Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Узурпатор

Узурпатор

Однажды, вернувшись с работы, она застала Менделя сидящим на окне с папиросой в зубах. Скрестив ноги под фартуком и сложив руки на коленях, он мечтательно глядел в окно.

Зельда удивленно посмотрела вокруг. В квартире порядок, на кухне — чистота, белье высушено и выглажено, чисто вымытый пол прямо блестит. Самая образцовая хозяйка не сумела бы сделать лучше. Так рано, и уже сделана вся работа! Да еще как!

—    Сарра, я хотела бы знать, кто все это сделал? — сказала она, обращаясь к дочери.

—    А ты думаешь, кто? — невинно спросила Сарра.

—    Разве ты никогда не замечала, как она на меня смотрит? — воскликнула Зельда. — Всегда смеется мне в глаза. Недаром она говорит соседям: ״Какая она дура — сама работает, а муж развлекается". Недаром!

—    О чем ты говоришь, мама? — удивленно спросила Сарра.

—    Ни о чем! Твой милый папаша хорошо сам знает. Она все это делает. Ривка — жена дворника. Я знаю эту птицу, я не раз замечала, как она строит Менделю глазки. Она старше меня на четыре года, но красится, как вывеска, всегда взбивает волосы и думает, что мужчины от нее без ума. Спроси отца. Ему все это известно.

Мендель сидел, как огорошенный. И только удивленно таращил глаза.

—    Довольно притворяться! — вскрикнула Зельда. — Знаем вас, мужчин, хорошо. Я работаю, как лошадь, а эта паршивая. Помни, мистер Маранц, что ты еще пожалеешь! — сквозь слезы выкрикнула она, размахивая кулаком под самым носом Менделя, и вышла из комнаты.

Менделю было жалко ее. Он повернул удивленное лицо к Сарре.

—    Когда в доме все было вверх ногами, она говорила, что я сведу ее с ума. Теперь, когда в доме порядок, она меня сводит с ума. Что такое жена? Эпидемия. Если она не разразится тут, она разразится там.

На другой день Зельда не могла спокойно работать. Ей хотелось бросить работу, уйти домой и поймать их вместе — Менделя и Ривку, — выцарапать глаза старой мегере, вырвать волосы. Но она решила выждать. Ведь Мендель, наверное, ожидает нападения и скажет Ривке, чтобы она пока не приходила.

И она решила действовать хитро. Она сделает вид, что все забыла и простила.

Вечером, на площадке четвертого этажа она столкнулась с Ривкой, спускавшейся с пятого этажа. На пятом этаже было всего две квартиры. В одной жила миссис Цвак — вдова, ненавидевшая Ривку и никогда не пускавшая ее к себе в квартиру, а другой — Мендель Маранц с семьей. Откуда же шла Ривка?

В квартире у себя Зельда нашла тот же порядок, ту же чистоту. Говоря по правде, она сама не могла бы убрать так чисто. Квартира блестела, как зеркало.

Было ясно, что все это сделала та злая ведьма, которую она повстречала на лестнице.

Всю ночь Зельда не могла заснуть. А на работе у нее трещала голова, глаза застилало туманом, и она не могла шить. Разные мысли лезли ей в голову. Если бы все дело заключалось только в Менделе, то она, не задумываясь, ушла бы от него. Но дети! Дочь-невеста и целая куча малышей. Что скажут люди? А Мендель? Она не простит ему ни за что на свете. Так вот почему у него такая чистота и порядок! Вот почему он говорит, что работа для него удовольствие! Судя по работе, которую для него выполняла Ривка, Зельда считала, что их любовь развивается с угрожающей быстротой.

Она рисовала себе разные картины измены: Мендель вертится около Ривки, пятидесятилетней мегеры, в то время, как та моет ему посуду и стирает белье. Помешивая белье в котле, она, наверное, толкает его локтем в бок и говорит:

—    Мендель, мой милый, что же ты равнодушен к моей красоте?

А Мендель, прижимаясь к ней отвечает:

—    Что такое красота? Вино. Чем старее, тем лучше. — Затем, положив голову ей на грудь, он, наверное, скажет нежно:

—    А ты — толстушка. Приятно обнимать тебя.

Затем Ривка прижмется головой к его груди, посмотрит на него своими дьявольскими глазами и начнет шептать:

—    Люби! Люби меня, Мендель. Я — твоя!

А Мендель, крепко упираясь ногами в пол, чтобы сдержать тяжесть ее тела, обнимет ее в страстном порыве, шепча:

—    Что такое любовь? Метла. Она сметает тебя с лица земли.

Не будучи в состоянии дольше владеть собой, Зельда, в одиннадцать часов ушла домой. Тяжело дыша, она подбежала к дому. Поднимаясь по лестнице, она несколько раз споткнулась. Наконец, подошла к двери и прислушалась.

Что это? Как будто разговор? Нет, это ее воображение. Нет, разговор. Сперва мужской голос, потом — женский, затем — смех. Толкнув дверь, она влетела в комнату и застыла на месте.

Перед ней стояла Ривка. Стоит и смеется прямо ей в глаза. Тут же стоит Мендель. Но еще тут же стоит дворник — муж Ривки. И еще два человека! В цилиндрах, сюртуках и лакированных штиблетах. Наверное — сыщики, которых привел дворник, чтобы уличить жену в неверности и арестовать Менделя. А вот еще Мортон, племянник Менделя — Адвокат.

—    Ой! И адвокат. Ну, теперь все пропало! — простонала она.

Зельда чуть не упала в обморок, но тут к ней подошел Мендель взял ее за руку и сказал:

—    Это моя жена. Она во всем виновата. Заставила меня сделать это.

—    Вы сейчас поедете с нами, — сказал один из джентльменов в цилиндрах, обращаясь к Менделю.

—    Скажите мне, скажите, в чем тут дело? — воскликнула, наконец, Зельда.

—    Мне нужно ехать с ними, — сказал Мендель. — Но ты можешь спросить Ривку, — добавил он многозначительно. — Ей все известно.

Мендель, его племянник и оба незнакомца ушли, прежде, чем она успела опомниться. С горящими глазами она повернулась к Ривке-потаскухе.

—    Я хотела бы, чтобы и моего мужа взяли туда, куда взяли твоего, — начала Ривка. — Ты сама не знаешь, что у тебя за муж. О нем теперь будут писать в газетах. Он здесь что-то делал. Эти мужчины только таращили глаза и прыгали, как сумасшедшие.

—    Что же такое он сделал? — спросила Зельда, вся настораживаясь. — Наверное, ты тут замешана.

—    Я? А он говорит, что ты. Я только привела сюда этих людей. Они постучали к нам в двери и спросили: ״Здесь живет мистер Мендель Маранц? Покажите нам его квартиру". Я и привела их к вам.

—    А зачем ты их привела? Зачем? Разве ты не видишь, что это шпионы? — набросилась на нее Зельда.

—    Как я могу сказать, кто они? Когда они вошли, твой муж побелел, как молоко. ״Вы тот, кто это сделал?" — спросили они. А он весь задрожал и сказал״Да".

Зельда заломила руки.

—    Зачем он сказал ״Да?" Зачем!

—    Потому что это правда, — пояснила Ривка.

—    Что правда?

—    Что он сделал это.

—    А что он сделал, что? Я с ума сойду тут с тобой. Почему ты не говоришь мне?

—    Я уже все тебе сказала.

—    Когда ты мне сказала? Когда? Ты говоришь и говоришь, а ничего нельзя понять. Что тут случилось? Что им тут было нужно? Почему твой муж был тут? Почему ты тут? Почему все тут? В чем тут вообще дело?

—    О, Господи! Что с тобой? — нетерпеливо воскликнула Ривка. — Иди сюда, открой глаза, и, может, тогда сама увидишь.

И она потащила Зельду на кухню.

—    Видишь это? — спросила она, указывая на какую-то массу, покрытую холстом посреди кухни.

—    Что я вижу? — нетерпеливо сказала Зельда. — Тряпки я вижу, вот и все.

—    Да, а что под тряпками? — упорствовала Ривка. Она приподняла холстину. Зельда в изумлении застыла на месте. Глаза ее расширились, в лицо бросилась краска. Она вся закипела от негодования.

—    Нечего дурачить меня! — закричала она, наступая на Ривку. — Что ты мне показываешь?! Что? Жестянку из под золы на колесах! Но при чем тут мой муж? Ты думаешь, я не знаю? Ты показываешь мне это, чтобы я забыла о том!

У Ривки от волнения на лбу выступил пот. Она вытерла его фартуком.

—    Ты не понимаешь, о чем я говорю, я не понимаю, о чем ты говоришь. Тут все перепуталось. Где ты видишь жестянку из под золы? Это совсем не жестянка. Может быть, это и похоже на жестянку, но только это не жестянка. Я желала бы всем своим родственникам таких жестянок. Это самое большое чудо на свете!

Зельда с трудом держалась на ногах. Голова ее кружилась.

—    Но что же это, что, спрашиваю я тебя? — проговорила она, тяжело дыша.

—    Тут — все! — торжественно сказала Ривка. — Мы все видели это — мой муж Шмериль, я сама и другие люди. А твой муж показывал. Он заведет эту жестянку, как граммофон, и она начинает играть. Тарелки кладутся в нее грязные, а выходят чистые, как после бани. Видишь вот это? На этих ремешках держатся тарелки. Они входят сзади, а выходят спереди.

Потом он снимает ящик с ножек, ставит его на пол, вынимает ремни и вставляет вот эту доску со щетками и губками, поворачивает ручку, и ящик начинает ездить по полу, как автомобиль, и так скребет и моет пол, что он весь блестит. Мы стояли и смотрели и не верили своим глазам.

Затем твой муж переворачивает ящик, опять ставит его на ножки, вынимает доску со щетками и вставляет какую-то машинку с трубками, колесиками и всем, что нужно, заводит эту машинку, наливает воды и бросает туда грязное белье. Там что-то шипит, трещит и полощется, а потом смотришь — оттуда выходит белье, чистенькое и аккуратное, как сосиски, и тебе только остается его развесить. Вот какая это жестянка! Тебе не надо больше работать! Она сама работает. Ой, я тоже хотела бы завести себе такую жестянку!

Изумленная Зельда безмолвно глядела на стоявшее перед ней чудовище. Она узнала колеса от старой детской коляски, ножки от кухонного стола, ручку от печки. Так вот кто был ее соперницей, захватчицей ее прав!

—    В пять минут этот ящик делает больше работы, чем я за целый день, — продолжала Ривка. — Они называют это как-то чудно — ком-бини-рован-ный прибор для домашнего хозяйства. Он чистит и моет все. Люди, которые тут были, говорят, что они наделают миллионы таких ящиков. Вы теперь будете богаты, миссис Маранц! Кто бы мог подумать, что вы разбогатеете от уборки чужих квартир. Я убираю чужие квартиры вот уже двадцать лет, и никогда мне это и в голову не приходило. Ваше счастье!

Зельда была страшно пристыжена. Вечером она не могла взглянуть Менделю в глаза.

—    А я все время думала, что это Ривка, — кротко сказала она. — Ой, Мендель, ты теперь будешь считать меня такой дурой!

—    Ничего, Зельда, ничего. Если бы не ты, то этого не было бы. Ты заставила меня додуматься.

—    О нет, Мендель, — сказала она ласковым голосом, — это все твоя лень. Ты потому придумал машину, что ленился работать.

—    Что такое жена? Рентгеновские лучи. Она видит тебя всего насквозь!