Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Соломон выбирает себе мать

Соломон выбирает себе мать

—    Зельда, что такое довод? Карандаш. Он не имеет никакой силы, если не заострен. Я больше не стану кататься верхом, если даже вся гостиница будет ходить на голове. Что я им —  резиновый мяч? Я прыгал в седле до тех пор, пока мои кости не превратились в какое-то пюре! Я приехал сюда отдохнуть, а не мучиться. Ой! Мой бок, моя голова, моя спина — не знаю, за что и схватиться.

—    Ты должен привыкнуть к этому! Скоро уже будет закончена переделка нашего дома на две квартиры, и ты тогда будешь жить круглый год в деревне. Кроме того, тебе не мешает хорошенько отдохнуть. Ты ведь немало потрудился за эти годы.

—    Осторожней! Ты обожжешь меня! — закричал Мендель, уклоняясь от горячего компресса. Но постепенно он освоился.

—    А! А-ах! Поставь еще с этой стороны! Ой! Вот так дела! Что такое работа? Преступление. Что такое отдых? Наказание. Я всегда говорил себе: ״Не надо работать, Мендель, и тебе не нужен будет отдых". И на чем это я сижу — на подушках, или на битом стекле? Принеси сюда перину! Что такое курорт? Поле сражения. Когда ты попадешь на него, ты чувствуешь себя слабым, а когда ты его покидаешь, ты уже ничего не чувствуешь!

—    Я хорошо понимаю, в чем тут дело! Ты уже собираешься уезжать. Ты хочешь жить в городе, пока твоя жена живет в деревне. Разве я не знаю тебя, Мендель? Но только тебе это не удастся, пока я еще жива!

—    Что? — вскричал Мендель. — Ты думаешь, что я буду жить здесь до тех пор, пока не останусь без головы? Что такое работа? Америка. Ты должен или бросить ее, или привыкнуть к ней. Я хочу сейчас же вернуться к своей работе. В городе, когда я работаю, я могу спать до десяти. А здесь, на отдыхе, я должен вставать в шесть! Чуть свет, уже начинают звонить, и тебе снится, что сейчас на твою кровать налетит паровоз, и ты вскакиваешь, как сумасшедший, летишь вниз и едва поспеваешь к сбору. Там тебя сразу бросают на лошадь, и ты скачешь галопом, но не вперед, и не туда, куда ты хочешь, а только кружишься на одном месте, потому, что лошадь не хочет идти и все норовит повернуть обратно в конюшню! Наконец, когда твое тело уже похоже на рубленное мясо, тебя снимают с седла и бросают в бассейн с холодной водой, а потом зовут в столовую завтракать. После завтрака беги скорей менять костюм. Нужно идти играть в гольф. Что такое гольф? Вступление в брак. Вначале трудно, а потом еще труднее! А что такое шар для гольфа? Запонка для воротничка. Сперва ты его забрасываешь, а потом ищешь.

После ленча ты должен идти играть в теннис. И все время нужно менять костюм; для тенниса — белый; для гольфа — коричневый; для катанья верхом — желтый; для обеда — черный. Но когда ты, обливаясь потом, кончаешь игру, все они одного цвета!

И это ты называешь отдыхом! Подвяжи мне, пожалуйста, повязку вокруг колена потуже. — Зельда печально покачала головой.

—    Твоя природа прет из тебя наружу, как веснушки на солнце. Ты родился лентяем и умрешь лентяем! Когда мы были бедные, ты не хотел работать, а теперь, когда мы стали богатыми, ты не хочешь заниматься упражнениями!

—    Что такое упражнение? Подкрепляющее средство. Оно не нужно, когда человек здоров. Что такое работа? Привычка. Старайся освободиться от нее. А что такое отдых? Пища. Им необходимо пользоваться три раза в день.

—    А что из тебя получилось, благодаря тому, что ты все время отдыхаешь? Ты даже с трудом двигаешься, и тебя приходится катать, как бочку.

—    Если меня завтра покатят на станцию, то я буду только рад. — Мендель сделал попытку встать, но сразу упал обратно в кресло. — Вот так покатался, нечего сказать! Доктора могут лечить от всех болезней, но только не от тех, которые ты получаешь при катаньи верхом. Ах, я и забыл! Наш зять Мильтон — лошадиный доктор!

—    Но ты ведь не лошадь! Послушай, Мендель, мы приехали на этот курорт не ради одного удовольствия. Наша Сарра стала матерью и я должна помогать ей ухаживать за ребенком. Если бы ты не сидел на одном месте, как мертвый, то ты тоже мог бы помогать нам.

—    А как я могу помогать? Когда ночью плачет ребенок, ты, может быть, хочешь, чтобы и я плакал вместе с ним? Я и так часто чуть не плачу. Потому что каждую ночь он перебивает мне сон. А что такое сон? Яйцо. Стоит его разбить — до свиданья!

—    Ты думаешь только о себе! А ты лучше подумал бы о бедном ребенке. Если он плачет, значит у него болит животик или еще что-нибудь.

—    Ну а зачем он живет у вас как поросенок? Когда ни спрошу — где Соломон? — Спит! Где Соломон? Кушает! Этот мальчуган ничего больше не делает целый день, как только спит и ест! Вот что я называю — отдых.

—    Ест и спит! — передразнила Зельда. — Жалко, что ты не родился на свет коровой, тогда бы ты, наверное, чувствовал себя счастливым!

—    Что такое женский язык? Вьюн. Его не удержишь. Лучше подай мне расписание поездов вон там на комоде. Ой, ой, ой! Я не могу даже пошевельнуться.

—    У-а! — раздался вдруг резкий, повелительный крик в соседней комнате.

—    Ага! Еще один ребенок! — сказала Зельда, вздрагивая. — У нас тут в доме целая детская! — Зельда поспешно вышла из комнаты, оставив Менделя лежащим на софе в своей жалкой позе.

—    Ой, мой бедный птенчик! — жалобно начала она, протягивая руки к младенцу. Но ее нежные слова замерли у нее на губах. — А! Ты здесь! — пробормотала она, удивленно глядя на свою дочь. — Почему же ты не покачаешь его?

—    Я и тебе не позволю качать, — холодно сказала Сарра.

—    Но ведь он так кричит! — возразила Зельда.

—    Пусть себе кричит. Это полезно для него. — добавила Сарра, невольно бросая взгляд в раскрытую книгу, лежавшую перед ней.

—    Сумасшедшая! Ты только послушай, как он орет! Он еще надорвется, сохрани Бог!

Сарра спокойно и решительно положила на раскрытую книгу свое вязанье и повернулась к матери. Рано или поздно это должно было случиться. Она любила свою мать, но та часто вмешивалась не в свое дело. Соломон ведь был ее ребенком, а не ее матери. Мать и дочь пристально смотрели друг другу в глаза.

„Ну что ты понимаешь в детях? — казалось, говорил недоверчивый взгляд Зельды. — Ты сама недавно еще была ребенком!".

„А ты только бабушка ему и больше ничего" — отвечал дерзкий взгляд Сарры.

А Соломон продолжал орать благим матом, как будто и в самом деле хотел надорваться.

—    Покачай его хоть немного! — умоляла Зельда.

—    А я говорю — пусть кричит!

Зельда чувствовала себя оскорбленной и униженной. Она, действительно, была теперь только бабушкой! Она, которая тридцать два года была матерью, и могла любить, ласкать и качать детей, как ей хотелось, теперь была совсем лишена этого права. Теперь Сарра вводила свои правила. Ребенка нельзя трогать. Нельзя качать. Нельзя целовать! А ей остается только — смотреть и молчать. Она теперь только бабушка.

Был поздний час. Зельда, раздевшись, потихоньку легла в постель. Мендель лежал, повернувшись к ней спиной и спал. Она слегка коснулась его руки.

—    Мендель!

—    Га?

—    Когда отходит поезд завтра утром?

—    Г-м-м-м-м!

—    Мендель!

—    Га?

—    Ты слышал, что я сказала?

—    В девять.

Зельда сидела на кровати и печально глядела в темноту. Ее старые жилистые руки крепко сжимали одеяло. Ей трудно было говорить. Она скорее согласна была плакать.

—    Я поеду с тобой, Мендель. Может быть ты и прав.

В городе лучше!

—    Г-м-м-м!

—    Мендель!

—    Га?

—    Ты слышишь, что я говорю?

—    Что такое женщина? Ломота в пояснице. Она может пристать к тебе среди ночи! Да, я слышал. Что тебе нужно? Я должен встать и извиниться перед тобой за то, что я был прав? Г-м-м-м.

—    У-а, у-а, у-а!

—    Что за черт! Неужели уже звонок в завтраку?

—    Нет, это Соломон.

—    А! Ну он с каждым днем прогрессирует. Прошлую ночь он орал, как лев, а сегодня, как целые — джунгли! Почему ты не пойдешь и не покачаешь его немножко?

Зельда печально поникла головой и крепко стиснула руки. Слезы покатились у нее по щекам.

—    Сарра не позволяет мне больше подходить к ребенку. Она говорит, что будет воспитывать его сама. по книжке.

—    Что?!

Мендель закрыл подушкой уши. Крики Соломона прорезывали ночную тишину, как свист шрапнели. Сарра сама испугалась своей храбрости. Как она может позволять ему так кричать? В некоторых окнах гостиницы зажглись огни, голые шеи высовывались из окон, сонные лица глядели в беззвездное небо.

—    Еще десять минут. Если он не остановится, можешь качать его, Мильтон, — сказала Сарра.

״Она, наверное, хочет сделать из него ночного сторожа, — подумал Мендель. — Что такое молодая мать? Реформатор. Она полна новых идей. Что такое старая мать? Народ. Она лучше все знает!".

Спустя десять минут Мендель увидел, как полусонный Мильтон нетвердой походкой зашагал по комнате, качая на руках ребенка.

״Что такое брак? Университет. Что такое дети? Ученые степени".

Но Соломон был строгий учитель. Как только отец переставал его трясти, он тогда сам сотрясал все здание. Что такое могло с ним случиться? Сарра осмотрела его — не попала ли ему куда-нибудь булавка. Мильтон смерил температуру. Мендель посмотрел зубки. Ему дали соску, погремушку и успокоительное. Но Соломон храбро выдерживал все это и продолжал орать не своим голосом. В каждой его ноте слышался протест. Он просто орал изо всех сил, и больше ничего. ״Вы не пришли ко мне во время, когда я звал вас, ну, так теперь получайте, то, что я вам даю! У-а, у-а! Ва-ва-ва!".

Теперь уже и Сарра помогала качать его. Потом — Мендель. Соломон переходил от Сарры к Мильтону, и от Мильтона к Менделю, как баскетбольный мяч в горячем состязании. Но он одолевал всех троих! И тогда им пришлось обратиться к резервам. Подавляя в себе слезы и желание броситься на помощь, Зельда с нетерпением ждала той минуты, когда ее позовут. И она сразу бросилась из темной спальни в ярко освещенную комнату своей дочери. У нее были такие же красные глаза, как и у Соломона.

—    О, мой маленький, бедный птенчик! — воскликнула она, прижимая к сердцу ребенка, который пискнул еще раза два, затем зевнул и сразу уснул у нее на руках.

Сарра, Мильтон и Мендель были так изумлены что стояли разинув рты. Такое простое понимание между Соломоном и его бабушкой наполнило их благоговейным трепетом. Ему хотелось сосать свой большой палец, и кто, кроме бабушки, мог догадаться об этом?

—    Что такое отдых на курорте? — бормотал Мендель, вернувшись на свою половину и ложась в постель. — Кулачный бой. Если тебя и не изобьют совсем, то во всяком случае, и отдохнуть не дадут. После такого дня — такая ночь!

И он устало повернулся лицом к стене.

—    Мендель!

—    Га?

—    Я уже не поеду с тобой завтра.

—    Что такое женщина? Газета. В каждом выпуске свежие новости!