Ноябрь 2017 / Кислев 5778

УПОВАНИЕ

УПОВАНИЕ

Глава первая

Старая ошибка укоренилась во многих сердцах в вопросе о том, что такое упование на Всевышнего. Понятие это, означающее душевное качество, столь важное и столь восхваляемое среди праведников, в устах других людей превратилось просто в обязанность верить, что все будет хорошо… Всякий раз, когда какая-то ситуация ставит человека перед неизвестным будущим, и перед ним две дороги, одна из которых — хорошая, а другая — нет, он якобы должен верить, что непременно будет хорошо, а если он опасается, что будет иначе, — значит, ему недостает упомянутого качества упования… Но это неверно! Всегда, когда нет у нас пророчества на будущее, оно остается для нас неопределенным, ибо кто знает суды Всевышнего и кому ведомо, как воздает Он за наши дела? Если это так, то что есть упование, и во что же следует верить? В то, что ничто в мире не происходит случайно, и все, что делается под солнцем, — объявлено о том заранее из уст Всевышнего, будь Он благословен! И в том, как воздействует эта вера на ход жизни человека и пути его, мы находим общие закономерности с воздействием на его жизнь других качеств, таких, например, как скромность, милосердие и т. п., которые нельзя сравнивать с вещами, облеченными в материальную оболочку. Само существование предметов материального мира связано с установленными для них размерами, весом и т. п., и нарушение их равносильно порче и разбиению; разбитый сосуд — это уже не сосуд, а черепок. Однако свойства человеческой души могут существовать и проявлять себя на многих ступенях, и у каждого порядочного человека есть в той или иной мере скромность и милосердие, но нет людей, одинаковых в этом, и в каждом деле один превосходит другого. Все сказанное относится также и к качеству веры; есть много ступеней, и люди со слабой верой все-таки тоже относятся к категории тех, кто верит, а не к «безбожникам» и вероотступникам. И тем не менее, у человека со слабой верой она не властвует над ним безраздельно, а только помогает ему воздержаться от наиболее явных грехов, которых остерегаются все; у людей же с более крепкой верой воздействие ее на жизнь более заметно. Также и в сообществе праведников, проявляющих свою веру в жизни, есть тем не менее у каждого своя личная ступень.

И когда человек сталкивается с ситуацией, которая обычно воспринимается людьми как опасная, то для него естественно испытывать страх перед этой природной опасностью, и душевная тревога не позволяет ему вспомнить, что не случай — господин над нами, и никто не может помешать Всевышнему спасти нас и воспрепятствовать Ему подготовить естественные причины, которые изменят ситуацию и устранят опасность! И в этот трудный час сдержанность и самообладание должны помочь человеку внедрить в себя, в свое сердце известную истину, что все, что происходит с ним — не злой произвол случая, но все — только от Всевышнего, будь Он благословен, будь то к добру или (как нам кажется) нет. И вера эта, укореняясь, изгоняет страх и дает крепость и силы верить в спасение, верить, что в переживаемой трудной ситуации наклонность ко злу не больше и не сильнее, чем к добру! И подобная вера называется упованием на Всевышнего.

Упование это проявляет человек также и тогда, когда он видит, что ему, возможно, предстоят тяжкие испытания и мучения, и укрепляется в вере, что не случайно его постигает беда, ибо нет в мире случая, и все — только от Всевышнего, будь Он благословен. Пример тому мы видим в Талмуде. Злодей Туръянус хотел убить двух еврейских праведников, Лулъяноса и Папоса, и сказал им: если вы — из того же народа, что и Ханания, Мишаэль и Азария (которых Всевышний спас из огненной печи во времена Навуходнецера), то пусть ваш Б-г так же спасет вас от моей руки! Они ответили ему: мы достойны смерти за наши грехи (перед Всевышним), и если даже ты не убьешь нас, есть у Него много посланцев — львов, медведей и т. п., — которые исполнят приговор! (Таанит 18б).

Человек, уповающий на Всевышнего, проявляет это и в том, какого рода усилия он прилагает для своего спасения. Всем людям свойственно стараться что-то предпринять в тяжелой ситуации, но такой человек, вместо того, чтобы бегать за влиятельными людьми и изыскивать всякие другие средства, которые не принесут пользы, тщательно проверяет свои дела и обращает свое сердце к раскаянию и возвращению ко Всевышнему, к молитве и благотворительности, чтобы отвратить от себя злое предопределение.

Глава вторая

Из всего сказанного следует, что вера и упование — это очень близкие понятия, только вера — это общий взгляд на мир, а упование — взгляд человека, обладающего верой, на самого себя; вера — это закон, а упование находится уже в аспекте конкретного действия. Легко быть «уповающим» тогда, когда не пришло еще время действительно проявлять это качество, — но очень тяжело, когда этот час наступает! Легко источать упование устами, пока оно пребывает в теории, но не дошло еще до практики, пока оно остается услаждающей игрой воображения, излучающей сияние и радость, и многолетняя привычка к тому вводит человека в заблуждение — его самого и других, побуждая думать, что он действительно превзошел других людей в этом качестве. Но на самом деле использует он его только для того, чтобы лелеять сладкие мечты о сокрытом будущем…

Но чем же будет испытан человек, действительно ли у него одно и то же на устах и на сердце, истинно ли его упование, — или же он привык только разглагольствовать о нем, но в сердце его это качество не нашло себе пристанища? Он будет испытан, когда встретится с ситуацией, которая потребует действительного проявления этого качества; с ситуацией, когда упование должно вести человека вперед, укреплять и излечивать его… Обратится ли человек в этот тяжкий час к упованию и будет полагаться только на Всевышнего, — или же именно в этот час поступит иначе, и пойдет к высокомерным и сильным, к тем, кто станет ему ложной опорой; обратится к средствам негодным и бесполезным…

Глава третья

И что же действительно видим мы иногда в жизни? Вот, к примеру, Реувен, — человек высокой морали; упование на Всевышнего — постоянно на устах его, и всегда он осуждает чрезмерную суетную заботу о пропитании… При этом он, однако, — человек преуспевающий, в магазине у него никогда нет недостатка в клиентах, и не нужно ему тяжело трудиться ради пропитания. Упование — любимая его тема. Любимая — все время, пока судьба улыбается ему…

И вдруг мы видим нашего героя, любителя рассуждать об уповании, как он перешептывается со своими служащими и доверенными людьми, о том, как бы расстроить замыслы кого-то, кто решил открыть такой же магазин, как у него… И вот он полон печали; и если вначале он еще прячет свои чувства и не открывается больше, чем нужно, стыдясь перед теми, кто знает его, то в дальнейшем он теряет стыд и предпринимает открытые усилия, чтобы отвратить соперника от его замысла, и так продвигается мало-помалу на своих непрямых путях, и чувство стыда испаряется постепенно из его сердца… И он уже делает открыто самые низкие дела, а вражда его с соперником получила уже широкую рекламу и у всех на устах, и он придумывает уже любую ложь для оправдания своих дел, и умудряется неустанно сочинять все новые и новые объяснения, доказывая, что все, что он предпринимает против своего соперника, — во имя Небес и в строгом соответствии с моралью, и обманывает самого себя, веря, что это так, и вводит в заблуждение других — людей не очень умных и любителей всякого рода скандалов и конфликтов… И, как правило, собирается вокруг него компания охочих до ссор и любителей сплетен, и сам сатана водворяет мир между ними, и выстраивается их руками здание, прочное и долговременное, — настоящая крепость ссор и скандалов, злоязычия, сплетен, лжи, напрасной ненависти, — и все это на долгие годы… И, увы, нельзя исключать возможности встретиться с чем-либо подобным, по воле злой судьбы, также и в сфере деятельности чисто духовной, где это находит свое выражение в своих особых формах, во всякого рода неясных ситуациях, и конфликт на всех его этапах подчинен также и здесь должному своему порядку и правилам.

Глава четвёртая

На что мы рассчитываем, вынося на страницы этой книги подобные вещи? Мы надеемся, что обсуждение этих жгучих, актуальных тем со всеми неприглядными сторонами, им сопутствующими, убедит нас воочию в негодности и постыдности фальшивого упования.

И хотя полное отсутствие упования — это, несомненно, большой недостаток, представляющий собой почти полное отрицание связи с еврейством, есть, однако, нечто еще худшее, и это — фальшивое упование. Ибо фальсификация равносильна полному отрицанию, и у обладателя фальшивки нет никакого преимущества над тем, у кого нет ничего; напротив, фальсификация несет с собой такую профанацию и разрушение, каких не может быть от простого отсутствия качества упования, ибо тот, у кого его нет, виноват только в том, что у него его нет, в то время как фальсификатор виноват и в отсутствии данного качества, и в его фальсификации. Тот, у кого нет ничего, не имеет учеников, в то время как «мастер фальсификации» оставляет после себя учеников, обученных этому «мастерству». Тот, у кого ничего нет, не приводит своими делами к поношению и осквернению Имени Всевышнего, не дай Б-г, но с фальсификатором это случается, когда дела его предстают перед всеми «во всей своей красе», и раскрывается низость его происков против ближнего, и люди говорят: такой-то учил всех морали, — и посмотрите, сколь безобразны и отвратительны его дела!

Глава пятая

Однако в действительности упование на Всевышнего — это приобретение, хранимое в сердце, скрываемое тем, кто им обладает, от чужих глаз, и не услышишь из его уст: я — уповающий! И даже в сердце своем он сокрушается постоянно о том, насколько он еще далек в этом качестве от совершенства, и только в делах своих будет обнаруживать его. Такой человек не испугается, что кто-то собирается открыть такой же магазин, как у него; напротив, он постарается даже помочь ближнему, хорошим советом и всем другим, что понадобится… И сколько же святости прибавится в мире от этого зрелища — как помогает человек тому, кто должен стать ему конкурентом, и сколько прибавится тем к славе и чести боящихся Б-га! Счастлив человек этот, и счастливо его поколение!

И подобно преимуществу света над тьмой, и истины над ложью, — подобно тому преимущество истинного упования над ложным!

Глава шестая

Хотя упование на Всевышнего — это обязанность, относящаяся к сердцу человека, и из нее вытекают практические заповеди, такие, например, как необходимость воздерживаться от действий, направленных против другого человека, — тем не менее обязанность упования содержит в себе еще аспекты, налагающие ограничения также и на усилия, которые разрешены человеку в материальной сфере, иногда запрещая эти усилия или определенные средства в рамках этих усилий. Мы обязаны продумывать заранее все наши действия, — согласуются они с упованием на Всевышнего или нет. Сказали благословенной памяти наши мудрецы (мидраш Берешит раба, гл. Микец), что, когда Йосеф попросил начальника виночерпиев, чтобы тот вспомнил о нем, выйдя из тюрьмы (Берешит 40:14), то было похоже, будто Йосеф пренебрег упованием на Всевышнего. Говорит далее мидраш: «Счастлив муж, сделавший Г-спода упованием своим…» (Теилим 40:5), — это Йосеф, а то, что сказано далее в стихе: «…и к надменным не обращался…», — говорит о том, что из-за своей просьбы, обращенной к начальнику виночерпиев, провел Йосеф еще два дополнительных года в тюрьме. Другими словами, Йосеф знал, что спасение из тюрьмы не зависит от его усилий, но исключительно от одного Всевышнего; однако он знал также, что человек, когда ему что-либо нужно, обязан предпринимать усилия и не полагаться на чудеса, и потому счел себя обязанным воспользоваться предоставившейся возможностью — и обратиться с просьбой к начальнику виночерпиев. Проблема, однако, в том, что людям гордым и высокомерным, подобным тому египтянину, несвойственно помнить просьбы и помогать, и потому прибегать к его помощи было бесполезно, и только отчаявшийся человек способен на это, ибо такой человек делает все, что может, даже вещи заведомо бесполезные… Однако тому, кто уповает на Всевышнего, поступать подобным образом не к лицу; нет на то ни малейшей обязанности; и неуместная эта просьба сокрыла лишь, подобно облаку пыли, сияющий ореол веры и упования… И, поскольку в упомянутом действии не было обязанности, оно было запретным. Надо помнить при этом, что наши мудрецы имели в виду само действие, но не ставили под сомнение, не дай Б-г, качество упования Йосефа, который, конечно же, знал, что нет никакой помощи от человека, но только лишь от руки Всевышнего; но решение Йосефа, что он обязан обратиться к начальнику виночерпиев, не было верным, по мнению наших мудрецов, ибо тот египтянин был из числа гордых и надменных.

Глава седьмая

И еще следует отметить, говоря о качестве упования на Всевышнего, что обладатель этого качества удостаивается духа святости, и также сопровождает его дух мощи и мужества, оповещающий его, что он действительно удостоится Б-жественной помощи, как сказал об этом царь Давид, да пребудет мир с ним: «Если встанет против меня лагерь (вражеский), не убоится сердце мое; если пойдет на меня (враг) войной — и тут уповаю я (на Г-спода)» (Теилим 27:3). Как и в какой мере может удостоиться этого человек, — зависит от его духовной ступени и достигнутой им степени святости.