Ноябрь 2017 / Хешван 5778

Глава девятая

Глава девятая

С большим нетерпением царевна Феодора ждала исхода совещания. Ей хотелось узнать, какую награду императорский совет присудил рабби Гершому, вырвавшему ее из когтей смерти. Наконец дверь ее комнаты открылась, и вошел император Василий. Смятение охватило ее, когда она увидела его емущенный вид.

— Ты, без сомнения, ждешь известия о том, как мы решили наградить рабби Гершома. Я хотел назначить его своим наместником, если он примет христианство, но он отказался отречься от своей религии.

— Неужели нет способа наградить его, не затрагивая его религиозных убеждений?

Император печально склонил голову, ничего не отвечая.

— Ну, и что же вы постановили? — спросила царевна.

— Смерть будет ему наградой! — ответил император, и голос его дрогнул.

— Дядя, дорогой, не шути!

— К сожалению, я не шучу, дорогое дитя. Похоже, что он присвоил большое количество серебра из выданного ему для сооружения трона. За это преступление он будет осужден на смерть.

— Но ты сказал: «Похоже, что...» Значит, это еще только подозрение, и вина его не доказана?

— Да, дитя, но подозрение основано на фактах...

— Ты уверен, что рабби Гершом вор?

— Он мог бы оправдаться в предъявленном ему обвинении, но либо не желает, либо не в состоянии это сделать. Мы просили его объяснить нам, как взвесить трон, но он не стал это делать, видимо, опасаясь, что результаты взвешивания разоблачат его. Как бы не выяснилось, что в троне не хватает серебра, и не хватает очень много.

— Дорогой дядя, я с тобой не согласна! Поведение рабби Гершома, несомненно, обусловлено его гордостью. Подумай только,, насколько оскорбительно для честного человека такое обвинение!

— Кто мешает ему убедить нас в своей невиновности?

Царевна Феодора вспыхнула от негодования.

— Горе мне! — воскликнула она, и глаза ее наполнились слезами. — Значит, такова благодарность императора человеку, сделавшему столько добра императорской семье. Человеку, много недель не отходившему от моей постели, все помыслы которого были связаны с тем, чтобы ускорить мое выздоровление. Человеку, который на протяжении многих месяцев трудился над сооружением для тебя самого великолепного в мире трона! Горе бессердечному миру, в котором наградой за преданность справедливому и честному человеку служит кинжал в грудь или петля на шею! Лучше не жить совсем, чем жить в таком мире!

— Успокойся, дитя мое! Я не допущу, чтобы дело дошло до такого! В конце концов я встану на его защиту, он носит на пальце кольцо с моим клятвенным обещанием прийти к нему на помощь в случае опасности, не допустить никакого вреда ему. Стоит ему только показать мне кольцо...

Только убедившись, что император на стороне рабби Гершома, царевна несколько успокоилась.

Двора с тяжелым сердцем слушала рассказ рабби Гершома о том, какой неожиданный оборот приняли события. Лучше смерть, чем жизнь с мыслью, что ее муж, жертва клеветы, может в любой момент погибнуть!

Что касается Милеты, то она скрыла досаду по поводу твердости рабби Гершома и в мыслях посмеивалась над его неприспособленностью к жизни. По правде говоря, она была сердита, что муж отверг столь высокий пост из преданности своей религии. Если бы он стал наместником императора, перед ней открылись бы двери императорского дворца и она стала бы одной из самых важных дам в стране. «Оставаясь с ним, думала она, я вынуждена вести образ жизни, обычный для любой еврейской женщины, в тени мужа, не занимая никакого славного места в свете. Все было бы иначе, если бы я была женой моего любимого Михаила. Но еще не поздно!..»

Тем временем Иоанн уже потерял всякую надежду уничтожить рабби Гершома. Он знал, даже если удастся взвесить трон и доказать, что серебро украдено, рабби Гершом избежит смертной казни. Он знал, что кольцо императора всегда защитит его врага. Остается одно — лишить Гершома помощи императора, которую обеспечивает ему кольцо. Немало способов вырвать кольцо из рук рабби Гершома перебрал в своей голове Иоанн и наконец остановился на одном, казалось, обещавшем успех. «Достать кольцо может Михаил, решил он. А когда оно окажется в моих руках, жид Гершом погибнет!» Он немедленно посвятил племянника в свой подлый план.

— Ну что ж, дядя, это совсем нетрудно! — обнадежил его Михаил. — Очень скоро кольцо будет твоим.

— Но как?

— Милета украдет его для меня!

— Ты уверен?

— Из любви ко мне она сделает что угодно!

— Тогда иди и выполняй, что я тебе велю!

— Иду, дядя, но мне неясно, какая польза тебе от кольца, если никому не удалось придумать, как взвесить трон, и вина Гершома не установлена?

— На этот счет можешь не беспокоиться, — отвечал Иоанн. — Император вызвал из Афин известного мастера, инженера Базилика Афинского, и недалек час, когда все убедятся в вине рабби Гершома. Без кольца он будет лишен возможности спасти свою жизнь.

Михаил отправился к Милете, они говорили о том, что их ждет.

— Ты действительно веришь, милый, — спросила Милета, — что я смогу освободиться от Гершома и стать твоей женой?

— Этот желанный миг ближе, чем ты думаешь, — ответил ей Михаил. — Как только прославленный инженер Базилик взвесит трон и подтвердится, что рабби Гершом вор, он умрет на виселице, и ты будешь свободна.

— Ты забываешь, что у него есть кольцо императора, которое защитит его от любой опасности, — заметила Милета.

— А ты когда-нибудь видела это кольцо, дорогая? — спросил Михаил.

— Постоянно вижу!

— Не смогла бы ты им завладеть?

— Без особого труда, — ответила она уверенно. — По еврейскому закону при омовении рук перед едой необходимо снимать с них все украшения. Я и украду кольцо, когда он перед обедом будет мыть руки.

— Ты на самом деле пойдешь на это?

— Коль скоро от этого зависит наше счастье, я просто обязана это сделать.

— Хорошо, дорогая, и чем скорее, тем лучше. Буду с нетерпением ждать.

На следующий день Милета едва могла дождаться обеденного часа. Пока Двора на кухне занималась обедом, рабби Гершом, сняв кольцо с пальца, готовился к омовению рук. Стоило ему на мгновение отвернуться, как Милета быстро убрала кольцо к себе в карман. Рабби Гершом и не заметил пропажи, сел за стол, не хватившись кольца.

Между тем Двора все эти дни пребывала в глубокой тревоге. Она понимала, какая угроза нависла над рабби Гершомом. Тревога Дворы имела еще одну причину. Она уже знала о неверности Милеты, ее постыдной связи с Михаилом, но молчала, не желая усугублять страдания мужа.

Уже забрезжил рассвет, когда рабби Гершом внезапно обнаружил отсутствие кольца на своем пальце. Он обыскал весь дом, в поисках участвовали и Двора, и наглая Милета, но безрезультатно!

Как пораженный громом, опустился рабби Гершом на стул. Он понимал, что ждет его, если кольцо, единственное средство его защиты, не найдется. Двора и Милета продолжали поиски, последняя — с несвойственным ей усердием. В конце концов она объявила:

— Должно быть, его украли!

Двору, как камень, тяготило тяжелое подозрение.

— Милета, — позвала она, — не сердись, что я задаю тебе этот вопрос. Но ответь мне, пожалуйста, при рабби Гершоме, куда ты ежедневно исчезаешь на несколько часов?

— А кто ты такая, чтобы спрашивать меня? — вспылила Милета. — Разве я должна тебе отчитываться в том, куда я хожу? — Обернувшись к рабби

Гершому с оскорбленным видом, она спросила: — Скажи, подозреваешь ли ты меня в чем-то дурном?

— Я? Б-же упаси! — ответил он.

— И все же хочу, чтобы ты знал, где я бываю. Я навещаю Циппору. Это моя подруга, жена рабби Эфраима, торговца шелками.

— Неправда! — включилась в разговор Двора. — Я только сегодня встретила Циппору, когда шла на рынок. Она сказала, что давно не видела тебя.

— Что такое? — воскликнула Милета, залившись краской гнева. — Какое ты имеешь право выслеживать меня? Да, правда! Я давно не видела Циппору, но и кроме нее, у меня много подруг, с которыми я встречаюсь. Какое тебе дело до того, куда я хожу? Знаю, знаю, ты просто завидуешь мне!

С этими словами Милета громко зарыдала.

Двора решила проследить Милету. Интуиция подсказывала ей, что молодая и своенравная Милета обманывает своего мужа. Себя она считала виноватой в этом новом несчастье. Разве не она способствовала этому браку? Теперь она считала себя обязанной оградить мужа от вреда со стороны неверной Милеты, сорвать с нее маску.