Ноябрь 2017 / Кислев 5778

После смерти Сталина

После смерти Сталина

(Глава написана за месяц до опубликования известия о болезни Сталина.)

Завершая рассказ о моих испытаниях в России, разрешите мне поднять вопрос, касающийся не прошлого, а будущего.

Мои современники и их дети увидят Англию без Черчилля и Россию без Сталина. Никто из нас не задает вопроса: «Что будет с Англией после смерти Винстона Черчилля?» Правда, нельзя сомневаться в величии этого человека, который пришел к власти перед самым «успешным отступлением» в Дюнкерке, и на долю которого, после великого перелома на востоке и западе, выпала победа. Все, однако, знают, что после его ухода со сцены, молодая женщина по имени Елизавета будет и впредь королевой Великобритании и кто-то из консерваторов или из лейбористов будет «главой правительства Ее Величества».

По всей вероятности, Великобритания продолжит «предоставлять независимость» народам, над которыми она пока еще непостредственно властвует и попытается косвенно продолжать властвовать над ними. Трудно осуществлять «нищенское» государство; невозможно осуществлять «нищенскую» империю. Политическая деятельность Черчилля не идет наперекор этому процессу; уход Черчилля не ускорит его. Во всяком случае, не ускорит его заметным образом.

Сталин моложе Черчилля только на три года. Если полагаться на естественные науки и на несверхестественную медицину, то и советский властелин вынужден будет сойти с арены в пятидесятые годы или, если принять во внимание т. н. «склонность грузин к долголетию» — в шестидесятые. И любой из наших современников задает себе вопрос: что произойдет в России после того, как Сталин пойдёт по пути всех смертных?

Я слышал два ответа на этот гипотетический но роковой вопрос, и как обычно, они противоречат друг другу. Один гласит: со смертью Сталина Советский Союз распадется. Второй же гласит: после смерти Сталина придет другой большевистский правитель и никаких перемен в Советской России не будет.

Авторы первого ответа ссылаются на «законы истории»; единоличная власть, утверждают они, падает с уходом диктатора. Но в то время как можно считать правильным, что в любой исторический период внешнее военное поражение приводит к падению диктатуры, нельзя сказать, что исчезнование диктатора всегда приводит к автоматическому краху диктатуры. Во всяком случае, самодержавие в Советском Союзе непохоже на все известные диктатуры в другие эпохи или в других странах. Советская власть не поставлена над «экономическим базисом» населения; она сама является хозяином этого «базиса». В качестве единственного «работадателя» русское самодержавие проникло вовсе уголки жизни народа и во все уголки жизни каждого отдельного человека. Обычные «законы истории», касающиеся диктатур, в той мере в какой они вообще существуют, не распространяются на необычное самодержавие. Нельзя, поэтому, согласиться с предположением, что в тот день, когда диктор московского радио объявит о кончине наследника Ленина, рухнет здание, воздвижение которого было начато седьмого ноября 1917 г.

Но правы ли те, кто утверждают, что после смерти Сталина «в России ничего не изменится» и что лишь кто-то другой станет «мудрейшим из людей»? Сторонники этой школы ссылаются на прецедент Ленина — Сталина. Ленин тоже был диктатором, говорят они, и что же случилось после его смерти? Были трения между наследниками в верхушке, но один взял верх и стал властелином вместо своего предшественника. То же и будет после смерти Сталина.

Логика обязывает строго различить между методами власти Ленина и сущностью власти Сталина. Конечно, и Ленин стоял во главе диктаторской власти; но он не был «диктатором над диктаторами». Он был одним из них, даже если он и стоял во главе их. Ленин спорил со своими коллегами, старался их убедить. Иногда он принимал их мнение вопреки своему, как это было, напр., в вопросе о переговорах с немцами в Брест-Литовске. Иногда ему удавалось доказать свою правоту, как это случилось после того, как наступил перерыв советско-германских переговоров и армии кайзера возобновили захватническое наступление в России. Ленин мог публично упрекать своих товарищей. Он это сделал по отношению к Зиновьеву и Каменеву после того, как те накануне «октября» опубликовали заявление, в котором обвинили его, что он может погубить рабочий класс своей попыткой вооруженного восстания. Но Ленин умел также прощать. Даже то самое заявление, которое поставило в опасность не только дело его жизни, но и саму его жизнь, он им простил. Ленин никогда не заставлял их отказаться от своих позиций, отступить от своих мнений. Он не казнил никого из них. А Сталин?

Возможно, что различия в методах власти Ленина и Сталина происходят из-за различий в характерах обоих революционных правителей. Безусловно, различными были и источники их власти. Ленин захватил власть: Сталин её наследовал. В течение всей своей жизни Ленин мог влиять на своих товарищей лишь морально или интеллектуально; он продолжал пользоваться этими средствами также в считанные годы своей власти. Сталин в возрасте тридцати восьми лет сосредоточил уже в своих руках силу власти. Достигнув полноты власти, за ним были уже годы не только огромной государственной силы, но и привычки пользоваться ею. Он также не сразу стал убивать своих друзей-соперников, но как властелин он действовал не по «привычке убеждать», а по «привычке ликвидировать». Ленин был в состоянии, как мне об этом рассказал Гарин, угрожать отставкой; Сталин скорее «отставит» своих друзей-соперников от жизни. Власть Ленина была властью «первого среди равных»; Сталин это диктатор над диктаторами. С точки зрения революционного учения, Ленин величием несравненно превосходит Сталина, Однако, из-за различия в методах власти, «вакуум» в аппарате советской власти который образуется после смерти Сталина, будет намного больше, чем «вакуум», образовавшийся после смерти Ленина.

Не следует ссылаться на прецедент Ленина Сталина и по другой причине, а именно из-за наследников. Часто забывают тот исторический факт, что Троцкий, главный соперник Сталина, начал свою оппозиционную борьбу не с сопротивления Сталину, а как раз с резкого сопротивления Ленину. И это не была оппозиция, скрытая в недрах Кремля; наоборот, о сопротивлении Троцкого линии ЦК партии, руководимого Лениным, было известно из печати и многолюдных открытых партийных собраний по сути дела всем гражданам Советского Союза. Чтобы справиться с оппозицией Троцкого и его сторонников, Ленин на последнем партийном съезде, в котором он еще участвовал, предложил учредить в партии должность генерального секретаря; и именно Ленин рекомендовал на этот центральный и решающий пост Сталина. Троцкий сам подверждает это в своей книге, последние — но не завершающие — страницы которой обагрены кровью его расколотого черепа. Правда, Троцкий утверждает, что в последние недели перед смертью Ленин порвал «личные отношения» с Сталиным в основном, из-за грубого ответа Сталина Крупской, жене Ленина. Но даже если это правда, она была известна лишь очень немногим вхожим в Кремль. Подобно этому, содержание завещания Ленина, в котором он требовал сместить Сталина с должности, было известно лишь крайне ограниченной кучке власть имущих.

В глазах рядовых членов партии и в глазах всего народа Троцкий выглядел после смерти Ленина, как выступивший против выдающегося вождя, в то время как Сталин казался верным Ленину, хранителем его «линии», «продолжателем». А в диктатуре как в монархии: проблема «продолжения» имеет большое значение. С первого же момента у Сталина было важное преимущество — преимущество продолжения и верности — по сравнению со всеми своими соперниками.

Такого преимущества не будет ни у кого из наследников Сталина. Никто не противился ему. Все сохраняли ему верность. Для всех он был последней, единолично решающей, инстанцией. Во всяком случае, народ не слышал и ему неизвестно о каких либо разногласиях между Молотовым и Сталиным, разногласиях, которые Маленков или Берия могли бы использовать для доказательства, что он, а не Молотов, является «продолжателем». Это же справедливо и для Молотова по отношению к двум его коллегам.

Является ли решением правящая тройка? Доказано, что со времени Юлия Цезаря и до времени Сталина «триумвираты» являются ареной борьбы между его участниками. Однако, в то время как у Сталина по сравнению с Троцким — бунтарем, противником — было исходное преимущество «верного продолжателя», равны в качестве «продолжателей» все члены «тройки», которая, якобы, должна заменить Сталина, единоличного правителя. Поэтому следует полагать, что неминуемая борьба внутри этой тройки или же любого другого «триумвирата», не будет «дворцовой» борьбой, а спустится в самые низы.

А в «низах», даже если нет классов в смысле собственности на имущество или средства производства, возникли тем временем группы, несомненно борющиеся за большее влияние или же за полноту власти. Главные из таких групп — четыре: органы безопасности, Красная Армия, коммунистическая партия и профсоюзы. И во времена Сталина существовали и продолжают существовать «межгрупповые» соперничество и борьба за ключевые позиции и решающую силу в аппарате власти. Многие «чистки» являлись результатом этого соперничества. Но тень Сталина — великого «ликвидатора» и великого победителя — покрывала и продолжает покрывать эти трещины в крепостных стенах единой советской власти. С исчезновением Сталина эти трещины могут не только стать явными, но и расшириться весьма опасным образом.

Возможно, что коммунистическая партия попытается с помощью одного из правителей, который выступит как его защитник, вернуть себе положение времен Ленина в пользу НКВД. Но наиболее серьезный и наиболее опасный конфликт может вспыхнуть между НКВД и армией. У обоих сторон есть оружие и между обоими сторонами царит ненависть.

Был у меня знакомый в древнем городе Самарканде. Он был еврейским беженцем из Риги. Он дружил с одним капитаном Красной Армии и они вместе частенько выпивали за успех общих делишек и за победу над Германией. Этот знакомый рассказал мне, что однажды этот капитан изрядно выпил и порядочно захмелел. Обнимая и целуя своего еврейского друга этот советский офицер кричал: «Поверь мне, как только покончим с Гитлером мы наведем порядок с этой «сволочью» и чертовыми детьми из НКВД». События, имевшие место между НКВД и Армией, оправдывают предположение, что настроение этого капитана не является исключением среди высшего советского офицерства.

Кроме «соперничающих групп» имеются в советской империи «центробежные» силы. Подразумеваются не только те страны-сателлиты, которые после смерти Сталина, возможно, все или в своем большинстве, последуют по стопам Тито. Я имею в виду народы внутри границ Советской России. Советская власть, правда, сделала, чтобы «социалистическому содержанию» жизни территориальных национальных меньшинств придать «национальную форму». И на севере и в Узбекистане я видел газеты на языке местных жителей. Правда, уроженцы этих мест, в меру их способности читать и писать, умеют читать и писать и читают на деле по русски. «Местная» газета служит больше курильщикам, чем читателям, но «национальная» газета продолжает появляться.

Это не значит, что советской власти удалось преодолеть традиционную вражду между различными народами, включенными в границы великого русского государства или в рамки Советского Союза. Я видел, среди прочего, явные признаки ненависти узбеков к русским. Одним из ярких выражений этой вражды был как раз «рефлекс» с русской стороны. Однажды, на улицах Джизака, я натолкнулся на шумную толпу — явление редкое в Советском Союзе. Я спросил о причине этого сборища. Одна женщина сказала мне: «Снова поймали узбека с маленьким русским ребенком. Эти узбеки, они похищают у нас наших детей.».

Если вышеизложенный анализ является верным, то из него вытекает следующий вывод: точно также, как нет оснований полагать, что с исчезновением Сталина немедленно рухнет советский строй, точно также нет основания для предположения, что после его смерти ничего не изменится в России. Напротив, есть основание полагать, что спустя определенный период времени после смерти Сталина назреют стычки между наследниками и их сторонниками, усилится конкуренция между группировками и усилятся «центрифугальные» стремления национальных меньшинств. Все эти факторы могут привести — не сразу — к далеко идущим изменениям в аппарате власти в Советском Союзе. Они могут привести к образованию совершенно другого государства, непохожего на существующее ныне на огромной территории, простирающейся от Владивостока до Франкфурта.

Главный же вывод или предположение касается не только России, но всего человечества. Если в течение пяти или десяти ближайших лет человечество не будет ввергнуто в третью мировую войну, то есть обоснованная надежда, что наше поколение и наши дети будут избавлены окончательно от опасности применения уничтожающей атомной бомбы.

Перевод Давида Мурина