Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Бернард Шнапс

Бернард Шнапс

—    Бернард, ты думаешь, что ложь для тебя выгодна, и что ты умеешь лгать. Но ты ошибаешься. Что такое ложь? Мул. Когда тебе особенно нужно, он не двигается с места. Почему ты, Бернард, вздумал вдруг отдать нам визит, не поленившись, даже подняться на пятый этаж? Разве ты не знал нашего адреса раньше, когда мы были бедными? Что такое родственник? Близорукий. Он видит тебя только тогда, когда ты — большой человек. Где был Бернард Шнапс, знаменитый маклер, в ту пору, когда у нас было нечем заплатить за квартиру? А теперь он предлагает мне целое имение в Калифорнии!

—    Не имение, а виллу!

—    Что бы там ни было, можешь оставить его себе, — решительно сказал Мендель, поднимаясь со стула. Бернард умоляюще посмотрел на Зельду, свою сестру. Ее молчаливое негодование вылилось в потоке слов.

—    Ты, Мендель, как видно, думаешь, что у тебя вместе с деньгами завелись и мозги. И ты, как видно, думаешь, что мы всегда будем жить на этом рыбном рынке, на пятом этаже — семь душ, в трех комнатах, — как кошки на крыше!

—    Мы уже привыкли к этому, — сказал Мендель. — Что такое привычка? Жена? Ее легко приобрести, но трудно от нее избавиться.

—    Довольно тебе отделываться шутками! Ты смешон и без них! — Воскликнула Зельда, наступая на Менделя, который попятился в угол. — Сегодня же мы должны выбраться отсюда! До вечера еще далеко. Мы должны переехать на другую квартиру, вот и весь разговор!

Бернард повел речь дипломатически.

—    Я такой человек — я не люблю уговаривать. Если ты хочешь купить — покупай;

если нет — почему? Ведь ты, Мендель, теперь большой человек. Твое изобретение — комбинированный прибор для домашнего хозяйства, который моет полы и посуду и стирает белье — распространяется по домам, как пожар в лесу. Ты должен жить так, как подобает при твоем новом положении! Ты теперь добился большой славы, сделался знаменитым изобретателем! Поверь моему слову.

Мендель пожал плечами.

—    Что такое слава? Лестница. Чем выше поднимаешься по ней, тем сильнее она шатается. Я не хочу упасть и сломать себе шею. Для этого нужно быть честолюбивым. А что такое честолюбие? Черный кофе. Оно не дает тебе спать. А мне как раз хочется спать, — добавил он, зевая и поглядывая на часы.

—    Но как ты можешь спать в такой квартире? упорствовал Бернард, не оставляя мысли о продаже Менделю виллы в Калифорнии. — Такой знаменитый человек, как ты. если он хочет хорошо жить и спать, должен иметь, по крайней мере, четыре собственных дома! Для каждого сезона отдельный дом. Виллу в Калифорнии. Зимнюю дачу во Флориде. Летнюю — в Канаде. И постоянный дом на Пятой Авеню в Нью-Йорке.

Мендель почесал в затылке.

—    Ты, как видно, забываешь, что я только отец семьи, а не командир армии! Зачем мне весь материк? Чего я стану бегать с места на место, как сумасшедший? Не успею я приехать в одно место, а мне уже надо укладываться и ехать в другое! Сегодня мы тут, а завтра уже надо быть в Калифорнии. Нет, спасибо! Брать на свою голову такую заботу! Что такое забота? Средство для укрепления волос. От него лысеют!

Четыре дома в четырех концах земли! Безумие! Каждый раз скакать из Калифорнии на улицу Питт в Нью-Йорк, когда тебе захочется съесть кусок селедки!

—    Неужели к этому ведет богатство? — продолжал Мендель, сердито шагая по комнате. — Я должен переезжать с места на место, и всю жизнь проводить в поездах, как кондуктор! Не-ет! Три комнаты на верхнем этаже — вот все, что мне нужно!

Зельда угрожающе двинулась к Менделю. Сарра, испугавшись, попыталась удержать ее, но мать вырвала у нее из рук фартук, за который она ухватилась.

—    Пусти! — сердито сказала она. — Я должна показать ему раз и навсегда. Когда мы были бедными, я еще могла кое-как с ним поговорить. Но с тех пор, как мы разбогатели, он не дает мне сказать ни слова. Он всегда хочет отличаться от всех. А кто от этого страдает? Семья! Но теперь я твердо решила, или быть хозяйкой в доме, или ничем! — решительно заявила она, обращаясь к Бернарду, в надежде встретить у него поддержку.

—    Я говорю ему: ״Мендель, посмотри на Крауссов. Разве Сигизмунд Краусс не торговал раньше солеными огурцами на Скаммел Стрит? А теперь? Вся его семья живет на Риверсайд Драйв, и у них три шофера, слуги и собачки для детей. А семья Гассенхейма, банкира! Раньше он продавал одну шифскарту в месяц, да торговал запонками на рынке. А теперь? Видные люди в обществе! У них целая ферма на Пятой Авеню и дом на Долгом Острове*, а когда им нужно принять ванну, они едут в Европу! Вот как у людей! — говорю я ему. — Разве не все богатые люди бросили этот рыбный рынок и теперь блистают в обществе? И мы тоже не должны отставать от них. А он на все мои слова отвечает одним словом: ״Бобы"! Он поймал где-то слово: ״Бобы"! Что бы я ни сказала, он сейчас же ״Бобы"! Вот тут и поговори с человеком, который набит бобами!

Бернард уже давно слушал сестру с нетерпением.

* Зельда, конечно перепутала: Она хотела сказать: У них дом на Пятой Авеню и ферма на Долгом Острове. (прим. переводчика).

—    Зельда, ты совсем повернула не туда! Мы говорим о виллах и домах, а ты вдруг про какие-то бобы! При чем тут бобы? Тебе нужен новый дом, не так ли? Вот и говори о доме.

Повернувшись к Менделю, он сказал с улыбкой:

—    Мендель, она права! Тебе нужно жить там, где есть общество. Улица Питт не для тебя! Здесь не может быть двух мнений: да или нет! Вопрос стоит так: тебе нужно и ты

должен! Я такой человек — я люблю родственников! Я хочу устроить тебя так, чтобы ты помнил меня всю жизнь.

—    Я верю тебе, — сказал Мендель, чиркнув серной спичкой о подошву своего башмака. — Но ради чего я должен менять квартиру? Ради общества? Бобы!

Бернард и Зельда удивленно переглянулись. Мендель закурил папиросу.

—    Зачем мне общество? Что у меня общего с Крауссами, Гасенхеймами и Розенвальдами? Если мы поселимся рядом с Сигизмундом Крауссом, то мне придется одеваться, как официанту, ходить с палкой, как калеке, и гулять позади маленькой собачки, как слепцу. И это ты называешь жизнью? Что такое жизнь? Короткая прогулка перед долгим отдыхом. Зачем делать ее еще короче?

Здесь, на улице Питт, я сам себе господин. Когда я прохожу по улице, кушая яблоко, я слышу, как все шепчутся: ״Знаете, кто это идет? Это Мендель Маранц, великий изобретатель! Он, может быть, даже миллионер!" Они смотрят на меня, как на Рокфеллера! Что такое слава? Бинокль. Она увеличивает тебя в два раза.

Те самые люди, которые раньше называли меня лентяем, теперь заглядывают мне в глаза, чтобы я сказал им что-нибудь или пожал руку. Что такое удовольствие? Стоять на горе. Весь мир у тебя под ногами. Здесь, на улице Питт, я стою, как на горе. На Пятой Авеню я буду, как в подвале. Здесь я — миллионер. Там я — ничто!

Что такое жена? Сыщик. Она всегда ловит не того, кого надо. При чем тут бедная Ривка? Когда ты чем-нибудь недовольна, всегда у тебя виновата Ривка!

Мне становится жалко ее, и если так будет дальше, то я и в самом деле могу полюбить

ее!

—    Довольно тебе разыгрывать из себя ангела, — насмешливо сказала Зельда. — Тут совсем не жалость! Может быть, раньше я и ошибалась, но теперь я уже хорошо знаю! Мне хочется выцарапать ей глаза, когда я иду с тобой по улице, и она смотрит на тебя. Она думает, я не замечаю, она думает. Знаешь, Бернард, иногда мне так тяжело, что вот взяла бы и выбросилась в это окно! — горько сказала она, обращаясь к брату.

Бернард вскочил на ноги с выражением отчаяния на лице.

—    Какое отношение это имеет к дому? — простонал он, хлопая себя по бедрам. — Каждую минуту ты примешиваешь то, чего не надо. То одно, то другое; то бобы, то Ривка! Когда вы думаете покупать дом? В следующем году? Я такой человек — я люблю: раз, два, три! Да или нет?

—    Разве ты не видишь, что ״да"? — важно сказала Зельда. — Мы переедем без него! Бернард стоял в нерешительности.

—    Я не могу так хорошо видеть, как ты, — заявил он, удивленно глядя на нее. — А кто будет платить? Я такой человек — я человек дела. Почему вам не переехать всем вместе?... Хорошо! Если вы не хотите покупать четыре дома сразу, купите один. А потом, может быть.

—    Вот в том-то и беда, сказал Мендель. — Что такое, дом? Шляпа. Для каждого сезона нужна другая. Если я куплю один дом, придется покупать все четыре. Нужно будет держаться моды. А что такое мода? Палка. Можно обойтись и без нее.

Бернард от усталости еле держался на ногах. Он схватился за голову, чтобы не упасть.

—    Какой же будет конец всему этому? — простонал он, сожалея о потерянном времени и беря шляпу и трость.

Мендель потушил папиросу о подошву башмака. Затем посмотрел на жалкого Бернарда, он сказал со вздохом:

—    Я сам куплю себе дом.

Кругленький, низенький Бернард, не удержавшись на ногах, упал в кресло. Его трость и шляпа полетели на пол.

—    Ч-ч-что? — с трудом выговорил он, дико поводя глазами. — Если я уйду отсюда живым, то, значит, я крепкий, как железо! Весь вечер просидел тут, чтобы услышать, наконец, такие слова! Лучше бы мне оглохнуть!

Но Зельда и Сарра были очень удивлены и обрадованы. Сарра схватила мать за талию и быстро закружилась с ней по комнате.

—    Уходи, уходи! — бормотала Зельда, сердясь и радуясь. — Дом еще не куплен. Я знаю, что за этим еще что-нибудь скрывается.

—    Ты скрываешься за этим, — устало сказал Мендель. — Я скорее согласен иметь дом, чем головную боль. Что такое жена? Зубной врач. Она действует на нервы.

Бернард встал, намереваясь уйти.

—    Ну, хорошо, Мендель, заходи ко мне в понедельник в четыре часа, и я тебе продам дом, — быстро проговорил он, боясь, что его опять перебьют. У меня на примете не дом, а настоящий дворец, рядом с Центральным парком. Как раз то, что тебе надо. В этом доме один маклер спасался от своей семьи. Там есть бассейн для купанья, карточные столы, оранжерея, сады и картинная галерея!

—    А есть там кухня? — с беспокойством в голосе спросила Зельда. — И раковина для стирки белья?

—    Ну, а как же? — важно сказал Бернард. — И танцевальный зал, и биллиардная, и лифты, и комнаты для солнечных ванн!

—    Как? Прямо в доме танцевальный зал? — ужаснулась Зельда. — Как же там спать по ночам?

—    Глупая! — успокоительно сказал Бернард, боясь, что опять начнется спор. — Подожди, скоро увидишь сама! Сразу умрешь на месте!

Он быстро пожал руки Зельде и Сарре, поздравляя их.

—    Ну-с, мазел-тов! — воскликнул он. — Переезжайте в счастливый час и не забудьте, что Оскар Гассенхейм живет как раз напротив! Я еще потанцую на свадьбе, — весело добавил он, ущипнув Сарру за щеку. — Итак, Мендель, — понедельник, четыре часа! Мазел-тов!

Бернарда проводили в коридор две счастливые, сияющие от радости женщины, которые смеялись и плакали, и посылали ему вслед свои благословения.

Мендель стоял в дверях, заложив руки в карманы.

״Что такое родственник? — размышлял он. — Доктор! Он берет за визит!"