Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Канун Тиша БеАв

КАНУН ТИША БЕАВ

Перед последней трапезой, предшествующей посту, в течение дня не следует есть вкусные, изысканные блюда и пить вино. В канун Тиша беав, после полудня читают молитву "Мниха", а затем приступают к последней трапезе (асеуда амафсекет), которую следует завершить до захода солнца. Во время этой трапезы принято сидеть на полу, как во время траура. Едят не более одного блюда и не пьют вино. Запрещается также пить крепкие напитки, поскольку вино и вообще алкоголь радуют сердце человека, а канун Тиша беав - не время для веселья.  Во время последней трапезы принято есть крутое яйцо и немного чечевицы, традиционную пищу скорбящего. Семена чечевицы имеют округлую форму, как бы указывая, что скорбь подобна колесу, которое вращается и возвращается в мир. Более того, семена чечевицы не имеют "устьица" - ведь и скорбящий не может разомкнуть уста.

Если одно блюдо приготовлено в двух кастрюлях, и в одной оно густое, а в другой жидкое, то считается, что это два разных блюда. Если два вида овощей приготовлены вместе, например, рис с чечевицей или бобы с луком, то если их едят так круглый год, можно есть и сейчас, потому что лук, например, не считается отдельным блюдом, а смесь считается одним блюдом.

Во время последней трапезы не следует есть рыбу. Тот, кто хочет есть лишь хлеб и фрукты, может съесть два или три вида фруктов.

Если человек готов следовать суровому правилу, чтобы его последняя трапеза состояла лишь из черного хлеба с солью и простой воды, и уверен, что это не причинит вреда его здоровью, - он достоин похвалы. Таков был обычай раби Йегуды бар Илая. Накануне Тиша беав ему приносили черный хлеб с солью, он сидел на полу между печью и духовым шкафом, макал хлеб в воду и ел. Он сидел, склонив голову, словно скорбящий человек, перед которым лежит тело умершего, и плакал, испытывая столь же великое горе. Этот обычай был прежде распространен среди благочестивых евреев. Поэтому богобоязненный еврей должен придерживаться этого обычая, если уверен, что его здоровью не будет причинен вред.

Есть обычай после последней трапезы брать кусок хлеба, макать его в золу и есть. Поступают так во исполнение стиха: "Сокрушил Он щебнем зубы мои, покрыл меня пеплом" (Эйха, 3:16). Талмуд говорит, что Рав посыпал хлеб золой и говорил: "Вот трапеза в честь Тиша беав".

Последняя трапеза перед постом называется "трапезой во исполнение заповеди" (сеуда гаель мицва). Подобную же трапезу мы устраиваем накануне Йом-Кипура.

Мальчик, достигший десятилетнего возраста, особенно если он хорошо учится и достаточно умен, чтобы скорбеть об Иерусалиме, не должен есть в эту трапезу больше, чем взрослый.

После трапезы можно сидеть на стуле. Мудрецы постановили, чтобы мы только ели, сидя на полу, как это делают скорбящие.

Последнюю трапезу нельзя есть трем взрослым мужчинам за одним столом, чтобы им не пришлось совершать зимун, т. е. совместно читать застольную молитву. Каждый должен сам прочесть молитву.

Если Тиша беав приходится на субботу (и его переносят на воскресенье) или на воскресенье, то во время последней трапезы разрешается есть мясо и пить вино, ибо в субботу скорбеть запрещено. Тем не менее эта трапеза не должна быть слишком веселой, и не следует приглашать на нее друзей.

Некоторые люди постятся каждый понедельник и четверг. Если канун Тиша беав выпадает на• понедельник, а человек не может поститься два дня подряд, то он должен пойти к раввину и получить разрешение от своего обета поститься в понедельник. Он может также поститься до самого вечера, а затем прервать пост и приступить к последней трапезе. Прерванный пост он должен возместить другим разом. Тем же правилом руководствуются, когда канун Тиша беав совпадает с годовщиной смерти родителей (когда тоже принято поститься) или с днем, когда человек постится потому, что видел дурной сон.

В канун Тиша беав мы не произносим молитву "Таханун" во время "Минхи". Если канун Тиша беав выпадает на субботу или если сам Тиша беав выпадает на субботу (и пост переносят на воскресенье), то в эту субботу не произносят молитву "Цидкатха цедек" ("Милость Твоя - вечная милость") во время "Минхи", а на исходе субботы не произносят "Вии ноам" ("Да будет угодно Тебе..."). В такую субботу ковчег не закрывают занавесью, а со свитков Торы снимают их чехлы.

После завершения последней трапезы разрешается тем не менее есть до тех пор, пока человек не произносит вслух: "Я принимаю на себя пост". Некоторые авторитеты считают, что если человек начал поститься даже мысленно, ему уже нельзя есть. Поэтому лучше во время последней трапезы оговорить для себя, что пост не начнется до тех пор, пока человек не произнесет вслух этой фразы. С той минуты, как человек устно принял на себя пост, ему нельзя не только есть, но и пить, мыться, а также умащать себя маслом, носить кожаную обувь и т. д.

Завершив последнюю трапезу, идут в синагогу. Вечернюю молитву, "Маарив", читают негромко, с сокрушенным сердцем, со слезами. После "Маарива" все садятся на пол или на низкие скамейки и читают самую скорбную книгу Священного Писания - Эйха ("Плач Иеремии"), автором которой по традиции считается пророк Ирмеягу. На особый напев, тихим голосом, читают слова этой книги, исполненные печали и скорби. Четыре ее главы построены по принципу акростиха по порядку букв еврейского алфавита. Предпоследний стих читает вся община вместе, в полный голос: "Верни нас, Г-сподь, к Себе - и мы вернемся, обнови наши дни, как встарь!" Тем самым мы завершаем чтение на оптимистической ноте, ноте утешения.

Освещение в синагоге должно быть сведено до минимума, света должно быть едва достаточно для чтения. У каждой группы людей должна быть зажжена всего одна свеча. Затем читают кинот, траурные элегии, и расходятся по домам, не приветствуя друг друга - согласно обычаю скорбящих.

Во многих общинах принят обычай громко объявлять, сколько лет прошло с тех пор, как разрушен Храм, и люди при этом плачут и скорбят.

Не следует в этот вечер отходить ко сну, как обычно, - надо сделать различие. К примеру, если обычно человек подкладывает под голову две подушки, то в эту ночь он должен подложить одну. Многие следуют обычаю спать в эту ночь на голой земле, подложив под голову камень.