Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Мендель Маранц возвращается

Мендель Маранц возвращается

Но Мендель предпочитал смотреть на свое несчастье объективно. Для него потеря четверти миллиона долларов была прекрасной темой для размышления. Удобно сидя в кресле, он вынул портсигар и закурил.

—    В конце концов, мы пожертвовали своим богатством ради счастья Сарры. Что такое жертва? Дерганье зуба. Оно мучительно, но от него не умирают. Пусть лучше у Сарры будет муж, чем у нас лакей. Что такое счастье? Солнечный свет. Один луч в подвале стоит двух лучей на крыше!

—    Но все-таки, твоими речами плиту не вытопишь, — сказала Зельда, гремя печной решеткой.

—    Что такое жена? Виноград. Он кислый по природе. Мы бедны всего лишь одну неделю, а ты уже недовольна. Разве ты не мечтала о том, чтобы спасти Сарру? Что такое женская голова? Флюгер. Он меняется по ветру.

—    Но теперь, когда она уже спасена, нам нужно что-нибудь есть, или нет? Если Мильтон был настолько глуп, что потерял целое состояние на патентованном лекарстве, а ты был еще более глуп, что поддерживал его, то это не значит еще, что мы должны теперь голодать и чувствовать себя счастливыми. Если бы не он, то мы, может быть, уже были бы миллионерами!

—    Ты, Зельда, не должна осуждать Мильтона; он наш сосед, живет только через коридор от нас, и пусть он будет счастлив со своей женой и ребенком. Как я додумался до идеи, которая принесла нам богатство, так он со своей идеей лишил нас этого богатства. Что такое идеи? Турникет. Его можно поворачивать в обе стороны! Кроме того, тут дело касалось счастья и благополучия Сарры.

—    И ты думаешь, что теперь, живя на улице Питт, на верхнем этаже, рядом с мусорным ящиком и дохлыми кошками, Сарра чувствует себя счастливой?

—    Что такое счастье? Беглец! Ты можешь знать, где оно скрывается? Может быть оно здесь. В нашем прекрасном пригородном особняке его, безусловно, не было! Подожди, Зельда, бедность еще может послужить нам на пользу. Что такое несчастье? Устрица. Ты можешь найти в ней жемчуг!

—    Ты лучше подумай о своих детях. Посмотри на Лену: она уже барышня и думает о замужестве, а какое ты ей готовишь приданное? Нищету и свои басни? А Натан? Он только что окончил университет. Мильтону ты давал деньги, чтобы он их прожигал, а у Натана нет даже на самое необходимое.

—    Когда меня сбрасывает на землю лошадь и выбивает мне зубы, то дай же мне время, Зельда, чтобы опомниться! — умоляюще сказал Мендель.

—    Значит ли это, что мы должны жить на улице Питт?

—    Послушай, Зельда, — убедительно заговорил Мендель. — Я не люблю толкать море обратно. Нас сюда прибило приливом. Мы должны спокойно сидеть и ждать, пока не наступит отлив. Со следующим приливом будут еще такие, как мы. Что такое богатство? Конфеты. Они сладкие, но я могу обходиться без них. Что такое бедность? Соленые огурцы. Они кислые, но я люблю их.

—    А, так! — вскричала Зельда, теряя всякое терпение. — Так вот чем ты хочешь прикрыть свою лень! И как раз в такое время, когда дети нуждаются в твоей помощи, ты сидишь себе и поглаживаешь себе брюхо! «Так знай же, мистер Мендель Маранц, что если ты хочешь, чтоб Лена вышла замуж за Вафце, рыночного торговца, а Натан сделался ״шистер»-адвокатом, а Сэмми — водопроводчиком, то значит, ты еще плохо знаешь свою жену!

Мендель замахал руками.

—    Не беспокойся. Хорошо знаю. Что такое счастье? Барышня. Что такое несчастье? Вдова. И вот теперь я женился на ней.

—    Ничего, ничего! — не унималась Зельда. — У нас был уже такой разговор десять лет тому назад. Только тогда у тебя были еще мозги в голове. Ты тогда не стал тратить время попусту, а взял старое ведро, доску для стирки, щетки и придумал такую машину, комбинированный прибор для квартиры, от которого мы сразу разбогатели. Разве была я против? Только вначале, пока еще не знала, что выйдет. Так и теперь, бери вот эти старые щетки и разбитое ведро, и придумай какое-нибудь изобретение! И тогда мы опять будем богаты.

—    Ай, Зельда, у тебя тоже, как я вижу, есть мозги, но только вопрос, где они? Ты думаешь, для меня так же легко изобретать, как для тебя варить суп. Что такое изобретение? Штопор. Он должен меняться при каждом повороте. Послушай, Зельда, что я тебе скажу, — улица Питт не так уж плоха. Что такое честолюбие? Волчок. Он должен кружиться, пока не остановится. А что такое довольство? Черепаха. Ей мало нужно, и потому она долго живет! . Что ты подняла такую пыль?

—    Чтоб ты перестал болтать языком! — огрызнулась Зельда, усиленно прочищая решетку. — У меня болит голова от золы, ап-чхи! — но еще больше от твоих разговоров — апп-чхи!

—    Будет тебе прочищать решетку! Дай мне лучше стакан чаю, прочистить горло!

—    Чаю! И у тебя хватает еще наглости просить чаю! Сидит себе, как банкир и приказывает — чаю! -Зельда угрожающе схватилась за чайник. — Я вот налью тебе чаю прямо на голову — тогда узнаешь!

Мендель вдруг страшно закашлялся.

—    Я дала бы тебе чаю, — сказала Зельда уже совсем другим тоном, — если бы ты взялся за дело и изобрел что-нибудь. Но я знаю, что ты только даром выпьешь чай. Завтра же с утра отправляйся на рынок и ищи себе работу. Не хочешь изобретать, будешь проводить канализацию. Хороших дождались времен, нечего сказать! Мендель Маранц, великий изобретатель, опять сделался водопроводчиком! Я краснею от стыда, когда думаю об этом. Ничего, ничего — посмотрим, как ты будешь смеяться! Завтра же ты у меня пойдешь на работу! И ты у меня не будешь сидеть в парке, читать газеты и дремать. Во-первых, я пошлю

Джекки, чтоб он следил за тобой, и тебе не удастся меня обмануть.

—    Что такое семья? Телега. Что такое муж? Лошадь. Что такое жена? Кнут. Но не забывай, Зельда, что есть общество покровительства животным!

—    Мы слыхали эти шутки раньше! Ленивую лошадь надо подстегивать кнутом!

На другой день рано утром, Зельда принялась будить Менделя. Он не верил в ее угрозы до тех пор, пока она не начала энергично тормошить его. Он пробормотал: ״Га?", и опять заснул. Она дернула его за рукав еще раз.

—    Мне жалко тебя, Мендель, — сказал она, — но если ты сейчас же не встанешь, то я вылью кувшин воды тебе на голову.

Мендель поднялся на локте.

—    Послушай, Зельда, — сердито сказал он, — Что такое ум? Богатство. Почему у тебя его нет? Спи и не мешай спать другим.

Зельда перевела взгляд на раковину.

—    Знаешь, Мендель, есть поговорка: ״Раньше встанешь — больше наработаешь".

—    Чепуха! Петух встает рано, а потом не знает, что с собой делать целый день! Я могу в один час сделать больше, чем другой за целую неделю!

—    Ну вот, теперь как раз и настал этот час.

—    Что такое женщина? Град. Как ни изворачивайся, он тебя хлещет.

С рабочей сумкой под мышкой, в красном свитере и синем пальто, в холодное зимнее утро, Мендель вышел на работу первый раз за последние десять лет. Он возвращался к своей профессии бродячего мастерового, который чинит ванны, водопроводные и газовые трубы, точит ножи и пилы, делает ключи, полки — слесарь, водопроводчик, столяр. На старой стоянке, на углу улицы Питт и небольшого парка, он встретился с прежними товарищами по ремеслу. Макс Столяр, Борух Финкль и Шимин Бук все еще были здесь. Они посмотрели на него своими тусклыми глазами и беззвучно поздоровались, как если бы виделись с ним только вчера. Они внимательно осмотрели его с головы до ног, инстинктивно прижимаясь друг к другу, чтобы он не врезался между ними и не занял более выгодного места. Мендель молча прошел на самый конец.

Итак, значит, он опять вернулся на то место, с которого он начал свою работу по приезде в Америку двадцать два года тому назад. — водопроводчик с улицы Питт. ״ Мендель Маранц, великий изобретатель!" — думал он. А дома Зельда думала про себя: ״И как он может сносить такой позор? Пройдет неделя и он не выдержит. И опять займется изобретениями".

Мордехай Леп, бакалейный торговец, проходя мимо, взглянул на Менделя и чуть не откусил кусок бороды от изумления. В это утро все кумушки с соседних улиц уже знали, что случилось с бывшим миллионером.

—    Вот так оно и бывает! Сегодня ты наверху, а завтра — внизу. Вы что желаете? Три фунта луку?

—    Мы должны помочь ему. Это позор для нашего района, — сказал Якоб Браунер, пожизненный председатель «Общества скорой помощи в Несчастных случаях». У него была колбасная фабрика и жена, и никто не мог точно сказать, что из двух побудило его учредить общество скорой помощи. Но только в ту же неделю Мендель вдруг очутился в присутствии всех трех — колбасы Браунера, его жены и его общества.

—    Не желаете ли зайти со мной в кафе Гросберга выпить стакан чая? — предложил при встрече Браунер Менделю, и когда Мендель пил чай, богатый бакалейщик, откинувшись назад, рассматривал его покровительственным, участливым взглядом.

—    Мы хотим помочь вам. Можно ссудить вас деньгами, чтобы вы могли начать какое-нибудь дело, скажем, открыть колбасную торговлю, — предложил Браунер.

—    Нет, спасибо. Что такое торговля? Лотерея. Покупают билеты тысячи, а выигрывает только один.

—    Ну, с нами этого не бывает! Мы приставили к делу десятки вдов, и все они хорошо зарабатывают на наших колбасах.

—    Может быть, вы желаете попробовать нашу колбасу? — предложила Гертруда, жена Браунера. — Я наложу вам корзиночку, и вы отнесете своей бедной семье.

—    Что такое колбаса? Мы не знаем. Поэтому у нас в семье ее никто не ест!

—    Что! — закричал секретарь общества. — Вы не едите колбасы Браунера?

—    Да знаете ли вы, что это лучшая колбаса в мире! — воскликнул Симон Браунер, товарищ председателя „Общества скорой помощи". — Ветчина и сосиски ничто по сравнению с ней!

—    А что вы можете сказать про нашу гамбургскую? — вставила Гертруда, вся красная от гнева. — Только что мы получили заказ на тридцать фунтов для детского дома. А наша ливерная — сейчас получен заказ на триста фунтов для сиротского дома.

—    И двести семьдесят фунтов той же колбасы отправлено нами сейчас по заказу в убежище инвалидов! — пропищал казначей общества.

—    А что вы можете сказать по поводу нашей колбасы.

—    Ничего я не могу сказать! — прервал Мендель. — Вы делаете великое и важное дело, то есть, я хочу сказать — благодеяние! Вы пичкаете мир колбасой! Но есть два рода голода, миссис Браунер, — голодный желудок и голодная душа, и меня вы сосисками не накормите.

Мендель встал, заплатил за чай и вышел. Члены общества не скоро оправились от нанесенного им оскорбления.

—    Подумаешь, какие мы гордые! — оскалился наконец Браунер. — Даже заплатил за нас! Хотел бы я знать, сколько ножей ему придется наточить, чтобы вернуть эти деньги?

—    Нищий-гордец!

Придя домой, Мендель сказал жене:

—    Зельда, если к нам явится миссис Браунер со своими колбасами, спусти ее с лестницы вместе с ее колбасой!

—    Так, значит! К нам уже являются благотворители! — воскликнула Зельда. И тут она поняла, что в своей бедности они дошли до предела.

Мендель сбросил башмаки, подвинул ноги ближе к печке и начал размышлять:

—    Что такое благотворительность? Приказчик. Он дает тебе то, что у него есть, а не то, что тебе нужно. Глупцы! Они вздумали помочь мне. Я сижу и размышляю, что такое жизнь, а они хотят напичкать меня колбасой.

—    Сиди и размышляй в спальне, а не здесь, — сердито сказала Зельда. — Скоро дети придут обедать, и когда они увидят своего отца, несчастного нищего, они еще могут лишиться аппетита!

Но спустя минуту она уже раскаялась.

—    Сиди, сиди. Я только так. „Бедный Мендель, -полумала она. — Полисмен гоняет его в парке, а я дома". Она собрала его вещи и швырнула их под кушетку. — Если ты хочешь стакан чаю, то чего же ты молчишь, как немой?

При красном отражении света от печки, лицо Менделя казалось серым, пепельным. Зельда никогда не зажигала газа до прихода детей — это был один из ее многочисленных способов экономии — и в голубоватых сумерках, наполнивших комнату, оба старика казались удивительно печальными и несчастными. Зельде стало жалко Менделя. „Бедный, он совсем старик!" — думала она. — „Его изобретение, его богатство, его достижения, его слава — где все это теперь?". Она стояла с суповой ложкой в руке и печально качала головой, глядя на Менделя, который сидел, склонивши голову, и мечтательно смотрел в окно, залитое лунным светом.

Зельда подошла к Менделю; ее рука тихо легла ему на плечо, глаза затуманились. Оба они глядели в окно поверх крыши, в голубое пространство морозной ночи, где катились серебристые волны лунного света, и им казалось, что все, о чем они мечтали и чего достигли, теперь было смыто и унесено в беспредельный океан времени.

—    И за что мы боролись и страдали столько лет? — вздохнула Зельда.

—    Что такое человеческие достижения? Пироги из глины. Дети их делают, а море поглощает.

Когда совсем стемнело, Зельда зажгла газ. Желтый свет газового рожка сразу разогнал мрачные тени. Зельда начала суетиться: гремела тарелками, переставляла стулья, бегала от плиты к столу и от стола к посудному шкафу. А, и дети, дети!

—    Ты, Натан, садись здесь; для тебя Сэмми, я приготовила такие лепешки, какие ты кушал, когда мы были богатыми. А тебе, Хими, я знаю, понравится штрудель. Почему ты так долго умываешься, Джекки? Дай и Лене умыться! У нас теперь нет ванной — одна раковина для всех!

—    Мама, ты приготовила кугель?

—    Я приготовила кугель, и я приготовила штрудель, и испекла пирог — словом, все так, как было раньше.

—    О! Вы только посмотрите! — воскликнула Лена, хлопая в ладоши, когда Зельда поставила на стол большую миску, из которой выглядывала голова какой-то большой птицы. — Жареный гусь! Начиненный яблоками! Вот это я понимаю!

Зельда вся просияла. Она решила сделать детям сюрприз. Пусть они забудут хоть на минуту этот старый, грязный дом, верхний этаж, бедность в каждом углу, пляшущую при дрожащем желтом свете газового рожка. Пусть они еще раз посидят все вместе за столом, заставленным фруктами, жарким, прелестным десертом. Хими и Натан потирали руки. У Джекки блестели глаза.

—    Что такое бедность? Сабля. Она теряет свою остроту, если вложить ее в ножны!

Мендель вымыл руки и начал резать гуся на равные части, как делал в ту пору, когда

дети были маленькими и поднимали спор за столом. Теперь они все были взрослые. Натан готовился к адвокатской карьере, Лена служила секретарем у банкира, Хими — приказчиком в магазине, Сэмми был помощником слесаря, а Джекки скоро должен был кончить городскую школу.

—    Что такое дети? Арбуз. Они вырастают в одну ночь. Что такое родители? Огурцы. Они всегда имеют приблизительно один вид.

Зельда стояла у печки, сложив руки на животе, и любовалась детьми, сидевшими в ожидании с ножами и вилками в руках. Даже в бедности есть свои приятные стороны.

Вдруг Лена сделала кислую мину.

—    Что это такое? — спросила она. — Твердое, как лошадь.

—    Это называется гусь! — проворчал Натан. — Старая подошва.

״Ой, я умру!" — подумала Зельда, ломая руки. — Разве мясо не мягкое? — заботливо спросила она. — А я просила Шмиля: ״Дай мне самого молодого гуся". Ну так кушайте деликатесы — пудинг, кугель, пирог с фруктами.

—    А с чем этот пирог? — мрачно спросил Хими.

—    Как всегда! — сказала Зельда, настораживаясь. -А разве тебе не нравится? Ну, правда, я не положила орехов, варенья, да и яблок маловато.

—    Бэ-э! — сказала Лена.

—    Уходи сейчас же из-за стола! — закричала Зельда. — Нечего строить рожи!. А ты, Сэмми, почему не пьешь чай с пудингом?

—    Спасибо, мама. Я люблю чай с хлебом.

״Вот какой пир у Маранцев в их новом доме, -горько подумала Зельда. — Вместо люстры — желтый газовый рожок; вместо румяного гуся — старый жесткий петух, и все угощение — чай с хлебом!".

И во всех этих лишениях и бедности виноват только он один, и на нем-то Зельда и решила выместить всю свою злобу. Она возьмет все эти тарелки с непочатыми кушаньями и с горя побьет их у него на голове.

״Пусть знает, что у меня на душе".

Но вдруг она остановилась. Ее рот остался открытым, брань не сорвалась с языка, тарелки задержались в руке. Мендель Маранц принялся за еду.

Спокойно, методично он отправлял в рот кусок за куском, жевал и чмокал; сперва

кусок петуха, потом ложку яблочной начинки, потом опять кусок петуха и так продолжал до тех пор, пока в миске не остался один петушиный скелет, белый, как слоновая кость.

Затем он отставил миску, вытер руки о салфетку и принялся за кугель, пудинг и фруктовый пирог. Дети следили за ним, как он по очереди набивал в себя все это, как им казалось, с беспримерным героизмом. Покончив во всем, что было на столе, он сложил салфетку и с восхищением посмотрел на Зельду.

—    Зельда — великолепно! — воскликнул он. — Что такое кулинария? Искусство! Дети не могут этого понять. И что такое жена? Финансист. За гроши она может устроить настоящий пир!

Каменный взгляд Зельды сразу смягчился. Лицо ее залила краска.

—    Ну, не стадно ли вам? — обратилась она к детям. — Вы видите? Берите пример с отца.

—    Правильно, Зельда, — одобряюще сказал он. — Не пища плохая, а дети плохие! Что такое дети? Жирафы. Они любят задирать головы.

Но дети побросали салфетки и вылезли из-за стола. Их отец был для них загадкой. Они вместе с матерью все еще надеялись, что он проснется от своего летаргического сна, изобретет какую-нибудь машину и она вырвет их из бедности. Но теперь им все стало понятно. Капитан со своим судном сел на мель. Каждый должен был спасаться, как мог.

Лена мечтала о новых нарядах, которые помогли бы ей победить гордого молодого банкира, который разговаривал с ней только тогда, когда диктовал что-нибудь. Натан хотел сделаться членом общества адвокатов, но отец не мог дать ему денег для членского взноса, и он вынужден был поступить на службу конторщиком. Сэмми, получивший коммерческое образование, не имел возможности заняться коммерцией, а Химми, мечтавший сделаться изобретателем, как и его отец, теперь боялся и думать об этом, видя наглядно, к чему это приводит. Даже маленький Джекки, уже мнивший себя великим актером, играющим где-нибудь в театре на Бродвее, теперь думал о том, что ему как видно, придется продавать газеты на улицах. Все планы их рушились по вине отца.

—    Я постараюсь уйти отсюда, как можно скорее! — решил Натан.

—    Если ему нравится жить на улице Питт, пусть живет один, — проворчал Сэмми.

״И каждый день ест жаренных петухов!" — подумал Хими.

Даже маленький Джекки мечтал о каком-то чудесном избавлении от бедности.

—    Не беспокойся, мама, — говорил он. — Мы еще будем богатыми. Отец придумает какое-нибудь изобретение, а я сделаюсь великим артистом, и ты будешь приезжать ко мне в театр в огромном автомобиле.

—    А откуда у меня возьмется автомобиль, Джекки?

—    Мой шофер будет приезжать за тобой.

Глаза Зельды наполнились слезами, она отвернулась и начала вытирать посуду. Она старела, а дети подрастали.

—    Что такое жизнь? — вздохнул Мендель. — Розовый куст. Одна треть увядает, одна треть в цвету, одна треть только распускается.

״Неужели мой Мендель уже увял? — подумала Зельда. — Нет! Она даст ему еще немного времени для передышки, чтобы он мог опомнится после такого удара, после падения с такой высоты, а потом?. Искра, вспышка, вращение колес, шум мотора, и Мендель начнет работать, начнет изобретать, как и раньше. Неужели он допустит, чтобы дети кормили его? Нет, он купит им еще и дома, и автомобили, и каждому даст ключ к богатству!

А Мендель тем временем валялся на кушетке, заложив руки за голову, и курил папиросу. Он спокойно пускал в потолок дым, уходивший кольцами, в то время, как его дети, один за другим, бежали из родительского дома. Удастся ли ему вернуть их обратно?. В другом конце коридора ревел внук Менделя, Соломон, просивший кушать на целый час раньше времени — представитель нового, более беспокойного поколения.