую звезду. Мои родители понимали, что, как и в Чехословакии, за таким указом последует концентрация евреев в гетто, а затем и депортация. Поэтому они решили скрывать свою национальность;

к тому же им удалось достать подложные документы. К этому времени в войне наметился перевес в пользу союзников, и родители надеялись, что им не очень долго придется выносить этот обман.

В это время мы соблюдали заповеди Торы до мельчайших деталей. Как старшему из детей мне сказали, что я еврей, остальных же оставили в неведении, опасаясь, что они нечаянно проговорятся. Хорошо помню, каким негодованием я был охвачен, живя как нееврей в оккупированной нацистами Европе, прекрасно зная, что я — еврей. Этот горький опыт произвел на меня невероятно глубокое впечатление.

Нацисты все-таки узнали, что мы евреи: мои бабушка и дедушка, тетки и мать были отправлены в Аушвиц, а отец и дядя — в трудовой лагерь. Дети — три моих младших брата и я — нашли убежище в венгерских семьях.

В это время моя мать была на последнем месяце беременности, и ее шанс выжить практически равнялся нулю. Мои дедушка, бабушка и тетки, депортированные вместе с ней, погибли. А мать вынесла дорогу до Аушвица, родила там, хотя ребенку не суждено было уцелеть, и воссоединилась с семьей после войны.

Дорогой читатель! Рассказывая об этом, я сознаю, насколько трудно описать даже крупицу чудес, совершавшихся во время Катастрофы. Я описываю подлинные горестные события предельно кратко, с соответствующей скорбью.

Под грозной тенью нацизма, когда человеческая жизнь не стоила и гроша, а смерть всегда была рядом, кто мог даже думать о том, чтобы дать жизнь ребенку. Однако позиция моих родителей была твердой: "Мы — евреи. Мы делаем то, что должны сделать, и пусть Ашем делает то, что должен сделать Он". Кто тогда мог поверить, что три брата, я, мои родители — все мы уцелеем и вновь обретем друг друга. А сегодня все мы, в том числе и пятеро детей, родившихся после войны, живем полноценной еврейской жизнью, радуясь детям и внукам.

Это само по себе — величайший урок. Мы, евреи, должны всегда, в любых условиях, жить с верой и делать то, что нам предначертано. Нам нет нужды заниматься сложными вычислениями. Миром правит Создатель.

...Итак, несмотря на все усилия, мы были разлучены друг с другом. Моему отцу, помещенному в трудовой лагерь, удалось бежать, что само по себе было чудом. Рискуя жизнью, он вернулся в кишащий нацистами Будапешт, чтобы попытаться найти своих детей. И здесь Б-г не оставил его. Вскоре мы опять были все вместе и несколько месяцев прятались в разных местах. Однако незадолго до окончания войны, когда русские уже бомбили город, а наши желудки сводило от голода, мы были вынуждены покинуть относительно безопасное укрытие и отправились в городское убежище, расположенное в подвале.

Как правило, в таких убежищах жили только мужчины-старики и женщины-нееврейки. Молодые были на фронте. Мой отец не мог последовать их примеру, так как пятеро маленьких детей полностью зависели от него.

В подвале, где было около трехсот кроватей, мы прожили много дней, но мой отец ни разу за это время не пренебрег наложением тфилин. Он делал это на кровати под покрывалом так, чтобы никто не видел, и часто я молился вместе с ним. Однажды, когда отец молился' под покрывалом с возложенными тфилин, кто-то донес властям, что в подвале прячется мужчина. Два агента гестапо

ворвались в убежище и подошли к нашей кровати, где лежал отец. Его сестра, которая присоединилась к нам, мгновенно оценив опасность, посадила нас, маленьких детей, на кровать. Я сидел как раз на отцовских ногах.

Нацист посмотрел мне в глаза и сказал: "Малыш, мне кажется, ты выглядишь очень подозрительно". А я сидел не двигаясь, охваченный ужасом, прекрасно сознавая, что нас ждет, если отца обнаружат. И снова рука Ашема спасла нас: агенты гестапо ушли, не заглянув под покрывало.

Помню еще один случай, хотя моему отцу тогда не так повезло. Снаружи разорвалась бомба, многие были убиты или ранены. Остальные, в их числе мой отец, бросились на помощь пострадавшим. Но пока они бежали вверх по лестнице, взорвалась другая бомба, сбросившая отца вниз. Он был тяжело ранен и тут же потерял сознание. Придя в себя, он решил, что конец его близок. Он подозвал меня, крепко прижал к себе и произнес слова, навсегда запавшие в мою душу, хотя тогда мне было всего шесть лет. "Думаю, долго не проживу, — сказал он. — Твоя мать в Аушвице. Вряд ли она уцелеет. Ты — старший из наших детей. Остальные даже не знают, что они евреи. Запомни, что настоящие имена твоих братьев: Ицхак, Цви, Аба Хия и Ехиэль. Ты должен сделать так, чтобы они выросли, соблюдая и исполняя законы Торы. Помни, мы — евреи. Твой долг выжить. Запомни навсегда, что я тебе сказал".

Слава Б-гу, мой отец и мать до сих пор живы, пусть Ашем сделает так, чтобы они были здоровы до 120 лет.

Чудо за чудом. И чудеса продолжались ежедневно, до самого конца войны. Мог кто-нибудь, пройдя через то, что испытали мы, не увидеть в своей судьбе руки Провидения?

ЭМИГРАЦИЯ В СВЯТУЮ ЗЕМЛЮ

После окончания войны Ашем в Своем милосердии (да, это милосердие, и моя книга докажет это) уготовил нам •новые испытания.

В 1949 году мы приехали в Израиль, где мои родители намеревались поселиться навсегда. Меня сразу смутил рез

кий контраст с виденным ранее. В самых невероятных условиях мои родители жертвовали всем, сохраняя приверженность иудаизму, соблюдая все заповеди. И как же отличались от них тысячи и тысячи евреев, приехавших сюда со всего мира, особенно выходцы из Йемена и Марокко! Здесь, в Святой Земле, они отказывались следовать Торе! Впервые я видел евреев, которые не только не соблюдали заповеди Торы, но и подвергали активным нападкам ее принципы, критиковали тех евреев, которые оставались верны традициям отцов.

Должен сказать, что внутреннее смятение, которое я пережил подростком от 11 до 16 лет, было ужасным. Тогда многие молодые евреи вставали на греховный путь отказа от веры наших предков. Незабываемый случай произошел, когда я был в ешиве.

В одном классе со мной учился мальчик-сирота, чудом уцелевший в лагере смерти. И вдруг, в один прекрасный день, объявился его отец, которого считали погибшим. После войны он жил в Париже, где открыто объявил себя коммунистом и атеистом. Он увез сына с собой, и я помню, как прощался со своим другом, понимая, что отныне он потерян для меня навсегда. Меня охватило горькое чувство утраты: я снова пережил Катастрофу, на этот раз — духовную.

В АМЕРИКЕ

После войны мои родители дали жизнь еще пятерым детям. В 1950 году у них родилась дочь, которая через год заболела полиомиелитом. В то время Америка была единственным местом, где она могла получить необходимое лечение. Отец повез девочку в Америку и жил с ней там два года, а моя мать одна растила детей. Но моей маленькой сестренке было необходимо продолжать лечение, и поскольку выбора не было, нам всем тоже пришлось переехать в Соединенные Штаты.

После Катастрофы в Европе, суматохи и смятения Израиля мы оказались в духовной пустыне Америки. Родители отправили меня в ешиву, где я был изолирован от вредных влияний; более того, в течение двух лет, которые я провел в ешиве "Нитра" в Маунт Киско в Нью-Йорке, мне посчастливилось обучаться у двух выдающихся знатоков Торы. Первым был раби Яаков Хорнштейн, благословенна память праведника, широко известный во всем мире своей способностью проникать в суть наиболее сложных понятий Гемары и объяснять их с предельной ясностью. В дальнейшем я смог применять его ясный аналитический подход ко всем на свете проблемам.

Моим другим учителем был основатель ешивы, один из величайших светил нашего времени, раби Михоэл Дов Вейсмандель, благословенна память праведника. У раби Вейсманделя личный опыт Катастрофы был особенно трагичным. Уже посаженный в вагон для перевозки скота, обреченный на неминуемую смерть, он умудрился, используя стальную проволоку, сломать железную решетку на маленьком окне и выпрыгнуть на полном ходу. А поезд, где в другом вагоне находилась вся его семья, продолжал свой путь в лагерь смерти; впоследствии все они были уничтожены там, в газовой камере.

Раби Вейсмандель бежал, не просто спасая свою жизнь, он хотел разоблачить зверства нацистов перед всем миром, надеясь, что рельсы, по которым составы везут обреченных людей в лагеря смерти, разбомбят или будет найден какой-то другой способ спасения жизни узников. Он рассылал письма во все концы, пытался воздействовать на общественное мнение разными способами, но мир хранил молчание .

Раби Вейсмандель поселился в Америке, разбитый, но все же сознающий уникальность своего спасения и полный решимости продолжить жить дальше. В течение двух лет, проведенных в его ешиве, я полностью был под его влиянием. Каждое его слово находило отклик в моей душе. Он часто выступал публично и, рассказывая о пережитом, нередко не мог сдержать слез. Слушатели чувствовали его великое горе.

Его боль за настоящее и будущее своего народа была, наверное, сильнее, чем боль за прошлое. Он понимал, как легко еврею потерять себя духовно в американской культуре, и часто говорил: "Многие из эмигрантов, приехавших в Америку до Первой мировой войны, были лучше нас". Ему рассказывали, как вечерами по четвергам в Большом Бейт Мидраше в Нижнем Ист-Сайде невозможно было найти свободное место. Люди, притиснувшись друг к другу, изучали Тору. А теперь их дети пренебрегают Торой. В заключение он говорил: "И если мы не сможем передать Тору своим детям, что может гарантировать их будущее?"

Два года обучения под руководством раби Вейсманделя были необычайно важны для меня. Он учил, что человек никогда и ни при каких обстоятельствах не должен отказываться от правого дела. Если ты уверен в своей правоте, продолжай добиваться своего, несмотря на трудности. И никто, пожалуй, не сталкивался с такими непреодолимыми препятствиями, как он. В мире, где господствовал жестокий нацизм, он в одиночку пытался спасти жизни миллионов евреев. Уплатив контрибуцию в 50.000 долларов, он добился отсрочки депортации евреев из Чехословакии на 2 года. Позднее в США, в самом сердце провинциальной Америки, он, несмотря на невероятные сложности, основал ешиву, соответствующую лучшим европейским стандартам. Всю свою жизнь он свято следовал Торе, вопреки любым обстоятельствам, и был истинным борцом за правду. Он научил меня: без Ашема ничего нельзя достигнуть, а с ним — можно добиться даже невозможного. После того, как я два года проучился в ешиве в Маунт Киско, Ашем в Своей великой доброте помог мне найти верную спутницу жизни. Мне не было и девятнадцати, когда я из-за женитьбы оставил ешиву и начал зарабатывать на жизнь.

Не имея ни житейского, ни профессионального опыта, я взялся водить грузовики в порту Манхэттена. То, с чем я столкнулся, поразило меня своим контрастом с жизнью в ешиве: всего месяц назад я был поглощен Торой и полон святости, находился под влиянием великих раби; а теперь я очутился среди мерзости и отбросов нью-йорских причалов.

"Ашем, — спрашивал я снова и снова, — чего Ты от меня хочешь?"

Я чувствовал себя ягненком среди волков, попавшим в мир настолько чуждый всему, чему меня учили, что даже не понимал, как смогу выжить. Мне пришлось уйти в себя. Я вспоминал все, что внушали мне мои учителя. До этого момента мои знания были абстрактны, теперь я должен был научиться (и как можно быстрее!) применять их на практике.

Я погрузился в изучение тех книг наших мудрецов, где представлено мировоззрение Торы. Ашем увидел мои затруднения и помог достичь понимания этих книг, которые заняли в моей жизни особое место и определили весь мой дальнейший путь.

Особенно я полюбил книги Рамхаля (раби Моше Хаима Лупатто, 1707-1746гг.) и Маараля (раби Иегуды Леве, 1512-1609гг.). Последний является непревзойденным мастером изложения гомелетических учений мудрецов Гемары и Мидраша. В своих книгах Маараль показывает величие еврея, величие испытания, величие страдания. Он оказал заметное влияние на работы и других великих мыслителей, таких как Баал атания, Сфат Эмет, Рав Цадок, Акоэн, а их труды помогли мне постичь Маараля с большей ясностью.

После многолетних занятий я достиг достаточного уровня знаний, чтобы проводить публичные лекции для начинающих, успешно осваивающих программу. О какой бы книге Маараля я ни говорил — Гевурот Ашем, исследующей зарождение еврейского народа в Египте, или Ти-фэрет Исраэль, анализирующей сущность Торы и Откровения на горе Синай, или Нэцах Исраэль, рассматривающей пользу и назначение страдания и рассказывающей об окончательном искуплении и спасении, — я всегда ощущал, как его учение воздействует на людей.

Чем больше я преподавал, тем яснее мне становилась основа метода этого великого мыслителя. И когда я смог в какой-то мере постичь замысел Маараля, охватить представленную им картину мира в целом, меня охватил благоговейный трепет перед замыслом Творца.

Когда вы наблюдаете за работой художника, то поначалу трудно представить себе конечный результат. Здесь художник проводит линию, там добавляет краску, и вроде бы ни одно из этих действий не имеет определенного смысла. Но через некоторое время из хаотичных линий и пятен начинает складываться прекрасный образ. Но вам дано понять только концовку этого действа, а замысел его ясен только творцу.

Так постепенно постигается учение Маараля, которому свыше было определено довести до нашего сознания мысли наших мудрецов, чтобы хоть в малейшей степени понять Высший Замысел.

Надеюсь, что моя книга поможет этому. Я не могу гарантировать, что вам это удастся с первого раза. Но, прочитав ее дважды или трижды, дополнив ее изучение прочтением книг "Скажи жизни "Да!" и "Наступают дни", обсудив непонятные вопросы с другими читателями или со мной, вы получите полную, ясную картину.

Поэтому, дорогой читатель, не отчаивайтесь, если книга поначалу приведет вас в недоумение, поставит в тупик. Пропустите то, что сразу не сможете понять. Может быть, следующая глава даст ответ. А второе или третье прочтение сделает все предельно ясным.

Я уже был свидетелем того, каким положительным воздействием обладает этот материал. Когда я читал лекции вдовам, бездетным парам, родителям, потерявшим ребенка, людям потерпевшим крах в любви, т.е. всем тем, кто пережил личную трагедию, ощущал себя беспомощным, несчастным и находился в глубокой депрессии, то видел, что большинство из них покидало мои лекции с просветленными лицами. Я убежден, что в каком бы смятении вы ни были, его можно преодолеть, если внимательно и добросовестно отнестись к предложенному в книге материалу.

"Воздай мудрому человеку, и он станет еще мудрее' Надеюсь, что эта книга станет вашим первым шагом к постижению красоты внутри себя, в своей жизни, в ее тревогах и испытаниях. Когда вы достигнете этого понимания, то станете художником, который может создать свою картину и представить ее на суд людям.

В ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я хочу закончить введение историей, подводящей итог всему изложенному. Она описана в одной книге, которую я когда-то читал, но в нашем доме ее рассказывают как семейное предание, так как один из участников этой истории — мой дед.

Реб Элиэзер Ландау был помощником Белзер Ребе, ра-би Аарона Рокеаха, благословенна память праведника. Во время нацистской оккупации реб Элиэзер жил в гетто Бушнер в Польше. Жизнь с каждым днем становилась все невыносимей, но вдруг у реба Элиэзера появилась возможность бежать вместе с семьей. Он спросил совета у Ребе.

"Беги, — сказал великий Ребе. — Отправляйся в Венгрию, там ты будешь спасен".

"Ребе, — возразил ему реб Элиэзер — но я польский гражданин! По-венгерски не знаю ни слова. Случалось, что польские евреи благополучно добирались до Венгрии, но потом их все равно возвращали в Польшу на верную смерть. А если нас ждет такая же судьба?"

"Все равно беги, используй этот шанс, — сказал ему Белзер Ребе. — Я даю тебе свое благословение, и Ашем поможет тебе".

И Элиэзер Ландау вместе с семьей отправился в путь. Когда поезд пересек границу Австрии с Венгрией, им пришлось сделать пересадку в маленьком городке под названием Юр. Железнодорожная станция кишела солдатами и полицией. Реб Элиэзер должен был купить билеты на поезд, следующий в Будапешт, но он боялся раскрыть рот, чтобы не выдать себя.

Он стоял на вокзале в полной растерянности, и вдруг к нему подошел человек с бородой и длинными волосами, падавшими ему на плечи из-под белой шляпы. Незнакомец обратился к Элиэзеру Ландау на идише (боясь, что их услышат, они обменялись только несколькими словами), а затем купил для всех билеты на поезд в Будапешт.

Когда они вошли в купе, человек снова заговорил. "Твое имя Лейзер Ландау?" — спросил он.

Элиэзер Ландау побледнел: "Откуда ты знаешь мое имя?"

"Меня зовут Амрам Гештетнер, — ответил незнакомец (это был отец моей матери), — я живу в Будапеште. Не обращайте внимание на то, как я выгляжу. Я вынужден выдавать себя за нееврея, а чтобы не сбривать бороду, отрастил волосы; теперь все принимают меня за вольного художника.

Мои родители, да упокоятся они с миром, родом из Юра. Там их могилы. Сегодня йорцайт моего отца, но я боялся ехать на кладбище. Однако прошлой ночью я видел во сне Белзер Ребе, который сказал: "Завтра йорцайт твоего отца. Поезжай в Юр на его могилу. На железнодорожной станции ты увидишь еврея с семьей; его зовут Лейзер Ландау. Здесь, в гетто, он сделал мне много хорошего. Пожалуйста, помоги ему".

"Проснувшись, — обратился мой дед к Элиэзеру Ландау, который слушал его, широко раскрыв глаза от изумления, — я и не знал, принимать ли сон всерьез. Но сегодня действительно йорцайт моего отца, и я решил поехать на его могилу. Вернувшись с кладбища, я увидел тебя, стоящего на платформе. Тогда я понял, что мой сон был "вещим".

Мой дед отвез Элиэзера Ландау с семьей в Будапешт и укрывал в своем доме несколько месяцев. Элиэзер и его семья выжили и после войны поселились в Израиле.

Это история подлинная. Кто после этого посмеет утверждать, что Ашем не творил чудеса во время Катастрофы? Я уверен, что каждый уцелевший может рассказать немало удивительных историй, подтверждающих это.

Моя семья еще сильнее укрепилась в вере после Катастрофы. Мы ежечасно ощущали присутствие Ашема. Я вручаю вам свою книгу с надеждой, что вы, дорогой читатель, сможете с ее помощью углубить свою веру, даже в самые сложные периоды жизни. Да поможет Ашем каждому из нас сейчас еще до того, как придет время искупления, до того, как наступит эра Машиаха.

Э.Т.

ОБЗОР

Книга состоит из семи глав. Первые три из них обращают внимание читателя на благо, заключенное в страдании.

Четвертая глава исследует основную тему более детально, основываясь на методе Маараля и его труде Нецах Исраэль ("Вечность Израиля"). Для некоторых читателей она будет наиболее трудной. Не огорчайтесь, если окажетесь в их числе. Просто продолжайте чтение, собирая по крупицам основные идеи, помогающие понять суть следующей — пятой — главы, где приводятся несколько историй периода Катастрофы. Это глава ключевая, она показывает взаимосвязь основных принципов, приведенных в предыдущих Главах (особенно в гл. 4), со специфическими обстоятельствами Катастрофы.

Шестая глава проводит параллель между Акедой (жертвоприношением, дословно, связыванием) Ицхака и Катастрофой. Наряду с другими вопросами в этой главе обсуждается такой: почему еврей, отступивший от Торы, но погибший от рук нацистов, все равно считается святым.

Седьмая глава посвящена раби Акиве, являющемуся образцом для всех нас, евреев, страдающих в эпоху ожидания Машиаха.; кроме того, она объясняет, как из жизни этого великого праведника извлечь уроки понимания и утешения.

Приложение в форме вопросов и ответов дает подробное изложение темы страдания. Обратите внимание, что основной текст книги имеет ссылки на вопросы, которые Вы найдете в Приложении.