Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Где мы? Часть первая

Где мы? Часть первая

«Мы не знаем, что с нами происходит. И вот именно это с нами и происходит — незнание того, что происходит с нами. Современный человек начинает с того, что его дезориентируют относительно его самого, de payse; он находится за пределами своей страны, помещенный в новые условия, которые подобны неизвестной земле. Именно такое жизненное ощущение охватывает человека в период исторических кризисов».

Хосе Ортега-и-Гассет (1883-1955)

«В конце дней, перед пришествием Машиаха, Ашем возьмет нить, «нить веры», и протянет ее вдоль земного мира. Многие люди попытаются ухватиться за нее и повиснут на ней. Однако Ашем повелит двум ангелам с обоих концов схватить нить и сильно ее трясти. Людям станет все труднее удерживаться на нити; пройдут годы, и многие будут срываться и падать. Я говорю это вам, братья мои, чтобы живущие в то время узнали об этом и имели в виду.

Раби Исраэль Фридман из Ружина Россия (1797-1850)

В мартовском номере Комментари Магазин за 1950 г. известный социолог Натан Глейзер дал следующее описание еврейской жизни в Америке: «Существует социальная группа с четко установленными границами, но источник энергии, который поддерживает ее изолированность, и те связи, которые обеспечивают ее единство, загадочны и таинственны».1

В наше время «тайна» мистера Глейзера, видимо, поставила бы в тупик не только его самого, одного из светил Комментари, но большинство нынешних самых авторитетных аналитиков, хотя разгадка этой «тайны» показалась бы простым делом для предыдущих поколений евреев. Время от времени ученые пытаются «определить» нас как в популярных, так и в научных работах различного философского и психологического направления, в социологических трудах, причем каждый стремится раз и навсегда определить истинную природу иудаизма. Некоторые из этих влиятельных исследователей пришли к выводу, что иудаизм не более чем мировоззрение национальной или — альтернативно-расовой группы. Другие рассматривают его как культуру, состоящую, подобно других культурам, из набора обычаев и традиций. Есть ученые мужи, которые считают иудаизм всего лишь пережитком средневековья, обреченным, по известному высказыванию Троцкого, вскоре отправиться на свалку истории.

Эти заметные разногласия среди «интеллектуальной элиты» нашего общества оказали сильное разлагающее воздействие на отношение простых евреев к вере отцов. Как писал в 1955 г. известный религиозный обозреватель, покойный проф. Уилл Херберг (университет Дрю):

«...среди американских евреев царили растерянность и смятение... Что же в конечном итоге сделало еврея евреем и сохраняет его таковым?»2

Итак, очевидная неспособность мнимых специалистов разгадать «тайну» бытия евреев в значительной мере способствовала тому, что в наше время большая часть евреев пребывает в замешательстве. Те, кто хотя бы отчасти приобщен к вере отцов, тоже вряд ли способны ясно обозначить основные определения иудаизма. А многие из них (если не большинство) вообще упорно отрицают наличие в иудаизме каких-либо основных положений. Эта запутанная ситуация привела к тому, что убеждения евреев, которые были когда-то совершенно четко сформулированы, превратились в невразумительную мешанину слов. В результате сегодня не вызывает удивления еврей, абсолютно безразлично относящийся к традиционной вере сынов Израиля.

Важнейшие еврейские ученые испытывают поэтому сильное затруднение, пытаясь языком религии объяснить смысл принадлежности к «семени Авраама», и вынуждены просто призывать к сентиментальной верности иудаизму, только в этом видя средство его сохранения. Но по большей части эти ностальгические чувства идут рука об руку с полным отрицанием доктрин и заповедей иудаизма, так как на самом деле многие признанные «лидеры» еврейской мысли не только считают, что религиозное наследие их отцов старомодно и устарело, но и убеждены, что дети Израилевы постепенно исчезают со страниц истории. И тем не менее, сами готовясь покинуть то, что им кажется тонущим кораблем, они упорно призывают еврейские сообщества поддерживать трогательную связь со старым судном. Выражая эту позицию, проф. Даниэл Белл писал в 1961 г.:

«Я пишу как представитель среднего поколения, как тот, кто не имеет веры, но обладает памятью...

...Это обстоятельство накладывает некие обязательства, и от них нельзя отречься даже в том случае, если общество, частью которого вы являетесь, связуют воедино лишь тонкие нити памяти».3

По словам другого представителя homos teoreticus модернизированного иудаизма, Нормана Подгореца, евреи должны хранить преданность своей вере, несмотря на то, что она ошибочна, а прогнозы — безрадостны:

«...никто, рожденный в этой вере (иудаизме), не может отречься от нее или отказаться признать те обязанности и обязательства, которые она налагает на него... Не буду делать вид, что из такого благочестия вытекает нечто очень конкретное в смысле программ или философии. Но хочу выразить свою убежденность в том, что каждому следует ощущать некое «историческое благоговение» перед еврейской традицией даже (или особенно) в том случае, когда человек убежден, что вот-вот опустится занавес над последним актом очень долгой пьесы».4

Но на практике всевозможные страстные призывы к единению евреев, основанному на культурной общности, романтической тоске по прошлому и т. п., не находят отклика. После того, как многие годы полемисты утверждали, что вера евреев лишена как доктрин, так и заповедей, после всего этого еврей двадцатого столетия считает почти невозможным обрести силу духа, которая неизбежно порождает религиозное самопожертвование. То, что уроки интеллектуальной элиты, касающиеся иудаизма, усвоены евреями, было наглядно продемонстрировано в последние годы. Например, опрос, проведенный не так давно в еврейском пригороде, обнаружил поразительный факт: более 85% опрошенных уверены: для того, чтобы считаться «хорошим евреем», «не имеет значения», придерживаешься ли ты заповедей Торы. Более того, на вопрос, что самое существенное в понятии «быть хорошим евреем», 93% респондентов дали жалкий ответ: «придерживаться в жизни этических норм». И только 48% евреев, отвечая на вопрос о доктринах иудаизма, упомянули о том, что «важно знать его основы». Кроме того, опрос обнаружил некоторые абсурдные с точки зрения логики вещи. Например, 85% опрошенных полагают, что для еврея «существенно принимать, что он еврей, и не скрывать этого», тогда как только 23% считают «необходимым заключать браки с представителями еврейской веры». Таким образом, оказывается, что 62% евреев воспринимают иудаизм как нечто вроде старого, поношенного костюма. Пока владелец вынужден его носить, он следит за ним, но при первом же удобном случае с полным правом и облегчением выбрасывает его».5

Проф. Якоб Нейзнер в своей книге Американский иудаизм: Путешествие в Современность» указывает на несколько любопытных аспектов, выявленных в результатах вышеприведенного опроса и других подобных исследований. Он обратил внимание на тот факт, что, говоря о своей вере, евреи используют терминологию этического деизма:

«Определение «быть евреем» начинают с этики — наименее типичной и наиболее расплывчатой стороны жизни... Если с точки зрения еврея этично перевести через улицу старушку, то, согласитесь, что это этично и со стороны бойскаута. Выходит, быть евреем и быть бойскаутом функционально одно и то же...

Очевидно, что единство Б-гоизбранного народа нарушено. Во-первых, евреи уже не осознают, что именно делает их народом. Во-вторых, они ощущают себя кем угодно, только не Б-гоизбранным народом: безразлично относятся к тому, что делает их евреями и отличает от других людей... Итак, наступление современности, кажется, все изменило. Общность, когда-то уверенная в своей извечной исключительности, ныне не понимает, что она собой представляет... Дети Авраама, Ицхака и Яакова потеряли связь с отцами. Избранный Всевышним народ забыл, в чем его предназначение. Для обычного еврея повседневная реальность ни малейшим намеком не связана с великой концепцией человеческой истории. Она стала для них вереницей бессмысленных, ничего не значащих, но неизбежно свершающихся событий. Синай это просто гора, на которую поднимаются приезжие туристы. Тора Моше это какой-то свиток, который вынимают из святого ковчега в шабат, и при этом обычно отсутствует большинство законных сыновей: они редко его видят и не понимают языка, на котором он написан. Машиах слишком далек, чтобы его можно было разглядеть, да собственно говоря, никто и не смотрит в том направлении».6

Положение настолько серьезное, что все эти слова — «разложение», «отсутствие уверенности», «бессмысленность» и т.п. — не дают даже и части общей картины. Чтобы представить себе истинные размеры этой проблемы, давайте посмотрим на посещаемость синагоги евреями Нью-Йорка. В этом городе — центре еврейской жизни Америки — только 19,8% евреев бывает в синагоге по крайней мере «раз в месяц или даже несколько раз в месяц». Это самый низкий процент среди всех этнических и религиозных групп: раз в месяц посещают свою службу, например, 30,7% негров, 24% пуэрториканцев, 20,5% итальянцев (католиков) и 24,8% протестантов. Внимательно изучив цифры, касающиеся евреев, родившихся в Америке, мы обнаружим, что процент тех, кто посещает синагогу хотя бы раз в месяц, падает до ничтожно малой цифры — 5,8%, а это самый низкий показатель среди всех опрошенных групп: даже ниже, чем у ирландцев (7,8%). Евреи также намного «обогнали» другие группы по числу тех, кто полностью безразличен к вере. Как американские, так и рожденные за пределами Америки евреи возглавляют список тех, кто «никогда часто не посещал» Б-гослужений: здесь число евреев американского происхождения (16,9%) почти в два раза превышает их ближайших конкурентов — пуэрториканцев (8,3%).7 Но последователи «Моисеева закона» отрекаются от своей веры, не только отказываясь посещать места публичных Б-гослужений, но и в частной жизни. Просто удивительно, насколько быстро второе и третье поколение американских евреев под влиянием ассимиляции отказывается от наследия предков, от заповедей иудаизма. Исключение составляет лишь обычай зажигать ханукальные свечи, что, без сомнения, объясняется календарным совпадением Хануки с Рождеством, а потому не является объективным показателем. Сюда же относится и празднование Песаха с традиционным седером, который дает людям прекрасную возможность раз в год встретиться всей семьей и по этой причине не может браться в расчет.

Недавние исследования, проведенные среди евреев Провиденса (Род Айленд), обнаружили следующую поразительную статистику:

Процент еврейского населения, «всегда» соблюдающего заповеди, указанные ниже

заповедь

американцы в первом поколении

американцы во втором поколении

американцы в третьем поколении

1. Зажигание свечей в шабат

60,6

37.2

25,5

2. Соблюдение кашрута

62,0

33,8

19,0

3. Наличие отдельной посуды для мяса и молочной пищи

53,0

25,2

15,7

4. Зажигание свечей в Хануку

74,5

74,0

76,5

В конечном счете отказ евреев от ценностей Торы и ее заповедей ведет к полному отрицанию ими самоидентификации. Об этом свидетельствует все возрастающее

число браков с иноверцами. Последние исследования этой проблемы показывают, что количество евреев, вступающих в брак с неевреями, составляет более 40% от всего еврейского населения. Причем здесь, как и в других примерах ассимиляции, цифры угрожающе растут.9

Процент еврейских браков в США, в которых одним из партнеров выступает нееврей

1931

3,0

1944-45

6,7

1946-50

6,7

1951-55

6,4

1956-60

5,9

1961-65

17,4

1966-72

31,7

Последние данные (конец 70-х годов)

43,0

Именно на основе таких опросов журнал Лук несколько лет назад в широко разрекламированной статье назвал евреев «исчезающей породой» — мнение, которое, между прочим, полностью совпало с мнением таких известных историков, как Арнольд Тойнби и Герберт Спенсер. Они оба определяли состояние иудаизма как безнадежное и предсказывали ему скорую смерть. Тем не менее вопрос о том, наступило ли для иудаизма время последнего отсчета, остается открытым. (Пока ему, во всяком случае, удалось пережить Лук\) Однако нельзя отрицать тот печальный факт, что он переживает упадок. И несмотря на то, что за последние 200 лет предлагался целый ряд универсальных средств возрождения иудаизма, все нарастающую тенденцию всеобщего религиозного распада не удалось остановить или хотя бы одержать. А во многом похвальные намерения различных новаторов дать новые толкования основ веры привели только к усугублению хаоса в религиозном сознании современных евреев, породили в их душах ощущение растерянности и отчуждения.

В 1967 году даже д-р Морис Айзендрат, ведущий идеолог так называемых прогрессивных элементов в иудаизме, был вынужден признать:

«Мы выхолостили религию из реальной жизни американских евреев. Мы стремились годами подогревать их самосознание горячей пищей воинственного антисемитизма, созданием еврейского государства, филантропической деятельностью... Но даже для нас эта пища стала слишком некалорийной... Цели, которые когда-то воодушевляли американских евреев, ныне потеряли для них свою притягательность... Евреи выживут в Америке, в основном, как представители своей веры, а не как этническая или национальная группа».10

«Евреи выживут как представители своей веры». Но возникает вопрос: какой веры? Сможет ли многовековая вера Израиля сохранить жизнеспособность в эпоху технократии, столь близкой сердцам и умам евреев XX века? Или, повторив вопрос проф. Херберга (см. стр. 14), спросим себя: знает ли кто-нибудь из нас что делает еврея евреем? Какова первичная природа тех загадочных «связей», которые, по словам Натана Глейзера (см. стр. 14), так прочно объединяют евреев?

Евреи начинают все острее испытывать неудовлетворенность от мертвящей банальности модернизированного варианта своей веры. И даже некоторые представители «научной элиты» в последнее время пытаются трактовать проблемы в терминах, ведущих, как кажется, к их теологическому решению. Известный социолог Маршалл Скляр завершил исследования о смешанных браках и их последствиях следующими точными наблюдениями:

«По мере того, как становится все более очевидным, что выживание евреев в Америке в целом зависит от каждого отдельного еврея..., вопрос, за что вы стоите, когда остаетесь разъединенными, может послужить импульсом для возникновения в еврейском сообществе нового сознания. Если проблема смешанных браков будет способствовать зарождению такого сознания, она окажет позитивное воздействие на качественную сторону жизни евреев. Если же этого не произойдет, то следует ожидать поистине ужасных последствий».11

Таким образом, М. Скляр пришел к выводу, что только убедительное, разумное обоснование необходимости сберечь «семя Авраамово» спасет евреев от полного поглощения морем смешанных браков. В 1970-е годы немало еврейских мыслителей вывели свои философские выкладки «за пределы тиглей» и, обратившись к реальности, пришли, в основном, к тем же заключениям, что и М. Айзендрат и М. Скляр, а именно: чтобы выжить, чтобы, по словам М. Скляра, по-прежнему «оставаться обособленным», иудаизм должен, в первую очередь, четко, по-новому сформулировать свою собственную природу, свое raison d'etre. Суммируя все сказанное, можно сделать вывод: евреям нужна причина, чтобы захотеть выжить.

Единственным логически оправданным обоснованием стремления евреев к самосохранению является осознание ими национальной трансцендентной цели. В наше время, когда стало до ужаса очевидно, что евреи продолжают еn masse пренебрегать своей верой, для того чтобы быть евреем и оставаться евреем требуется нечто большее, чем демонстрируемая с помощью гастрономических пристрастий приверженность культурной традиции. Социолог Чарльз Либман так представляет себе будущую структуру древней веры:

«Все в большей степени к иудаизму будут обращаться только те, чья преданность глубока, кто готов ради иудаизма пожертвовать возрастом, профессией и другими личными интересами. Мне кажется, что на это способны те, кто верит, что источник их иудейской идентичности — трансцендентен и всесилен».12

Несмотря на кое-какие обнадеживающие симптомы, существует множество признаков, свидетельствующих о том, что трудные времена для еврейского народа еще не миновали. Хотя многие евреи полностью осознают свою принадлежность к еврейской общности, а по словам проф. Нойзнера, это «главное условие самого факта их существования», эти чувства все-таки слабо выражены и их испытывают в основном, когда речь идет о национальной привязанности. Да! Евреи стремятся сохранить эту привязанность, абсолютно игнорируя при этом все типично еврейское.

Сложилась крайне двусмысленная ситуация. С одной стороны, евреи тоскуют по былому единению и неразрывной связи со своей верой, а с другой стороны, они упорно отказываются от любых попыток установления такой связи. С одной стороны, современные дети Израиля отождествляют себя с «чем-то» известным им как иудаизм, а с другой стороны они отвергают его законы, являющиеся неотъемлемой составной частью веры их отцов. Евреи остаются в западне на «ничьей земле», где чувства, воспоминания детства соперничают с историческим, культурным и бытовым давлением, что создает сильный перекрестный огонь конфликтующих сторон. Весьма печально, что, размышляя над своими обязательствами перед народом и верой, большинство евреев тем не менее вступают в смешанные браки или ассимилируются другими, менее заметными способами. Будущее еврейского народа волнует и тревожит. Как с горечью сказал однажды Натан Глейзер: «Что может выйти из этого, не знаю».13