Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Мендель Маранц - домашняя хозяйка

Мендель Маранц - домашняя хозяйка

На следующее утро Мендель узнал, что такое ״перпетуум мобиле". Квартирой овладели дети. Ему приходилось то и дело уклоняться от летавших по комнате подушек, перескакивать через опрокинутые стулья, скользить по сальным отбросам, выброшенным из помойного ведра. В кофе у него оказалась соль, на сиденьи под ним — что-то поострее. Он вынужден был переходить с места на место, чтобы спасаться от летавших во все стороны предметов, и натыкался на другие предметы. Он не хотел иметь никакого дела с хозяйством, но хозяйство имело дело с ним.

Дети, невидимому сразу составили себе представление, что вместе с матерью из дома ушел всякий закон и порядок. И Мендель никак не мог внушить им другую мысль. Задать трепку Лене, потом Джекки, потом Сэмми — ему казалось страшной скукой. Лучше было бы отослать их в школу. Но раньше ведь их нужно умыть, одеть и накормить.

Он уже схватил шляпу и хотел бежать на улицу. Но что он будет делать на улице?

Мендель остановился, заскрежетал зубами и принялся за работу. Он так сильно тер мылом лицо Джекки, что оно стало похоже на морковь.

—    Что такое жена? — бормотал он, — Телескоп! Она помогает тебе видеть звезды.

—    Сэмми, никогда не женись! — сказал он обращаясь к мальчику. — Что такое брак? Сначала кольцо на пальце, потом — на шее. Лена, перестань тянуть Джекки за волосы. Ну точь в точь — мать. Не делай этого, Сэмми. Разве скатерть — носовой платок? Ой, маленькие дети — маленькие заботы; большие дети -большие заботы. Что такое дети? Страхование жизни. Когда-нибудь они отблагодарят тебя за все, но тогда ты уже будешь в могиле. А все-таки ты их любишь. Такова уж жизнь. Ты знаешь, что она тяжела, и все-таки цепляешься за нее. В конце концов, что такое жизнь? Путешествие. Что такое смерть? Цель. Что такое мужчина? Пассажир. Что такое женщина? Багаж.

—    Джекки, противный мальчишка! Не плачь, Лена. Он не нарочно. Вот тебе яблоко. Идите в школу. Сэмми, нельзя ездить по перилам. Смотрите под ноги, дети. На лестнице, в одном месте, нет ступеньки. Кто это плачет? Джекки, отдай ей обратно яблоко! О, Господи, совсем замучался!

Мендель, усталый, измученный, опустился на стул.

—    Я уже как будто начал работать, — с удивлением подумал он. — Если так будет дальше, я не выдержу.

Но это было лишь начало испытаний Менделя Маранца. Роль женщины и женский труд нисколько не прельщали его. В квартире был такой беспорядок, как в день переезда. Кровати были опрокинуты, на столе и на полу валялись объедки, буфет был открыт, посуда свалена в раковину на кухне, пыль лежала на всем.

Зельда теперь наглядно показала мужу, что ее присутствие и ее услуги играли немалую роль в его жизненных удобствах. Но разве он в этом сомневался? Зачем ей понадобилось такое доказательство?

—    Зельда, стакан чаю, — говорил он, и горячий чай сразу появлялись перед ним. — Зельда, сквозняк. Закрой окно! — И мгновенно сквозняк прекращался. — Зельда! — звал он жену, вытянувшись в кресле, и. Но зачем мучить себя тем, чего больше нет?

Когда вечером после работы Зельда вернулась домой, надеясь на ужин, она нашла в квартире ужасный беспорядок.

Все это, конечно, сделали дети. Кошка сидела на столе, а Джекки лежал под столом, и Лена нажимала на него ногой. Один глаз у Сэмми был подбит: Хими запустил в него блюдечком. Все было не на месте. Кухонные столы и табуретки стояли в столовой, подушки валялись на кухне.

Менделя нигде не было видно.

—    Где папа? — строго спросила она, предварительно успокоив детей тумаками. — Все в доме вверх ногами. Он наверное за весь день не брал ничего в руки. Боже мой, я сойду с ума с таким мужем!

Резкий звук падающей посуды заставил Зельду броситься на кухню. Мендель, стоя одной ногой на раковине, другой на плите, искал что-то на полке. Осколки от тарелок, кастрюли и тряпки валялись на полу.

—    Что тебе там нужно? — закричала она, вспыхнув от гнева.

Мендель повернул голову в ее сторону. Отдышавшись, он сказал:

—    Йод.

—    Какой йод? Зачем йод? — спросила она. Все еще крича на него, она начинала беспокоится.

—    Небольшая царапина, — пояснил он, не двигаясь с места. — Палец как-то попал в мясорубку.

—    Ой! Какой ты, Мендель, неловкий! А что это за тряпки и вода на полу?

—    Хочу приложить компресс к ноге. Я поскользнулся, и на меня упала газовая плитка. Вывихнул ногу. Суп был очень хороший, но горячий. Может быть, у тебя есть что-нибудь от ожогов?

Зельда еще больше забеспокоилась.

—    Чего же ты лезешь на стенку? Ложись в постель. На тебе лица нет.

Она тяжело вздохнула и покачала головой.

—    Ничего не поделаешь, ведь он — мужчина, — рассуждала она. — Чего можно ожидать от него?

Она продолжала ворчать, но уже нежно ухаживала за ним.

—    Как же так? Изобретатель, а не знаешь, как зажечь газовую плиту. Человек, который не может помочь сам себе, никому не поможет.

Помолчав, она добавила:

—    Может быть, мне лучше оставаться дома?

—    Может быть, — пробормотал он.

Зельда не знала, что сказать дальше.

—    А что будет, если я останусь дома? — спросила она.

—    Будет лучше.

—    Это я знаю. Ну а ты?

—    Я поправлюсь.

—    И?.

Она ожидала, что он не только поправится, но и исправится.

—    Если я поправлюсь, я буду здоров. Что такое здоровье? Сад. Что такое болезнь? Могила. Что такое хорошая жена? Садовник. Что такое плохая жена? Могильщик.

—    Он никогда не исправится, — подумала она, махнув рукой. Наконец она решила:

—    Не так все это страшно. Он от этого не умрет, а мы будем живы. Он будет привыкать к работе, а я буду кормить семью. И опыт продолжался.

Этот опыт тяжело сказывался на Менделе, еще тяже лее на Сарре и тяжелее всего на Зельде. Но время умерило протесты Менделя и улучшило его работу. Зельда была удивлена, видя, что он меняется и привыкает к новым условиям. Это почти пугало ее. На самом деле она не имела в виду, чтобы этот радикальный опыт был продолжительным. Она думала, что Мендель, день ото дня будет протестовать все больше и больше, пока не скажет: — Мне надоело это рабство. Я лучше согласен работать.

Но вместо этого, он, казалось, полюбил работу по хозяйству. Зельде все меньше и меньше приходилось работать, когда она возвращалась домой. Правда, его работа была груба и неряшлива. Он чистил посуду щеткой, а потом уже мыл ее. Заметал сор под стол. Варил суп в кофейнике, вытирал пол какой-нибудь юбкой или кофтой.

Но, по мере улучшения работы Менделя, Зельда становилась все более и более удрученной. Иногда ей было прямо-таки завидно.

—    Вор! — хотелось закричать ей. — Уходи из моей кухни! Давай сюда мой фартук и больше не подходи к моей работе!

Ибо она теперь была не больше, как жильцом в, доме, которого терпят лишь потому, что он исправно платит за стол и квартиру. Детей она видела только по вечерам, причем они так пристально смотрели на мать, словно не узнавали ее.

За столом дети обращались только к отцу.

—    Папа, Сэмми взял мою ложку!

—    А ты возьми его, — наставлял Мендель.

—    Папа, я хочу мяса.

—    Бери мое.

—    Па, Лена стащила мой хлеб.

—    Стащи у нее.

—    Суп горячий не могу кушать, — жаловался Джекки, показывая отцу обожженный язык.

—    Подлей воды из-под крана, — советовал отец. Зельда сидела за столом, как чужая. Дети не обращали на нее никакого внимания. Она попыталась вмешаться.

—    Не лей воды в суп, Джекки. Лучше подуй на него.

Но мальчик сполз со стула, не обращая внимания на мать, вылез из-за стола и вскоре вернулся, весело неся чашку холодной воды.

Ее материнский инстинкт запротестовал.

—    Не надо! — крикнула она, когда он поднес чашку к тарелке с гороховым супом.

Но мальчик, взглянув на отца, смело вылил воду в суп.

Зельда ударила его по руке. Чашка упала и покатилась по столу. Это вызвало неловкое, напряженное молчание. Джекки расплакался. Он подбежал к отцу и уткнулся ему лицом в колени. Лена из сочувствия начала хныкать.

Что— то оборвалось в душе Зельды. Аппетит сразу пропал. Она встала из за стола, прошла в спальню и заперлась там.

Ей не хотелось, чтобы дети слышали как она плачет.

Все случилось совсем не так, как она хотела! Вместо того, чтобы заставить Менделя работать, она сама попала в какую-то ссылку. Если бы только можно было исправить это дело! Она попробует уговорить Менделя.

—    Мендель, я опять буду работать по дому, а ты будешь сидеть на кушетке, заложив руки за голову, смотреть в окно и мечтать о своих изобретениях.

Но Мендель отрицательно покачал головой.

—    Для тебя будет тяжело. — галантно сказал он.

—    Ничего, Мендель, я справлюсь.

—    Но мне будет жалко тебя.

—    Ты скоро привыкнешь.

—    Нет! Домашняя работа не для женщин. Мудрец говорит: ״Будь добр со своей женой и корми своих детей". Это значит, что муж должен сам убирать квартиру и готовить обед для детей. Что такое жена? Солдат. Ее место на поле сражения. Что такое муж? Генерал. Он должен сидеть дома.

Зельда была не на шутку опечалила.

—    Так вот это — то будущее о котором ты мечтал? — издевалась она. — Быть прачкой и кухаркой! Фу! Постыдись, Мендель. Подумай о том, что говорят соседи. Они даже не могут понять, кто из нас муж, кто жена.

Мендель спокойно свертывал папиросу. В ее гневе он слышал жалобную ноту. Это ему нравилось.

—    Разве не ты сама заставила меня сидеть дома и работать? Вот, я и работаю! Что такое работа? Удовольствие. Если знаешь как.

Он чиркнул спичкой и закурил. Зельда тяжело опустилась на стул.

״Работа — удовольствие", — звучало у нее в ушах. -Быть может, ему нравится быть одному лома. Или, быть может. быть может?. Удовольствие! А что такое удовольствие? — подумала она. Внезапно пришедшая ей в голову мысль чуть не заставила ее вскрикнуть. Так вот в чем дело! Она давно подозревала кое что, но ЭТО не пришло бы ей в голову никогда в жизни. Те половые щетки, что она нашла третьего дня под кроватью, и швабра в ведре, — ведь это все чужое. Где он мог их взять? Она, кажется, видела их где-то. Ах, да — у жены дворника!

—    Не удивительно, что ему так нравится сидеть дома, — подумала она. — А я и забыла об этом. Мендель не зря полюбил работу.

Ее подозрение было основано лишь на предположении, но вместе с тем отдельные эпизоды соединились в одно целое, образуя яркую картину, не предвещавшую ничего хорошего.