Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Закрытие проливов

Закрытие проливов

Все началось со лжи, русской лжи. В начале мая советское правительство передало Каиру информацию о сосредоточении израильских войск на сирийской границе. Две недели спустя в Каир поступили новые и более подробные сведения о концентрации израильских войск силою до 11 бригад на сирийской границе. В действительности в это время в этом районе у израильтян было не больше роты численностью 120 человек, поджидавшей в засаде сирийских диверсантов. Наблюдатели Объединенных Наций, посты которых были расположены вдоль израильско-сирийской границы, подтвердили 19 мая, что они не располагают данными о крупных передвижениях войск.* Очевидно, русские, опасаясь, что израильтяне совершат карательный рейд на Сирию, рекомендовали Насеру сосредоточить свои войска в Синае и тем самым удержать Израиль от нападения. Фактически же русские утверждения были абсолютно вымышленными.

Выступая 9 июля с речью о своей "отставке", президент Насер заявил:

Все мы знаем, как начался кризис в первой половине мая. У противника имелся план вторжения в Сирию, о чем открыто заявляли израильские политики и командиры. В доказательствах недостатка не было.

Данные наших сирийских братьев и надежная информация, полученная нами самими, не оставляли места для сомнений.

Даже наши друзья в Советском Союзе сообщили нашей парламентской делегации, которая посетила Москву в начале прошлого месяца, что речь шла об определенном замысле. Мы сочли своим долгом не оставаться безучастными.

Кризис, который вызвал войну, назревал уже в течение шести месяцев. В октябре и ноябре 1966 года террористическая организация "Эль-Фатх" усилила свою диверсионную деятельность против Израиля. 4 ноября Сирия и Египет подписали оборонительный пакт. Затем последовали два инцидента, реагируя на которые израильтяне предприняли крупную карательную операцию. 13 ноября крупные израильские силы, поддержанные танками и бронемашинами, пересекли иорданскую границу и атаковали Саму, деревню с 4 тысячами жителей. Согласно отчету У Тана, израильтяне разрушили 125 зданий, школу и больницу. Израиль не питал сильной вражды к иорданцам и предпринял рейд, чтобы продемонстрировать, что он не намерен мириться с использованием иорданском территории террористами "Эль-Фатха". В начале апреля 1967 года израильтяне решили вывести из строя сирийскую артиллерию, обстреливавшую израильских сельскохозяйственных рабочих, занятых на пахотных работах в демилитаризованной зоне около Тивериадского озера.** В разыгравшемся 7 апреля воздушном бою сирийцы потеряли шесть истребителей типа МИГ, составлявших значительную часть их военной авиации. Убедившись о том, что сирийский террор не ослабевает, израильские лидеры предупредили Сирию о возможности нанесения Израилем нового удара. 10 мая начальник генерального штаба генерал Рабин довел сирийцев до исступления своим заявлением, что его войска могут атаковать Дамаск и свергнуть режим Нуреддина Атасси. Выступая 14 мая в тель-авивском клубе "Яхдав", премьер-министр Леви Эшкол предупредил: "Учитывая, что только за один прошедший месяц имели место 14 инцидентов, мы можем предпринять такие же решительные меры, как 7 апреля".  

Очевидно, что по мере нарастания кризиса положение Насера становилось все более затруднительным. В частности, присутствие на египетской территории чрезвычайных войск Объединенных Наций делало его посмешищем в глазах его арабских соперников. Напрашивался также вопрос, почему террористы развивали столь слабую деятельность против Израиля с египетских баз. Насер, считая неотвратимой израильско-сирийскую конфронтацию, хотел заставить замолчать своих критиков и восстановить свой пошатнувшийся авторитет лидера арабского мира. Он оказался вынужденным продемонстрировать реальность своего оборонительного пакта с Сирией, дав некоторые доказательства своей воинственности.

15    мая через Каир прошли крупные силы египетской армии по направлению к Суэцкому каналу. Контролируемые правительством египетские пресса, радио и телевидение сделали это событие достоянием всеобщей гласности. Свежее масло в огонь подлило известие о состоявшемся в тот же день в Иерусалиме военном параде, который проводился израильтянами ежегодно по случаю Дня независимости. Израильский сектор Иерусалима считался демилитаризованной зоной. Поэтому, в соответствии с условиями перемирия, в параде не участвовали тяжелые танки и артиллерия, а количество войск было сведено к минимуму. Несмотря на то, что израильтяне соблюдали эти условия, арабы утверждали, что те нарушили соглашение о перемирии.

16    мая в 10 часов вечера начальник египетского генерального штаба генерал Фавзи послал следующую телеграмму генералу Рихие:

Довожу до Вашего сведения, что я дал указание всем вооруженным силам ОАР быть готовыми к операции против Израиля, как только он решит провести какую-либо агрессивную акцию против любой арабской страны. В соответствии с этой инструкцией наши войска уже сосредоточены на наших восточных границах в Синае. Для обеспечения полной безопасности (sic!) всех сил ООН, установивших наблюдательные посты вдоль наших границ, я прошу Вас отдать приказ о немедленном выводе всех этих войск. По этому поводу я дал соответствующие указания нашему командующему войсками восточной зоны. Сообщите мне о выполнении этого требования.

Содержание этой телеграммы было передано на следующий день каирским радио.

Генерал Рихие немедленно передал египетское требование У Тану и отправился спать. Из передач каирского радио 17 мая стало известно, что целью египтян было удаление войск ООН с возможного поля битвы, чтобы они "не пострадали в случае военных действий". Было добавлено, что генерала Рихие просили отвести его войска от границы и сосредоточить их в районе полосы Г азы. Войска ООН в Шарм а-Шейхе не упоминались. Получив от Рихие текст телеграммы Фавзи, У Тан пригласил к себе Эль-Куни, египетского представителя при Организации Объединенных Наций, и информировал его, что частичный вывод войск невозможен. У Тан сказал, что от Объединенных Наций нельзя требовать, чтобы они "стояли в стороне", создавая этим условия для возобновления войны между обеими сторонами". Поэтому Насер был поставлен в известность, что он должен требовать полной эвакуации чрезвычайных сил ООН с египетской территории или оставить их на прежних позициях.

Чрезвычайные силы ООН следили за поддержанием мира, выполняя после суэцкого кризиса полицейские функции. Они были размещены здесь по соглашению, заключенному в ноябре 1956 года между президентом Насером и генеральным секретарем ООН Дагом Хаммаршельдом.*** Условия договора, преданного гласности, носили двусмысленный характер. В памятной записке, представленной в то время Хаммаршельдом в ООН, утверждалось, что египетское правительство согласилось руководствоваться "доброй волей, приняв резолюцию Генеральной Ассамблеи от 5 ноября 1956 года". Как известно, после отвода войск ООН распространились слухи, что У Тан был связан более конкретным, хотя и не обнародованным соглашением, заключенным между Хаммаршельдом и Насером. Но в момент формирования войск ООН их полномочия казались вполне определенными. Генерал-директор египетского министерства информации полковник Хатем заявил 12 ноября 1956 года, что именно в соответствии с соглашением Объединенные Нации должны были немедленно вывести свои войска из Египта по первому требованию египетского правительства. 

Теперь же, когда создалось критическое положение, как реагировал У Тан? Даг Хаммаршельд, его предшественник на посту генерального секретаря, немало размышлял над такой возможностью. Она явилась главной темой его семичасовой беседы с Насером 17 ноября 1956 года.

5 августа 1957 года Хаммаршельд в конфиденциальной памятной записке отметил, что они с Насером пришли к соглашению об обстоятельствах, при которых чрезвычайные силы ООН могут быть эвакуированы. Он утверждал, что Насер дал свое согласие лишь после третьего предупреждения Хаммаршельда, что в случае его отказа от сотрудничества, ООН не замедлит вывести свои войска.

Египет и ООН достигли договоренности о том, что эвакуация должна состояться только после выполнения войсками ООН их "задачи". По словам Хаммаршельда, в случае предъявления Египтом требования удалить войска ООН, "вопрос должен быть немедленно передан на рассмотрение Генеральной Ассамблеи. Если Генеральная Ассамблея признает, что войска выполнили свою миссию, то все в порядке. Если же Генеральная Ассамблея сочтет, что задача выполнена, а Египет, несмотря на это, останется при своем мнении и будет настаивать на эвакуации, то он тем самым нарушит свое соглашение с Организацией Объединенных Наций". Хотя У Тан и указал, что меморандум Хаммаршельда не был официальным документом ООН, вскоре обнаружилось, как далеко отошел У Тан от линии поведения своего предшественника.

В утро войны, в среду, Джонсон получил пожизненный билет на игры Национальной футбольной лиги и затем, проведя час в обществе членов Совета национальной безопасности, официально объявил назначении Макджорджа Банди советником специального комитета СНБ, в состав которого был введен директор ЦРУ Ричард Хелмс. Новый комитет Совета должен был координировать усилия, направленные на прекращение войны и выработку долгосрочной американской политики на Ближнем Востоке путем установления прочных отношений как с Израилем, так и с арабами. Банди был главным советником покойного президента Кеннеди во время, кубинского кризиса. После ухода Банди с политической арены в 1966 году его пост специального помощника президента по делам международной безопасности перешел к Уолтеру Ростоу. Ростоу приобрел репутацию неизлечимого оптимиста в делах Вьетнама и, являясь одним из ведущих "ястребов", открыто призывал к бомбардировке Ханоя еще до 1965 года, когда Джонсон отправил американские войска в эту страну для участия в военных действиях. Ростоу разделял мнение, установившееся в государственном департаменте, что другие очаги напряженности в мире не должны отвлекать внимания США от Вьетнама.

Брат Ростоу Юджин - второй человек после Дина Раска в государственном департаменте - также был настроен довольно оптимистически. До самого начала войны существовала твердая уверенность, что положение, создавшееся в результате ввода египетских войск в Шарм а-Шейх и район Акабского залива может быть изменено к лучшему путем принятия многосторонней декларации морских держав.

Подобно другим советникам президента, братья Ростоу возражали против принятия Соединенными Штатами новых военных обязательств. Когда вспыхнула война, многие младшие чиновники государственного департамента с горечью вспоминали о том, что никто не прислушался к их прежним предостережениям. В таких сигналах недостатка не было. Не последним среди предостерегавших был Давид Нес, тогдашний заместитель главы американкой миссии в Каире. Он был убежден, что уже в январе Насер намеревался пойти на открытый конфликт с Израилем и Западом. Нес даже написал сенатору Фулбрайту, настаивая на срочном назначении американского посла в Каир. Но пост посла оставался вакантным в течение всех трех месяцев, предшествовавших кризису. Являясь поверенным в делах и не испытывая ни малейшего сомнения в том, что конфликт неизбежен, Нес даже разработал план эвакуации американских граждан. Наконец, посол был назначен: им стал Ричард Нолт. По прибытии в Каир 21 мая в ответ на вопросы журналистов Нолт воскликнул: "Какой кризис?". Нес считал, что Нолт не подходил для этой работы. События показали, что администрация Джонсона нуждалась в лучшем аппарате, чтобы не дать конфликту перерасти в войну.

Заявление Джонсона о том, что американцы будут действовать как в рамках Объединенных Наций, так и вне этой организации, было истолковано как намек на то, что они попытаются договориться непосредственно с Россией. Но в этом случае им предстояло вычистить настоящие авгиевы конюшни. Бесспорно, что отношение США к Насеру отличалось с давних пор непоследовательностью. Ирония заключалась в том, что в те старые времена, когда Насер и его хунта независимых офицеров, номинально возглавлявшаяся генералом Нагибом, прогнала короля Фарука, руку дружбы Насеру протянуло ЦРУ.

Человек, который сделал больше кого-либо из американцев для укрепления позиции Насера, был Кермит Рузвельт, вице-президент "Галф ойл" и бывший сотрудник ЦРУ. Он также участвовал в свержении иранского премьера Мосаддыка в 1952 году. Рузвельт устроил в Каире Майлса Копленда, которого Би-би-си представила 7 июля в своей программе "За 24 часа" как "бывшего американского дипломата на Ближнем Востоке и близкого друга президента Насера". Копленд, бюро которого находилось по соседству с кабинетом египетского президента, служил в качестве американского "советника" в те дни, когда Насер, отстранив Нагиба и возглавив Верховный революционный совет, стал управлять Египтом из дворца на острове Г езира, расположенного рядом с причалом королевских яхт.

Задолго до поражения британской дипломатии в 1956 году американцы перестали сотрудничать с Англией на Ближнем Востоке. Очевидно, они исходили из необходимости выработать новый политический курс, который отличался бы от английского. После Суэцкой кампании, когда престиж Великобритании в районе мира, разумеется, сильно пошатнулся, у Америки появились основания не доверять английским экспертам по Ближнему Востоку. Многих неудач удалось бы избежать, если бы Великобритания и Америка выступали единым фронтом. Отсутствием согласованности в политике обеих держав в отношении Египта и Ближнего Востока объясняется в немалой мере то, что сэр Антони Иден был вынужден действовать с излишней горячностью и на собственный страх и риск. Немало затруднений вызвала решимость ЦРУ проявить самостоятельность, отказавшись от тесного сотрудничества с государственным департаментом. Поскольку оба американских ведомства преследовали, независимо друг от друга, одни и те внешнеполитические цели без четких директив от президента, разграничивающих их обязанности, то результаты, конечно, оказались плачевными.

В конце концов Насер порвал с США после окончательного отказа в 1956 году Джона Фостера Даллеса, государственного секретаря в правительстве Эйзенхауэра, финансировать строительство Асуанской плотины. Решение Даллеса сыграло фатальную роль, побудив Насера национализировать Суэцкий канал шаг, который неуклонно привел к англо-франкоизраильскому нападению на Египет в ноябре того же года. Американцы осудили суэцкую интервенцию и снова начали обхаживать Насера. Американские акции в Каире снова поднялись, достигнув вершины в 1963 году, тогда как влияние русских постепенно уменьшалось, несмотря на то, что они приступили к строительству высотной Асуанской плотины. В период президентства Кеннеди Насер и американский президент состояли в дружеской личной переписке. Насер был силой, с которой следовало считаться, и его поэтому всячески умиротворяли.

С приходом к власти Джонсона в американо-египетских отношениях снова наступило охлаждение. В американских политических кругах утвердилось мнение, что следует оказывать поддержку арабским нефтяным шейхам, которые изображались как "умеренные". В результате этого в июне 1966 года состоялся государственный визит короля Саудовской Аравии Фейсала в США. Во время своего визита Фейсал предостерег президента Джонсона, указав, что арабы обеспокоены американской политикой на Ближнем Востоке. Фейсал, если верить сведениям, исходившим из его окружения, был особенно озабочен невероятным, по его мнению, отсутствием заинтересованности Вашингтона в обороте, какой могли принять события после 1969 года, когда Великобритания объявит о своем решении оставить Аден. Он заявил Джонсону, что Насер утратил свободу действия, задолжав русским огромные суммы за военную технику. К тому же Насер не в состоянии выправить свой торговый баланс поставками товаров из-за войны против йеменских роялистов и в связи с уничтожением урожая хлопчатника сельскохозяйственными вредителями.

В 1966 году Насер окончательно порвал с США после их отказа поставить Египту пшеницу.

Египтяне не стали дожидаться формального ответа У Тана. 17 мая в 8 часов утра по гринвичскому времени они уже занимали югославские наблюдательные посты вдоль границы. У Тан упустил время, чтобы настоять на неприкосновенности войск ООН. В Каире Махмуд Риад вызвал послов всех семи стран, направивших свои войска в состав чрезвычайных сил ООН, и потребовал вывода этими странами своих контингентов. Он получил немедленное согласие Югославии и Индии.

В тот же день в Нью-Йорке постоянные представители Индии и Югославии в ООН разъяснили У Тану, что они вывели свои контингенты по первому требованию Насера, ибо не намерены нарушать суверенитет Египта. Хотя У Тан провел много часов с представителями стран, предоставивших в распоряжение ООН свои войска, никакого соглашения достигнуто не было. Тем временем в Египте происходил распад этих сил.

18    мая, вскоре после полудня (по гринвичскому времени), египтяне приказали отряду из 32 солдат ООН, занимавшему наблюдательные посты в Шарм а-Шейхе, эвакуироваться в течение 15 минут. Но только в 4 часа дня до сведения У Тана было доведено следующее официальное египетское требование:

Правительство Объединенной Арабской Республики имеет честь сообщить Вашему Превосходительству, что оно решило положить конец присутствию чрезвычайных войск Объединенных Наций на территории Объединенной Арабской Республики и полосы Газы. Поэтому я прошу Вас принять необходимые меры для удаления в кратчайший срок войск ООН.

По мнению У Тана, единственное, что ему оставалось, - это составить официальную ноту Риаду. В ноте просто сообщалось, что он отдал необходимые указания чрезвычайным войскам ООН "осуществить безотлагательно их организованную эвакуацию с автомашинами, оснащением и всем имуществом, принадлежащим им". Однако он предостерег египтян:

Независимо от мотивов, которыми Вы руководствовались в своих действиях, я хочу со всей откровенностью указать Вам, что они внушают мне серьезные опасения, поскольку, как отмечено в моих ежегодных отчетах Генеральной Ассамблее о чрезвычайных войсках ООН, я считаю эти войска важным фактором поддержания мира.

19    мая У Тан заявил Генеральной Ассамблее, что он получил египетский ультиматум и что войска были эвакуированы безотлагательно. На кратковременной церемонии, состоявшейся в тот же день в Газе, бело-голубой флаг Объединенных Наций был спущен, и чрезвычайные силы ООН бесславно и внезапно прекратили свое существование.

Канадское правительство, направившее 800 своих солдат на Ближний Восток, выразило величайшее недовольство поспешностью, с которой действовал У Тан. Как это ни странно, ни Англия, ни Соединенные Штаты не потребовали созыва Совета Безопасности. В конце концов этот вопрос был включен в повестку дня по требованию канадцев и датчан.

Хотя У Тан считал абсолютно безупречным свое поведение с самого начала кризиса, американские обвинения, что он не сделал всего что мог, чтобы помешать роспуску чрезвычайных войск ООН, очевидно тяготили его. Ровно через месяц после этого события он опубликовал меморандум на 32 страницах в оправдание своего поведения. Его главный тезис заключался в том, что египтяне лишили войска ООН свободы действия еще до предъявления формального требования об их выводе. Он также объяснил, почему было проведено так мало консультаций. По словам У Тана, он не созвал Совета Безопасности, так как между его членами не было единства, и не созвал Генеральной Ассамблеи, потому что она не смогла бы действовать "оперативно".

Вечером 19 мая израильское официальное лицо заявило в Тель-Авиве:

Израиль может поставить вопрос на рассмотрение Генеральной Ассамблеи, так как присутствие чрезвычайных сил ООН в этом районе основывалось на резолюции Генеральной Ассамблеи и не может быть аннулировано в одностостороннем порядке.

Во время своей 45-минутной встречи в Нью-Йорке с У Таном представитель Соединенных Штатов в ООН господин Гольдберг обещал оказать полную поддержку "любому мероприятию Объединенных Наций, направленному на сохранение мира". Впоследствии он публично выразил "глубокую озабоченность" в связи с нарастанием напряженности в этом районе.

Вероятно, никто не был удивлен больше Насера, когда У Тан, даже не проконсультировавшись с Советом Безопасности или Генеральной Ассамблеей, немедленно выполнил все его требования.

Отношение русских к чрезвычайным силам ООН также могло оказать влияние на решение У Тана вывести войска. Россия упорно отказывалась дать хотя рубль на их содержание и никогда не упускала случая представить их как ширму для деятельности Центрального разведывательного управления США.

В пятницу 19 мая, за полчаса до начала своего давно запланированного визита в Россию, Браун**** объявил об отсрочке этой поездки. Это решение сделало его мишенью яростных нападок на страницах газеты Сесиля Хармсворта-Кинга "Санди миррор". "Миррор" перепечатала из "Санди телеграф" историю давностью в несколько недель о бестактном поведении Брауна в обществе. Статья задает три вопроса:

1.    Какие основания имеются у министра иностранных дел считать, что тот ничтожный вклад который он лично может внести в дело ослабления напряженности на границе между Израилем и Египтом, более важен, чем крайне необходимые переговоры, или, говоря иначе, крайне необходимое ознакомление с русской точкой зрения по вьетнамскому вопросу при встрече с господином Косыгиным в Москве?

2.    Была ли поездка мистера Брауна в СССР неумышленно отсрочена или отменена?

3.    Когда министерство иностранных дел или лично мистер Браун намерены сделать полное и недвусмысленное заявление о мотивах курьезного изменения планов министра?

В субботу 20 мая Израиль провел частичную мобилизацию своих резервистов, и в Каире заместитель командующего египетскими вооруженными силами маршал Амер, совершив инспекционную поездку в район, который после эвакуации чрезвычайных войск ООН был занят войсками Египта и Армии освобождения Палестины, также издал приказ о призыве резервистов.

Правительство Индии благожелательно встретило меры Насера. 21 мая в газете "Декан геральд" было опубликовано сообщение, что премьер-министр Индии Индира Ганди заявила о полной поддержке президента Насера и арабов вообще в их приготовлениях для оказания помощи Сирии.

В понедельник 22 мая Египет объявил о закрытии Тиранских проливов для израильских судов. Президент Насер сообщил, что ОАР закрыл Акабский залив для израильских судов, а также для неизраильских, поставляющих в Израиль стратегические материалы. "Израильский флаг больше не будет развеваться над Акабским заливом: наш суверенитет над заливом неоспорим. Если Израиль грозит нам войной, то мы отвечаем: "Добро пожаловать".

Во вторник 23 мая Эшкол, выступая в Кнесете в Иерусалиме, сказал, что помехи, чинимые израильскому судоходству в Тиранских проливах, будут рассматриваться как акт войны.

В тот же день президент Джонсон заявил, что египетская блокада является незаконным актом и что Соединенные Штаты полны решимости гарантировать территориальную целостность всех стран Ближнего Востока. Далее он добавил: "Мы обескуражены поспешной эвакуацией войск ООН, предпринятой без ведома Генеральной Ассамблеи или Совета Безопасности". Он подтвердил, что направил личное послание Косыгину в конце прошлой недели с призывом сотрудничать с Соединенными Штатами с тем, чтобы склонить арабов и израильтян к сдержанности, и что Артур Гольдберг должен был, согласно полученным инструкциям, обратить внимание русского делегата в ООН Федоренко на стремление Америки избежать конфронтации с Россией.

В воскресенье У Тан объявил о своей предстоящей поездке в Каир. Он прибыл в Египет во вторник и присутствовал на обеде, данном в его честь министром иностранных дел. Насер принял его только в среду.

Британские военные корабли в Средиземном море были приведены в состояние боевой готовности, и кабинет принял решение немедленно направить полномочного посланника министерства иностранных дел мистера Джорджа Томсона в Вашингтон и Нью-Йорк. Браун, снова отложивший на несколько часов свою поездку в Россию, чтобы присутствовать на специальном заседании кабинета, отбыл, наконец, в Москву.

Он уезжал под аккомпанемент аргументированной защиты на страницах газеты "Гардиан":

Лишившись своих буферных войск, У Тан поступает разумно, отправившись в Каир -место, где он может с успехом оказать сдерживающее влияние на нарастающий ближневосточный кризис. Подобным же образом нам также представился теперь счастливый случай оказать влияние на ход событий путем переговоров с русскими, которые в немалой мере ответственны за подготовку Египта и Сирии к войне. Если бы Браун отправился в Советский Союз до конца этой недели, он оказался бы вне событий и вернулся бы из Москвы как турист. Теперь же он должен нанести в эту столицу более кратковременный и более деловой визит.

В то же время, выступая во вторник 23 мая в Г астингсе, лидер тори мистер Эдвард Хит призвал британское правительство занять недвусмысленную позицию и попытаться добиться возобновления эффективного присутствия Объединенных Наций на израильско-египетской границе. Он заявил также: "Объединенные Нации, очевидно, примирились без обсуждения с выводом войск, поддерживавших видимость мира... Но требование Объединенной Арабской Республики не должно было ни при каких обстоятельствах быть принято без рассмотрения его Советом Безопасности и, в случае необходимости, Ассамблеей". В заключение он сказал: "Теперь британское правительство должно без промедления потребовать срочного созыва Совета Безопасности". В тот же вечер Хит и сэр Алек Дуглас-Хьюм навестили премьер-министра на Даунинг-стрит и попросили его разъяснить, какие шаги собирается предпринять правительство, чтобы утвердить свои права в районе залива, и какую позицию оно занимает в вопросах британского судоходства. В ту ночь Хит снова говорил в Доркинге. Он заявил, что одних слов недостаточно для утверждения наших прав. Премьер-министр должен перейти к делу и его долг показать, что он располагает необходимыми средствами для обеспечения британских прав.

Сэр Алек Дуглас-Хьюм также выступил в тот вечер в Букингеме: "Соединенные Штаты уже заявили, что воды Акабского залива должны считаться международными. Это справедливо. В 1956 году американцы еще не осознали необходимости пресечения египетских экспансионистских устремлений. Они поняли это теперь, и следует оказать им полную поддержку в их решимости добиться торжества международного права".

На другой день, 24 мая, премьер-министр отправился на вертолете в Маргейт для участия в ежегодной конференции тред-юнионов электриков. Он воспользовался случаем, чтобы вновь подтвердить право свободного плавания всех британских судов в Тиранских проливах в соответствии с законами о международных морских путях. Он добавил, что Англия готова "присоединиться к другим странам для обеспечения всеобщего признания этого права". Но, что еще важнее, премьер-министр обосновал свои взгляды ссылкой на заявление, сделанное Алланом Ноблем в бытность его делегатом консервативного правительства на сессии Генеральной Ассамблеи Объединенных Наций 1 марта 1957 года, после провала Суэцкой кампании. Наибольшее значение представляют следующие слова Нобля: "Правительство Ее Величества настаивает на праве свободного плавания всех британских судов в водах Акабского залива и готово объединиться с другими странами, чтобы добиться признания этого права всеми странами". К этому премьер-министр добавил: "На его слова откликнулись делегаты, представляющие главные морские державы. Декларация, сделанная тогда (Ноблем), продолжает соответствовать точке зрения и политическому курсу правительства Ее Величества, и мы окажем содействие и поддержку международной акции, которая обеспечит право свободного судоходства".

Общественное мнение Англии в основном склонялось в сторону Израиля, и взгляды наиболее образованных кругов нашли свое полное выражение в передовой статье газеты "Таймс", озаглавленной "Закон и залив".

Притязание Египта осуществлять полный контроль над судами, проходящими через Тиранские проливы, затрагивают один из самых чувствительных нервов Израиля как суверенного национального государства. Самой северной точкой Акабского залива является Эйлат, единственный израильский порт, связывающий страну с Востоком и тем самым с главными поставщиками нефти. Западное побережье Акабского залива находится под властью Египта, восточное - под властью Саудовской Аравии, северное побережье - в руках Иордании и Израиля. Длина залива 100 миль, ширина 17-20 миль. Благодаря узости Тиранского пролива, доступ к которому блокируется островами, египтяне могут осуществлять контроль над судами, плавающими по этому морскому пути, утверждая свои права над территориальными водами у входа в залив.

Осуществление такого контроля над жизненно важной артерией другого государства с давних пор должно было основываться на принципах международного права. Наиболее известным примером, который считается классическим с точки зрения географии, был случай с прохождением судов в Черное море через Дарданеллы и Босфор. Эти знаменитые проливы оказались под турецким контролем после занятия Константинополя турками в 1453 году, но соглашение, предоставлявшее русским судам право свободного плавания в проливах, было достигнуто только в 1774 году, когда Екатерина Великая установила русское господство над северным побережьем Черного моря. Затем начался период переговоров об условиях плавания в этих водах, в особенности для военных кораблей. Серия договоров, которые были заключены на протяжении всего XIX века с учетом интересов крупных стран, привела к расширению принципов свободного судоходства и устранению угрозы господства одной страны над другой благодаря лишь географической случайности. После распада Оттоманской империи вопрос о свободе судоходства в проливах оказался в компетенции международной комиссии. Впоследствии режим в проливах был определен Лозаннским договором 1923 года и конвенцией Монтре 1936 года, которые остаются в силе и по сей день.

На Тиранские проливы и Акабский залив распространяется то же правило, и они представляют такой же случай в международном морском праве, что и Дарданеллы и Босфор. Предметом конвенции о территориальных водах и прилегающей к ним зоне, принятой в Женеве в 1958 году после обсуждения ее всеми заинтересованными странами, был вопрос о признании свободы мореплавания и о гарантировании этой свободы. В одной статье этой конвенции говорится, что запрещается чинить препятствия плаванию иностранных судов с мирными целями в проливах, которые открыты для международной навигации, или между одним пунктом в открытом море и другим пунктом в открытом море, или в территориальных водах суверенного государства.

Египтяне выдвинули несколько возражений против этого положения. Так как другая статья конвенции определяет плавание судов с мирными целями как акт, который "не наносит ущерба миру, порядку или безопасности прибрежного государства", то египтяне возражают против провоза по этому морскому пути***** израильских стратегических грузов. Этот аргумент дополняется другим: Египет подписал, но не ратифицировал Женевскую конвенцию. Третье возражение заключается в том, что если исходить из международного права, согласно которому граница территориальных вод проходит в 12 милях от побережья, то залив является территориальными водами и не может считаться, согласно формуле конвенции 1958 года, открытым морем. Наконец, имеется аргумент, заключающий в себе все остальные возражения: Египет находится в состоянии войны с Израилем и не связан более каким-либо соглашением о свободе судоходства.

Некоторые из этих доводов несостоятельны с точки зрения права. Все они противоречат принятому во всем мире принципу свободы судоходства, который должен соблюдаться независимо от того, какого мнения о кризисе придерживается одна из стран. Довод, что залив является территориальными водами, не принимается во внимание в международном праве в случае существования нескольких прибрежных стран: израильский порт Эйлат должен пользоваться теми же правами, что и соседний с ним иорданский порт Акаба. Утверждение Египта, что он находится в состоянии войны с Израилем, противоречит резолюции Совета Безопасности, отметившей прогресс в соблюдении израильско-египетского перемирия и констатировавшей, что, хотя и не достигнуто общее урегулирование, перемирие должно рассматриваться как постоянное соглашение о прекращении состояния войны. Египет не настаивает на своих правах воюющей стороны в отношении какого-либо другого порта или каким-либо иным образом. Наконец конвенция должна соблюдаться потому, что она была ратифицирована 22 странами, в числе которых были Соединенные Штаты, Россия и Англия, а также потому, что она опирается на результаты, достигнутые в ходе двухвековой эволюции международных отношений.

Признание египетских прав в Тиранских проливах означало бы отступление от общепризнанного принципа. Имеется не только прецедент с Турцией и признанием России, Румынии и Болгарии средиземноморскими державами. Балтийское море также может быть закрыто для свободной навигации, если Швеция и Дания пожелают прибегнуть к аргументам, основывающимся на географии, как Египет в случае с Тиранскими проливами. Настаивая на принципе свободы судоходства в заливе, Израиль, Англия и Соединенные Штаты опираются на международное право.

Нельзя, однако, отрицать, что египтяне имели сильный юридический козырь. К несчастью, нет беспристрастного международного трибунала, который мог бы вынести решение по этому вопросу.

Египетская позиция была искусно аргументирована Талибом эль-Шибабом, делегатом Лиги арабских стран от Египта, в его письме в "Таймс" 29 мая, в котором он привел четыре довольно убедительных довода, обосновавших египетскую точку зрения:

1.    Распространение Израилем своего суверенитета на прибрежные воды Акабского залива явилось прямым результатом агрессии этой страны и неподчинением плану ООН 1947 года о разделе Палестины. Захват Израилем порта Эйлат служит примером израильской политики военной экспансии, находящейся в противоречии с уставом ООН.

2.    Ширина устья Акабского залива меньше 9 миль и не превышает 12-мильной зоны территориальных вод, принятой в морском праве. Считая себя находящимся в состоянии войны с Израилем Египет на законном основании запрещал до 1956 года израильским судам проход через Тиранские проливы. Изменение этого положения после 1956 года явилось результатом агрессивной Суэцкой кампании, направленной против Египта, которая была недвусмысленно осуждена ООН и последствия которой должны быть ликвидированы. Бесспорно, что сохранение агрессором плодов агрессии несовместимо с нормами международного права.

3.    Израиль постоянно попирал резолюции ООН и препятствовал усилиям этой международной организации, направленным на поддержание мира. Он отказался в 1957 году разместить войска ООН на своей стороне границы и бойкотировал с того времени работу смешанной комиссии ООН по соблюдению соглашения о прекращении огня на израильско-египетской границе.

4.    Вооруженные нападения Израиля на ряд соседних арабских стран, за что он шесть раз был осужден Советом Безопасности, служат доказательством того, что он следует в своей политике закону джунглей. Его стремление заручиться симпатией в качестве страны, руководствующейся в своей политике законностью и международным правом, служит доказательством его беззастенчивого цинизма.

В среду 24 мая Англия и Соединенные Штаты пришли к соглашению, что Акабский залив должен быть вновь открыт для международного судоходства. В их совместном заявлении говорилось, что "не следует исключать возможности военной акции" и что американский VI флот переведен в восточное Средиземноморье с целью подкрепления дипломатических усилий, предпринимаемых для открытия залива. Египет объявил о начале блокады, о минировании вод и о приведении в состояние готовности своих воздушных и морских сил. Сообщалось также о приведении в боевую готовность и об укомплектовании расчетами береговых батарей. По требованию Дании и Канады состоялось экстренное заседание Совета Безопасности "для рассмотрения чрезвычайно серьезной ситуации на Ближнем Востоке, угрожающей международному миру и безопасности". На этом заседании русские потребовали вывода американского и английского флотов из Средиземного моря. Амманское радио передало правительственное сообщение о том, что вооруженные силы Саудовской Аравии и Ирака с согласия Аммана вступят в Иорданию "для защиты страны".

Английскому авианосцу "Викториас", возвращавшемуся через Средиземное море с Дальнего Востока на родину, был отдан приказ бросить якорь у берегов Мальты.

Между тем в четверг 25 мая наметились признаки усиливающегося давления на израильского премьер-министра Эшкола, чтобы побудить Израиль "выступить в одиночку". Президент Джонсон вылетел в Канаду с однодневным визитом для обсуждения положения с Лестером Пирсоном. В тот же день египетский военный министр в сопровождении делегации из десяти человек прибыл в Москву для ведения переговоров о русской моральной и материальной поддержке и был принят советским министром обороны маршалом Гречко.

За день до этого израильский министр иностранных дел господин Эвен вылетел через Париж и Лондон в Вашингтон, чтобы встретиться с президентом Джонсоном и выступить перед Советом Безопасности Объединенных Наций. В Париже генерал де Г олль предложил организовать встречу глав четырех держав. Американское правительство поддержало этот план, тогда как русские, как стало известно на следующий день, отклонили его. Эвен прибыл в Вашингтон 25 мая для ведения переговоров с государственным секретарем Дином Раском. Перед своим вылетом из Лондона он сказал репортерам, что цель его визита "вернуться домой с ясным представлением о том, намереваются ли страны, которые торжественно обязались осуществлять право на свободное судоходство в Тиранских проливах, выполнить свою декларацию". Акабский залив, по словам Эвена, представляет жизненно важный интерес для Израиля. Он подчеркнул, что через Эйлат проходит вся импортируемая Израилем нефть.

26 мая, заставив Эвена прождать почти весь день, Джонсон, наконец, принял его. Президент был приведен в замешательство, когда Эвен извлек из своего портфеля пачку документов, которые, по мнению израильтян, свидетельствовали о готовности Соединенных Штатов поддерживать принцип "свободного и мирного прохода" судов через Акабский залив. Среди этих бумаг был набросок речи, произнесенной непосредственной предшественницей Эвена Голдой Меир на сессии Генеральной Ассамблеи Объединенных Наций 1 марта 1957 года. В этом выступлении излагались условия, на которых Израиль согласился покинуть Шарм а-Шейх. Из этого документа следовало со всей очевидностью, что Израиль сочтет помехи, чинимые своему судоходству в Тиранских проливах, достаточным основанием "для осуществления своего суверенного права на самооборону". Текст был подготовлен Эвеном, тогдашним послом Израиля в Вашингтоне, и Джоном Фостером Даллесом и содержал собственноручные поправки Даллеса. Более того, речь, произнесенная Голдой Меир, встретила благожелательный отклик Кабота Лоджа, тогдашнего главного делегата США в ООН.

Во время их 85-минутной беседы Эвен напомнил Джонсону о высказываниях самого Джонсона по этому вопросу. В 1956-57 годах, будучи лидером демократов в сенате, Джонсон был ревностным сторонником Израиля. Он горячо критиковал Даллеса за одну только мысль о наложении экономических санкций на Израиль, если тот откажется вывести войска из района кризиса.

В ходе переговоров с Эвеном Джонсон бурно выражал свои симпатии к Израилю: "Я хочу увидеть, как небольшой бело-голубой флаг будет снова реять в этих проливах". Но от принятия на себя определенных обязательств он уклонился. Его положение внутри страны было трудным. Он ограничился заявлением от 23 мая, что Тиранские проливы являются международным морским путем. Отказ осудить блокаду навлек бы на него нападки со стороны произраильских либеральных и консервативных кругов. С другой стороны, он не мог рассчитывать на поддержку какой бы то ни было односторонней акции большинством в конгрессе, которое придерживалось мнения, что Америке достаточно одной войны. Джонсон сказал Звену, что Соединенные Штаты могут прийти на помощь Израилю только после принятия конгрессом соответствующей резолюции, и Эвен, который долгие годы был израильским послом в Вашингтоне, не сомневался, что резолюцию можно провести только после затяжной борьбы, в продолжение которой военная обстановка становилась бы с каждым днем все менее благоприятной для Израиля.

Джонсон, очевидно, избрал тактику хладнокровного выжидания и стремился, прежде всего, уклониться от конфронтации с Советским Союзом. Ответ, переданный русским представителем в ООН своему американскому коллеге Артуру Голдбергу и американскому послу в Москве Левеллину Томпсону, был умеренно обнадеживающим. Но в этом ответе невозможно было усмотреть шанс на выработку совместного американо-русского подхода к вопросу. Поэтому целью усилий Линдона Джонсона и Гарольда Вильсона было составление декларации морских держав, в которой было бы подтверждено право на свободное судоходство в Тиранских проливах.

Эвена попросили подождать и дать Вашингтону десять дней или две недели, чтобы подготовить такую декларацию. Но проект с самого начала натолкнулся на препятствия: ни одна морская страна не хотела портить отношения с арабами.

Со своей стороны, Эвен искренне верил, что посредством переговоров можно было кое-чего достичь: уже после начала войны он высказывал в частных беседах мнение, что для международной репутации Израиля немаловажным было испробовать дипломатический путь, даже если он и не привел бы к успеху. В противном случае, утверждал Эвен, Израиль, нанеси он удар сразу же после закрытия проливов, мог быть обвинен в неоправданной поспешности.

27 мая Эвен вернулся в Израиль из Вашингтона. Выступая на пресс-конференции в Париже проездом домой, он сказал: "Я совершил ознакомительную поездку для выяснения отношения трех дружественных правительств к противозаконным мерам, осуществленным Египтом в Тиранских проливах... Само собой разумеется, что мир и противозаконная блокада несовместимы. Я объяснил этот тезис выдающимся французским, английским и американским лидерам. Они представляют три правительства, которые десять лет назад торжественно обязались настаивать на международном характере этого морского пути и осуществлять в нем свое право на свободное и мирное судоходство".

Обсуждалось предложение о создании военной флотилии, предпочтительно под эгидой ООН или, если это оказалось бы невозможным, флотилии морских стран на добровольных началах для прорыва египетской блокады. Обсуждались различные варианты. Один из них предусматривал отправку нефтяного танкера под израильским флагом (но с грузом, который, согласно египетскому определению, считался бы стратегическим) для прохождения через проливы, другой - торгового судна под израильским флагом. Флотилия, которая, несомненно, состояла бы преимущественно из американских и, возможно, британских кораблей, должна была эскортировать суда, направляющиеся в Эйлат через Тиранские проливы. Надеялись, что такая демонстрация силы отобьет у египтян желание открывать огонь. В противном случае флотилия должна была дать так называемый "проверочный ответ" на египетское действие. Это означало вывод из строя батарей в Шарм а-Шейхе.

За период между встречей Джонсона с Эвеном и поездкой Вильсона на Ближний Восток произошел решительный перелом. 26 мая президент Насер, обращаясь к руководителям панарабской федерации профсоюзов, сказал, что если разразится война, "она будет тотальной и ее цель - уничтожение Израиля. Мы уверены в победе и готовы в настоящее время к войне с Израилем. На этот раз все будет обстоять иначе, чем в 1956 году, когда мы воевали не с Израилем, а с Англией и Францией". Он назвал Соединенные Штаты "главным врагом", а Англию "американским лакеем". Он сказал, что "Вильсон не может сделать шага без ведома Джонсона". Ранее египетский министр по делам религии приказал всем священнослужителям сделать предметом всех своих проповедей в мечетях джихад (священную войну). Следуя полученным указаниям, проповедники должны были внушить своей пастве, что мученическая смерть в священной войне является честью. Все это способствовало разжиганию военной истерии в столице. Даже глава коптской православной церкви в Египте папа Кирилл VI не остался в стороне. Он одобрил все шаги, предпринятые Египтом, чтобы "отвоевать Палестину у тех, кто распял Христа". Сильнее, чем когда-либо раньше, Египет был охвачен ненавистью. Израиль постоянно называли не иначе, как "врагом", и египтяне горели желанием ринуться в бой.

Великие державы были встревожены безрассудством Насера. Казалось, что благоразумие оставило его. После его очередного воинственного заявления президент Джонсон направил ноту египетскому послу в Вашингтоне с призывом к египтянам проявить сдержанность и не открывать первыми огонь. Той же ночью в 3.30 Насер был поднят с постели советским послом, который сделал экстренное заявление. Он настоятельно рекомендовал Насеру не начинать военных действий.

"Вашингтон пост" сообщила 15 июня, что у русских были серьезные причины для беспокойства. Они не только желали избежать конфронтации с США но и были осведомлены о том, что Египет еще не успел провести все военные приготовления. Группа русских советников, инспектировавших египетские аэродромы, обнаружила, что некоторые египетские пилоты много дней не поднимались в воздух. Макеты египетских самолетов можно было легко отличить от настоящих самолетов, сосредоточенных к тому же в одном месте, что делало их хорошей мишенью для израильтян.

У морских экспертов возникли сомнения в способности египтян минировать Тиранские проливы из-за трудностей, связанных с шириной и глубиной этой водной магистрали. Прибытие 25 мая немецкого грузового судна в иорданский порт Акаба подтвердило обоснованность этих сомнений.

Предостерегающие заявления официальных ответственных лиц в Иерусалиме о том, что Израиль имеет право в порядке самообороны положить конец блокаде, если ООН или морские державы уклонятся от действий, укрепили уверенность израильского населения в том, что существующее неопределенное положение не может продолжаться бесконечно.

Уже через два часа после вылета Брауна из Москвы в Лондон в Советском Союзе было опубликовано заявление, содержавшее осуждение Израиля за "проведение политики враждебной арабским государствам". Браун также стал объектом критики в прессе. В передовой статье в субботнем номере "Дейли телеграф" за 27 мая говорилось:

Ничего ценного не было достигнуто в результате визита м-ра Брауна в Москву, визита, который дважды откладывался, несмотря на то, что главной темой переговоров был ближневосточный кризис. Ясный смысл того, что было сказано м-ру Брауну и повторено на вчерашней пресс-конференции в Москве, заключается в том, что, по мнению русских, они мало что потеряют и все выиграют от серьезного ослабления, если не полного разгрома, наиболее прозападной страны на Ближнем Востоке, разгрома, который не перерастет в большую войну.

В субботу 27 мая У Тан, который вылетел в Вашингтон в четверг ночью, не сделав какого-либо заявления, представил свой отчет Совету Безопасности. По его словам, президент Насер и д-р Риад заверили его, что Египет не "предпримет наступательных действий против Израиля". Главной целью египтян было "восстановление положения, существовавшего до 1956 года, и полное соблюдение обеими сторонами условий основного соглашения о прекращении огня между Израилем и Египтом".

Из Парижа поступило сообщение, что генерал де Голль направил послание президенту Насеру с призывом проявить умеренность в этой критической ситуации. Ранее Насер восхвалял де Голля за "отказ следовать англо-американскому курсу". Но предостережение генерала де Голля, по-видимому, оказало слабое действие. Действительно, в субботу 28 мая на пресс-конференции в Каире Насер угрожал закрыть Суэцкий канал в случае военных действий и вмешательства какой-нибудь третьей страны. Он заявил: "Тиранские проливы являются египетскими территориальными водами, над которыми мы осуществляем наши суверенные права. Ни одна держава, какой бы могущественной она ни была, не может нарушить суверенных прав Египта или ограничить их. Любая такая попытка явится агрессией по отношению к египетскому народу и всем арабам и принесет невообразимый вред агрессорам. Если вспыхнет война с Израилем, условия судоходства в Суэцком канале не претерпят изменений, но в случае интервенции других стран Суэцкий канал перестанет существовать".

В тот же день египетский военный министр Бадран закончил свой четырехдневный визит в Москву, во время которого он вел переговоры с Косыгиным, Громыко и советским министром обороны маршалом Гречко.

У Насера сложилось искаженное представление о ситуации в результате полной неспособности египетской разведки правильно оценить соотношение сил. Маловероятно, чтобы Насер с самого начала кризиса стремился к вооруженному столкновению с Израилем. Но, по словам Абы Эвена, "он напоминал человека, отправившегося в Монте-Карло с 100 фунтами в кармане и поставившего всю сумму на рулетку. Всякий раз, когда выпадал его номер, он становился все более храбрым, чувствуя, что фортуна улыбается ему".

В Каире в течение десяти дней, предшествовавших войне, царила напряженная, но оптимистическая атмосфера. В отличие от населения Израиля, у египтян не было мрачных предчувствий. Хотя египетская армия заняла передовые позиции в Синае, создалось впечатление, что речь идет о словесных препирательствах, и взоры египтян обращены не столько к Израилю, сколько к Англии и Америке. Даже назначение генерала Даяна военным министром не было воспринято как симптом неизбежного столкновения.

О поездке Эвена в западные столицы каирская пресса давала исчерпывающие и сдержанные по тону отчеты. Полагая, что Англия и США обязались возобновить судоходство в Тиранских проливах, египтяне считали эти страны действительными врагами. Проект декларации морских держав вызвал на первых порах озабоченность, которая вскоре сменилась иронией. Серьезные египетские наблюдатели решили, что Насер одержал крупную политическую победу над своими главными противниками - Англией и Соединенными Штатами. Поступившее 4 июня приглашение Захарии Мохиэддину посетить Вашингтон было истолковано как признак миротворческих устремлений Америки.

Другие арабские страны реагировали на кризис угрозами прекратить поставки нефти Англии и Соединенным Штатам, о чем стало известно в конце недели. Как сообщило багдадское радио, иракский кабинет решил запретить экспорт нефти в любую страну, которая поддержит агрессию против какого-либо арабского государства. Кувейт угрожал заморозить англо-американскую нефтяную концессию в случае оказания Западом поддержки Израилю. Англия и Западная Европа очень зависели от поставок арабской нефти. Разработка новых месторождений в Африке не меняло положения радикально, так как новые нефтедобывающие страны - Алжир и Ливия - принадлежали к арабскому миру и блокировались с Египтом. Однако открытие нефтеносных участков в других районах мира снизило эффективность угрозы Насера закрыть Суэцкий канал. В 1956 году больше 80 процентов нефти, ввозимой Западной Европой, проходило через Суэцкий канал. В 1967 году этот процент понизился до 60.

В ночь на понедельник 29 мая на чрезвычайной сессии Совета Безопасности в Нью-Йорке Соединенные Штаты внесли предложение о том, чтобы Египет прекратил на некоторое время блокаду Тиранских проливов, предоставив ООН возможность урегулировать кризис. Однако египетский делегат возразил, что контроль над проливами является историческим правом арабов. Не надеясь собрать необходимое количество голосов, американцы даже не поставили свое предложение на голосование.

В Иерусалиме Эшкол выразил надежду, что Соединенные Штаты, Англия и другие страны не замедлят принять меры для прекращения блокады. По его словам, США и Англия, наряду с другими странами, обязались обеспечить свободу мореплавания в Тиранских проливах, и Израиль "считает своим долгом проверить, насколько тверды эти обязательства. Очень скоро выяснится, чего можно ждать от этих стран". За десять дней до эвакуации чрезвычайных сил ООН израильская армия впервые после 1956 года приступила к патрулированию границы в районе полосы Газы. Эшкол выступил вскоре после начала перестрелки между арабами и израильтянами, которая явилась первым инцидентом такого рода после десятилетней передышки.

29 мая президент Насер предостерег Соединенные Штаты и Англию, что Египет будет считать их своими врагами, если они и дальше будут поддерживать Израиль. Обращаясь к национальному собранию вскоре после передачи ему всей полноты власти, он заявил:

"Западные страны умаляют наше достоинство и отказываются признавать наши права. Мы научим их уважать нас... Мы противостоим не Израилю, а тем, кто за ним. Мы противостоим тем, кто создал Израиль". Коснувшись военного положения, он заявил, что "ОАР и ее союзники закончили свои приготовления к освобождению Палестины".

Во вторник 30 мая стало известно, что Россия уведомила турецкое правительство о своем намерении направить в следующую неделю десять военных кораблей через Босфор в Средиземное море. Согласно конвенции Монтре 1936 года, военные корабли иностранных государств имеют право проходить через эти проливы, поставив турецкие власти в известность за восемь дней. Незадолго до этого влиятельная каирская газета "Аль-Ахрам" сообщила, что американский танкер под либерийским флагом покинул Тиранские проливы, после предупредительного выстрела по его носовой части. Однако в Вашингтоне и в американском посольстве в Каире заявили, что им ничего не известно о местонахождении какого-либо американского корабля в этом районе.

На пресс-конференции в Иерусалиме г-н Эвен заявил, что Израиль готов признать любое решение, которое обеспечит свободный проход через Тиранские проливы всех судов, но добавил, что следует установить предельный срок "в несколько недель или дней" для дипломатических контактов. Он сказал: "Мы будем действовать в одиночку, если у нас не будет другого выхода, чтобы прорвать блокаду, или сообща с другими, если сможем. Пусть ни у кого не возникает сомнения в решающем характере шага, который Израиль намерен предпринять".

Но самым драматическим событием 30 мая было неожиданное прибытие в Египет короля Иордании Хусейна, который после 6-часовых переговоров в Каире подписал оборонительный пакт с президентом Насером. Этот внезапный поворот событий явился такой же неожиданностью для египетского народа, как и для всего мира. С давних пор оба деятеля были заклятыми врагами. Президент Насер в прошлом часто обвинял Хусейна в предательстве арабского дела.

На следующий день президент Ирака Ареф, ранее отклонивший просьбу Хусейна направить войска в Иорданию, согласился прийти ему на помощь в его противоборстве с Израилем. Иракские войска и танковые части вступили в Иорданию. Левый режим в Сирии, оказавшийся в положении "третьего лишнего" после заключения пакта между Насером и Хусейном, дал волю своему негодованию и заклеймил Иорданию как "очаг предательства".

В Аммане глава Организации освобождения Палестины Ахмед Шукейри заявил, что его армия "возможно и весьма вероятно" сделает первый выстрел. Если арабы, сказал он, овладеют Израилем, то уцелевшим евреям помогут возвратиться в страны их рождения. "Но мне кажется, что никто не уцелеет", добавил он.

В Германии боннский кабинет пересмотрел свое прежнее решение не поставлять противогазов Израилю. 20 тысяч противогазов должны были быть поставлены в кратчайший срок. Кабинет постановил, что противогазы служат исключительно гуманным целям и не являются военным снаряжением, которое НАТО запрещало экспортировать в районы кризиса.

Оборонительный пакт 30 мая, бесспорно, явился событием, побудившим Израиль избрать путь войны. Со стратегической точки зрения союз между Египтом и Иорданией создавал нетерпимое положение для Израиля, который был открыт для нападения в своем наиболее уязвимом месте - "мягком подбрюшнике". Там иорданская территория вклинивалась в Израиль всего в 12 милях от средиземноморского побережья и служила базой для нападения. Согласно условиям оборонительного пакта, начальник египетского штаба в случае войны принимал командование над объединенными силами Иордании и ОАР. Создавались клещи, приводимые в движение из Каира.

* См. отчет Генерального Секретаря ООН Совету Безопасности 19 мая 8 7879 9: "Отчеты наблюдателей ООН подтвердили отсутствие концентрации и крупных передвижений воинских частей по обеим сторонам линии перемирия".

** Озеро Кинерет

*** Войска ООН состояли из 978 индусов, 745 канадцев, 579 югославов, 530 шведов, 430 бразильцев, 61 норвежца и 2 датчан.

**** Министр иностранных дел Великобритании.

***** Тиранские проливы и Акабский залив.