Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Часть вторая: Период второго храма. Мишна и Талмуд

Часть вторая: Период второго храма. Мишна и Талмуд

64. Царь Сирии Антиох Епифан и империя Селевкидов (175–163 гг. до н. э.)

Сирийский царь Антиох был жесток и агрессивен, что обычно для тиранов. Титул, которым он себя наградил, — Епифан (по-гречески — «воплощение бога») — достаточное свидетельство его высокого самомнения. Под его управлением находилась и Иудея. Антиох уверился (возможно, по наущению эллинизированных евреев), что иудаизм — главная причина широкой оппозиции его политике эллинизации евреев, и поэтому прибегал к систематическим мерам по искоренению иудаизма (первая, но далеко не последняя попытка такого рода в истории евреев).

Сирийский монарх прежде всего нанес удар по главным европейским законам и традициям. Под страхом смерти он запретил обрезание, соблюдение субботы и даже хранение Библии. Однажды он арестовал двух матерей, которые тайно совершили обрезание своих сыновей, и провел их по улицам Иерусалима с младенцами на руках, а затем все четверо были сброшены с городских стен. В другой раз Антиох приказал солдатам принести в жертву в Храме свиней и заставлял евреев сделать то же самое. В Святая святых Храма была внесена статуя греческого бога Зевса. Удивительно не то, что правоверные иудеи в конце концов восстали против этой политики, а то, что вместе с ними поначалу пошли и многие ассимилировавшиеся в эллинистическом мире евреи.

Если бы эта попытка искоренить иудаизм удалась, она изменила бы не только еврейскую, но и мировую историю. Евреи II в. до н. э. были единственными монотеистами в мире, и, если бы был уничтожен иудаизм, вполне вероятно, что не возникли бы ни христианство, ни ислам.

Но фанатичные преследования иудаизма Антиохом вызвали увенчавшееся успехом восстание во главе с Матитьягу из священнического рода Хашмонай и его сыновьями — Маккавеями. После этого Антиох Епифан исчез из еврейской истории. Он умер четыре года спустя, по-видимому, от венерической болезни (в 163 г. до н. э.). Антиох, несомненно, был бы поражен, узнав, что единственный народ, который еше помнит его имя, — это потомки тех религиозных евреев, которых он угнетал. Каждую Хануку они поминают восстание своих предков против его попыток искоренить иудаизм

65

Маккавеи, Хашмонаим, Маатитьягу, Йегуда Маккавей

Печальная ирония истории в том, что Маккавеи возглавили успешное восстание против царя Антиоха только для того, чтобы самим впоследствии обрушиться против массы еврейского народа.

Восстание против Антиоха началось в 167 г. до н. э. в городе Модиин (в 17 км к северо-западу от Иерусалима). Антиох, осквернив Иерусалимский Храм, послал своих солдат по всем городам Иудеи с приказом всем местным евреям приносить в жертву свиней. В Модиине от престарелого священника Матитьягу тоже потребовали совершить жертвоприношение, но он отказался. Выполнить царский приказ вызвался другой еврей. Матитьягу убил и того человека, и царского гонца, разрушил жертвенник и крикнул толпе: «Всякий, кто ревнует закон и состоит в завете, да идет вслед за мною!» (Первая книга Маккавеев, 2:27). Его призыв был услышан, и так началось восстание Маккавеев.

С помощью своих пяти сыновей Матитьягу развернул партизанскую войну против сирийских войск. В своей собственной общине ему пришлось столкнуться с проблемой. На раннем этапе восстания немало ревностных евреев-воинов отказались сражаться в субботу: они сочли, что любая борьба, даже самооборона, нарушит святость этого дня. Их быстро уничтожали войска Антиоха. Матитьягу отверг доводы этих мучеников и подал пример замечательного здравого смысла: «Если все мы будем поступать так, как поступали эти братья наши, то (сирийцы) скоро истребят нас с земли» (I Маккавеев, 2:40–41). В тот день еврейские мудрецы решили: «Кто бы ни пошел против нас в день субботний, будем сражаться против него, дабы нам не умереть всем, как умерли братья наши…» (см. «Вопрос жизни и смерти» / «Пикуах Нефеш»). Хотя в решении Матитьягу часто видят прецедент, позволяющий израильским солдатам сражаться в субботу, я не мог понять причин пассивности еврейских мучеников. Мой отец заметил: «Более восьмисот лет тому назад царь Давид вел много войн. Если бы его противники знали, что войска Давида не будут сражаться в субботу, то разве не атаковали бы они именно в этот день?»

Не прошло и года после начала восстания, как Матитьягу умер, оставив военное командование своему третьему сыну Йегуде. Воинский дух Иегуды был столь силен, что его прозвали Маккавей («молот»). Он и вправду «молотил» сирийские отряды с такой силой, что спустя два года сирийцы запросили мира. Евреи получили контроль над Иерусалимом, но сирийцы оставили свой гарнизон в крепости Акра в Иерусалиме.

Войдя в Иерусалим, Йегуда и его войска нашли Храм разрушенным. Они разодрали одежды и после нескольких дней траура начали восстанавливать и ремонтировать здание. Ровно через три года после того дня, когда сирийцы начали приносить здесь в жертву свиней, в декабре 164 г. до н. э. (25 кислева по еврейскому календарю), еврейские повстанцы вновь освятили Храм. Все следующие восемь дней толпы евреев наполняли Храм, чтобы принести жертву во славу Б-га и возместить пропущенный ими в том году праздник Сукот, отметить который им не дали. Праздник Ханука и отмечает память тех восьми дней, в течение которых Храм был снова освящен чудесным образом.

Увы, история на этом не остановилась. Недовольные победой Маккавеев, местные эллинизированные евреи объединились с сирийскими войсками. В 160 г. до н. э. сирийцы вернулись с новыми силами, убили Йегуду и разгромили войско евреев. Спустя два года из укрытия в пустыне вышел брат Йегуды Йонатан и начал новое восстание. Ему удалось отстоять часть еврейской автономии, но через несколько лет сирийцы вновь вернулись и убили и его. Тогда взял на себя руководство битвой их брат Шимон. В 142 г. до н. э. Маккавеи наконец достигли убедительной победы: «И народ израильский в переписке и договорах начал писать «первого года при Шимоне, великом первосвященнике, вожде и правителе евреев» (Первая книга Маккавеев, 13:42).

К несчастью, Маккавеи у власти оказались менее благородными, чем Маккавеи в оппозиции. Они привыкли бороться и, похоже, были не способны сотрудничать с любым, кто хоть в чем-то не был согласен с ними. Внук Шимона, царь Александр-Янай, казнил восемьсот своих оппонентов-фарисеев, заставив их сначала стать свидетелями уничтожения их жен и детей. Пока шла эта бойня, Янай пировал на греческий манер. (Для евреев этот эпизод трагичен вдвойне: представьте, что если бы потомки маранов (см.) возглавили затем испанскую инквизицию.)

Моральная и религиозная деградация Маккавеев сказалась и в том, что о них почти не упоминается в Талмуде, и сегодня, размышляя о чуде Хануки, евреи больше думают не столько о восстании Маккавеев, сколько о маленьком масляном светильнике, который горел целых восемь дней.

В 63 г. до н. э. между сторонниками двух братьев из рода Хашмонай разразилась гражданская война. Рассудить их пришли римляне, кончилось все оккупацией Иерусалима. Первые Маккавеи освободили евреев от иностранного гнета; теперь их потомки вернули евреев под иностранное и языческое господство. Сами Маккавеи стали евреями вроде тех, кого их прапрадед Матитьягу когда-то убивал как предателей. Их судьба заставляет перефразировать жалобу Давида на Шауля и Йоната-на: «Как пали герои в битве!» (Шмуэль II, 1:25).

66

Хана и её семеро сыновей

Самая печальная из всех еврейских историй — наверное, история о Хане и ее семерых сыновьях, отдавших свои жизни, но не поклонившихся идолу. Вся эта семья была схвачена солдатами Антиоха и приведена к сирийскому тирану. Он приказал самому старшему мальчику поклониться идолу. Мальчик отказался, сказав библейский стих: «Я Г-сподь, Б-г твой» (Шмот, 20:2), и царь тут же велел его казнить.

Второй сын последовал примеру брата, его отказ поклониться идолу был поддержан следующим стихом Писания: «Да не будет у тебя других богов кроме Меня» (Шмот, 20:3). Третий, четвертый, пятый и шестой сыновья поступили так же, и все они были убиты.

Наконец Антиох дошел до седьмого, самого младшего сына. «Поклонись идолу!» — приказал царь. Мальчик отказался. Из жалости к его юности, или, скорее, чтобы продемонстрировать подданным свое умение добиться послушания, царь шепотом предложил мальчику: «Антиох уронит на пол свое кольцо, а мальчику, чтобы остаться в живых, только и нужно, что поднять его и отдать царю. Все присутствующие решат, что мальчик склонился перед изваянием, но на самом деле это не будет актом идолопоклонства».

Мальчик отказался. «Горе тебе, — сказал он Антиоху, — если ты так беспокоишься о своей чести, то как же я должен беспокоиться о чести Б-га!» Антиох приказал убить и его.

Когда ребенка уводили, мать попросила разрешения подойти к сыну, «чтобы поцеловать его». Она наклонилась и прошептала: «Сын мой, иди и скажи Аврааму, отцу своему: «Ты воздвиг один алтарь (на котором готовился принести в жертву Ицхака), я воздвигла семь алтарей». Затем мать бросилась вниз с крыши и разбилась насмерть.

В еврейской традиции Хана и ее семь сыновей — пример людей, которые погибли аль кидуш гашем — «освящая имя Б-га».

67

Римляне захватывают Иерусалим, 63 г. до н. э

Это один из самых постыдных фактов еврейской истории. Ведь Рим оккупировал Иерусалим в 63 г. до н. э. не в результате вторжения, а по приглашению самих евреев.

Царица Саломея-Александра умерла в 67 г. до н. э., и престол должен был перейти к ее старшему сыну Гиркану II. Младший брат его Аристо-бул, однако, заручился поддержкой войска и сверг Гиркана. Сторонники обоих братьев быстро развернули настоящую гражданскую войну. Во время этого конфликта Рим присоединял к своим владениям соседнюю Сирию. Оба брата решили передать свой спор на суд римского военачальника Помпея, который предпочел Гиркана, по-видимому посчитав его более покладистым. Аристобул был вынужден подчиниться Помпею. Но теперь Гиркан полностью зависел от римской поддержки, так как сам пригласил римскую армию войти в Иерусалим.

Помпей встретил сопротивление только на Храмовой горе. После трехмесячной осады римлянам удалось войти в Храм, убив несколько тысяч его защитников и священников. Помпей ужаснул евреев тем, что вошел прямо в Святая святых Храма (куда, по еврейским законам, мог входить только первосвященник и только раз в год, в Йом-Кипур).

Эта оккупация знаменовала собой конец еврейского государства и его независимости. Помпей быстро превращал еврейское царство в римскую провинцию, главной обязанностью Гиркана стал сбор налогов для римских хозяев.

Евреев I в. до н. э., должно быть, больше всего мучило, что все это произошло из-за евреев, которые пригласили римлян разрешить свой еврейский спор. Впрочем, историк Менахем Штерн отмечает: «Поскольку Рим решил аннексировать Сирию, его интервенция в Иудею была неизбежной. Братоубийственная война… только ускорила интервенцию».

68

Гилель. Золотое правило: «Не делай ближнему своему того, что ненавистно тебе». «Просбуль»

Гилель для евреев — своего рода эталон человека. Рассказывают о его любви к людям и к знанию, о проведенной в страшной бедности молодости. Вот что рассказывается о Гилеле: «Каждый день Гилель обычно работал и получал одну монету, половину которой отдавал привратнику в доме учения, другую тратил на пропитание для себя и своей семьи. Однажды он ничего не смог заработать, и страж дома учения не хотел его пускать. Он взобрался на крышу здания и подошел к слуховому окну, чтобы слышать слова Б-га живого из уст [великих ученых] Шмаи и Автальона. Был вечер пятницы, зима, и снег падал на него с небес. Когда занялась заря, Шмая сказал Автальону: «Брат Автальон, обычно этот дом был светел, а сейчас он темен, наверное, этот день облачный?» Они посмотрели вверх и увидели в окне человеческую фигуру. Они поднялись наверх и увидели, что человек покрыт снегом. Они принесли его в дом, сделали горячую ванну, умастили (чего обычно не положено делать в субботу), усадили около огня и сказали: «Этот человек заслуживает, чтобы ради него была нарушена суббота» (Йома, 356). Спустя несколько лет Гилель стал преемником Шмаи и Автальона и был признан величайшим ученым своего поколения.

Однако самым важным в наследии Гилеля стала не его твердая преданность учению, не его доброта и обаятельность, а могучий интеллект, который направил иудаизм по пути тикун олам, «совершенствованию мира». Вот характерная история о Гилеле: некий нееврей попросил его коротко определить сущность иудаизма. «Что неприятно тебе, не делай и ближнему своему, — ответил Гилель, — а остальное — комментарий (к этому) — Теперь иди и изучай все остальное» (Шабат, 31а).

Наиболее важна для развития права работа Гилеля о займах и долгах. Тора постановила, чтобы личные долги прощались через каждые семь лет (Дварим, 15:1–2) — по-видимому, для предотвращения появления безнадежных должников. На практике это законоположение нанесло ущерб как раз тому, кого стремилась защитить: люди не хотели давать взаймы бедным, особенно в конце очередного семилетнего цикла.

Озабоченный тем, что один закон Торы разрушал всю этику Торы, предписывающую помогать бедным, Гилель нашел способ решить проблему. Предписывалось аннулировать через семь лет именно личные долги, а не долги, подлежащие взысканию через суд. Даже до Гилеля евреи передавали такие личные долги в ведение судов, которые становились их агентами. Например, если А брал заем у Б, считалось, что А должен суду, который взимал этот долг и платил Б. Так как перевод долга на суд был очень сложным делом, Гилель ввел процедуру, названную «просбуль». С ее помощью заимодавец должен был лишь уведомить суд, что хочет потребовать погашение долга, и посредством такой обязательной декларации долг автоматически переводился с должника на суд.

Тем самым «просбуль» поддерживал этику Торы и обеспечивал помощь бедным. Можно спорить, было ли необходимо обходить постановление Торы, не стоило ли попробовать настоять на том, чтобы люди делали займы бедным вне зависимости от того, смогут ли те вернуть долг… Но Гилель хотел помочь бедным, а не проповедовать неэффективные действия. Позднее Талмуд объяснил, что Гилель предложил свой способ мипней тикун олам («ради совершенствования мира»), ибо увидел, почему люди воздерживаются от предоставления займов друг другу.

Стремление Гилеля направить еврейские законы на тикун олам, а не просто на соблюдение традиции создало прецедент, позднее позволивший мудрецам решать многие этические проблемы. Например, основной правовой принцип иудаизма — это адом муад леолам («человек всегда должен отвечать за причиненный им ущерб»). Рамбам, знаменитый кодификатор еврейского права (XII в.), говорит: «Если кто-либо гонится за преследователем, чтобы спасти преследуемого, и при этом портит нечто, принадлежащее… кому-либо третьему, он освобождается от ответственности. Это правило не следует из строго библейского закона, но это указание, введенное, чтобы не препятствовать преследованию другого или быть слишком осторожным при погоне за преследователем». Сам Талмуд признает, что в соответствии со строгой справедливостью человек должен отвечать за ущерб, «но если вы этого не учтете, никто не будет спасать своего ближнего от преследователя» (Сангедрин, 74а).

Гилелю приписывают множество мудрых пословиц, многие из которых вошли в трактат Авот («Поучения отцов»). «Застенчивый не выучится» (2:5) — здесь он имел в виду, что тот, кто стесняется задавать вопросы, никогда не достигнет необходимого понимания. «Невежда не может быть святым» (2:5), потому что праведность требует делать правильные веши, а не только иметь добрые намерения, и тем самым учения и знаний. Самое знаменитое изречение — «Если я не за себя, то кто будет за меня, а если я только за себя, то кто я? Если не сейчас, то когда9» (1:14).

Гилель воспринимается и как неизменный оппонент Шамая: Талмуд описывает бесчисленные споры между ними, а позже и между их учениками. Хотя каждая из этих школ имела своих последователей, еврейское право почти всегда решает в соответствии с мнением Гилеля. Одна из самых необычных историй Талмуда объясняет, почему так случилось: «Б-жественный голос возвестил: «Слова обеих школ [Гилеля и Шамая] — слова Б-га живого, но закон соответствует мнению школы Гилеля, ибо его последователи мягки и скромны, высказывали не только свои мнения, но и мнения других школ, и смиренно приводя слова других школ прежде своих» (Эрувин, 136). Если учесть, что большинство разногласий между Гилелем и Шамаем возникало по проблемам ритуала, то замечательно, что решение в пользу школы Гилеля сделано на основе морали, — потому что они «мягки и скромны… и смиренно приводят слова других школ прежде своих». Такой неизменный акцент на этическом начале, даже если речь идет о ритуале, — видимо, самая прочная часть наследия Гилеля, которому насчитывается две тысячи лет.

69

Сангедрин

Сангедрин (еврейский суд в Древней Иудее) — имелся в каждом городе. Великий Сангедрин состоял из 71 члена и заседал в Иерусалимском Храме. Нечетное число членов гарантировало, что равного разделения голосов не будет. Сангедрин был высшим юридическим и религиозным авторитетом для евреев. Его важнейшей задачей была интерпретация библейских текстов. Однако он мог и вводить новые законы в случае необходимости. Судьи заседали ежедневно с утра до полудня.

Местные суды, или малые Сангедрины, состояли из 23 судей каждый. Они находились по всей Иудее и разбирали гражданские и уголовные дела.

При особо важных преступлениях глава Сангедрина назначал различных судей (одних для расследования свидетельств против обвиняемого, других для сбора доказательств его невиновности). Эти судьи затем сообщали результаты своих расследований коллегам. В отличие от современных прокуроров (или адвокатов), судьи Сангедрина не были заинтересованы в вынесении как можно большего числа обвинительных (или оправдательных) решений. Особое правило постановляло, что если члены Сангедрина единогласно признали человека виновным в преступлении, караемом смертной казнью, — его не казнили, — само единогласие означало, что никто из судей не искал как следует опровергающих обвинение свидетельств. В других случаях для поддержания обвинения было достаточно 37 или более голосов. В дни, когда судьи рассматривали преступления, караемые смертью, им запрещалось есть и употреблять спиртное. При открытом голосовании самые молодые, недавно назначенные судьи высказывались первыми, чтобы не подпасть под влияние мнений более опытных коллег.

Два талмудических текста (Сангедрин, 17а и 366) перечисляют качества, необходимые для назначения судьи в Сангедрин: он должен хорошо разбираться в Торе и общих науках, включая математику и медицину. Хотя еврейское право осуждает колдовство, судьи Сангедрина были знакомы с его практикой, чтобы быть в состоянии судить колдунов. Требовалось знание многих языков, чтобы не полагаться на переводчиков. Старики и скопцы не назначались в суд, потому что считалось, что им не будет хватать мягкости. То же касалось бездетных: мудрецы считали, что опыт отцовства делает человека более чувствительным и терпимым. Позже Рамбам так кодифицировал семь дополнительных требований к судьям Сангедрина: «Мудрость, смирение, богобоязненность, ненависть к неправедно полученной прибыли, любовь к правде, любовь к людям и добрая репутация».

После разрушения Второго Храма в 70 г. Сангедрин был собран в Явнэ, а после поражения восстания Бар-Кохбы — в различных галилейских городах. Сангедрин распушен, видимо, по римскому указу около 425 г.

С созданием в 1948 г. государства Израиль первый министр религий раби Иегуда-Лейб Маймон настаивал на воссоздании Сангедрина для решения новых проблем еврейской жизни. Большинство религиозных деятелей страны отвергло это предложение, считая, что для современных евреев будет неуместным принять на себя статус великих мудрецов Талмуда. Неверующий премьер Израиля Давид Бен-Гурион саркастически спросил Маймона, где он собирается найти 71 судью, отвечающих требованию Торы «ненавидеть корысть» (Шмот, 18:21). Острый на язык Маймон ответил: «Дайте мне достаточно денег, и я вам найду 71 судью, которые ненавидят корысть» (см. «Сангедрин Наполеона»).

70

Гордус / Ирод (37–4 гг. до н. э.)

Иногда мне кажется, что Гордус послан Б-гом — в наказание евреям за их отступление от основного принципа нашей веры — никогда не обращать в иудаизм принудительно. Именно так поступил царь Йоханан Гиркан в 125 г. до н. э. после покорения Идумеи, небольшого государства к югу от Иерусалима. Он заставил побежденных идумеев принять иудаизм (единственный известный пример в еврейской истории, когда неевреи принудительно обращались в иудаизм). Среди тех, кого этот царь обратил в иудаизм, были дед и бабка Гордуса.

С помощью обильной клеветы, интриг и жестокости Гордусу удалось склонить Римский сенат назначить его царем Иудеи. Самый низкий человек, который когда-либо был царем евреев, Гордус отметил начало своего правления убийством 45 членов Сангедрина (см. гл. 69). Однако Гордус не относился к людям, которые жестоки только к чужим и добры к своим. Он убил и свою первую жену, Мирьям, и двух сыновей от нее. Позже он казнил Антипатра, своего сына от другого брака, что заставило римского императора Августа заметить: «Лучше быть свиньей Гордусом, чем его сыном». В довершение всего Гордус убил свою тещу, деверя и первосвященника. Неудивительно, что, когда однажды распространился неверный, но «добрый» слух о его смерти, началось народное восстание против режима Гордуса. С присущей ему жестокостью Гордус повелел заживо сжечь 42 вождей этого восстания.

Впрочем, когда Гордус не убивал людей, он был уникально продуктивным царем. Он украсил и расширил Второй Храм, что потребовало девятилетнего труда десяти тысяч рабочих и тысячи священников. Только Царский портик (в южной части Храмовой горы) имел 162 колонны высотой до 30 метров. С учетом явной индифферентности Гордуса к иудаизму, надо думать, что он рассчитывал завоевать таким образом симпатии подданных.

Гордус также восстановил стены Иерусалима, создал новый город-порт Кесарию (который при римлянах стал главным городом Страны Израиля) и построил крепости, театры, стадионы и гавани по всей стране. По иронии судьбы именно он построил и Масаду, которая веком позже стала последним оплотом еврейского восстания против Рима (см. «Великое восстание»).

Когда в 4 г. до н. э. Гордус умер, император Август разделил царство среди трех его уцелевших сыновей. Архелай, которому была отдана Иудея, не справился с управлением, и Август был вскоре вынужден отстранить его. С этого момента Рим управлял Иудеей непосредственно через прокураторов. Другой сын, Гордус-Антипа, правивший в Галилее, наследовал характер своего отца.

71

Йешу. Распятие. Понтий Пилат. Новый Завет

Новый Завет свидетельствует, что Йешу был соблюдающим закон евреем с сильным этическим началом и национальными чувствами. Йешу считал любовь к ближнему центральным религиозным требованием. Хотя многие христиане считают, что акцент иудаизма на закон был отвергнут, на деле Йешу критиковал любого, кто выступал за его несоблюдение. «Не думайте, что я пришел нарушить Закон (Тору) или пророков», — говорит Йешу первым ученикам. «…Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона, пока не исполнится все». Цель же Закона — в повсеместном признании Б-га. Эту цель __ни христианство, ни иудаизм не считают достигнутой ни во времена Йешу, ни сегодня. Йешу заключил свое обращение несколькими предупреждениями: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном» (Матфей, 5:17–19).

По крайней мере, по поводу одного специального вопроса Йешу придерживался даже более строгих позиций, чем относительно мягкие мудрецы. Господствующая школа Гилеля учила, что развод разрешен по любому поводу, а школа Шамая разрешала развод только в случае супружеской измены (Мишна, трактат Гитин, 9:10), как и Йешу в Новом Завете (Матфей, 5:32). Позднейший запрет католической церкви на любые разводы устанавливает еще более жесткую юридическую норму, чем изложенная Йешу.

Извечный, хотя и остающийся без ответа вопрос: кем Йешу видел себя, считал ли себя мессией? Возможно, хотя следует помнить, что в первые века нашей эры слово «мессия» имело другое значение, чем сегодня. Современные верующие обычно думают о мессии как о чисто духовной фигуре. Но тогда это означало и военного вождя, который освободит евреев от иноземного (т. е. римского) владычества, вернет их со всех четырех сторон света и положит начало эре всеобщего мира. Спустя век после Йешу многие евреи принимали военачальника Бар-Кохбу за мессию, хотя его самый большой сторонник, раби Акива, никогда не говорил о его духовном величии. Именно «военная» ассоциация понятия «мессия» заставила оккупационные римские власти признать Йешу опасным и распять. Римляне повесили над телом Йешу табличку, говорящую о сути его преступления — «царь иудейский», — что опять-таки обнаруживает военную и политическую подоплеку его деятельности.

Национализм Йешу проиллюстрирован Матфеем: «Йешу удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина хананеянка, вышедши из тех мест, кричала: «Дочь моя жестоко беснуется». Но Йешу не ответил ей ни слова, апостолы подошли и стали просить Йешу помочь ей. Он ответил: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева». Но женщина подошла и стала на колени: «Помоги мне». Он ответил: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Она возразила: «…но и псы едят крохи… со стола господ их». Тогда Йешу ответил ей: «О, женщина, велика вера твоя; и будет тебе по желанию твоему» (Матфей, 15:21–28).

Что касается Понтия Пилата, то немало данных опровергают довольно симпатичный образ, данный Новым Заветом. Даже на фоне жестоких прокураторов, которые правили в Иудее, Пилат отличается особой злобностью. Его в конце концов отправили в отставку после убийства им группы самаритян: римляне поняли, что, сохраняя его у власти, они будут провоцировать постоянные мятежи. Мягкий, добросердечный Пилат Нового Завета, который в глубине своего сердца не хотел причинять вред Йешу, — сознательный вымысел. Когда писался Новый Завет, христианство было запрещено римским законодательством. Римляне осознавали, что казнили основателя христианства (упоминание о распятии Йешу у Тацита — одно из самых ранних свидетельств об этом за пределами Нового Завета), и не видели никаких причин для изменения своей антихристианской позиции. Единственной надеждой христиан добиться признания было «доказать» Риму, что распятие Йешу было трагической ошибкой, вызванной лишь тем, что Пилата вынудили на это евреи. Поэтому Новый Завет говорит, что Пилат хотел спасти Йешу от казни, но поддался на крики огромной еврейской толпы, кричавшей: «Распни его!» Но власть Пилата над Иудеей была абсолютной. Если бы он хотел освободить Йешу, то так бы и сделал, не позволив презираемой им еврейской толпе вынудить себя отдать на смерть человека, которым он восхищался.

Само распятие — римская форма казни — было запрещено еврейским законом, потому что было мучительным. За время римского владычества распято от 50 до 100 тысяч евреев. Какая же горькая ирония в том, что евреев веками упрекают в том, что они содействовали распятию Йешу (см. «Христоубийцы»).

Существует ли у евреев единая точка зрения на Йешу? Вероятно, нет, но в последние десятилетия многие еврейские ученые склоняются к тому, чтобы считать Йешу одним из нескольких евреев I–II вв., претендовавших на звание Машиаха, пытавшегося избавить Иудею от римского владычества. Но почти никто из еврейских ученых не верит, что Йешу хотел положить начало новой религии. Если бы Йешу вернулся сегодня, считает большинство евреев, то гораздо бы лучше чувствовал себя в синагоге, чем в церкви. Все больше еврейских ученых считает, что христианство на деле было основано другим евреем I в. — Павлом (см. следующую главу).

Большинство высказываний Йешу в Новом Завете соответствует учению иудаизма. Это неудивительно, поскольку Йешу в целом придерживался фарисейского (раввинистического) иудаизма. Но по меньшей мере три новых установления, сделанных Йешу, диаметрально противоположны еврейскому учению.

1. Йешу прощает все грехи: «Сын человеческий имеет власть на земле прощать грехи» (Матфей, 9:6). Иудаизм считает, что только сам Б-г прощает грехи, совершенные против Него. Мишна учит: «Йом-Кипур (День искупления) искупает грехи против Б-ra, но не против людей, кроме тех случаев, когда обиженная сторона уже простила» (Йома, 8:9). Вера, что Иешу может прощать все грехи, чревата моральными коллизиями: спустя почти 1500 лет после смерти Йешу протестантский реформатор Мартин Лютер учил: «Будь грешником и греши сильно, но еще сильнее верь и восхищайся Христом, победителем греха, смерти и мира… Достаточно, если мы будем признавать через богатство славы Б-жьей Агнца, который принимает на себя все грехи мира; поэтому грех не угрожает нам, даже если тысячи, тысячи раз в день мы будем прелюбодействовать и убивать» (письмо Филиппу Меланхтону, 1 августа 1521 г.). Юморист Жюль Файфер представил эту позицию Лютера в сатирической форме: «Христос умер за наши грехи. Можем ли мы сделать это мученичество бессмысленным, не совершая их?»

2. Отношение Йешу к дурным людям: «Не противься злому. Но ктоударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Матфей,5;38–39) и «Любите врагов ваших… и молитесь за обижающих вас игонящих вас» (Матфей, 5:44). Тора же велит оказывать сопротивлениезлым людям: «Искорени зло из среды твоей» (Дварим, 17:7). В другомместе Тора одобряет убийство Моше жестокого египетского надсмотрщика, который избивал раба-еврея. Победа во Второй мировой войнепроизошла потому, что почти все американские христиане отверглипризыв Йешу «не противиться злу». Одна из немногих религиозныхгрупп, включивших этот принцип в свою повседневную жизнь («Свидетели Иеговы»), использовалась в нацистских концлагерях как парикмахеры для лагерной охраны. Эсэсовцы были уверены, что иеговист непричинит вреда нацистским убийцам. Иудаизм не требует любить своих врагов, например нацистов.

3. Новый Завет гласит, что люди могут прийти к Б-гу только черезЙешу: «Отца не знает никто, кроме сына, и кому сын хочет открытьотца». Тем самым подразумевается, и многие фундаменталисты-протестанты продолжают в это верить, что только верующий в Йешу можетприблизиться к Б-гу. Иудаизм считает, что к Б-гу может приблизитьсякаждый, как учит Псалмопевец: «Близок Г-сподь ко всем призывающим Его» (Тегилим, 145:18).

72

Павел

В юности будущий апостол Павел был религиозным евреем и носил имя Шауль. Уроженец города Таре, убежденный фарисей (см. следующую главу) и последователь раби Гамлиэля, он, по собственному признанию, преследовал приверженцев Йешу за их ложные верования.

По пути в Дамаск Павел увидел Йешу в образе Б-га. Это видение изменило не только его собственную жизнь, но и всю последующую историю мира. До видения Павла приверженцы учения Йешу считали себя евреями и соблюдали Тору. От других евреев их отделяла лишь вера, что Йешу — мессия и однажды вернется, чтобы спасти еврейский народ.

Павел радикально трансформировал эту небольшую еврейскую секту в новую религию, которая резко порвала с иудаизмом. По его словам, для Б-га важнее не соблюдение Торы, а вера в Йешу. Те христиане, которые лично знали Йешу при жизни (Павел его не знал), отвергали эту позицию. Новый Завет отмечает, что Петр, которого католическая церковь считает первым Папой Римским, скрупулезно соблюдал кашрут. Деяния подтверждают, что ученики Йешу регулярно молились в Храме. Брат Йешу Яаков предписывал, чтобы все рожденные евреями подвергались обрезанию, и велел Павлу соблюдать еврейские законы. Павел не согласился с этим: «Ибо мы признаем, что человек оправдывается (только) верою, независимо отдел Закона».

В христианстве возобладала позиция Павла, а не Яакова. В соответствии с ним католики стали связывать праведность человека в глазах Б-га главным образом с верой в Йешу и с совершением таинств. Основатель протестантизма Лютер разошелся с католической церковью лишь в том, что достаточно одной веры. В своей книге «О христианской свободе» (1520) Лютер писал: «Прежде всего помните, что я сказал: одна лишь вера, без поступков, оправдывает, освобождает и спасает».

Павел энергично оспаривал убежденность иудаизма в том, что соблюдение ритуалов и моральных заповедей Торы делает человека праведным в глазах Б-га. Если это правда, рассуждал он, люди могли бы достичь праведности своими собственными усилиями: это означало бы, что в распятии не было смысла и «Христос напрасно умер».

Павел, как и евреи, верил, что Б-г послал человечеству Тору. Однако в отличие от них он считал, что люди могут спастись, только если будут досконально выполнять все предписания Торы. Поскольку это невозможно, Б-г наказывает людей за любое нарушение, то многочисленные законы Торы следует рассматривать как проклятие, а не благодать. Для своего спасения человечество должно освободиться от Закона, а это освобождение возможно лишь через веру в Йешу (см. Галатам, 3:10, 21–22; Римлянам, 3:28).

Иудаизм отвергает всю логику рассуждений Павла. Настаивая на полном соблюдении заповедей Торы, он тоже признает, что люди неизбежно будут грешить (Когелет, 7:20), и задолго до Йешу и Павла выработал свою концепцию покаяния (тшува). К несчастью, заявление Павла о том, что Б-г проклинает людей за малейшее нарушение законов Торы, заставило многих людей Запада представить себе Б-га еврейской Библии жестоким и мстительным.

Пока различие небольшой секты христиан от их братьев-иудеев касалось только некоторых представлений об Йешу, они оставались частью еврейской общины. Но как только Павел отказался от Торы и отверг необходимость для иноплеменников обращаться в иудаизм, христианство перестало быть еврейской сектой и стало самостоятельной религией. В глазах христиан это превратило Шауля в великого героя, святого апостола Павла. Но большинство евреев не могут относиться к нему с подобным же восторгом.

73

Фарисеи. Саддукеи. Ессеи. Секта Мертвого моря

Многие евреи убеждены, что нынешний раскол иудаизма на различные течения — недавнее явление, что до нового времени все евреи думали и действовали одинаково. На самом деле еврейские общественно-религиозные группы, которые существовали в период Второго Храма, различались друг от друга.

Фарисеи. Самое важное, что они — духовные предки всех современных евреев. Другие секты, существовавшие одновременно с ними, исчезли вскоре после разрушения Второго Храма. После этого фарисеи перестали называться именно так, их религиозная практика стала общееврейской нормой. Но в тот момент, когда все евреи идентифицировались с фарисеями, это слово стало приобретать новое уничижительное содержание. Новый Завет неизменно описывает фарисеев как узколобых религиозных лицемеров. В итоге слово «фарисей» стало в большинстве языков синонимом «лицемера». В действительности же величайшие учителя талмудического иудаизма — такие, как Гилель, раби Йоха-нан бен Закай и раби Акива, — были фарисеями.

Взгляды фарисеев на иудаизм определялись их верой в Устный Закон. Они были убеждены, что, когда Б-г дал Моше Тору, Он также сообщил ему устную традицию, точно разъясняющую, как следует выполнять законы. Например, хотя Тора требует брать «око за око», фарисеи считали, что Б-г никогда не мог требовать физического возмездия. Скорее, человек, ослепивший другого, должен был заплатить жертве цену потерянного глаза (см. гл. «Око за око»). Фарисеи полагали, что Устный Закон позволяет вносить необходимые толкования в еврейское право и трактовать его в непредвиденных обстоятельствах.

Знаменитая легенда Талмуда повествует о том, как Мошс через тринадцать веков после его смерти призвали явиться на урок раби Акивы. Моше не понял ничего из рассуждений Акивы. Когда Акива сформулировал особое правило и ученики спросили его: «Откуда ты это знаешь?», он ответил: «Это предписание дано Моше на Синае!» В этот миг, говорится в Талмуде, Моше почувствовал себя удовлетворенным (Мна-хот, 296). Раби Акива, конечно, не лгал, когда говорил: «Это предписание дано Моше на Синае»; он считал, что лишь формулирует правило, основанное на принципах, установленных самим Моше.

В отличие от своих оппонентов саддукеев, фарисеи верили в загробную жизнь, в которой Б-г вознаграждает праведных и наказывает дурных. Они верили и в пришествие Машиаха, который принесет век всеобщего мира и вернет еврейский народ с четырех концов света в Страну Израиль. Наконец, они признавали на первый взгляд парадоксальную идею о том, что человек полностью свободен в своем моральном выборе, хотя Б-г и знает каждую деталь будущего.

Саддукеи. Саддукеи принадлежали к зажиточным слоям: многие из них были священниками Храма. Хотя саддукеи также имели несколько устных традиций исполнения законов Торы, они отвергали Устный Закон фарисеев и близко подходили к библейскому фундаментализму. Например, они буквально интерпретировали принцип «око за око» и отвергали веру в загробную жизнь, поскольку о ней в Торе не сказано.

Их религиозным средоточием был, по-видимому, храмовый ритуал и жертвоприношения. Фарисеи жаловались, что саддукеи одержимы этими вопросами: «(Ритуальная) нечистота ножа (используемого для жертвоприношений в Храме) была для них хуже, чем само убийство» (Тосефта, Йома, 1:10). К несчастью, не сохранилось никаких текстов саддукеев, поэтому все, что мы о них знаем, исходит от их оппонентов-фарисеев.

Саддукеи исчезли после разрушения Храма в 70 г. Их религиозная жизнь была, видимо, настолько сосредоточена вокруг Храма, что его разрушение лишило их существование смысла. Некоторые ученые полагают, что религиозная практика средневековых караимов (секта, также отрицающая Устный Закон) частично базировалась на учении саддукеев.

Ессеи. Исторические параллели — дело рискованное. Тем не менее секту ессеев уместнее всего охарактеризовать как аскетическую и дисциплинированную группировку древних «хиппи». Считая городскую жизнь растлевающей, они удалились в безлюдные части Страны Израиль, в частности в пустыню около Мертвого моря. Большинство обшин ессеев состояло из холостяков, поэтому само их существование прямо зависело от постоянного притока новообращенных.

В отличие от саддукеев, ессеи не хотели иметь ничего общего с Храмом и, похоже, считали, что он осквернен саддукейскими священниками. Ессейские общины очень строго соблюдали законы чистоты и нечистоты: ритуальное омовение было для них едва ли не самой главной церемонией.

Ессеи не терпели инакомыслия и изгоняли из своей среды нарушителей правил общины. По всеобщему мнению, это наказание было равносильно смертному приговору для тех, кто продолжал верить, что единственной ритуально чистой пищей может быть лишь приготовленная в их общине. Как только этот источник пищи перекрывался, изгнанники умирали голодной смертью.

Правила ессеев были похожи на монашеские. Члены общины вкушали еду совместно и в полном молчании (за исключением молитвы в начале и конце трапезы). У них не было своих личных помещений, они отдавали общине все свои доходы.

Секта Мертвого моря. Среди сект, живших в пустыне, была еще одна, которую именуют сектой Мертвого моря. О ее существовании стало известно лишь в 1947 г., когда пастух-бедуин обнаружил их свитки в Кумранской пещере. Свитки дают основание предполагать, что это было радикальное ответвление ессеев.

74

Великое восстание (66–70 гг. н. э.) Зелоты

Великое еврейское восстание против римлян, начавшееся в 66 г. н. э., привело к величайшей катастрофе в еврейской истории.

Никто не может осудить желание евреев сбросить римское иго. С первой оккупации римлянами Страны Израиля в 63 г. до н. э. их владычество становилось все более тягостным. Практически с начала новой эры Иудея управлялась римскими прокураторами, чьей главной задачей был сбор и отправление в метрополию ежегодной дани. То, что прокураторы собирали сверх установленной суммы, они могли оставлять себе. Неудивительно, что часто взимались поистине грабитель-ские налоги. Не менее возмутительным для Иудеи было узурпированное римлянами право назначать первосвященника. В результате первосвященники, которые представляли евреев в их взаимоотношениях с Б-гом во время храмовой службы, стали назначаться из числа евреев-коллаборационистов.

В начале новой эры среди евреев возникла новая группа: зелоты (на иврите канаим). Они активно боролись с Римом более шестидесяти лет, а потом начали Великое восстание. Зелоты считали, что для достижения политической и религиозной независимости хороши любые средства.

Антиримские настроения евреев были подогреты в правление полубезумного императора Калигулы, который в 39 г. объявил себя божеством и приказал воздвигнуть свои статуи во всех храмах на территории Римской империи. Евреи, единственные в империи, не подчинились этому приказу: они не желали осквернять Храм Б-га статуей новоявленного языческого идола.

Калигула угрожал разрушить Храм, и к нему отправилась делегация евреев. Но напрасно — Калигула проревел: «Так, значит, вы. враги богов, единственный народ, не признающий моей божественности?!» Только внезапная гибель императора от рук заговорщиков спасла евреев от массовой резни.

Действия Калигулы радикализировали самых умеренных евреев. Какие могли быть гарантии, что новый римский правитель не осквернит Храм и не разрушит Иерусалим? Вдобавок внезапная гибель Калигулы могла интерпретироваться зелотами как знак того, что Б-г на их стороне, — стоит только набраться смелость восстать против Рима.

И после Калигулы евреи видели, как их религия периодически подвергается грубым оскорблениям: римские солдаты в Храме устраивали оргии, сжигали свитки Торы.

В конце концов сочетание налогового гнета, демонстративного презрения римлян к иудаизму и грубости римской аристократии, поселившейся в Стране Израиля, привело к восстанию.

В 66 г. последний римский прокуратор похитил из Храма большое количество серебра. Возмущенные еврейские массы поднялись и смели малочисленный римский гарнизон Иерусалима. Цестий Галл, римский правитель соседней Сирии, прислал на помощь большой отряд солдат; еврейские воины разбили и его.

Это была обнадеживающая победа. Но она имела ужасные последствия: многие евреи убедились, что могут одержать победу над римлянами, и ряды зелотов стали быстро расти. Но больше им не удавалось одерживать столь же решительные победы.

Римляне вернулись с 60 тысячами тяжело вооруженных профессиональных солдат. Первая атака пришлась на самый активный в восстании район — Галилею. Около 100 тысяч евреев Галилеи были убиты или проданы в рабство.

Во время восстановления римского господства над этой территорией еврейские авторитеты в Иерусалиме не сделали почти ничего, чтобы помочь своим терпящим бедствие братьям. Они, видимо, поняли — к несчастью, слишком поздно, — что восстание уже не может победить, и хотели максимально уменьшить количество жертв.

Глубоко разочарованные галилейские беженцы, спасшиеся от массовых репрессий, стекались в последнюю и главную крепость евреев — Иерусалим. Там они уничтожили всех еврейских лидеров, которые придерживались менее радикальных позиций. Все умеренные руководители евреев, которые возглавляли еврейские власти в 66 г., были мертвы уже в 68 г., и ни один не погиб от рук римлян. Их ликвидировали свои же соплеменники-евреи.

Тем самым уже была подготовлена сцена для последнего акта трагедии. Римские войска готовились к осаде города, внутри которого разгоралась самоубийственная гражданская война. Позднее мудрецы будут преувеличивать, объясняя поражение восстания и разрушение Храма не превосходящими силами римлян, но беспричинной ненавистью (синат хинам) среди евреев (Йома, 96). Хотя римляне победили бы в любом случае, гражданская война среди евреев ускорила их победу и невероятно увеличила количество жертв. Вот жуткий пример: в ожидании осады евреи заготовили большое количество сухой провизии, которой хватило бы на много лет. Но одна из воинственных группировок зелЬтов сожгла весь этот запас, рассчитывая, что уничтожение такой «подстраховки» заставит всех принять участие в восстании. В итоге начавшийся голод унес не меньше жизней, чем римляне.

Известно, что некоторые авторитетные лица выступали против восстания, особенно раби Иоханан бен Закай (см. гл. 75). Так как лидеры зелотов расправлялись со всеми, кто призывал к покорности Риму, ученики раби Йоханана вынесли его из Иерусалима под видом покойника. Будучи в безопасности, он лично сдался военачальнику Веспасиану, и тот пошел на уступки, позволившие еврейской общине продолжать свое существование.

Летом 70 г. римляне прорвали стены Иерусалима. Началась разнузданная оргия разрушения. Вскоре после этого был разрушен и Второй Храм.

Считается, что в ходе Великого восстания погибло около миллиона евреев. Нынешний почти двухтысячелетии и период еврейского рассеяния отсчитывают от поражения Великого восстания и разрушения Второго Храма. Великое восстание 66–73 гг. и последовавшее через 60 лет восстание Бар-Кохбы были самыми большими потрясениями в еврейской истории вплоть до Катастрофы XX в. Помимо гибели более чем миллиона евреев эти неудачные восстания привели к полной потере еврейской государственности в Стране Израиля вплоть до 1948 г. Это увеличило и масштабы более поздних еврейских катастроф, была утрачена возможность использовать Страну Израиля как убежище для спасающихся от преследований еврейских беженцев.

75

Раби Йоханан Бен Закай

«Дай мне Явнэ и его ученых»

Почти все современные евреи считают раби Йоханана бен Закая героем, но многие его современники видели в нем предателя, а те, кто боролся в Масаде (см.), с радостью расправились бы с ним.

Во время осады Иерусалима в 70 г., чтобы не допустить сдачи его жителей римлянам, предводители еврейского восстания запретили под страхом смерти покидать Иерусалим. Раби Йоханан решил оставить осажденный город: он понял, что Рим скоро победит восставших и разрушит Иерусалим и даже Храм, тем самым поставив под угрозу само существование иудаизма. Он послал за своим племянником Абой Сикрой, одним из руководителей восстания, и сказал: «Найди для меня способ покинуть город. Может быть, мне удастся спасти хоть что-нибудь».

Аба Сикра ответил: «Притворись больным, пусть тебя навестят и увидят. Возьми что-нибудь с дурным запахом, пусть этот запах хорошенько распространится, и тогда люди подтвердят, что ты умер. Затем пусть (два) твоих ученика вынесут тебя, но больше никто».

Он провел всю эту операцию. Раби Элиэзер и раби Йегошуа несли носилки, Аба Сикра шел впереди. Когда они подошли к городским воротам, стража спросила: «Что это?» Они ответили: «Мертвец. Вы знаете, что покойника нельзя оставлять в Иерусалиме». (Стража) хотела проткнуть его, чтобы убедиться, что это труп. Аба Сикра сказал им: «Римляне (услышат об этом и) скажут: «Они проткнули собственного учителя…» (Стража) открыла ворота, и группа вышла. Раби Йоханана принесли на кладбище за стенами города, оставили там и вернулись. Он пошел в лагерь (римского военачальника) Веспасиана.

Обрадовавшись сдаче столь влиятельного еврейского лидера — который к тому же предсказал ему, что он станет цезарем, — Веспасиан сказал Йоханану: «Ты можешь выдвинуть одну просьбу, и я ее выполню».

«Дай мне Явнэ и его ученых», — сказал он Веспасиану: другими словами, попросил разрешить ему основать йешиву в городке Явнэ. Веспасиан согласился.

Эта история — одна из нескольких, подтверждающих сильные сомнения раби Йоханана в целесообразности восстаний против Рима. Он обладал здравым смыслом и с самого начала мятежей понял, что они обречены. Это должно было огорчать его, особенно при виде массы евреев, увлеченных мессианской лихорадкой и наивно веривших, что Б-г вмешается, чтобы свести на нет военное превосходство римлян. Раби Йоханан не позволял такому мистическому воззрению влиять на решения, касавшиеся жизни и смерти. Он однажды дал совет: «Если ты держишь саженец в руках, а тебе вдруг говорят, что явился Машиах, сначала посади саженец, а затем только иди и встречай Машиаха».

Когда сокрушительное поражение стало явью, Иерусалим и Храм были разрушены, многие евреи впали в глубочайшую депрессию, уверенные, что Б-г покинул их (см. «Ирмеягу»), но не раби Йоханан: он был слишком занят устройством нового центра еврейской жизни в Явнэ. Когда ученик выразил отчаяние по поводу разрушения Храма, ведь теперь стало невозможным приносить жертвы и искупать грехи, раби Йоханан успокоил его: «Сын мой, не печалься. Мы совершим другое покаяние, не менее сильное… дела любви-добра3 как говорит Б-г: «Ибо благочестия хочу Я, а не жертвоприношений» (Гошеа, 6:6).

Йешива в Явнэ вскоре стала достойной преемницей иерусалимского Сангедрина. Ее важнейшая заслуга — создание модели такого иудаизма, который мог продолжать существование без Храма, без жертвоприношений и без государства.

76

Разрушение Второго Храма (70 г. н. э.)

С точки зрения чисто физического страдания насилия и казни периода разрушения Второго Храма вряд ли были наихудшим злом, обрушившимся на евреев во время Великого восстания. Однако для еврейского духа это было именно так. До сего дня, когда евреи говорят о трагедии неудачного восстания против Рима, они обычно вспоминают грехи всего исторического периода до разрушения Второго Храма.

Разрушение Храма произошло очень быстро. Девятого ава (день, в который до сих пор соблюдается пост), летом 70 г. римские солдаты подожгли факелами Храм, начался страшный пожар. К тому времени, когда его погасили, все, что осталось от самой важной святыни иудаизма, — это внешняя стена западной стороны Храмовой горы. Ее остатки с тех пор зовутся Западной стеной (Гакотель гамаарави); по сей день это священное для евреев место.

Падение Храма более, чем любая другая потеря, явилось свидетельством окончательного поражения восстания. Талмуд говорит о евреях, которые погрузились в отчаяние, стали аскетами, отказались от мяса и вина. Раби Иегошуа разговорился с ними и сказал им: «Дети мои, почему вы не едите мяса и не пьете вина?» Они ответили: «Есть ли нам мясо, которое раньше приносилось в жертву на алтарь, теперь, когда алтаря больше нет? Пить ли нам вино, которое употреблялось для возлияний на алтарь, а теперь нет?» Он сказал им: «Если это так, то мы не должны есть и хлеб, ибо хлебные приношения тоже прекратились». Они сказали: «(Это правильно и) мы обойдемся плодами». — «Мы не должны есть и плоды, — сказал он, — ибо уже больше нет приношений первых плодов урожая». Аскеты ответили, что они обойдутся другими плодами. Раби Иегошуа сказал: «Но нам не следует пить и воду, ибо уже больше нет ритуала возлияния воды». На это у них не было ответа, после чего прагматичный раби Иегошуа посоветовал им: «Дети мои, слушайте меня. Просто не скорбеть невозможно, потому что удар обрушился. Скорбеть слишком много тоже невозможно, ибо мы не можем возлагать на общину тяготы, которых не все смогут выдержать». Поэтому он предложил евреям три способа скорбеть по поводу разрушения Храма: «Человек может оштукатурить дом, но он должен оставить части и неоштукатуренные… Человек может приготовить роскошный обед, но может не подать одно или два блюда… Женщина может надеть все свои украшения, кроме одного-двух…» (Бава батра, 606).

Ортодоксальные евреи до сих пор молятся трижды в день за восстановление Храма и обряда жертвоприношений.

77

Иосиф Флавий (37–100 гг. н. э.)

Хотя Иосиф Флавий жил две тысячи лет назад, евреи по сей день горячо спорят, был ли он добрым евреем или же предателем. Однако даже его недруги признают, что труды Иосифа — важнейший источник по истории Великого восстания против Рима.

Еще в молодости Иосиф посетил Рим и был потрясен его военной мощью. Поэтому странно, что, когда в 66 г. началось восстание против Рима, евреи его назначили военачальником Галилеи. Иосиф потом признавался, что всегда считал восстание безнадежным.

Римляне быстро усмирили Галилею, причем ее еврейские защитники понесли огромные жертвы. Когда пал город Йодфат, Иосиф с еще сорока повстанцами бежал в пещеры. Оказавшись в окружении римских отрядов и не желая сдаваться, они решили убить друг друга. Иосиф потом признался, что так подстроил жеребьевку, чтобы оказаться в числе тех, кому надлежало умереть в последнюю очередь. Затем он убедил оставшихся в живых товарищей пойти с ним и сдаться.

Иосиф понравился римскому военачальнику Веспасиану, который назначил его историографом этой войны. Явная симпатия Веспасиана, по-видимому, результат предсказания Иосифа о том, что Веспасиан станет следующим римским императором. Позднее, когда евреи в стенах осажденного Иерусалима отказывались сдаться, Иосиф вышел к стенам города и громко убеждал его жителей прекратить борьбу, даже цитируя при этом слова пророка Ирмеягу, который шестьсот лет назад призвал евреев прекратить безнадежное восстание против Вавилона. Призыв Иосифа не возымел действия. Еврейский историк XIX в. Генрих Грей задался вопросом: если и Ирмеягу и Иосиф призывали к сдаче, то почему последующие поколения евреев считают Ирмеягу героем, а Иосифа предателем? Разница, по его мнению, в том, что Ирмеягу призывал сдаться, находясь внутри стен Иерусалима, а Иосиф делал то же из лагеря римлян. Версия Греца изящна, но несколько надуманна — ведь если бы Иосиф призывал сдаться, будучи в Иерусалиме, он неминуемо был бы убит на месте.

После разгрома восстания Иосиф поехал в Рим, где написал свою историю восстания — «Иудейская война». Это единственное подробное описание восстания, сделанное его современником. Поскольку Иосиф жил под римской защитой, он значительно приукрасил описание их поведения во время войны. Для смягчения гнева римлян на всех евреев Иосиф обвинил зелотов в организации восстания, доказывая, что эта группка еврейских революционеров «втянула» все еврейское население в мятеж. Иосиф определяет себя как фарисея и пишет о фарисеях с большой симпатией.

Позднее он написал обширную работу по еврейской истории «Иудейские древности», а также острый полемический ответ на произведение египетского антисемита «Против Апиона».

Авторитет Иосифа в христианском мире связан с тем, что в его произведении об Иешу сказано: «И вот появился человек, если его вообще можно назвать человеком». Если эта фраза действительно написана Иосифом, она наряду с Новым Заветом — единственное относительно современное описываемым событиям свидетельство об Йешу (за исключением рассказа Тацита о распятии). Но многие сегодняшние ученые считают этот параграф об Иешу позднейшей христианской вставкой.

78

Масада

Масада — по сей день один из самых значительных еврейских символов. Там принимают присягу израильские солдаты: «Масада не падет вновь!» После Иерусалима это одно из самых посещаемых еврейскими туристами мест Израиля. Странно, что причина такой известности лишь в том, что 960 евреев совершили здесь коллективное самоубийство в I в. н. э., ставшее сегодня символом выживания евреев, несмотря ни на что. Еще страннее, что эпизод с Масадой не упоминается в Талмуде. Почему мудрецы решили игнорировать храбрость и трагическую судьбу последних борцов восстания против Рима?

С разрушением в 70 г. Иерусалима и Второго Храма Великое восстание окончилось для всех — кроме уцелевших зелотов, которые бежали из Иерусалима в крепость Масада недалеко от Мертвого моря. Здесь они продержались еще три года. Те, кто взбирался по «змеиной тропе» в Масаду, может понять, почему римские войска ограничились осадой. Масада стоит на вершине огромной скалы: все, кто предпринимают атаки на крепость, становятся удобной мишенью. Но евреи, занявшие крепость, не могли чувствовать себя в безопасности: каждое утро, просыпаясь, они видели Десятый легион римлян, занятый сооружением осадных орудий. Если 960 защитников крепости Масада надеялись, что римляне рано или поздно посчитают этот последний еврейский оплот незначительным и не стоящим штурма, то они жестоко ошибались. Римляне хорошо понимали, что зелоты Масады — это инициаторы восстания. Зелоты находились в состоянии войны с Римом начиная с 66 г. Продолжительность и активность их борьбы, видимо, и объясняют решимость Рима уничтожить Масаду и горстку воинственных евреев.

Когда стало ясно, что осадные орудия Десятого легиона быстро пробьют стены Масады, лидер зелотов Эльазар бен Яир решил, что все защитники крепости должны покончить с собой. Так как еврейский закон строго запрещает самоубийство, нам это решение может показаться сегодня более страшным, чем представлялось самим зелотам. Ведь у них не было лучшей альтернативы. Если бы римляне схватили их, то мужчин продали бы в рабство, женщин превратили бы в рабынь и наложниц.

По иронии судьбы вся скудная информация о последних часах Масады исходит от человека, которого те евреи считали предателем: Иосифа Флавия (см. гл. 77). В свою историю восстания против Рима он включил обширный и в основном благожелательный текст о падении Масады. Согласно Иосифу, двум женщинам и пятерым детям удалось скрыться во время массового самоубийства, и именно от одной из них он услышал о последних словах Эльазара бен Яира. Иосиф, возможно, добавил сюда несколько собственных риторических украшений, но речь Эльазара, несомненно, и сама была образцом ораторского искусства. «Поскольку мы уже давно решили, — начал Эльазар, — никогда не быть слугами римлян и никого иного, кроме Б-га Самого, кто единственно справедлив, Г-спода рода человеческого, то настало время, обязывающее нас исполнить это решение… Мы первыми восстали [против римлян] и последними закончим войну с ними, и я не могу оценить иначе, чем милость, которую оказывает нам Б-г, что мы еще можем умереть храбро и свободными». Даже в последний момент Эльазар не мог смириться с мыслью, что провал восстания — результат огромного численного превосходства римской армии. Вместо этого он доказывает, что, вероятно, Б-г отвернулся от еврейского народа. Наконец, неизбежное заключение: «Пусть наши жены умрут прежде, чем подвергнутся насилию, и наши дети прежде, чем испытают рабство, и после того, как мы их убьем, давайте совершим эту славную милость в отношении друг друга». Эльазар велел, чтобы было уничтожено все, кроме пищи, «так как пиша будет доказательством того, что мы умерли не от лишений, а по своему, добровольному решению, предпочли смерть рабству». После этой речи мужчины убили своих жен и детей, а затем и друг друга.

Я подозреваю, что Талмуд опустил историю Масады по двум причинам. Во-первых, мудрецы все еще сохранили сильную неприязнь к зелотам-экстремистам, погибшим в Масаде. Мы знаем, что раби Йоханан бен Закай был вынужден тайно бежать из Иерусалима, чтобы его не убили те же люди, что погибли здесь. Далее, в тот момент, когда мудрецы страстно стремились приспособить иудаизм к существованию без Храма и без государства, они вряд ли были заинтересованы воспевать массовое самоубийство тех евреев, которые ни во что не ставили жизнь без суверенитета.

История Масады известна по произведениям Иосифа. Но немногие евреи читали Иосифа, и более пятнадцати веков она оставалась забытым эпизодом их истории. Лишь в 1920-х гг. ивритский писатель Ицхак Ламдан написал «Масаду», поэтическую историю страстной борьбы евреев против полного врагами мира. По словам профессора Давида Роскиза, эта книга «более любого другого текста вдохновила затем восстание Варшавского гетто». Масада стала широко известна благодаря раскопкам покойного израильского археолога Игаля Ядина. Наряду с находкой двух ритуальных купален-микваот (см. «Миквэ») и синагоги, где молились защитники Масады, он обнаружил двадцать пять скелетов мужчин, женщин и детей. В 1969 г. их с воинскими почестями захоронили в Масаде.

79

Раби Акива. (?
- 135 г. н. э.)

Образ раби Акивы давно превзошел по масштабу его историческую фигуру. Возможно, это величайший ученый Талмуда и безусловно — самый большой мученик из его персонажей.

В отличие от многих ведущих учителей иудаизма, он происходил не из видной семьи мудрецов, а был сыном и внуком обращенного в иудаизм иноверца. В молодости он был пастухом и не получил никакого образования. Тем не менее Рахель, дочь его богатого хозяина Кальба Цавуа, почувствовала в его душе нечто особенное и согласилась выйти за него замуж при условии, что тот начнет изучать Тору. Эта перспектива была не очень приятной для сорокалетнего Акивы, пока однажды он не нашел камень, который источили капли воды. Он рассудил: «Если мягкая вода смогла источить твердый камень, как же сильно твердые слова Торы могут запечатлеться в моем мягком сердце!»

Они поженились против воли Кальба Цавуа, который тут же лишил свою дочь наследства. Но, несмотря на нищету, в которую попала семья, жена продолжала поощрять занятия раби Акивы. Через несколько лет уже не одна Рахель видела выдающиеся свойства ума раби Акивы. Прежний неграмотный пастух стал выдвигаться на все более высокие позиции среди законоучителей, пока не стал считаться ведущим ученым своего времени.

Раби Акива был не только мудрецом, но и смелым человеком. Когда римские власти объявили изучение Торы серьезным преступлением, он продолжал учить. Его друг Папос бен Иегуда был потрясен такой почти безрассудной смелостью. «Акива, — говорил он, — ты не боишься злобы властей?» Раби Акива отвечал притчей: «На что это похоже? На лисицу, пробирающуюся по берегу ручья и видящую рыб, собравшихся вместе, чтобы переплыть в другое место. Она говорит им: «От кого вы бежите?» Они отвечают: «От сетей, которые люди расставили нам». Она сказала: «Выходите насушу, будем жить с вами вместе, как делали наши отцы». Они ответили: «Ты животное, которое считается мудрейшим из животных? Ты не умная, а глупая. Потому что если мы боимся воды — нашего естественного местопребывания, то как же мы должны бояться земли, где нас ждет смерть?» Так и с нами: если мы сейчас видим и изучаем Тору, в которой написано: «Ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих» (Дварим, 30:20), и находимся в таком затруднении, то что с нами будет, если мы не станем ее изучать?» (Брахот, 616).

Антиримская направленность раби Акивы, впрочем, выходила далеко за рамки изучения Торы. Когда Шимон Бар-Кохба (см. гл. 80) поднял в 132 г. н. э. восстание против Рима, раби Акива стал одним из его наиболее горячих последователей. Он считал Бар-Кохбу Машиахом и звал тысячи своих учеников следовать за ним в его оказавшемся неудачном восстании. Один из современников раби Акивы, раби Йоханан бен Торта, смеялся над его утверждением мессианского титула за Бар-Кох-бой. «Акива, — говорил он, — трава вырастет у тебя на щеках, а Маши-ах еще не придет».

Когда римляне подавили восстание, они приговорили раби Акиву к смерти. Его вели на казнь рано утром, в тот час, когда произносится молитва «Шма Исраэль» — «Слушай, Израиль, Г-сподь наш Б-г, Г-сподь Един». Даже на костре раби Акива продолжал шептать слова «Шма» с улыбкой на устах. Римский военачальник был потрясен этой нечувствительностью к огню и спросил раби Акиву, не колдун ли он. «Нет, — ответил раби Акива, — но всю свою жизнь, когда я произношу слова «Любите Г-спода вашего Б-га всем сердцем и всеми силами», мне становилось грустно, ибо я думал, когда же смогу исполнить этот завет? Я любил Б-га всем сердцем и всеми силами (что значит — всеми доступными средствами), но не знал, смогу ли я любить Его всей душой (т. е. собственной жизнью). Теперь, когда я расстаюсь с жизнью и пришел час произнести молитву «Шма», мое обещание подтверждается, и как же мне не улыбаться?» Пока он говорил, его душа отлетела» (Брахот, 616)

80

Восстание Бар-Кохбы (132–135 гг. н. э.)

Обычно смелые действия, которыми люди восхищаются, называют отважными, а те, которые они не одобряют, — безрассудными. В 1980 г. израильский генерал Йегошафат Гаркави потряс всех своим утверждением, что один из великих еврейских героев Шимон Бар-Кохба, предводитель восстания против Рима, относится к категории безрассудных, а не отважных. Гаркави в прошлом глава израильской военной разведки, утверждал, что Бар-Кохба поднял восстание, которое было бессмысленно и, более того, — обречено на провал.

Причины восстания Бар-Кохбы неясны. Некоторые тексты Талмуда гласят, что римляне начали кампанию по искоренению иудаизма: они объявили обрезание и изучение Торы тяжким преступлением. Согласно тем же источникам, великий духовный авторитет того времени раби Акива присоединился к Бар-Кохбе и сделал для восстания очень много, заявив, что Бар-Кохба — это Машиах. Однако другие тексты Талмуда выражают скептицизм относительно Бар-Кохбы и его мессианства.

Если римляне действительно пытались искоренить иудаизм, евреи восстали бы вне зависимости от перспектив успеха восстания. Но Гаркави обратил внимание на редко упоминаемую деталь, которая свидетельствует, что римляне не усиливали борьбы против иудаизма, — Галилея не приняла участие в восстании Бар-Кохбы, и после его подавления евреям Галилеи по-прежнему разрешалось исповедовать свою религию. После разгрома римлянами Иудеи, где произошло восстание, Галилея стала новым центром еврейской жизни. Менее чем век спустя там была создана Мишна. Таким образом, существованию иудаизма, похоже, во времена Бар-Кохбы ничего не угрожало. Восстание, скорее, было вызвано желанием евреев избавиться от римского владычества.

Сам Бар-Кохба был, вероятно, харизматическим лидером: десятки тысяч евреев собрались под его знамена. На ранних стадиях восстания его войска причиняли римлянам большие потери и даже установили контроль над Иерусалимом. Это была особо важная победа, потому что римский император Адриан пытался превратить Иерусалим в языческий римский город.

Но освобождение Иерусалима, к несчастью, оказалось недолговечным. Как отмечает Гаркави, «в войне главное — победить в последнем сражении, а не в первом». А этого евреи достичь не смогли. Римляне направили сюда огромную армию под командованием Юлия Севера, римский историк Дион Кассий дал детальное описание его стратегии: «Он не хотел сражаться лицом к лицу, видя их возмущение и многочисленность. Вместо этого он использовал своих многочисленных солдат и офицеров, чтобы захватывать их по одному или запирать и осаждать в крепостях, лишая подвоза продуктов. Таким образом он мог постепенно и с минимальным риском довести их до отчаяния, рассредоточить и уничтожить. Только немногие спаслись. Пятьдесят самых сильных еврейских крепостей разрушены римлянами и девятьсот восемьдесят пять самых важных поселений разорены. Пятьсот восемьдесят тысяч евреев перебито в битвах и стычках и бесчисленное множество умерло от голода, огня и меча. Почти вся земля Иудеи лежала опустошенной».

Еврейские повстанцы наносили римлянам такие тяжелые потери, что, когда римский император Адриан послал сообщение о своей победе в Сенат, он воздержался от традиционных слов: <Я и мои войска в благополучии». Тем не менее евреи терпели поражение за поражением, пока их не оттеснили к их последней крепости Бейтар к юго-западу от Иерусалима. Случилось это 9 ава, в годовщину разрушения обоих Храмов.

К тому времени, как римляне закончили подавление восстания, половина населения Иудеи была убита. После поражения восстания Бар-Кохбы в 135 г. число неевреев в стране превышало количество евреев. Пережившие войну евреи находились в плачевном состоянии: десятки тысяч мужчин и женщин были проданы в рабство, евреям было запрещено посещать Иерусалим.

По мнению многих еврейских историков, провалы восстания Бар-Кохбы и Великого восстания — величайшие катастрофы, которые обрушились на еврейский народ вплоть до Катастрофы XX в.

81

Брурия

В Талмуде упомянуто более двух тысяч мудрецов и всего одна женщина, обладавшая не меньшими знаниями. Это Брурия, жена раби Меира, жившего во II в. В последние годы она стала героиней для религиозных еврейских феминисток, это находит отражение в увеличении числа названных в ее честь еврейских школ (включая знаменитую женскую Йешиву в Иерусалиме) и нареченных ее именем детей.

Талмуд подчеркивает не только острый ум Брурии, но и дает более сложные характеристики ее личности. В одних историях она мила, в других сердита, в некоторых трагична. Одна из них содержится в трактате Брахот (10а). Когда бандиты напали на ее мужа Меира, он помолился Б-гу, чтобы Он послал им смерть. Брурия упрекает его за резкие слова: «Ты оправдываешь себя просьбой Псалмопевца «Пусть грехи исчезнут с земли»? Но грешникам не нужно умирать, чтобы исчезли грехи, достаточно будет, если они перестанут грешить». После чего раби Меир стал молиться о том, чтобы бандиты раскаялись в своем дурном поведении. Так и случилось.

В другом эпизоде сердится Брурия, а не Меир. Похоже, что ее обидела излюбленная мужем присказка: «Не говори много женщине». Когда раби Йоси Галилеянин спросил ее: «Какой дорогой нужно идти в Лод?», она высмеяла его: «Глупый ты галилеянин! Разве мудрецы не учат «не говорить много женщине»? Ты должен был спросить: «В Лод как?» (Эрувин, 536).

Самая известная история о Брурии повествует о ее великом горе. В один субботний вечер погибли два ее сына — убиты ли они или стали жертвой несчастного случая, Талмуд не говорит. Когда раби Меир вернулся домой из синагоги, он спросил о сыновьях, но Брурия оборвала его, и он произнес «Гавдалу» — молитву, завершающую субботу. Тогда она задала вопрос ему: «Некоторое время назад мне было отдано на хранение сокровище, а теперь хозяин требует его назад. Должна я вернуть?» — «Конечно», — сказал ничего не подозревающий Меир, и Брурия повела его в спальню, показав два мертвых тела. «Вот сокровища, и Б-г взял их обратно».

82

Устный закон / Тора Шебеальпэ. Письменный закон / Тора Шебихтав

Письменный Закон — другое название Торы. Устный Закон — юридический комментарий к Торе, объясняющий, как именно выполнять ее предписания. Здравый смысл подсказывает, что в том или ином виде устная традиция всегда необходима при письменном праве, потому что одной Торы, даже с ее 613 заповедями, недостаточно для регулирования всей еврейской жизни. Например, четвертая из Десяти заповедей предписывает: «Помни день субботний, чтобы святить его» (Шмот, 20:8), включение субботы в Десять заповедей ясно свидетельствует, что Тора рассматривает ее как важный праздник. Но когда ищут специальные библейские правила, которые бы указывали, как проводить этот день, то находят в Торе только запрещение разжигать огонь, срубать дерево, пахать и собирать урожай. Будет ли воздержание от этих действий достаточным для соблюдения заповеди освящать субботу? Действительно, субботние ритуалы, которые обычно ассоциируются со святостью, — возжигание светильников, совершение «Кидуша», изучение еженедельного раздела Торы, основано не на Торе, а на устной традиции.

Тора молчит и по поводу многих важных проблем. Мы считаем естественным, когда подавляющее большинство пар хотят, чтобы их брачная церемония была религиозной, но в самой Торе ничего не говорится о брачной церемонии. Тора предусматривает, что люди вступают в брак — «Поэтому оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей: и станут они одной плотью» (Брейшит, 2:24), — но в Торе нигде не описана свадебная церемония. Только в устной традиции находим детали того, как должна проходить еврейская свадьба.

Без устной традиции некоторые установления Торы были бы непонятны. В первой части «Шма» предписано: «И будут слова эти, которые Я заповедовал тебе сегодня, в сердце твоем. И повторяй их детям своим, и произноси их, сидя в доме твоем, находясь в дороге, ложась и вставая. И повяжи их как знак на руку свою, и будут они знаками над глазами твоими» (Дварим, 6:4–8).

«Повяжи их в знак на руку твою» — велит последний стих. Повязать что? Тора не говорит. «И да будут начертанием между глазами твоими». Что должно быть начертанием? Еврейское слово «начертание» — тотафот трижды встречается в Торе, и всегда в этом контексте (Шмот, 13:16; Дварим, 6:8; 11:18). Только из Устного Закона мы узнаем, что еврей должен привязывать себе на руку и на голову «тфилин» (филактерии).

Наконец, Устный Закон позволил смягчить некоторые категорические установления Торы, которые создали бы большие трудности, если выполнять их буквально. Например, принцип «око за око» (Шмот, 21:24). Следует ли из него, что, если кто-то нечаянно ослепит другого, его самого следует лишить глаза? Но Устный Закон объясняет, что это следует трактовать как требование денежной компенсации: цена глаза должна быть оплачена.

По этим трем причинам — частым отсутствием в Торе деталей предписаний, неясностью некоторых терминов Торы и отказом от буквального применения законов Торы — Устный Закон всегда необходим.

Вопреки названию, сегодня Устный Закон записан — кодифицирован в Мишне и Талмуде (см. гл. 83). Иудаизм считает, что большая часть устной традиции, зафиксированной в этих книгах, восходит ко временам Б-жьего откровения Моше на горе Синай. Когда Б-г давал Моше Тору, Он одновременно сообщил ему все детали Устного Закона. Мы верим, что Моше впоследствии передал устное право своему преемнику Иегошуа бин Нуну, тот — своему преемнику, и так линия продолжалась (Авот, 1:1).

Но если эта линия так авторитетна, то откуда бесчисленные споры между мудрецами, отраженные в Талмуде и Мишне? Разве не должны были все законоучители получить одно и то же однозначное толкование традиции? Ортодоксы отвечают, что споры возникли потому, что ученики забыли некоторые детали, переданные учителями, или потому, что в Устном Законе отсутствуют проблемы, по которым ведутся эти споры.

Консерваторы и реформисты тоже считают Устный Закон так или иначе необходимым для понимания и применения Торы, но отвергают мнение, что большая часть Талмуда восходит ко времени Моше. Они скорее склонны считать Устный Закон и Талмуд развивающейся системой, в которой поколения мудрецов рассуждают и спорят о том, как соединить Тору с жизнью.

Различие во взглядах ортодоксального и консервативного иудаизма на древность и обязательный характер Устного Закона — главный (возможно, главнейший) водораздел между ними.

83

Вавилонский Талмуд, Иерусалимский Талмуд, Мишна. Раби Йегуда Ганаси, Танаим, Амораим

Евреи Страны Израиля понесли страшные потери во время Великого восстания и восстания Бар-Кохбы. Более миллиона евреев погибло в двух неудачных восстаниях, ведущие йешивы вместе со своими учеными и учениками были уничтожены. Резкое сокращение числа знающих евреев и послужило, видимо, причиной решения раби Йегуды Ганаси (около 200 г.) записать Устный Закон (см. гл. 82). В течение веков ведущие законоучители противились фиксации устного права, понимая, что его устная передача заставляет учеников сохранять тесную связь с учителем: они считали учителей, а не книги самыми лучшими носителями еврейской традиции. Но гибель большого числа наставников в разгромленных восстаниях вызвала опасения, что устная традиция окажется забытой, если не будет записана.

В Мишне, как названа книга из 63 трактатов, где раби Йегуда зафиксировал Устный Закон, еврейское право кодифицировано систематически, в отличие от Торы. Например, если нужно было найти все установления насчет субботы, приходилось искать все разбросанные в книгах Шмот, Ваикра и Бемидбар упоминания. По сути, для выяснения всего, что написано в Торе по тому или иному вопросу, требовалось читать все подряд или знать все наизусть. Раби Иегуда построил структуру Мишны по темам. Все установления о субботе собраны в один трактат, названный Шабат («суббота»). Предписания, содержащиеся в 24 главах трактата Шабат, гораздо более подробны, чем в Торе, так как Мишна суммировала обширное устное право, касающееся субботы. Трактат Шабат — часть более крупного отдела, именуемого Моэд («праздник») — одного из шести отделов, составляющих Мишну. Некоторые другие трактаты в составе Моэд посвящены Песаху (Псахим). Пуриму (Мегила), Рош-Гашана и Йом-Кипуру (Йома).

Первый из шести отделов называется Зраим («семена») и посвящен сельскохозяйственным правилам древней Страны Израиля, особо останавливаясь на продуктах, которые приносили в Иерусалимский Храм. Однако самый известный трактат раздела Зраим — Брахот («благословения») не имеет отношения к сельскому хозяйству; здесь сведены законы о разных благословениях и времени их произнесения.

Раздел Незикин («ущербы») содержит десять трактатов, суммирующих еврейское гражданское и уголовное право.

Раздел Нашим («женщины») посвящен установлениям о браке (Кидушин) и разводе (Гитин).

Пятый раздел, Кодашим, содержит правила жертвоприношений и ритуального заклания животных.

Шестой раздел, Тагарот, посвящен установлениям о ритуальной чистоте и нечистоте.

Хотя все части Мишны — юридические кодексы, раби Иегуда часто оживляет текст мнениями меньшинства, которые также считал полезными для ученых последующих поколений (Мишна, Эйдуйот, 1:6). В знаменитом примере юридический закон превращается почти в поэму — когда раби Иегуда цитирует длинное предупреждение свидетелям тяжкого преступления:

«Как свидетели напутствуются и предупреждаются при (рассмотрении) тяжких преступлений? Их приводят и предупреждают в следующем: если вы хотите произнести в качестве свидетельства только ваше предположение, или слухи, или вторичное свидетельство, полученное от лица, которому вы доверяете, или если вы не знаете, что мы устроим вам перекрестный допрос, то знайте, что уголовное преступление — это не денежные дела. В денежных делах человек может возместить ущерб и быть прощенным, но в уголовном деле кровь убитого и кровь его (потенциальных) потомков падет на свидетеля и останется на нем до скончания времен. Ибо мы находим это в случае с Каином, который убил своего брата Гевеля, о ком написано: «Голос крови брата твоего вопиет ко Мне из земли» (Брейшит, 4:10) — то есть его кровь и кровь его будущих потомков… Потому первый человек Адам был создан один, чтобы показать нам, что кто отнимает одну жизнь, того Библия считает убийцей всего человечества. Далее, только один человек, Адам, был создан ради мира среди людей, чтобы никто не мог сказать своему ближнему: «Мой отец более велик, чем твой…» Итак, человек (был создан один), чтобы показать величие Всевышнего, ибо если человек отчеканит много монет из одного металла, то все они будут одинаковы, но Царь царей, Всевышний, создал каждого человека по образу Адама, но никто не похож на другого. Поэтому каждый должен сказать: «Мир создан для меня» (Мишна, Сангедрин, 4:5). Один комментарий к этому тексту гласит: «Как велика поэтому ответственность за подкуп и лжесвидетельство, и тем самым за принятие (на себя) моральной вины за (убийство) всего мира».

Один из 63 трактатов Мишны не содержит никаких законов. Он называется Авот («Поучения Отцов»). Здесь зафиксированы наиболее известные изречения и высказывания мудрецов.

В течение веков после составления Мишны ее тщательно изучали многие поколения евреев. В конце концов мудрецы записали свои споры и комментарии к законам Мишны в своде книг, известном как Талмуд. Мудрецы Страны Израиля составили свои дискуссии о Мишне около 400 г. Их работа стала называться Талмуд Йврушалми, буквально «Иерусалимский Талмуд».

Более века спустя ведущие вавилонские законоучители составили другой свод дискуссий о Мишне (к тому времени эти обсуждения шли уже около трехсот лет). Вавилонский кодекс более обширен, чем Иерусалимский, поэтому Вавилонский Талмуд (Талмуд Бавли) стал самым авторитетным сборником Устного Закона. Когда говорят об изучении Талмуда, то почти всегда имеют в виду Бавли, а не Иерушалми.

Все споры оформлены одинаково. Сначала цитируется закон Мишны, за ним следует дискуссия законоучителя о его содержании. Мишна и дискуссии мудрецов — Гемара — составляют Талмуд, хотя в жизни слова Гемара и Талмуд обычно используются как синонимы.

Мудрецы, чьи мнения записаны в Мишне, известны как танаим (арам, «учителя»), а мудрецы, цитируемые в Гемаре, — как амораим («толкователи», «интерпретаторы»). Так как танаим жили ранее амораим и таким образом стоят ближе к Моше и откровению на Синае, их учение считается более авторитетным, чем мнение амораим. По той же причине еврейская традиция обычно считает мнения амораим более авторитетными, чем современных раввинов.

В дополнение к всевозможным юридическим дискуссиям (по-еврейски — Галаха, см. гл. 84) мудрецы включили в Талмуд руководства по этическим вопросам, медицинские советы, историческую информацию и фольклор. Все это вместе называется Агада (см. гл. 84).

Как правило, текст Гемары начинается точной цитатой из Мишны. Например, в трактате Мишны Бава мециа (7:1) сказано: «Если человек нанимает работников и велит им работать рано утром и поздно вечером, он не может принудить их работать рано и поздно, если это не обычай данного места». На этом Гемара (Бава мециа, 83а) говорит: «Разве не ясно (что наниматель не может требовать того, что не является местным обычаем)? Вопрос в том, даст ли наниматель за это более высокую оплату. В этом случае можно утверждать, что он мог сказать им: «Причина, по которой я даю вам более высокую плату, в том, что вы работаете рано утром и поздно вечером». Закон говорит нам, что работники могут ответить: «Ты платишь нам больше за лучшую работу (а не за большую продолжительность работы)».

Среди религиозных евреев учителя Талмуда пользуются таким же уважением и почетом, как в светском обществе — Нобелевские лауреаты. Однако в еврейской истории круг изучающих Мишну и Талмуд не ограничивался интеллектуальной элитой. На старой книге, спасенной от нацистов и теперь находящейся в Библиотеке Нью-Йорка, стоит штамп «Общество дровосеков для изучения Мишны в Бердичеве». Люди, занятые в Бердичеве рубкой дров, грубой работой, регулярно собирались, чтобы изучать еврейское право. Это еще одно свидетельство о сохраняющемся в еврейском обществе стремлении знать Устный Закон и жить в соответствии с ним.

84

Галаха, Агада, Мидраш

Талмуд — самая всеобъемлющая компиляция устного права. В его многочисленных томах законоучители заняты двумя типами дискуссий: Галахой (чисто юридические нормы) и агадой (этические рассуждения и фольклор). Вот классическая галахическая дискуссия, открывающая Мишну (трактат Бава мециа).

«Два человека держат плащ (и предстают перед судьей). Один говорит: «Я его нашел», и другой говорит: «Я его нашел». Если первый скажет: «Он весь мой», и другой скажет: «Он весь мой», то первый должен поклясться, что ему принадлежит не меньше половины, и другой должен поклясться, что ему тоже принадлежит не меньше половины, и они его разделят» (это означает, что каждый получит половину стоимости плаща).

«Если первый скажет: «Он весь мой», а другой скажет: «Он наполовину мой» (потому что считает, что они нашли его одновременно), то первый должен поклясться, что ему принадлежит не менее трех четвертей, а тот, кто говорит, что он «наполовину мой», должен поклясться, что ему принадлежит не менее четверти, и первый получает три четверти, а второй — одну четверть».

Рассуждения Гмары по поводу этого положения Мишны очень пространны и прямо или косвенно касаются многих правовых нюансов.

Во-первых, поскольку каждая сторона заявляет, что она нашла плащ, а не купила его, то как быть с человеком, которому он действительно принадлежит, — не возвратить ли плащ ему? Поэтому мы должны признать, что плащ либо потерян, либо усилия найти его владельца оказались тщетными. В Талмуде имеется обширный трактат, касающийся возвращения потерянных предметов их владельцам, основанный на библейском законе (Дварим, 22:1–3).

Во-вторых, Мишна не случайно изображает обе стороны, пришедшие в суд, именно держащими плащ. Как правило, еврейское право стоит на принципе, что «владение — девять десятых закона». Тем, что обе стороны держат вещь, подчеркивается, что каждый имеет на нее ощутимое право. Если бы держала плащ только одна сторона, из этого следовало бы, что плащ принадлежит ей до тех пор, пока другая сторона не докажет, что первая сторона взяла его у нее.

В-третьих, каков смысл клятвы? Почему бы просто не разделить плащ? Цель клятвы — навести страх на лжеца, отвратить его от насилия над своей совестью. Без клятвы человек более склонен лгать, считая, что вреда от этого не будет, поскольку он не лишил действительного собственника того, что стоило ему денег, но только нашел плащ. В еврейском праве лжесвидетельство — особо серьезный грех, запрещенный девятой из Десяти заповедей.

В-четвертых, почему мудрецы требуют такую страшную клятву? Если каждый из спорщиков клянется «это все мое», то почему они не говорят именно о плаще? Какой смысл в словах «клянусь, что мне принадлежит не менее половины»? Здесь есть моральная подоплека. Если бы каждый поклялся, что принадлежит ему весь плащ, то это была бы ложная клятва, навязанная судом. Каждый клялся бы в том, что плащ принадлежит именно ему. Когда каждая сторона дает клятву в том, что владеет только половиной плаща, это дискредитировало бы предыдущее заявление о том, что принадлежит ей весь плащ. Вот почему каждая сторона говорит: «Я владею не менее чем половиной». Это единственно возможный вариант правдивой клятвы, так как вероятно, что они нашли плащ одновременно.

Что касается ситуации, когда одна сторона клянется во владении целой вещью, а другая — только половиной, то почему одному дается три четверти стоимости одежды, а другому — одна четверть? Талмуд считает: тот, кто претендует только на половину, признает, что вторая половина принадлежит другой стороне, поэтому суд решает судьбу только оставшейся половины. Эта половина делится судом на две части, поэтому одна сторона получает три четверти, а другая — одну четверть.

Агада — обозначение всех неюридических рассуждений Талмуда, включающих такие разные предметы, как медицинские советы, исторические сведения, моральные поучения и предания. Знаменитый фрагмент Агады находится в трактате Бава мециа, 596. Агада следует за галахической дискуссией, в которой мудрецы спорят, может ли быть очищена печь, оскверненная нечистотой. Почти все учителя считают, что не может. Один раби Элиэзер, великий ученый, не соглашается: «В тот день раби Элиэзер высказал все аргументы, (возможные) в мире, но ученые их не приняли. Наконец, он сказал им: «Если Галаха на моей стороне, то пусть рожковое дерево это докажет». Он указал на росшее рядом рожковое дерево, которое сдвинулось со своего места на сто локтей, а некоторые говорят, на четыреста локтей. Они сказали ему: «Движение рожкового дерева — это еще не доказательство». Сказал раби Элиэзер: «Если Галаха на моей стороне, водный поток докажет это». Водный поток повернулся и потек в противоположную сторону. Они сказали ему: «Поведение водного потока — не доказательство». Сказал раби Элиэзер: «Если Галаха на моей стороне, стены Дома Учения докажут это». Стены Дома Учения стали наклоняться внутрь. Раби Йегошуа тогда поднялся и стал ругать стены дома. «Когда ученики мудрости спорят между собой, какое право вы имеете вмешиваться?» Из уважения к раби Йегошуа стены перестали наклоняться, но из уважения к раби Элиэзеру не выпрямились и остаются наклоненными по сей день. Тогда раби Элиэзер сказал ученым: «Если Галаха на моей стороне, пусть снизойдет с небес». Тогда раздался небесный голос и сказал: «Что вы делаете с раби Элиэзером? Галаха соответствует его словам везде». Тогда раби Йегошуа встал и сказал: «Не на небе!» (Дварим, 30:12). «Что он имел в виду, говоря это? — сказал раби Ирмеягу. — Он имел в виду, что со времени дарования Торы на горе Синай мы не обращали внимания на небесный голос, хотя Ты записал в Своей Торе: «Не отзывайся в тяжбе, кривя судом, (лишь бы) клониться к большинству» (Шмот, 23:2).

Раби Натан встретил пророка Элиягу. Он спросил его: «Что Всевышний Святой делает в этот час?»

Сказал Элиягу: «Он смеялся и говорил: «Мои дети победили Меня, мои лети победили Меня».

Третья группа в литературном наследии мудрецов — Мидраш, разделяется на два типа. Мидраш Агада включает нравственные установления библейского текста, Мидраш Галаха — правовые. Когда говорится «мидраш», обычно имеется в виду ритуал. Так как раввины считали, что каждое слово Торы — от Б-га, ни одно слово не считалось напрасным. Когда они находили слово или выражение, казавшееся не столь важным, они стремились выяснить, какую новую идею или нюанс стремится передать с их помощью Библия. Характерна дискуссия о фразе из книги Брейшит, касающейся Ноаха.

«Вот житие Ноаха. Hoax был человек праведный, непорочный в своем поколении» (Брейшит, 6:9).

Какие слова кажутся существенными? «В своем поколении». Почему же, спрашивают мудрецы, Тора включает их?

Характерно, что высказывается не одно мнение. Раби Йоханан говорит: «В своем (особенно порочном) поколении (Hoax был праведным и безупречным человеком), но не в других поколениях». Рейш Лакиш утверждает: «(Даже если) в своем поколении — то тем более в других поколениях» (Сангедрин, 108а).

Наряду с подобными рассуждениями этот мидраш также демонстрирует, что каждый читатель понимает текст в свете своего собственного опыта. Возьмите точку зрения Рейш Лакиша: «Если даже в своем поколении Hoax был праведным, что же говорить, если бы он жил в другом обществе?» Талмуд сообщает нам, что Рейш Лакиш стал религиозным только во взрослом возрасте, а до этого был вором, гладиатором и цирковым служителем. Рейш Лакиш хорошо знал, как трудно быть хорошим, если происходишь из бедной и аморальной среды. В его глазах Hoax, происходивший из такой аморальной среды, но ставший праведником, был куда более велик, чем если бы вырос среди праведников.

Наконец, в современной еврейской жизни слово Галаха означает любую правовую проблему. Если вы хотите знать еврейский закон по какому-нибудь вопросу, спросите раввина: «Что говорит по этому поводу Галаха?» Это слово также употребляется для обозначения юридической части Талмуда, кодекса еврейского права (например, Шулхан аруха) или любого другого правового текста (например, «Ответов»).

Агада, как уже говорилось, — название негалахических частей Талмуда, и слово Агада в современном иврите относится к любому фольклорному произведению.

Название мидраш обычно применяется к известному сборнику Мидраш раба, комментариев на каждые из пяти книг Торы.

 

Часть третья: Раннее средневоковье под властью ислама и христианства

85.

Мухаммад (571–632)

В юности Мухаммад был искренне предрасположен к евреям и иудаизму: он охотно соглашался, что его знание о Б-ге идет от них. Позднее, в Коране, он упоминает имя Моше более ста раз и заявляет, что арабы произошли от патриарха Авраама через его сына Ишмаэля. В период становления новой религии Мухаммад даже молился в сторону Иерусалима и соблюдал пост в Йом-Кипур.

К сожалению, это доброе отношение превратилось в неистовый гнев, стоило евреям не ответить Мухаммаду взаимностью и не признать его посланником Б-га. Как и христиане, евреи сочли, что все верное в учении Мухаммада не ново, а все новое — не верно. Мухаммад не очень хорошо знал Библию. В суре (главе Корана) 28:38 фараон (из книги Шмот) просит Гамана (из книги Эстер) построить Вавилонскую башню (начало книги Брейшит). Вдобавок евреям (как и христианам) явно не импонировали советы Мухаммада бить непослушных жен (4:38).

К несчастью для евреев, гнев отверженного ими сказался в Коране, священной книге ислама. Мухаммад здесь разными способами порочит евреев и иудаизм, например делает Авраама мусульманином, а не евреем: «Авраам не был ни иудеем, ни христианином, а был он… предавшимся (Аллаху) и не был из многобожников. Самые близкие к Аврааму люди, конечно, те, которые за ним последовали, и этот пророк и те, которые уверовали. А Аллах — друг верующих» (3:60–61), — то упрекает евреев в том, что они нарочно исключили из своей Библии все пророчества о нем (9:32). Мухаммад даже обвинил евреев в том, что они не настоящие монотеисты, ибо они якобы поклоняются пророку Эзре как «сыну Аллаха» (9:30). Это особенно шокирует современных евреев, ведь большинство из них даже не знают толком, кем был Эзра (см.).

Эти обвинения Мухаммада в адрес евреев многие мусульмане считают исходящими от Аллаха и относят ко всем евреям на все времена. Например, в суре 2:58 Мухаммад говорит: «И воздвигнуто было над ними унижение и бедность. И оказались они под гневом Аллаха». В годы, предшествовавшие заключению мирного договора с Израилем, египетский президент Анвар Садат любил цитировать эти слова для описания отношения мусульман к евреям.

Хотя гнев Мухаммада вызывали сами евреи, по сути, его аргументы были направлены именно против иудаизма. Как правило, обращенные в ислам евреи легко ассимилировались мусульманским обществом.

86.

Пакт Омара. Зимми

Многие неверно полагают, что евреи в исламском мире были равноправными гражданами до тех пор, пока сионизм не спровоцировал среди арабов антисемитские настроения. Но фактически в течение своего более чем тысячелетнего пребывания в сфере ислама евреи (и христиане тоже) жили здесь на положении граждан второго сорта.

Конечно, их общественный статус был выше статуса язычников. На территориях, завоеванных мусульманами, язычникам предоставлялся выбор — принять ислам или умереть. Евреи и христиане (зимми, как их называет ислам) могли исповедовать свою веру. Их жизнь регулировалась Пактом Омара (около 720 г.). Согласно ему, евреи и христиане были обязаны «вставать с места, когда (мусульмане) хотят сесть». Евреям и христианам запрещалось обращать кого бы то ни было в свою религию и препятствовать своим приверженцам принимать ислам. Им нельзя было повышать голос даже во время похорон, запрещалось ездить на лошадях и мулах (это считалось несовместимым с их низким статусом). Можно было пользоваться ослами, но только без седла.

Пакт Омара лишь положил начало дискриминационному законодательству. В последующие века в различных мусульманских государствах и евреи, и христиане периодически подвергались различным унижениям. Например, им предписывалось носить нелепую одежду, позволяющую сразу отличить их и придающую им глупый вид. В 807 г. халиф Гарун аль-Рашид обязал евреев носить высокий конический колпак и жёлтый пояс (едва ли не первый прообраз желтого знака, навешивавшегося на евреев в средневековой Европе). В Багдаде XI в. еврейские женщины должны были носить разноцветные башмаки (один черный, один красный) и медную цепочку на шее или на обуви.

К счастью, бывали и лучшие времена, когда подобные законы не действовали, а евреи могли достигать высокого положения (см. «Золотой век испанских евреев»). В средние века жизнь евреев арабского мира была безопасней, чем у евреев Европы. Тем не менее в Египте халиф Хаким (XI в.) приказал христианам носить на шее полуметровый крест, а евреям — шары весом около 3 кг в «память» о том, что их предки некогда поклонялись голове тельца (см. «Золотой телец»). Евреи Йемена (мужчины и женщины) до того, как покинуть эту страну в 1948 г., должны были одеваться как нищие в знак своего низкого статуса. Задолго до арабо-еврейского конфликта нашей эпохи, в Стране Израиля XIX в., евреи могли ходить только слева от мусульман, потому что ислам идентифицирует левую сторону с сатаной. Встретив мусульманина на узком тротуаре, еврей должен был выйти на проезжую часть и пропустить мусульманина. Предписывалось размещать синагоги в удаленных и скрытых местах; молиться евреи могли только негромко. Джеймс Финн, британский консул в Палестине в 1850 г., описывает, как арабские купцы раздавали нераспроданные товары своим еврейским соседям и выставляли им счета, зная, что евреи не осмелятся вернуть товар и отказаться от уплаты.

Альбер Мемми, известный еврейско-французский романист, выросший в Северной Африке уже в XX в., так определил взаимоотношения евреев и мусульман: «В лучшем случае еврея защищали как собаку, являющуюся частью собственности своего хозяина. Но если он поднимал голову и чувствовал себя человеком, его полагалось бить, чтобы он не забывал, кто он есть». В июне 1941 г. более шестисот иракских евреев было убито в ходе страшного погрома.

Все это объясняет, почему многие евреи арабского мира поддержали идею еврейского государства столь же энергично, как и их европейские собратья. Благодаря своему горькому историческому опыту выходцы из арабского мира в Израиле составляют большую часть тех, кто не доверяет арабам и не хочет идти с ними на компромисс.

.

87

Саадья Гаон (882–942). Геоним

В века, последовавшие за Великим восстанием (см.) и восстанием Бар-Кохбы, главный центр еврейского религиозного творчества переместился из Страны Израиля в Вавилонию (современный Ирак). Именно в крупных вавилонских йешивах в городах Сура, Негардеа и Пумбедита появился канонический текст Талмуда (известный сегодня как Вавилонский Талмуд). С III в. лидеры вавилонских йешив именовались геоним (в ед. числе — гаон, слово, в современном иврите означающее «гений»). Геоним, духовные вожди вавилонского еврейства, отвечали на религиозные вопросы, ставившиеся всем еврейским миром, и контролировали назначение рейш-галута, политического лидера вавилонского еврейства.

За все пять веков существования института геоним лишь один из них не был родом из Вавилона: это египетский еврей Саадья бен Иосеф. В назначении выходца из Египта на пост главы йешивы в Суре отразился беспрецедентный авторитет, которым он пользовался. Саадья был не только самым знаменитым ученым своего времени, но и пламенным лидером, не отступавшим перед натиском противников. Саадья отказался поддержать правовые и финансовые распоряжения, которые сделал рейш-галута Давид бен Закай. Тот продолжал давить на Саадью, и в конце концов в еврейской общине возник серьезный раскол. Саадья назначил другого рейш-галута, а Давид бен Закай — другого гаона. Постепенно взаимные обвинения становились все более резкими и нелепыми. Например, противник Саадьи обвинил его в подкупе государственных чиновников в субботу (абсурдное обвинение). Только много лет спустя богатейший еврей Багдада банкир Бишр бен Аарон наконец сумел примирить их.

Но Саадья вошел в историю своими трудами, а не политическими битвами. Прославила его «Книга веры и мнений» — первым систематизированным философским объяснением иудаизма. То, что эта книга, созданная в X в., продолжает издаваться (английское издание вышло в Йельском университете) спустя десять веков после ее написания, свидетельствует о ее значении. Саадья также перевел Библию на арабский язык и составил молитвенник для евреев, говоривших по-арабски.

Известен Саадья и критикой караимов (см.), еврейской секты, проповедовавшей библейский фундаментализм и притягивавшей к себе многих ортодоксальных евреев. Саадья попытался показать, что слишком буквальное понимание Торы делает ее установления зачастую бессмысленными. О масштабах последующей полемики можно судить по опубликованному в XIX в. сборнику «Караимские литературные оппоненты гаона Саадья», куда вошло 49 полемических трудов, направленных против того, в ком караимы видели своего главного оппонента среди евреев.

Заслуги Саадьи спустя два века после его смерти по достоинству оценил Рамбам. В своем «Йеменском послании» великий еврейский мыслитель писал: «Если бы не Саадья, Тора могла бы исчезнуть из среды евреев».

88

Рейш-Галута / Экзиларх

Рейш-галута буквально означает «глава изгнанных» (диаспоры). Это официальный титул светских лидеров вавилонской еврейской общины. В европейских языках он именуется «экзилархом», «главой изгнания». Многие евреи удивляются, узнав, что такой пост просуществовал до XII в. По традиции человек, занимавший его, должен был быть прямым потомком царя Давида. Главной задачей экзиларха было представлять еврейскую общину перед властями.

Как правило, экзилархи действовали в тесном сотрудничестве с двумя ведущими раввинами Вавилона, возглавлявшими йешивы в Суре и Пумбедите. Религиозные лидеры и Рош Галут были взаимозависимы: экзиларх назначал руководителей йешив, а они в свою очередь одобряли назначение очередного рейш-галута. Это не было пустой формальностью. Хотя должность экзиларха была наследственной, она не передавалась автоматически старшему сыну: мудрецы и вожди общин имели право выбирать того из сыновей, кого считали самым подходящим. Однажды в VIII в. старший претендент по имени Анан был забаллотирован, поскольку раввины посчитали его еретиком. Разгневанный, тот порвал с еврейской общиной и основал секту караимов.

Еврейский путешественник Биньямин из Туделы посетил в 1168 г. Багдад и был глубоко поражен уважением, которым пользовался экзиларх Давид бен Хисдай. Биньямин сообщает, что на еженедельную встречу с халифом экипаж экзиларха сопровождали всадники, кричавшие: «Дорогу сыну Давида!» Евреи и даже мусульмане в присутствии экзиларха вставали. Порой экзилархи обладали очень широкими полномочиями, включая право взимать налоги с еврейской общины, накладывать штрафы и приговаривать к тюремному заключению. Раввин XII в. Птахья из Регенсбурга писал об экзилархе, у которого была своя тюрьма.

Со временем многие функции экзиларха перешли к мудрецам, в результате в средние века роль экзиларха сошла на нет.

Сегодня о евреях, претендующих на руководящую роль в еврейской общине США, говорят: они хотят стать новыми рейш-галута.

89

Караимы

Караимы откололись от еврейской общины Багдада в VIII в., образовав отдельную секту. Их движение отвергало Устный Закон (см.) и настаивало на буквальном понимании Торы. В результате караимы быстро начали придерживаться ритуала, разительно отличающегося от ритуала остальных евреев. Например, они понимали стих книги Шмот (35:3) как запрет на использование в субботу любого огня и таким образом проводили весь день в темноте. Возникающее мрачное настроение еще более усиливалось запретом выходить из дома в субботу куда-либо, помимо синагоги.

Из-за споров о значении стиха (Ваикра, 23:15–16) караимы соблюдают праздник Шавуот (в память дарования Торы) в другой день, чем это делают остальные евреи, и не отмечают Хануку, поскольку в Библии этот праздник не упомянут.

Широко практикуемые еврейские обычаи (такие, как возложение «тфилин» или запрет одновременного употребления мяса и молока) отвергаются, поскольку в Торе о них специально не сказано, а Устный Закон — не аргумент для караимов. Даже когда взгляды евреев и караимов совпадают — как, например, на право несчастливой семейной пары на развод, — возникают проблемы. Слова и формулировки караимских декретов о разводе отличаются от тех, которые приняты у всех евреев, поэтому мудрецы постановили считать все караимские разводы недействительными.

По преданию, секта караимов возникла в результате политической борьбы внутри багдадской еврейской общины. Еврейский экзиларх (см. гл. 88) был бездетным, но имел двух племянников — Анана и Хананью. Когда экзиларх умер, Анан, как старший по возрасту, должен был наследовать ему. Но лидеры еврейской общины сомневались в его личных и религиозных качествах и отдали пост экзиларха Хананье. Возмущенный Анан перешел к нелегальной борьбе, вскоре был брошен в тюрьму и осужден на смерть. Друг подсказал ему, что единственный способ спастись — это убедить халифа, что он является не противником иудаизма (тогда евреи имели бы право просить о его казни), а лидером совсем иной религии. Анан последовал совету, так возникла секта караимов.

Неизвестно, насколько правдива эта история. Караимы считают ее клеветой и претендуют на то, что придерживаются истинной религии Библии: Талмуд и Устное Предание лишь извратили иудаизм.

И действительно, не исключено, что караимы возникли из остатков ранних еврейских сект (таких, как саддукеи), со времен Второго Храма подвергавших сомнению Устную Тору.

В первые века своего существования караимы успешно привлекали сторонников. В X в. Саадьягаон отдал немало сил борьбе с их интерпретациями Торы и еврейского права. Если он и не преуспел в деле убеждения самих караимов, то, во всяком случае, остановил своими трудами волну перехода евреев в караимское движение. Со времен Саадьи численность общины караимов никогда не увеличивалась, но и не исчезла до сих пор — немало для секты, которой уже двенадцать веков.

В разное время центр движения караимов помещался в Стране Израиля, Испании, Византии, Египте. В позднем средневековье крупные караимские общины возникли в Литве и Крыму. В России XIX в. караимы были официально признаны особой конфессией, на них не распространялось дискриминационное антисемитское законодательство. Это буквально спасло тысячи караимов веком спустя, когда Германия вторглась в Советский Союз. Один из самых странных эпизодов Катастрофы — обращение нацистов к трем еврейским ученым (Зелигу Калмановичу, Меиру Балабану и Ицхаку Шипперу) с вопросом, считаются ли караимы этническими евреями. Чтобы спасти жизнь караимов, все трое ученых солгали, заявив о нееврейском происхождении караимов.

Недавно еврейский ученый Даниэль Ласкер выдвинул смелую гипотезу. Почему караимы так и не стали массовым течением? Ведь и христианство, и реформистский иудаизм тоже отвергают устную традицию, но обрели куда больше сторонников, чем караимы. «Очевидная причина привлекательности (христианства и реформистского иудаизма), — полагает Ласкер, — в их отказе от еврейского закона как средства спасения. Если бы Анан также поощрял освобождение от талмудического права, не заменяя его своим собственным, еще более строгим кодексом, он мог бы привлечь к себе гораздо больше сторонников». Позже сами караимские учителя пошли на изменение некоторых, наиболее строгих предписаний, но к тому времени, заключает Ласкер, «судьба соревнования была уже решена».

Сегодня насчитывается около десяти тысяч караимов, большинство из них живет в Израиле. Руководят ими их собственные раввины (см. «Фарисеи и саддукеи» и «Устный Закон»).

90

Каирская Гениза

В еврейской традиции священные книги (свитки Торы, молитвенники, Талмуд) чтутся столь высоко, что их нельзя выбрасывать. Когда ими уже нельзя пользоваться по ветхости, эти книги хоронят в земле. Так, в 1988 г. несколько свитков Торы, которые пострадали от хулиганов, были публично преданы земле на еврейском кладбище Нью-Йорка. С такими книгами можно поступать и иначе — как было сделано в средневековой синагоге «Эзра» в Каире. Для хранения священных книг и текстов были устроены большие антресоли, названные гениза («хранилище»). Со временем египетские евреи, зная, что содержимое хранилища останется неприкосновенным, стали складывать туда и другие важные документы. Каирская гениза постепенно наполнилась личными письмами, деловой корреспонденцией, документами и разнообразными религиозными текстами. В течение веков ничья рука к ним не прикасалась. У каирских евреев было поверье, что того, кто тронет священные бумаги, постигнет беда. Но не только это препятствовало изучению содержимого генизы. Ее помещение было практически недосягаемым, не имело окон и дверей. Попасть туда можно было только по приставной лестнице через отверстие у карниза синагоги.

Гениза была раскрыта лишь в 1896 г. Вскоре ее сокровища смотрел крупный еврейский ученый Шломо Шехтер, под его руководством более ста тысяч листов документов были перевезены в Кембриджский университет, где Шехтер много лет преподавал. До сих пор в этом фонде еще делаются новые открытия.

250 тысяч документов генизы признаны одним из величайших сокровищ иудаики. Самой знаменитой находкой стал ивритский оригинал апокрифической «Книги Проповедника», известной ранее лишь в греческом переводе. Но не менее важны многочисленные документы о жизни евреев в Египте и Стране Израиля со времен Мухаммада и до Первого крестового похода (почти ничего об этом периоде раньше известно не было), множество материалов по истории караимов. Видный Ученый Шломо-Дов Гойтейн провел за изучением документов генизы Целых полвека, опубликовав пятитомное исследование «Средиземноморское общество», где в мельчайших деталях показана повседневная религиозная, интеллектуальная и социальная жизнь средневековых евреев арабского Египта.

91

Золотой век испанского еврейства

X–XII века известны как Золотой век испанского еврейства. В тот период многие евреи занимали высокие правительственные посты, еврейская религиозная и культурная жизнь процветала.

На протяжении Золотого века большую часть Испании контролировали беспрецедентно терпимые к иудаизму испанские правители (вплоть до того, как Испания была вновь отвоевана христианами, мусульмане пришли сюда в 711 г. и продержались в некоторых районах Испании до 1492 г.).

Хасдай ибн Шапрут, выдающийся еврейский деятель X в., как бы олицетворял собой успехи, достигнутые евреями в то время. Он был личным врачом и дипломатическим советником двух халифов, представлял их правительство во многих дипломатических миссиях и был одним из самых влиятельных лиц Испании. Глубоко верующий еврей, Хасдай использовал свою власть и влияние для поддержки еврейских ученых и еврейских школ. Он вошел в историю и благодаря своей переписке с Йосефом, одним из последних еврейских правителей Хазарии (см. гл. 92). Обращаясь к единственному еврейскому монарху в мире, Хасдай пишет о страстном стремлении своих соотечественников-евреев обрести еще и политическую независимость. Йосеф был поражен его красноречием и интеллектом и пригласил Хасдая к себе на службу. Согласился ли тот — не ясно: через несколько лет Русь покорила Хазарию и еврейское царство на Волге погибло.

Самым знаменитым из еврейских поэтов и философов Золотого века был Йегуда Галеви (см. гл. 92). За полвека до Галеви жил поэт и философ Шломо ибн Гвироль, чьи труды повлияли и на еврейский, и на средневековый христианский мир. Ибн Гвироль обладал острым психологическим чутьем. «Хотите знать, кто ваш друг и кто ваш враг? — спрашивал он в своих «Жемчужинах Мудрости». — Тогда посмотрите в глубь вашего собственного сердца». В этой же книге он писал: «Мой друг тот, кто скажет мне о моих недостатках наедине». Еще один мыслитель Золотого века — Бахья ибн Пакуда, чье систематическое изложение еврейской моральной теологии — «Обязанности сердца» до сих пор изучается в йешивах по всему миру. Отражая необычно добрые отношения, воцарившиеся тогда между евреями и их соседями, Бахья особо выделяет мусульманских суфиев, которых характеризует как хасидизм («ревнители», «праведники»). В средневековой еврейской литературе трудно найти столь же теплые выражения о нееврейских духовных авторитетах. Выдающейся фигурой заката Золотого века стал Авраам ибн Эзра: его комментарии к Торе и сегодня изучают религиозные евреи.

Но и Золотой век имел свои пятна. В 1066 г. волна антисемитизма поднялась вокруг Йосефа ибн Нагделы, весьма заносчивого визиря — правителя Гренады. Враги Йосефа распространили слухи, будто он замышляет предать государство неприятелю и захватить трон. Дворец, где жил визирь, был разгромлен, Иосеф спрятался в угольном подвале и попытался покрыть себя пылью до неузнаваемости. Но тщетно — его терзали и распяли на кресте. Всего в ходе этого погрома погибло около четырех тысяч евреев. Однако в остальной Испании евреи благополучно прожили еще почти целый век.

Золотой век испанского еврейства окончился, когда в XII в. к власти в Северной Африке пришло мусульманское движение Альмохадов. Еврейской общине Испании был предложен выбор, в любом случае неприемлемый для нее: обращение в ислам, выселение или смерть. Впрочем, затем положение испанских евреев несколько улучшилось. Но процесс, завершением которого стало изгнание испанских евреев в 1492 г., уже был необратим.

92

Йегуда Галеви (1080–1142). Хазары

Хазария располагалась к юго-востоку от Руси в нижнем течении Волги и была населена народом тюркского происхождения. Хазарское предание гласило, что около 740 г. местный властитель Булан пригласил евреев, христиан и мусульман и попросил каждого из них указать достоинства своей религии. В итоге Булан выбрал иудаизм. Он не настаивал, чтобы подданные последовали его примеру, но многие из них это сделали. Правдиво ли предание, уже никогда не узнать. Известно, однако, что Хазария просуществовала как независимое иудейское государство в течение более чем двух веков. Информация в средневековом мире распространялась очень медленно, и к тому времени, как мировое еврейство узнало о Хазарии, это государство доживало последние дни своей независимости. В 969 г. Хазарское государство было уничтожено русскими.

Примерно спустя 150 лет Йегуда Галеви, крупнейший еврейский поэт средневековья, создал свой философский шедевр: «Кузари: книга доказательств в защиту презираемой религии». В этом философском труде он реконструирует аргументы, которые представители разных религий могли представить Булану. И христиане и мусульмане признают иудаизм наиболее верной религией, не считая своих собственных. Ведь и христианство и ислам признают откровение Б-га Моше и, следовательно, считают, что Тора — истина, пусть и превзойденная последующими откровениями. Но ни одна из этих двух религий не считает истиной откровения друг друга.

На Булана позитивные отзывы об иудаизме производят столь благоприятное впечатление, что он призывает к себе раввина. Остальная часть книги «Кузари» состоит из диалога Булана с раввином. Гость доказывает, что истинность иудаизма — исторический факт: иудаизм начался Б-жественным откровением перед сотнями тысяч людей. Если бы евреи в пустыне не слышали глас Б-жий на Синае, они бы никогда не приняли Торы. Таким образом, религиозные корни евреев восходят к людям, которые лично пережили присутствие Б-га на Синае.

Характерная черта раввина в книге «Кузари» — убежденность его в духовном превосходстве евреев, изначально им присущем. Он считает, что только евреи могут быть пророками. Но хотя убеждения раби Галеви имеют отчетливую национальную окраску, было бы несправедливым сводить их к расизму. Ведь весь пафос аргументов «Кузари» направлен на то, чтобы убедить нееврейского властителя принять иудаизм. Когда Булан укоряет своего еврейского собеседника за шовинизм — «Твои слова стали так убоги, хотя только что были столь приятны» — и указывает ему на униженное положение и великие страдания евреев по всему миру, раввин отвечает, что страдания евреев добровольны и поэтому не позорны. Стоит евреям только согласиться перейти в христианство или ислам, и их немедленно освободят от всяких преследований. Но ведь очень немногие так поступают.

Книга «Кузари» страстно защищает и желание евреев возвратиться на свою историческую родину. Как народ Израиля раби Галеви считает особо духовным, так и землю Израиля — особо одухотворенной. Он верит, что евреи могут достичь вершины своей религиозной активности в Святой Стране (почему раби Галеви и остается самым популярным среди религиозных евреев философом). В конце книги раввин сообщает Булану, что немедленно выезжает в Эрец-Исраэль.

В жизни раби Йегуды Галеви реальные поступки всегда следовали за его вымыслом. На закате жизни он покинул Испанию и предпринял трудное путешествие в Страну Израиля. Он всю жизнь готовился к этой поездке — разными способами. «Мое сердце на Востоке, — пишет он в своей самой знаменитой поэме, — но сам я на крайнем Западе». К несчастью, стоило Галеви прибыть в Иерусалим, как он был убит арабским всадником

93

Альмохады

Альмохады — фанатичное и могущественное мусульманское движение, которое предложило и евреям и христианам выбор: обращение в ислам или смерть, хотя иногда допускали и «гуманный» третий путь — изгнание. Их внезапное появление в Марокко и Испании в XII в. ознаменовало катастрофический упадок всей жизни евреев исламского мира.

До появления альмохадов все мусульмане рассматривали евреев и христиан как «людей Писания» (т. е. Библии). Отношение к обеим этим религиям было терпимым, потому что они были монотеистическими, как и сам ислам. Пока «люди Писания» добровольно соглашались на гражданскую дискриминацию, им было обеспечено право на жизнь.

Альмохады, однако, отвергли такую терпимость. Их лидеры заявили, что обнаружили своего рода «завещание» Мухаммада, согласно которому терпимости мусульман к евреям должен прийти конец спустя пятьсот лет после возникновения ислама. Если за это время не появится еврейский Машиах, евреи должны отказаться от своей религии и стать мусульманами.

В 1146 г. Абд эль-Мумин, создатель империи альмохадов в Северной Африке и в Испании, предложил евреям Феса (столица Марокко) выбор: ислам или меч. Вскоре после этого почти все евреи Феса были убиты. Те несколько евреев, которые приняли ислам, находились под неустанным наблюдением. Стоило заметить, что они совершают еврейские ритуалы, и их казнили.

В ответ на эти угрозы десятки тысяч евреев в поисках более терпимого окружения бежали из Испании и Марокко. Самой знаменитой жертвой гонений альмохадов стал Рамбам, который вместе с семьей скрылся из Испании в Египет. Шломо-Дов Гойтейн, известный специалист по еврейской жизни в исламском мире, определил режим альмохадов одной фразой: «Все ужасы испанской инквизиции были предвосхищены уже при альмохадах».

94. Маймонид / Рамбам (1135–1204)

Авраам Йегошуа Гешель заметил: если бы мы не знали, что Рамбам — имя человека, можно было бы принять это слово за название целого университета. Труды и достижения этого еврейского мыслителя XII в. охватывают невероятное множество проблем. Рамбам первым составил полный систематизированный кодекс еврейского права («Мишнэ Тора»), ему принадлежит замечательный философский манифест иудаизма «Морэ невухим» («Наставник заблудших»), им опубликован комментарий ко всей Мишне. Врач египетского султана, он написал многочисленные книги по медицине, а в «свободное время» руководил еврейской общиной Каира. Поэтому неудивительно, что, когда Шмуэль ибн Тибон (переводивший на иврит написанный по-арабски «Наставник заблудших») попросил у Рамбама разрешения посетить его Для обсуждения некоторых трудных для перевода мест, Рамбам был вынужден отказать: «Я живу в Фостате, а султан в Каире (около полутора километров)… Мои обязанности при дворе султана очень обременительны. Я должен посещать ежедневно его рано утром, а когда он, или его дети, или обитатели гарема заболевают, я не осмеливаюсь покидать Каир, но должен большую часть дня проводить во дворце. Часто случается, что заболевают султанские офицеры, и я также должен их лечить. Поэтому я, как правило, езжу в Каир в начале дня, и, даже если ничего особенного не случается, я не возвращаюсь в Фостат раньше полудня… Моя приемная всегда полна — как евреями, так и неевреями, знатью и простолюдинами, судьями и чиновниками, врагами и друзьями — пестрая толпа, которая ждет моего возвращения. Я схожу с коня, мою руки, иду к своим пациентам и прошу у них извинения, чтобы хоть немного отдохнуть и поесть, это моя единственная трапеза в течение суток. Затем я иду принимать пациентов, выписываю рецепты… Пациенты приходят и уходят до самого вечера, а иногда, я клянусь тебе, и до двух часов ночи и более. Я беседую с ними и выписываю рецепты лежа, умирая от усталости. И когда наступает ночь, я так выдыхаюсь, что едва могу говорить. В результате ни один еврей не имеет возможности поговорить со мной наедине, за исключением субботы. В этот день вся община, по меньшей мере большинство ее членов, посещает меня после утренней службы, и я даю им указания на целую неделю. Мы немного занимаемся до полудня, когда они уходят. Некоторые возвращаются и читают со мной после полуденной службы до вечерней молитвы. Так я провожу этот день».

Полное имя Рамбама — Моше бен Маймон. На иврите его называют сокращенно — Рамбам (Раби Моше бен Маймон). Он родился в Испании незадолго до прихода к власти фанатиков-мусульман альмохадов (см.). Чтобы избежать преследований со стороны этой мусульманской секты (которая предоставляла христианам и евреям только один выбор — принять ислам или погибнуть), Рамбам бежал с семьей в Марокко, затем в Страну Израиля, наконец, в Египет. По-видимому, он надеялся продолжить свои ученые занятия еще несколько лет, но, когда его брат Давид, торговец-ювелир, погиб в Индийском океане с большей частью имущества семьи, он был вынужден зарабатывать себе на жизнь. Возможно, именно тогда Рамбам начал заниматься медициной.

Главным вкладом Рамбама в еврейскую жизнь остается «Мишнэ Тора», кодекс еврейского права. Он хотел составить книгу, которая служила бы для евреев руководством по поведению в любых ситуациях. Этот кодекс избавлял от необходимости тратить массу времени на поиски нужного места в Талмуде и позволял обходиться его пособием. Неудивительно, что это дерзновенное предприятие не расположило к Рамбаму многих традиционных евреев, поскольку они боялись, что люди будут целиком полагаться на его кодекс и не станут изучать Талмуд. Несмотря на подобную, временами сильную, оппозицию, кодекс «Мишнэ Тора» стал базовым руководством по еврейской практике. Позже он послужил моделью для «Шулхан арух», кодекса XVI в., до сих пор авторитетного среди ортодоксальных евреев.

С философской точки зрения Рамбам был религиозным рационалистом. Его яростные нападки на евреев, придерживавшихся примитивных, на его взгляд, воззрений — на тех, например, кто буквально понимал такие библейские выражения, как «перст Б-жий», — столь выводили из себя оппонентов Рамбама, что они запрещали части его кодекса и весь «Наставник заблудших». Другие, более либеральные, ограничивались запретом на изучение «Наставника» несовершеннолетним. Согласно старой шутке, эти раби боялись, что евреи начнут читать части «Наставника», где Рамбам излагает принципы рационального отношения к религии, и заснут еще до того, как дойдут до места, где он критикует это рациональное отношение, — и таким образом проведут ночь как еретики.

Но оппоненты реагировали на труды Рамбама нешуточным образом. Три ведущих раввина Франции сообщили о своем осуждении книг Рамбама католическим монахам-доминиканцам, которые возглавляли французскую инквизицию. Инквизиторы были только рады предать эти книги огню. Восемь лет спустя, когда доминиканцы начали жечь и Талмуд, р. Иона Геронди, один из этих раввинов, решил, что так Б-г наказывает его и всех французских евреев за их несправедливое осуждение Рамбама. Он решил поехать на могилу Рамбама в г. Тверию, что в Стране Израиля, чтобы выпросить прощения.

Для большей части еврейского мира Рамбам оставался несомненным героем. Когда он умер, египетские евреи соблюли три полных дня траура и отнесли к его смерти библейские слова: «И ковчег Б-жий был взят» (Шмуэль I, 4:1).

И по сей день Рамбам вместе с еврейским мудрецом из Франции Раши — наиболее широко изучаемые еврейские ученые. Ученики нынешних йешив обычно концентрируются на «Мишнэ Тора» и другом труде Рамбама «Книге Заповедей», где собрано 613 предписаний Торы. Рамбам также сформулировал символ веры иудаизма, выраженный в тринадцати пунктах, его адаптированный текст помещается во многих еврейских молитвенниках. Среди прочего, здесь подтверждаются единственность Б-га, Б-жественное происхождение Торы и загробная жизнь. Двенадцатый пункт этого символа веры: «Я всем сердцем верую в приход Машиаха, и даже если он задерживается, я все равно буду ждать его», — нередко был последними словами евреев, которых гнали в газовые камеры.

Рамбам — один из немногих еврейских мыслителей, чье учение повлияло и на нееврейский мир: многие из философских концепций «Наставника», посвященные Б-гу и другим теологическим проблемам, имели значение не только для евреев. Фома Аквинский в своих трудах ссылается на «раби Моисея», обнаруживая свое глубокое знакомство с «Наставником». В 1985 г., в 850-ю годовщину рождения Рамбама, среди спонсоров юбилейной конференции ЮНЕСКО в Париже были не признававшие Израиль Куба и Пакистан. Виталий Наумкин, советский ученый, заметил по этому поводу: «Рамбам, вероятно, единственный философ средних веков, а может быть, и нашего времени, который символизирует единение четырех культур: греко-романской, арабской, еврейской и западной». Более того, Абдурахман Бадави, мусульманский профессор Кувейтского университета, заявил: «Я считаю его прежде всего арабским мыслителем». То же повторил и саудовский профессор Хусейн Атай: «Если не знать, что он был евреем, его легко принять за мусульманского автора». Но это если не читать еврейских сочинений Рамбама: среди участников этой конференции наиболее точное определение дал, видимо, Шломо Пинес: «Рамбам — самый влиятельный еврейский мыслитель средневековья и, вполне возможно, всех времен». Известное еврейское выражение гласит: «От Моше (Торы) и до Моше (Рамбама) не было подобного Моше».

95

Запрет многоженства. Декреты Раби Гершома

Раби Гершому, жившему в Германии в X в., приписывают ряд декретов, которые резко повысили статус женщины в еврейском праве и подняли еврейскую мораль в других вопросах. Три самых знаменитых закона, приписываемых ему, — это запреты на полигамию, на развод против воли женщины и на чтение чужих писем.

Наиболее известен запрет многоженства, хотя полигамия к тому времени уже не практиковалась широко среди евреев (по крайней мере, в последнее тысячелетие). Из примерно двух тысяч мудрецов, упомянутых в Талмуде, нет никого, кто имел бы более одной жены. Тем не менее многоженство официально не было запрещено и иногда практиковалось.

Раби Гершом рассматривал полигамию как хилуль гашем (профанацию Б-жьего имени), поскольку евреи выглядели менее нравственными, чем их моногамные соседи-христиане. Раби Гершом, возможно, исходил из того характерного факта, что, хотя установления Торы разрешали полигамию, само содержание Торы ей противилось. Практически каждый случай полигамии, описанный в Библии, связан с несчастьем. Например, хотя Сара сама поощряла Авраама взять в наложницы Гагар, кончилось все тем, что обе женщины возненавидели друг друга. Два поколения спустя Яаков женился на сестрах Лее и Рахели: результатом этого полигамного брака было горе, омрачившее и следующее поколение, сын Леи возненавидел первенца Рахели Йосефа. Библия с неодобрением описывает и многочисленных жен, которых много позже брал себе царь Шломо, потому что они приносили в Израиль идолопоклонство. Словом, хотя Библия разрешала полигамию, она явно предпочитала принцип «один муж — одна жена». «Потому, — учит Тора, — (да) оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей, и станут они одной плотью» (Брейшит, 2:24). Наконец, самое явное свидетельство предпочтения Торой моногамии — в том, что первыми людьми Б-г сделал одного Адама и одну Хаву.

В отличие от своих европейских единоверцев, евреи, жившие в сфере ислама (где большое число жен — показатель высокого социального статуса), на считали полигамию зазорной и не приняли запрещения раби Гершома. В 1948 г., когда было создано государство Израиль, некоторые евреи, репатриировавшиеся туда из арабского мира (особенно из Йемена), прибыли с несколькими женами. Правительство сохранило в силе заключенные супружеские союзы такого рода, но запретило новые полигамные браки. Так что сегодня полигамия запрещена повсеместно — ив еврейском государстве, и за его пределами.

Декрет раби Гершома, запрещающий разводиться с женщиной против ее воли, исправил давнюю несправедливость в еврейском правовом кодексе. По законам Торы и Талмуда муж может развестись с женой против ее желания, используя практически любой повод. Мудрецы пытались удержать мужчин от этого, требуя уплаты больших алиментов (см. «Клуба» и «Гет»), но и алименты не всегда были достаточным препятствием. Со времен же раби Гершома принятие решения о разводе значительно усложнилось.

Запрет на чтение чужих писем был особенно важен во время, когда письма посылали не через безличную почтовую контору, а вручали их гонцам. Хотя это кажется самоочевидным, но раби Гершом имел все основания считать свой декрет необходимым. Даже сегодня многие не считают корреспонденцию чьей-то частной собственностью. Нередко люди без больших колебаний читают чужую корреспонденцию, не испрашивая разрешения — в отличие, скажем, от взятия без спросу чужой машины. С точки зрения еврейского права оба эти акта равно запрещены на одном и том же основании. В Израиле я встречал на конвертах наклейку «Таканат рабейну Гершом» («Декрет раби Гершома») — напоминание излишне любопытствующим об этом запрете на чтение чужих писем, принятом еще в X в.

Особо деликатен четвертый декрет раби Гершома, запрещающий напоминать отступникам от иудаизма, возвратившимся в еврейскую общину, об их грехе. Собственного сына раби Гершома насильно обратили в христианство, и он умер, не вернувшись к родительской вере, тем не менее раби Гершом оплакивал сына так, как положено по еврейским законам.

Гуманистическая направленность декретов раби Гершома принесла ему титул, который практически неизменно сопровождает его имя: рабейну Гершом меор гагола («раби Гершом, светоч изгнания»).

96

Раши (1040–1105). Рабейну Там (1100–1171). Ришоним

Рамбам считается величайшим еврейским философом и интеллектуалом средних веков. Раши же — величайший учитель этого времени. После его смерти прошло около девятисот лет, но евреи, изучающие Тору и Талмуд (две самые важные книги иудаизма), неизменно пользуются его комментариями. Из сотен переизданий Талмуда начиная с XVI в., практически ни одно не обходилось без комментария, сделанного этим французским евреем. И если бы Раши не написал свой комментарий, объясняющий трудные арамейские слова и ведущий читателя по прихотливым и иногда запутанным логическим путям, Талмуд мог бы оказаться давно забытым.

Величайший еврейский учитель родился в Труа (Франция) в 1040 г. Его полное имя — раби Шломо бен Ицхак, сокращенно Раши. В то время в Труа проживало не более сотни евреев. Кажется необычным, что такой крупный ученый вышел из столь маленькой общины, ведь современные евреи, живущие в небольших общинах, обычно жалуются на невозможность дать своим детям нормальное еврейское образование в таких условиях.

В молодости Раши провел несколько лет в йешиве в Майнце, созданной раби Гершомом (см. гл. 95). Когда ему было около 25 лет, вернулся в Труа и открыл свою собственную еврейскую школу. Раши не брал платы за обучение, получая доход от нескольких принадлежавших ему виноградников. Его профессиональный труд отнимал много времени, и в одном из своих писем он просит прощения за краткость ответа, объясняя, что вместе с семьей был занят сбором винограда. Но виноградники оставляли, по-видимому, достаточно времени для работы над комментариями. Последние годы жизни Раши были омрачены волной антисемитизма, прокатившейся по Франции и Германии вместе с крестоносцами. Хотя через Труа крестоносцы не проходили, тысячи евреев в других местах Европы были убиты, еще тысячи изувечены, и еще тысячи ограблены. Многие ради сохранения своей жизни приняли христианство, чтобы потом вновь вернуться в иудаизм. Раши выступал за терпимое отношение к таким людям: «Будьте осторожны, чтобы не оттолкнуть тех, кто хочет к нам вернуться… Они стали христианами только под страхом смерти, и, как только угроза исчезла, они спешат вернуться в свою веру».

Самая характерная черта комментариев Раши — это, пожалуй, их краткость и ясность. Он неоднократно перерабатывал их текст, пытаясь сделать его более точным и лаконичным. Он как-то упрекнул своего внука раби Шмуэля за то, что тот дает слишком пространный комментарий к одному из положений Талмуда: «Если ты станешь таким образом комментировать весь Талмуд, комментарий будет тяжелым, как колесница».

До сих пор литературный стиль Раши оказывает заметное влияние на ивритоязычную литературу. Великий еврейский поэт Хаим-Нахман Бялик считал Раши своим вдохновителем, то же отмечал и Шмуэль Иосеф Агнон в своей Нобелевской речи (1966).

В своих комментариях к Торе Раши объясняет термины на основе как их буквального («пшат»), так и проповеднического или ритуального («драш») значений (см. «Мидраш»). Часто оба толкования совмещены в одном комментарии. Например, в книге Брейшит (25:21) читаем: «И молился Ицхак Г-споду о жене своей, потому что она была бездетна; и Г-сподь выполнил просьбу его, и зачала Ривка, жена его». Раши сначала поясняет, что слово вайетар («молился») подразумевает «молился много и серьезно»; многие библейские цитаты подтверждают это значение слова. Затем он берет необычное выражение еврейского текста Ле-нохах ишто, отмечая, что хотя обычно оно переводится как «(молился) о жене своей», но буквально значит «напротив своей жены», почему Талмуд и предполагает, что Ицхак молился в одном углу, а Ривка — в другом. Раши не только объяснил читателю буквальное значение слов Торы, но и дал представление о помещении, в котором молились Ицхак и'Ривка. Понятно, что с тех пор многие бездетные еврейские пары молились в разных углах комнаты, следуя объяснению Раши.

Склонность Раши ссылаться на легенды из Талмуда и мидрашей в его комментариях к Торе заставила позднейшего библейского комментатора, Авраама ибн Эзру, яростно нападать на него: «В трудах (Раши) из тысячи объяснений нет ни одного рационального». Конечно, это большое преувеличение, хотя на склоне лет Раши и признавался своему внуку раби Шмуэлю, что, если бы у него было больше времени, он бы переписал свой комментарий, чтобы приблизить его к буквальным значениям текста.

Первый же комментарий Раши к Торе «В начале сотворил Б-г небо и землю» (Брейшит, 1:1) звучит так, словно имеется в виду современный арабо-израильский конфликт. «Строго говоря, — пишет Раши, — Тора должна была бы начинаться стихом: «Месяц сей для вас начало месяцев» (Шмот, 12:2), что составляет первое предписание, данное (евреям). Почему же Тора начинается с описания творения? Чтобы показать, что Б-г Творец владеет всем миром. Поэтому, если все народы мира скажут Израилю: «Вы разбойники, завоевавшие землю семи племен кнаанских», Израиль может им ответить: «Вся земля принадлежит Б-гу — Он создал ее, поэтому Он может давать ее тем, кому Он пожелает».

Комментарий к книге Брейшит (6:9) — «Hoax был человек праведный, непорочный в роде своем» — касается позиций обеих сторон в известном споре мудрецов относительно характера Ноаха: «Некоторые мудрецы толкуют этот стих в пользу Ноаха, замечая, что, если ему удалось быть праведным в такой дурной среде, каким бы праведным он был, если бы жил во времена праведных людей! Но другие тем не менее толкуют эту фразу против Ноаха, указывая, что она подразумевает, что Hoax был праведным только по меркам своего века, но, если бы он жил во времена Авраама, его бы просто не заметили».

Комментарий Раши к Торе получил столь широкое распространение, что для евреев стало обязательным читать еженедельный раздел Торы вместе с его комментарием. Он стал первой книгой, напечатанной на еврейском языке в 1475 г. — даже раньше самой Торы. Знание Торы с комментариями Раши было повсеместной нормой еврейской образованности на протяжении многих поколений. За девять веков к самим комментариям Раши написана еще добрая сотня других комментариев.

Комментарий Раши к Талмуду удовлетворил гораздо большую потребность, чем комментарий к Торе. Язык Торы очень прост. Талмуд с его сочетанием арамейских, еврейских и иногда греческих терминов понимать куда сложнее. По сей день изучающим Талмуд советуют прочесть его с комментариями Раши и потом только предлагать свои собственные толкования.

В каждом печатном издании Талмуда наряду с комментарием Раши дается и другой комментарий, именуемый Тосафот. Это плод двухвекового труда, в котором главное участие приняли пятеро потомков Раши — два зятя и три внука. Один из внуков, раби Яаков Там (известный как Рабейну Там), возглавил еврейскую общину Франции спустя несколько десятилетий после смерти Раши. Он был не только первоклассным специалистом, но и уверенным и решительным руководителем. Рабейну Там настоял на отлучении любого еврея, который поставил под сомнение действительность еврейского «гета» (декрета о разводе), т. к. опасался, что если еврейка может после развода выйти замуж, а затем окажется, что развод недействителен, то ее могут обвинить в прелюбодеянии.

Он спорил и с собственным уважаемым дедом Раши по поводу порядка, в котором текст Торы вкладывается в «тфилин» (филактерии). Хотя еврейская община последовала указаниям Раши, уважение к Рабейну Таму побудило некоторых религиозных евреев возлагать каждое утро две пары «тфилин» — одну согласно Раши, другую — следуя Рабейну Таму (вторая пара «тфилин» и называется «Рабейну Там»).

Термин ришоним («первые») относится ко всем еврейским ученым, жившим до раби Йосефа Каро, автора «Шулхан аруха», кодекса еврейского права XVI в. Труды ришоним обычно считаются более авторитетными, чем ученых периода после «Шулхан арух», известных как ахроним («позднейшие»). Среди наиболее выдающихся ришоним Раши, Рабейну Там, авторы Тосафот, Рамбам, Рамбан и Ибн Эзра.

97

Крестоносцы

Когда мне было восемь лет и мы поехали на несколько дней в гости к дедушке, я взял с собой однотомник всемирной истории для детей. Прочитав раздел о средневековье, я посреди праздничной трапезы ляпнул: «Какие прекрасные люди эти крестоносцы! Они рисковали своей жизнью ради Б-га!» За столом воцарилось напряженное молчание, словно я предложил заменить бабушкину фаршированную рыбу свиными отбивными. Только потом я понял, что слово «крестоносцы» по-разному звучит для христианина и для еврея. Для многих западных христиан (возможно, для большинства) крестоносцы — пример высокого религиозного идеализма. Крестоносцами восхищаются за то, что те пожертвовали личными и семейными интересами и рисковали жизнью во имя освобождения Иерусалима от мусульманского владычества. Для большинства евреев со словом «крестоносцы» связаны две совершенно иных ассоциации: убийства и принудительное крещение.

В 1095 г. папа Урбан II призвал к крестовому походу для освобождения Палестины от «неверных». Десятки тысяч христиан отправились в Святую землю. Несчастные евреи, жившие в городах, через которые проходили крестоносцы, обычно оказывались перед выбором: крещение или смерть. Только немногим удачливым общинам разрешали уплатить немалую сумму за то, чтобы их оставили в покое. В мае 1096 г. крестоносцы осадили еврейский квартал в Вормсе (Германия). Местный епископ предложил спасти евреев, если они обратятся в христианство. Почти все отказались. Восемьсот евреев погибло.

Примерно 12 тысяч евреев были убиты в первые месяцы Первого крестового похода. Следует отметить, что местные епископы нередко противились этому, но тщетно. Иудаизм считает этих евреев пострадавшими аль кидуш гашем («во славу Б-жьего имени»). Еженедельная субботняя утренняя служба содержит просьбу к ав гарахамим («отцу милосердному») помнить о них и отомстить за их кровь. Молитва «Ав гарахамим» появилась, видимо, в период крестового похода 1096 г. В ней говорится о «святых общинах, отдавших жизни свои ради прославления Б-жьего имени. Они знали любовь и радость в жизни и не отпали (от иудаизма) в своей смерти».

В 1099 г. крестоносцы, захватив Иерусалим, собрали всех евреев города в синагоге и заживо сожгли их там. Затем они запретили всем нехристианам проживание в Иерусалиме.

Некоторые евреи спаслись, перейдя в христианство; после ухода крестоносцев многие из них пытались вернуться в иудаизм. В тех городах, где власть принадлежала светским правителям, это было возможно; там, где у власти стояла церковь, таких евреев вынуждали оставаться христианами. Более века спустя, в сентябре 1201 г., папа Иннокентий III сформулировал этот запрет в своей булле: «…кто обращен в христианство насильно, страхом и пытками и над кем под страхом смерти совершено таинство крещения, тот действительно стал христианином… (и) должен быть надлежащим образом принужден придерживаться веры, которую (он принял) принудительно».

Для евреев крестовые походы ознаменовали начало резкого ухудшения их положения в Европе. В течение веков после этого они подвергались жестоким нападкам, клеветническим обвинениям и массовым высылкам. (См. «Кидуш гашем», «Кровавый навет» и следующие пять глав).

98. Четвертый Латеранский Собор. Желтый Знак

Йешу был евреем, апостолы были евреями. Они обращались к евреям. И евреи, единственный народ, который знал Йешу, отвергли призывы христианства. Неудивительно, что само присутствие евреев среди христиан стало серьезно раздражать некоторых из них, особенно глубоко антисемитски настроенного папу Иннокентия III.

На Четвертом Латеранском соборе, созванном Иннокентием в 1215 г., католическая церковь постановила, что евреи, живущие в христианских землях, должны постоянно носить на своей одежде отличительный знак. Такой знак обычно имел вид большого желтого круга, пришитого на верхнюю одежду. Его ношение периодически предписывалось европейским евреям на протяжении веков. Он стал прообразом Желтой звезды, которую нацисты заставляли носить во время Второй мировой войны. Историки Макс Вурмбранд и Сесил Рот отмечают, что «результатом введения этого знака было отделение евреев от других людей в качестве особой и низшей расы, которую можно в любое время оскорблять и обижать».

Другим решением Четвертого Латеранского собора стало принятие доктрины «преосуществления» в качестве официального церковного догмата. Внешне это не имело отношения к евреям. Догмат провозглашал лишь то, что вино и хлеб в ходе католической мессы таинственным образом превращаются в настоящую кровь и плоть Йешу. Но не прошло и тридцати лет, как этот догмат привел к уничтожению всей еврейской общины Берлина. Евреев обвинили в похищении священных для христиан хлебных облаток и глумлении над ними. Убийство евреев в Берлине, к несчастью, было лишь началом. В 1389 г. вся еврейская община Праги была обвинена в нападении на монаха, несшего облатки. Толпы христиан окружили еврейский квартал и предложили его жителям выбор: крещение или смерть. Отказавшиеся от крещения три тысячи евреев были убиты. В Берлине в 1510 г. двадцать шесть евреев погибли на костре, а двоим отрубили головы за то, что они якобы осквернили облатки.

Решения Четвертого Латеранского собора помогли папе реализовать свои планы относительно евреев, о которых Иннокентий III еще раньше писал графу Неверсу: «Евреи, подобно братоубийце Каину, обречены бродить по земле как беженцы и бродяги, и лица их должны быть покрыты стыдом»

99. Сожжение Талмуда

Две основы иудаизма — это Библия и Талмуд. Если Библия стала также основным текстом христианства, Талмуд представляет интерес лишь для одних евреев. В средние века некоторые христианские авторитеты сделали из этого вывод, что, если уничтожить Талмуд и оставить евреям только Библию, они станут охотнее обращаться в христианство. Пятнадцать раз католические идеологи (иногда сами папы) объявляли Талмуд запрещенной книгой, подлежащей сожжению. Самая знаменитая из таких акций состоялась в 1240 г. после суда в Париже, признав Талмуд «богохульным».

По иронии судьбы этот факт был спровоцирован чрезмерно ревностными евреями. Три французских раввина, посчитав труд Рамбама «Наставник заблудших» ересью, обратились к возглавлявшим французскую инквизицию доминиканцам и попросили сжечь эту книгу. Доминиканцы согласились, а неожиданная просьба побудила их заглянуть в другие еврейские тексты.

Несколько лет спустя выкрест из евреев Никола Донини представил папе Григорию IX меморандум, содержащий тридцать пять обвинений против Талмуда, в том числе^в разжигании ненависти к христианам и кощунстве по отношению к Йешу и Марии. Французский король Людовик IX приказал доставить Талмуд на суд. Во время суда раби Иехи-эль из Парижа, возглавивший защитников Талмуда, обратился к королеве Бланш: «Мы готовы умереть за Талмуд… Наши тела в вашей власти, но не души». Но дело было предрешено. Талмуд осужден. Два года спустя, 17 июня 1242 г., по приказу инквизиции было сожжено 24 телеги с рукописными томами Талмуда.

Несмотря на еще 14 позднейших случаев сожжения Талмуда, заставить евреев забыть эту книгу не удалось. Талмуд и сегодня остается основой традиционного еврейского образования.

100. Еврейско-Христианские споры. Рамбан (Раби Моше Бен Нахман) и Дебаты в Барселоне (Испания, 1263)

Евреи издавна обладают репутацией говорливых и любящих поспорить людей. Крупный идишский писатель Ицхак-Лейбуш Перец характеризовал их как «народ, который не может спать и не дает спать другим». Но наименее приятными спорами, в которые приходилось вступать евреям, стали споры с их христианскими оппонентами в средневековой Западной Европе.

Такие дебаты обычно назначались по приказу монархов, действовавших по наущению католических священников. Цель церкви очевидна: если патеры одержат верх над представителями иудаизма, массы евреев признают истинность христианства и перейдут в него. Чтобы затруднить позиции представителей евреев, церковная иерархия накладывала жесткие ограничения на их аргументацию. Запрещалось, например, произносить все, что могло быть истолковано как оскорбление христианства, а судить об этом могли только священники. Неудивительно, что евреи рассматривали такие дебаты как заведомо проигрышные: если их переспорят, то вынудят принять христианство; если они победят, то не исключено, что и они, и их единоверцы подвергнутся физическому насилию.

Самым известным спором между евреями и христианами стал спор между выкрестом из евреев Пабло Христиани и Рамбаном, одним из величайших еврейских ученых средневековья. На всем протяжении дебатов несколько патеров помогали Пабло Христиани своими советами. Дебаты проходили в присутствии испанского короля Якова Арагонского. Рамбан получил от монарха редкое разрешение: говорить все, не опасаясь цензуры и наказания. Король задал три вопроса:

1. Приходил ли уже Мессия, как говорят христиане, или он еще придет, как говорят евреи?

2. Б-жественен ли Мессия, как говорят христиане, или это человек, как говорят евреи?

3. Кто соблюдает истинный закон — евреи или христиане?

На первый вопрос Рамбан ответил, что евреи не считают Йешу Машиахом, потому что не выполнено пророчество еврейской Библии. Он, прежде всего, не положил начало веку всеобщего мира, как предсказал Йшаягу: «Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (2:4). Слова Йшаягу не только не осуществились, сказал Рамбан, более того, последователи Йешу часто и сами проливали много чужой крови.

Рамбан подчеркнул, что главное различие христианства и иудаизма — не в проблеме мессианства Йешу, но в признании сущности Йешу человеческой или Б-жественной. В иудаизме, отметил Рамбан, не существует веры в Б-жественность Машиаха или любого другого человека. Рамбану казалось очень странным, чтобы Творец неба и земли снизошел в чрево простой еврейки, и рос там девять месяцев, и был рожден младенцем, и потом вырос и был предан в руки врагов, приговоривших его к смерти и казнивших его, и потом… ожил и вернулся на свое изначальное место. Разум еврея, да и любого человека, не может принять этого. Рамбан сказал испанскому монарху: «Вы всю жизнь слушали священников, которые наполнили вашу голову и мозг костей ваших этой доктриной, и вы держитесь ее потому, что она привычна для вас». Если бы король Яков впервые услышал все это уже взрослым человеком, подчеркивал Рамбан, он бы никогда этого не принял.

Оппоненты Рамбана старались остановить его «кощунство», но ученый не сдавался. Он вовлечен в нешуточный спор, настаивал Рамбан, а его оппоненты-священники едва ли могут быть беспристрастными судьями, чтобы решать, какие аргументы ему могут быть позволены, а какие нет.

На третий вопрос — обязательно ли сейчас соблюдение еврейского закона — Рамбан ответил, что ничто не изменилось в характере мира и человечества до такой степени, чтобы законы Торы потеряли свое значение.

Несмотря на все добрые намерения короля, по окончании дебатов Рамбан предпочел покинуть Испанию и уехать в Эрец-Исраэль.

Два других известных еврейско-христианских спора имели куда более плачевные последствия. Первый имел место в Париже в 1240 г. и кончился сожжением Талмуда (см. гл. 99). Более длительные дебаты в Тортосе (Испания, 1413–1414 гг.) проходили в неравных условиях. К тому времени права евреев в Испании оказались под угрозой, и раввину участники спора, который длился 21 месяц, — опасались за свою жизнь и боялись вызвать своими аргументами гнев христианских оппонентов. К концу дебатов в Испании были изданы указы, низводившие евреев до статуса париев.

101

Изгнание из Англии (1290)

Почти всем памятно изгнание евреев из Испании в 1492 г.; мало кто знает, что евреев в разное время изгоняли практически из всех европейских государств, в которых они жили (из Франции в 1306 и 1394 гг., из Венгрии — в 1349–1360 гг., из Австрии — в 1421 г., из многих княжеств Германии в XIV–XVI вв., из Литвы в 1445 и 1495 гг., из Испании в 1492 г., из Португалии в 1497 г., из Богемии и Моравии в 1744–1745 гг.). С XV в. и до 1771 г. евреям не разрешалось жить в России: когда же они были туда допущены, места их проживания оставались ограничены «чертой оседлости». Между 1948 и 1967 гг. почти все евреи Адена, Алжира, Египта, Ирака, Сирии и Йемена покинули эти страны, опасаясь за свою жизнь, хотя официально их высылка не декларировалась.

Однако первое изгнание в масштабах страны произошло в Англии в 1290 г. Мотивом послужило, вероятно, сочетание экономической напряженности и религиозной ненависти. Многие дворяне, сильно задолжав еврейским ростовщикам, хотели освободиться от своих кредиторов. Король Эдуард I поддержал идею изгнания: он тоже положил глаз на еврейскую собственность и после изгнания конфисковал ее в пользу королевской семьи.

Население поддерживало высылку по религиозным мотивам. Людей веками приучали ненавидеть евреев. Впервые обвинение евреев в ритуальных убийствах прозвучало именно в Англии. Всего за 35 лет до изгнания 19 евреев города Линкольн были повешены без суда по ложному обвинению в распятии мальчика по имени Хью.

Приказ об изгнании был издан 18 июля 1290 г., по еврейскому календарю — 9 ава (см. «Девятое ава»), в самый печальный день года, день поста в память разрушения обоих Храмов.

Евреям не разрешалось возвращаться в Англию на протяжении почти четырех веков — до 1650 г., времени Оливера Кромвеля. Даже за период отсутствия евреев антисемитизм не улегся. В «Кентерберийских рассказах» Чосера, написанных спустя век после изгнания, автор обвинял еврея в ритуальном убийстве, а еще два века спустя Шекспир изобразил еврея-ростовщика, собирающего долги человеческой плотью (см. «Шейлок»).

Хотя средневековая Англия была охвачена глубоким антисемитизмом, в ней странным образом существовало небольшое, но сильное течение филосемитизма. В XIX в., когда среди евреев распространялся сионизм, в Англии возникло христианское сионистское движение, сказавшееся позднее в Декларации Бальфура в 1917 г.

102

Испанская Инквизиция (1481–1808). Мараны

Испанская инквизиция была порождена извращенным стремлением спасти души людей, подвергая мучениям их тела. Поскольку только искренние христиане могут попасть на небо, рассуждали инквизиторы, и все другие будут осуждены на вечные муки в аду, то есть смысл подвергнуть людей с недостаточной верой мукам временным — до тех пор, пока они не примут Йешу, — еще на земле и тем спасут свои души от вечных мук на том свете.

Вопреки бытующему заблуждению, инквизиция боролась не против евреев, а против всех заподозренных в ереси и лишь в том числе — против обращенных в христианство евреев. Поскольку они обращались в христианство, как правило, под давлением, ради спасения своей жизни и имущества, у церкви было достаточно оснований сомневаться в их искренности. Инквизиторы через сеть осведомителей постоянно и тщательно следили за этими «новыми христианами». Если какие-либо их действия наводили на мысль о тайном исповедании иудаизма, например воздержание от свинины или приготовления пищи в субботу, то «новых христиан» вызывали на допрос инквизиции. Инквизиторы (все они были священниками) спрашивали у заподозренных, не являются ли они тайными приверженцами иудаизма. Если евреи сразу признавались и сообщали инквизиции имена других тайных иудеев, наказание было легким: проводилась религиозная церемония публичного покаяния, сопровождавшаяся различными унижениями. Если таких евреев изобличали в тайном соблюдении заповедей иудаизма и они раскаивались лишь после этого, их ждала легкая смерть: осужденного душили, прежде чем сжечь у столба.

Те же, кто отказывался покаяться даже после изобличения или имел мужество признать, что никогда не переставал считать себя иудеем, подвергались неоднократным пыткам с целью заставить осознать истинность христианства. За период, пока инквизиция обладала властью, тысячи тайных иудеев были вздернуты на дыбу, в горло им заливалась вода и т. п. Все это совершалось священниками, которые заявили, что ими движет исключительно любовь к людям, которых они истязают.

Тех евреев, которых инквизиторы не могли насильно вернуть в христианство, сжигали на публичной церемонии, известной как аутодафе (акт веры). Еврей по имени Балтазар Лопес выделяется среди тысяч жертв инквизиции своим чувством юмора, которое он сохранял до последних минут жизни. В июне 1654 г. Лопеса вместе с девятью другими тайными иудеями приговорили к смерти на костре. Священник уговаривал его хотя бы в последний миг жизни признать истинность христианства, чтобы избежать самых страшных мучений. Лопес так и сделал, после чего другой инквизитор посоветовал ему возрадоваться, ибо его признание означает, что теперь Лопес попадет в рай. Когда палач приготовился задушить его, священник спросил Лопеса, искренне ли тот раскаялся. «Отец, — ответил Лопес, — неужели вы считаете, что в такой момент можно шутить?»

Инквизиция преследовала и мертвых еретиков. Однажды в конце 1480-х гг. кости ста мертвецов, которые при жизни были тайными иудеями, были вырыты и публично сожжены.

Испанские евреи, внешне принявшие христианство, но тайно оставшиеся иудеями, получили прозвище маранов (презрительная кличка, означающая «свиньи»). Мараны держали свое иудейство в тайне, о нем было известно только ближайшим родственникам и другим маранам. Обычно они исполняли еврейские ритуалы в подземельях. Там обычно проводился пасхальный «седер». Мараны никогда не говорили своим маленьким детям о том, что они евреи, сообщая им это лишь в том возрасте, когда они уже могли хранить эту тайну.

Многие мараны позже бежали из Испании в более терпимые европейские государства, главным образом в Голландию.

С течением времени практически все мараны, которые не покинули страну и не были схвачены инквизицией, растворились в испанском обществе. Историки давно заметили странную аномалию: среди наиболее ревностньгх испанских католиков немало обладателей фамилий вроде «Левин». Веками семьи маранов (особенно в Португалии, где инквизиция появилась позже, чем в Испании) сохраняли тайные традиции, напоминающие об их еврейском происхождении. Уже в XX в. в Португалии была обнаружена группа людей, которые не ели свинины по субботам, хотя не помнили об истоках этого обычая уже ничего.

103

Дон Ицхак Абрабанель (1437–1508)

Дон Ицхак Абрабанель был, вероятно, самым высокопоставленным деятелем в нееврейском государстве со времен Йосефа и Древнего ьгипта. Он занимал пост министра финансов испанского короля Фердинанда и королевы Изабеллы. Если Йосеф был рабом в Египте и лишь потом достиг положения, дающего почет и власть, то Абрабанель сперва испытал славу и власть, а затем, когда евреев изгнали из Испании (см. гл. 104), разделил их судьбу. Фердинанд и Изабелла были огорчены его решением: они уговаривали своего министра принять христианство и тем самым обойти их указ об изгнании всех евреев. Но Абрабанель был более верен Б-ry Израиля, чем испанским монархам, и отказался.

Не менее значительными стали и научные достижения Абрабанеля. Его комментарии к Библии, написанные, когда он занимал высокий пост, цо сих пор изучаются евреями. Эти комментарии были теснее связаны с проблемами современными, чем то, что писалось одновременно с ними. Рассматривая библейский институт монархии (Шмуэль I, 8), Абрабанель отмечает его сходство и различие с теми социальными структурами, которые тогда существовали в Европе. Нередко полемизируя с христологическимм интерпретациями стихов Библии, Абрабанель иногда охотно принимает и интерпретации христианских толкователей. «Действительно, — пишет он в комментарии к 8-й главе книги Шмуэля I, — я считаю их мнение по этому вопросу более приемлемым, чем точку зрения раввинов, о которых я говорил». Комментарии содержат и обстоятельные введения к книгам пророков, в которых Абрабанель сравнивает стиль и метод различных пророков.

Малодостоверная легенда гласит, что, когда Фердинанд и Изабелла издали указ о высылке евреев из Испании, Абрабанель предложил огромную сумму денег, чтобы они отменили его. В то время, как король еще не определился до конца, Фома Торквемада, глава испанской инквизиции, вошел к нему, бросил свой крест на пол и закричал на Фердинанда: «Неужели ты продашь Г-спода нашего Иисуса за тридцать тысяч динаров, как Иуда продал за тридцать сребреников?»

Убедившись в своем бессилии, Абрабанель бежал в Италию, где продолжал писать комментарии к Библии и философские труды, которыми пытался успокоить деморализованных изгнанием евреев.

104

Изгнание из Испании (1492)

«В том же месяце, когда их величества (Фердинанд и Изабелла)» — издали указ, по которому все евреи должны были быть высланы из королевства и его владений, в том же месяце они отдали мне приказ предпринять с достаточным количеством людей экспедицию для открытия пути в Индию». Так начинает свой дневник Христофор Колумб. Изгнание, о котором он упоминает, было таким катаклизмом, что с этого времени 1492 г. стал почти таким же важным в еврейской истории, как и в истории американской. 30 июля этого года вся еврейская община (около двухсот тысяч человек) была изгнана из Испании.

Десятки тысяч беженцев погибли в пути. Иногда испанские капитаны взимали с еврейских пассажиров колоссальные суммы, а затем выбрасывали беглецов за борт посреди моря. В последние дни перед изгнанием по всей Испании распространился слух, что беженцы заглатывают свое золото и бриллианты, и многие евреи погибли от ножей разбойников, надеявшихся найти сокровища в их желудках.

Изгнать евреев было давней мечтой испанской инквизиции, возглавляемой Фомой Торквемадой. Он верил, что, пока евреи остаются в Испании, они будут влиять на десятки тысяч обращенных в христианство соплеменников, побуждая тех честно исповедовать иудаизм. Фердинанд и Изабелла отвергали требование Торквемады об изгнании евреев вплоть до января 1492 г., когда испанская армия разбила мусульманские войска в Гранаде, вернув тем самым под власть христиан всю Испанию.

Закончив свою главную задачу — объединение страны, — король и королева решили, что теперь можно и изгнать евреев. 30 марта они издали указ, вступавший в силу через четыре месяца. Этот короткий срок был очень выгоден всем испанцам, так как евреи были вынуждены продавать свое имущество по фантастически низким ценам. На протяжении этих лихорадочных месяцев доминиканские патеры активно уговаривали евреев перейти в христианство и таким образом получить спасение как в этом мире, так и в ином.

Самыми удачливыми из изгоняемых евреев оказались те, кто бежал в Турцию. Султан Баязет принял их тепло. «Как вы можете называть мудрым королем Фердинанда Арагонского, — спрашивал он, — того самого Фердинанда, который сделал бедной свою страну и обогатил нашу?» Самыми несчастными беженцами были скрывшиеся в соседнюю Португалию. В 1496 г. португальский король Мануэль заключил брачное соглашение с Изабеллой, дочерью испанского короля. В качестве условия этого брака испанские монархи настаивали на изгнании евреев и из Португалии. Король Мануэль согласился, хотя ему не хотелось терять свою богатую и преуспевающую еврейскую общину. В итоге только восемь португальских евреев были, по сути, изгнаны: десятки тысяч других принудительно обращены в христианство под страхом смерти. Среди тех, кто отказался, был главный раввин Шимон Меами. Его закопали по шею в землю и продержали так неделю, пока он не умер. И все это произошло благодаря жестокости одного человека — Фомы де Торквемады.

Испанские евреи, осевшие в Турции, Северной Африке, Италии и в других местах Европы и арабского мира, получили наименование сефарды — (Сфарад — еврейское название Испании). После своего изгнания сефарды приняли негласное решение никогда больше не возвращаться в Испанию. Именно потому, что их пребывание там было столь счастливым, евреи расценили изгнание как страшное предательство и с особой горечью вспоминали о нем. В 1930 г. еврейский ученый Авраам-Иегошуа Гешель выделил одно положительное следствие этих ужасных событий: «Евреи (Испании)… занимали видные посты (до изгнания). Завоевание Нового Света произошло без их участия. Если бы они остались на Иберийском полуострове, то, скорее всего, приняли бы участие в предприятиях конкистадоров. Когда последние прибыли в Гаити, там был миллион жителей; спустя 20 лет осталась всего одна тысяча. Несчастные евреи 1492 г. не знали, как им повезло».

 

Часть четвертая: Новое время

105

Гетто

Гетто — перенаселенный городской квартал, в границах которого евреев вынуждали селиться в средние века. Само слово, очевидно, происходит от итальянского «гетто» — пушечный завод. Самое первое гетто в Венеции было расположено возле такого завода, и его название закрепилось за соседним еврейским кварталом.

В Италии, где возникли гетто, они находились под управлением римских пап. Ярый антисемит папа Павел IV установил такой порядок своей буллой «Кум нимис абсурдум» (1555), где утверждалось, что для христиан было бы абсурдно хорошо относиться к народу, проклятому самим Б-гом за их грехи; поэтому евреи, находящиеся во владениях папы, должны поселяться отдельно от христиан, в гетто. Днем евреям разрешалось покидать гетто, чтобы идти на работу, но ночью они не могли оставаться вне его пределов. Ворота гетто должны были закрываться по вечерам, а также в дни христианских праздников. В каждом гетто разрешалось иметь только одну синагогу. За пределами гетто евреи должны были носить особые желтые шляпы, чтобы христиане могли сразу же их отличить. После буллы Павла IV гетто стали быстро возникать по всей Италии, а затем и в других странах Европы. В некоторых городах внутри гетто или рядом с ними специально устраивались публичные дома.

Ватикан имел почти абсолютную власть над итальянскими гетто. Печально известен случай, когда в 1858 г. итальянская служанка призналась священнику, что за шесть лет до этого тайно крестила смертельно больного еврейского младенца, за которым ухаживала, и мальчик после этого выздоровел. Священник сообщил об этом высшим католическим иерархам, и спустя несколько дней папская полиция вошла в гетто Болоньи, насильно отняла ребенка у родителей. Несмотря на их просьбы и протесты международной общественности (в том числе и нееврейской), шестилетнего Эдгардо Мортарутак и не вернули родителям; став взрослым, он принял сан католического священника.

Когда в 1870 г. со светской властью папы в Италии было покончено, настал конец и гетто. Но нацисты возродили гетто спустя семьдесят лет, чтобы унизить евреев, оказавшихся под их властью. Самым известным стало Варшавское гетто, в котором одновременно находилось около 500 000 евреев.

Сегодня понятие «гетто» обычно обозначает квартал с преобладающим еврейским населением, по своей воле избравшим это место. Например, Боропарк в Бруклине (где живет ортодоксальная еврейская община) часто называют «еврейским гетто», и в подобном словоупотреблении уже нет ничего оскорбительного. Впрочем, негативные ассоциации слова «гетто» сохраняются, когда речь идет вообще о кварталах городской бедноты, — таких, как «черное гетто Гарлема».

106

Кабала

Кабала — термин, применяемый к целому ряду разновидностей еврейского мистицизма. Если кодекс еврейского права концентрируется на том, чего Б-г хочет от человека, то Кабала стремится проникнуть в самые глубины Б-жественной сущности.

Элементы Кабалы содержатся в Библии, например в первой главе Иехезкель, где пророк описывает свое переживание: «…открылись небеса, и я увидел видения Б-жии… И увидел я: вот бурный ветер пришел с севера, облако огромное и огонь пылающий, и сияние вокруг него (облака), и как бы сверкание — изнутри огня» (1:1,4). Далее пророк описывает колесницу и престол Б-га.

Составители Талмуда считали подобное мистическое постижение важным, но менее опасным путем к Б-гу. Знаменитая история из Талмуда повествует о четырех мудрецах (Бен Азай, Бен Зома, Элиша бен Авуя и раби Акива), которые собрались и вместе занялись мистическими упражнениями. Бен Азай, отмечает Талмуд, «посмотрел и сошел с ума (и) Бен Зома умер». Элиша бен Авуя стал еретиком и изменил иудаизму. Один раби Акива «вошел с миром и ушел с миром» (Тосефта Хагига, гл. 2). Именно этот случай наряду с более поздними фактами утраты рассудка в результате мистических занятий и катастрофой лжемессии Шабтая Цви вынудили мудрецов вынести в XVII в. решение, по которому Кабалу разрешалось изучать только женатым мужчинам старше сорока лет, хорошо знакомым с Торой и Талмудом. Средневековые раввины также стремились допускать до изучения Кабалы людей, зрелых духовно и физически.

Самая известная кабалистическая книга — «Зогар», обнародованная в XIII в. Моше де Леоном, который утверждал, что ее авторство принадлежит мудрецу II в. Шимону бар Иохаю. Хотя некоторые современные ученые считают, что де Леон сам был автором «Зогара», ортодоксальные кабалисты по-прежнему уверены в авторстве Шимона бар Йохая — для них он не только автор текста «Зогара», но и человек, зафиксировавший мистическую традицию, уходящую ко временам Моше. Однажды мне пришлось обсуждать проблемы еврейского права с пожилым ортодоксальным кабалистом, сославшимся на Тору. В ответ на мою просьбу назвать точную страницу он сказал: «Это написано в «Зогаре» и, значит, равносильно положениям Торы».

Книга «Зогар» написана на арамейском языке (как и Талмуд) в виде комментариев к пяти книгам Торы. Если большинство комментариев интерпретируют Тору как повествовательный и правовой текст, то мистики склонны рассматривать ее «как систему символов», которые открывают тайные установления космоса и даже секреты Б-га. Например, в книге Ваикра (26) говорится о «кнуте и прянике», которые Б-г предлагает еврейскому народу. Если они будут следовать Его законам, Он наградит их, а если нарушат — Б-г «обратит лицо Свое» против них: «Я… накажу вас всемерно против грехов ваших…» и «…рассею вас между народами» (26:28, 33). В заключение главы Б-г говорит: «Но и при всем этом, когда они будут в земле врагов своих, не презрю Я и не возгнушаюсь ими до того, чтобы истребить их, чтобы нарушить завет Мой с ними, ибо Я Г-сподь Б-г их» (26:44). В «Зогаре» все это комментируется так: «Иди и увидишь чистую любовь Всевышнего к Израилю». Притча: был царь, и у него единственный сын, который не слушался отца. Однажды он обидел царя. Царь сказал: «Я наказывал тебя так много раз, и ты не (изменился). Теперь посуди, что я могу с тобой сделать? Если я прогоню тебя с этой земли и вышлю тебя вон из моего царства, то дикие звери, или волки, или разбойники могут напасть на тебя, и тебя не станет. Что мне делать? Единственный выход — уйти отсюда нам обоим. Так и… Всевышний сказал следующее: «Израиль, что мне с тобой делать? Я тебя наказывал, и ты мне не подчинился. Я приводил страшных воинов, и пламя обрушивалось на тебя, и ты не послушался. Если Я изгоню тебя с этой земли одного, Я боюсь, что волки и медведи нападут на тебя и тебя больше не станет. Но что же Мне делать с тобой? Единственный выход в том, чтобы и ты и Я покинули эту землю и отправились в изгнание». Ибо написано: «Я накажу тебя, вынудив тебя уйти, но если ты думаешь, что Я покину тебя, то Я Сам (пойду вместе) с тобой».

Существует несколько направлений в толковании Кабалы. Например, средневековые кабалисты говорили о Б-ге как об Эйн соф («Тот, Кто вне всяких границ»). Эйн соф непостижим и недоступен для человека. Но Б-г открывает себя миру через десять эманации, сфирот, — конфигураций сил, исходящих от Эйн соф. Главной из сфирот является «кетер» («корона»), она выражает волю Б-га к творению. Другая сфира — «бина» («понимание») представляет собой развертывание в Б-ге деталей творения, а «хесед» («любовь», «доброта») относится к спонтанному истечению Б-жественной доброты. Большинство сфирот считается дозволенными предметами для человеческого размышления, представляя собой своего рода пути, на которых человек может войти в контакт с Б-гом. Через подобные размышления и добрые дела человек и сам способствует нисхождению Б-жьей благодати в этот мир.

Крупнейшим историком и знатоком Кабалы был профессор Еврейского университета в Иерусалиме Гершом Шолем. Неверующий еврей, он объяснял свое увлечение этой эзотерической дисциплиной так: «Я решил заняться еврейским мистицизмом в тот день, когда я посетил Дом знаменитого немецкого раввина, известного своими познаниями в Кабале… Заметив на книжных полках переплеты с интригующими мистическими названиями, я спросил о них. «Так, ерунда, — засмеялся раввин. — Стоит ли тратить время на эти глупости?» Именно тогда я решил, что нашел поприще, где можно проявить себя. Если этот человек стал авторитетом, не читая текстов, то кем стану я, когда их прочту?»

Как правило, кабалисты скептически относятся к исследователям типа Шолема, изучающим Кабалу как сугубо академическую дисциплину, а не из глубоко личного убеждения в ее истинности. Кабалист раби Авраам Хен однажды заявил студентам Шолема: «Исследователь мистики похож на бухгалтера: он может знать, где лежит богатство, но не может им воспользоваться». Противоположное мнение о ценности Кабалы высказано профессором Еврейской теологической семинарии Шаулом Либерманом, прекрасным знатоком Талмуда. Предваряя лекцию, которую читал Шолем, Либерман рассказал, что студенты попросили ввести курс, в рамках которого можно было бы изучать кабалистические тексты. «Это невозможно, — ответил Либерман, — но если вы хотите, можно прочитать курс истории Кабалы. Ведь в университете не принято посвящать курсы заблуждениям. Но история заблуждений — это уже наука». Отбросив ядовитое замечание Либермана, нужно признать, что Кабала издавна была одной из ведущих сфер еврейской мысли. В Кабале встречаются идеи, которые многим кажутся нееврейскими, например вера в переселение душ. Между 1500 и 1800 гг., отмечает Шолем, «Кабала широко считалась подлинной европейской теологией», и почти никто не воспринимал ее критически. Однако с вхождением евреев в современный мир, в котором рациональное знание ценится выше, чем мистическое, о Кабале стали забывать. В последние годы заметен рост интереса к Кабале, сегодня она изучается евреями-хасидами и многими неверующими евреями, воспринимающими ее как часть альтернативной контркультуры.

107

Кодекс Еврейского Права — «Шулхан Арух». Йосеф Каро (1486–1575)., Моше Исерлес / Рама (Около 1525–1572)

Правовой кодекс, известный как «Шулхан арух» («Накрытый стол»), составлен известным сефардским раввином Йосефом Каро в середине XVI в. и до сих пор считается эталонным кодексом норм иудаизма. Когда раввины должны принять решение по проблеме еврейского права, первой книгой, которую они возьмут, будет «Шулхан арух». Причина такого всеобщего признания в том, что здесь содержатся обычаи и установления как сефардов, так и ашкеназов (тогда как более ранняя книга Рамбама «Мишнэ Тора» содержит правовые нормы только сефардов, во многом отличные от практики европейских евреев). Это следствие счастливой случайности: когда р. Й. Каро составлял свой кодекс, такой же труд планировал польский раввин раби Моше Исерлес. Р. М. Исерлес (известный как Рама) поначалу огорчился, узнав о работе р. Й. Каро, т. к. знал, что р. Й. Каро более крупный знаток права, но скоро понял, что ни р. Й. Каро, ни он по отдельности не сумеют удовлетворить потребности всей еврейской общины. И «Шулхан арух» был выпущен как сборник, где сперва идут установления р. Й. Каро, а затем, курсивом, — дополнения и разъяснения р. М. Исерлеса. «Шулхан арух» состоит из четырех томов:

1. «Орах хаим» — законы молитвы и праздников.

2. «Йорэ деа» — различные нормы, включая касающиеся благотворительности (цдака), изучения Торы (см. «Талмуд и Тора») и кулинарии(см. «Кашер»).

3. «Эвен гаэзер» — законы брака и развода.

4. «Хошен мишпат» — еврейское гражданское право.

По сей день достойными звания раввина считаются лишь те, кто сдал экзамены по «Шулхан аруху» (в особенности по разделам, которые относятся к кашруту, законам о пище). Впрочем, здесь требуется нечто большее, чем просто знание установлений «Шулхан аруха». В известной притче студенту, который пришел на экзамен к известному раввину, было сразу же предложено назвать «пять томов «Шулхан аруха». Студент решил, что учитель оговорился, и назвал четыре тома, но тот вновь попросил назвать пятый. «Но ведь пятого тома нет?» — удивился студент. «Нет, есть! — ответил раввин. — Здравый смысл — вот пятый том, и, если у тебя его нет, все установления не будут иметь значения, даже если ты выучишь все четыре тома наизусть».

Исчерпывающее описание тонкостей еврейского права в «Шулхан арухе» р. Й. Каро сопровождает указанием учителям и ученикам: «Учитель не должен сердиться на учеников, если они не понимают. Он должен вновь и вновь повторять материал, пока они не проникнут в его суть. Ученик не должен говорить, что понял, если он не понял, он должен спрашивать вновь и вновь. А если учитель сердится на него, то ученик должен сказать: «Раби, это Тора, и я хочу ее узнать, но моего ума недостает для этого» (Йорэ деа, 246:10).

108

Мартин Лютер и протестантская реформация

Мартин Лютер (1483–1546) — ярчайший пример человека, который любил евреев, но возненавидел их после того, как они отказались принять его идеологию (см. также «Мухаммад»).

В начале своего пути католический монах, восставший против Ватикана и основавший собственную конфессию, был уверен, что добьется того, чего не смогла достичь католическая церковь: обратить в христианство основную массу евреев. В 1523 г. он написал памфлет «Этот Иисус Христос был рожден евреем», где объявил кровавый навет клеветой и осудил церковь за неприятие евреев. «И если бы я был евреем, а такие твердолобые идиоты проповедовали христианство, я скорее бы стал свиньей, чем христианином». Лютер страстно ратовал за отмену антииудейского законодательства и за разрешение евреям на справедливой основе конкурировать на рынке.

Но менее чем двадцать лет спустя этот же человек напишет самые ярые антисемитские труды в догитлеровской Германии. Оскорбленный тем, что евреи не приняли его учения, Лютер сформулировал восемь требований против евреев:

Сжечь все синагоги.

Разрушить все еврейские дома.

Конфисковать все еврейские священные книги.

Под страхом смерти запретить раввинам обучение.

Запретить евреям путешествовать.

Конфисковать еврейскую собственность.

Заставить евреев заниматься физическим трудом.

(И если все это не даст эффекта) Изгнать всех евреев.

Однажды этот проповедник христианской любви сказал: «Я бы стал угрожать вырвать им языки, если они не признают, что Б-г троичен, а не только единичен».

К несчастью, подобные антисемитские бредни не были в учении Лютера чем-то второстепенным: они распространились по всей Германии. Четыреста лет спустя Гитлер с гордостью назвал Лютера своим союзником: «Он видел евреев такими, какими мы только начинаем их видеть сегодня». Когда нацисты устроили знаменитый погром — «Хрустальную ночь» 9–10 ноября 1938 г., они заявили, что так отмечали день рождения Лютера (10 ноября). На Нюрнбергском процессе нацистский пропагандист Юлиус Штрейхер оправдывался тем, что не говорил о евреях ничего хуже того, что давно сказано Лютером.

Несмотря на антисемитские выпады Лютера, начатая им Реформация имела для евреев позитивное значение. До этого все европейцы были объединены одной церковью, а евреи были единственной большой группой вне ее пределов. С Реформацией в Европе возникло множество различных религиозных групп, что способствовало росту терпимости. Ведь наличие множества конфессиональных групп в итоге привело к осознанию необходимости плюрализма. Известно, что возникновение протестантизма создало благоприятную обстановку для появления демократических идей. Ирония истории в том, что процесс, начатый ярым антисемитом, оказался благоприятным для евреев.

109

Ашкеназы и Сефарды. Идиш и Ладино

Еврейское общество делится на ашкеназов и сефардов. Такое деление может показаться странным, потому что Ашкеназ — еврейское наименование Германии, а Сфарад — Испании. Однако на практике большинство евреев, происходящих из европейских семей, считаются ашкеназами, а из семей, связанных с Испанией или арабскими странами, — сефардами. Зато если вы встретите еврея по фамилии Ашкенази, то он почти наверняка сефард. Много поколений назад его европейский предок поселился среди сефардов, которые и прозвали его Ашкенази; фамильное прозвище сохранилось, даже когда его потомки давно уже превратились в сефардов.

В средние века сефарды Испании считали себя еврейской элитой. В отличие от своих собратьев в других частях Европы испанские евреи часто имели хорошее светское образование и были зажиточными людьми. Даже после своего изгнания из Испании в 1492 г. эти евреи сохранили сильное чувство групповой гордости. Сефарды, оставившие Испанию и обосновавшиеся в других местах Европы, подвергали других евреев дискриминации. В сефардских синагогах Амстердама и Лондона XVIII в. ашкеназы не могли сидеть вместе с остальными членами общины, им полагалось стоять за деревянной перегородкой. В 1776 г. в Лондоне община сефардов постановила, что если сефард вступает в брак с дочерью ашкеназов и умирает, то благотворительные фонды сефардской общины нельзя использовать для помощи вдове. С течением времени эти жестокие правила смягчались.

Евреев, живших в арабском мире, также называли сефардами — скорее всего, потому, что их обрядовая практика следовала обычаю сефардов, а не ашкеназов. Когда сегодня говорят об израильских сефардах, имеются в виду евреи — выходцы из Марокко, Ирака, Йемена и т. д. В США евреи из арабского мира часто добиваются больших финансовых успехов. Самая известная община сефардов в районе Нью-Йорка (более 25 тысяч сирийских евреев) обитает в Бруклине и Нью-Джерси, большинство их предков прибыли сюда из Халеба в начале века.

В среде ашкеназов также существует тенденция к самовыделению. Германские евреи часто считают себя «интеллектуальнее» своих восточноевропейских собратьев. Те из них, кто перебрался в США, внесли большой вклад в обустройство польских и русских евреев, прибывших сюда позже, и смотрят на них свысока. Когда германские евреи в 1843 г. создали организацию «Бней Брит», они сперва не разрешали евреям из Восточной Европы вступать в нее.

Восточноевропейские евреи имеют свои предрассудки в отношении собратьев из Германии. На одном из первых сионистских конгрессов русский еврей Хаим Вейцман, повздорив с делегатами из Германии, заявил: «Вы знаете, в чем проблема немецких евреев? У них чисто немецкий шарм и чисто еврейская скромность». Германских евреев прозвали тки. Это слово неясного происхождения до сих пор используется для обозначения германского еврея, хотя часто применяется и к тем, кто имеет характерные для стереотипа йеки черты: точность, быстроту и некоторую холодность.

Когда евреи жили в Испании, они говорили по-испански, хотя и с сильным еврейским влиянием. После своего изгнания они продолжали говорить на иудео-испанском наречии, получившем название ладино. Сегодня на ладино говорит довольно мало людей. За последние годы многие классические литературные труды на этом языке переведены на иврит и английский.

В Европе многие евреи говорили на идише, еврейском языке, основанном преимущественно на немецком и иврите.

Как правило, евреи использовали идиш там, где они не обладали равными правами. Евреи Польши и России, например, говорили на идише, в то время как подавляющее большинство евреев Франции и Германии пользовались французским и немецким. Когда евреи мигрировали в страны, где они имели равные права, идиш обычно использовался лишь первым поколением. В 1920-е годы в Нью-Йорке ежедневно продавалось по 200 000 экземпляров газет на идише.

Идиш — необычно колоритный язык, и в США многие из его наиболее ярких слов вошли в лексикон неевреев. Кибуц — слово на идише, так же как и два обозначения неудачника: шлемиль и шлемазл. В еврейском фольклоре говорится, что шлемазл — это тот, кто обязательно проливает чай из стакана, а шлемилъ — кто всегда падает. Другие еврейские слова, часто употребляемые американцами, — менч («хороший человек»), мешуга («псих»), и йена («болтун»).

Идиш еще используется в хасидских общинах. Однако было бы преждевременным предсказывать умирание этого языка. Нобелевский лауреат 1978 г. Ицхак Башевис-Зингер, пишущий на идише, отметил, что упадок языка идиша предсказывали уже в момент его приезда в США в 1935 г., тем не менее этот язык до сих пор живет — в блаженном неведении, что его считают мертвым.

110

Богдан Хмельницкий И Массовые Убийства (1648–1649)

Мало кому известно, что за три века до Катастрофы уже были убийства евреев, подобные нацистским.

Резня 1648–1649 гг. была устроена Богданом Хмельницким, украинским гетманом, возглавившим восстание против польского владычества. Так как многие евреи служили у польских дворян, владевших землей на Украине, гнев Хмельницкого обратился и против евреев. Как и Гитлер, Хмельницкий ненавидел всех евреев без разбора. Считается, что его казацкие отряды убили более ста тысяч евреев (в то время, когда мировое еврейство насчитывало всего не более полутора миллионов человек).

Нижеследующее описание современника перечисляет зверства, которые учиняли казаки Хмельницкого. Если у вас слабые нервы, не читайте. У меня были большие сомнения, приводить ли подобный текст, но я опасаюсь, что этот эпизод еврейской истории будет совсем забыт.

«С некоторых евреев сдирали кожу, а их тела скармливали собакам. У других отрубали руки и ноги и бросали на дорогу, где они попадали под колеса телег и копыта лошадей. Многих заживо погребали. Одних детей убивали на груди матерей, а других разрывали, как рыбу. Вспарывали животы беременных женщин, вытаскивали неродившихся детей и бросали им в лицо. Некоторым разрезали животы и сажали туда живых кошек, отрубая жертвам при этом руки, чтобы они не могли их вытащить… и не было такой смерти, на которую бы ни обрекали их».

Трудно поверить, чтобы люди, созданные по образу Б-га, были способны на такой садизм. Трудно и поверить, что Богдан Хмельницкий до сих пор считается на Украине великим национальным героем. Когда я в 1973 г. посетил Советский Союз, мой интуристовский гид объяснила, что одна из центральных улиц Москвы (кстати, в двух шагах от хоральной синагоги) названа именем Хмельницкого, потому что «он был великий воин и герой». Она очень удивилась тому, что я рассказал о Хмельницком.

Многие евреи, которые не были уничтожены в той резне, были проданы в рабство (в основном на Константинопольском рынке рабов). Много лет подряд еврейские общины Европы собирали деньги для выкупа и освобождения этих рабов (см. «Выкуп пленных / Пидьон швуй-им»).

Похоже, что ужас и скорбь, посеянные резней Хмельницкого, повлияли на то, что евреи, спустя менее чем 20 лет, последовали за лжемессией Шабтаем Цви.

111

Шабтай Цви (1626–1676)

Возможно, что в 1665 г. больше половины всех евреев мира поверило, что турецкий еврей Шабтай Цви — Машиах, который скоро освободит Страну Израиля от султанского ига и восстановит независимое еврейское государство. Есть свидетельства, что английские евреи держали пари, что эра Машиаха последует уже через два года. В Германии евреи высшего круга уже готовили продовольствие и одежду для возвращения в Страну Израиля.

Но вместо возвращения к Сиону произошла катастрофа. Султан потребовал от Шабтая Цви выбрать: или он обращается в ислам, или его замучают до смерти. Вскоре после этого Шабтай Цви пришел в султанский дворец, надел тюрбан и получил турецкое имя Мехмет Эффенди.

Это был потрясающий шок для еврейской общины. Снова евреи потерпели с «Машиахом» полный провал. Йешу стал основателем христианства, Бар-Кохба вовлек их в неудачный мятеж, а теперь Шабтай Цви принял ислам.

Массовая поддержка, которую получил Шабтай Цви, вызывает удивление, потому что он уже давно вел себя странно. Однажды он совершил символическую брачную церемонию между собой и свитками Торы, в другой раз — произнес тайное имя Б-га, что еврейская традиция разрешала только первосвященнику, только в Иом~Кипур и только в Иерусалимском Храме. Вдобавок Шабтай Цви дважды женился, но оба брака окончились разводом.

Тем не менее масса евреев вместе со значительным числом раввинов и ученых оказались вовлеченными в мессианскую лихорадку. Частью это можно объяснить блестящей публицистикой Натана из Газы. Натан писал убедительно составленные воззвания и направлял их во все концы еврейского мира, предсказывая грядущее возвращение десяти потерянных колен израилевых, свержение турецкого султана и триумфальное царствование Шабтая Цви как Машиаха. Широко расходившиеся, часто наивные, но полные религиозной страсти, эти послания оказывали сильное влияние на большое число евреев. Особенно приветствовались послания Натана в Европе, поскольку последовали непосредственно за погромами Хмельницкого, в которых было убито более ста тысяч евреев. Фактически именно ужас погромов и убеждал многих евреев в том, что приход Машиаха близок.

Даже после перехода Шабтая Цви в ислам Натан продолжал настаивать, что тот подлинный Машиах, просто его миссия потребовала «опуститься» в более «низкий» мир ислама, чтобы искупить его. Тысячи евреев, которые связали свою судьбу с «мессианским искупителем», принимали на веру сумбурные объяснения Натана.

В Турции группа евреев, получившая название «дёнме», обратилась в ислам, продолжая верить, что Шабтай Цви — Машиах, и сохранялась в качестве отдельной секты ислама вплоть до Первой мировой войны.

В Восточной Европе десятилетия спустя после смерти Шабтая Цви авантюрист Яаков Франк объявил себя его преемником и организовал движение, которое утверждало, что еврейские законы в новую мессианскую эру потеряли силу. Франк устраивал оргии, похищая чужих жен, и был вскоре изгнан из еврейской общины. В 1759 г. основная масса его сторонников приняла католицизм, после чего стала обвинять своих прежних братьев по вере в том, что они убивают христиан и пьют их кровь.

Конечно, основная часть евреев перестала считать Шабтая Цви Машиахом после его перехода в ислам. Духовное похмелье, сменившее прежнее экстатическое ожидание, было, наверное, особенно болезненным: прошло так мало времени после погромов Хмельницкого.

Была ли хоть какая-нибудь польза от этой печальной истории? Гершом Шолем, знаток Кабалы и автор тысячестраничной биографии Шабтая Цви, утверждает, что в течение нескольких месяцев 1665–1666 гг. еврейская община была необычайно сплочена верой в близкое освобождение и возвращение в Эрец-Исраэль. Кратковременность этой надежды, вероятно, сделала невозможным для многих евреев (даже после того, как Шабтай Цви оказался лжемессией) по-прежнему пассивно принимать свое бесправие. Шолем считает, что сионизм и борьба евреев за свое равноправие в какой-то мере вызваны к жизни социальными и религиозными потрясениями, которые вызвала деятельность Шабтая Цви.

Кем был сам «Машиах» — злобным негодяем или безумцем? Сегодня некоторые психоаналитики считают, что Шабтай Цви страдал жестокой маниакальной депрессией. Через три века после его смерти поставить точный диагноз невозможно — но, похоже, он подтверждается сведениями о жизни Шабтая Цви, в которой периоды экзальтации чередовались с уходом в себя и глубокой депрессией. Возможно, Шабтай Цви ждал встречи с султаном именно в состоянии экзальтации, ожидая, что получит Страну Израиля по первому требованию. Но угроза султана быстро спустила его с маниакальной высоты в бездну страха и депрессии. Он прожил после обращения в ислам только десять лет и умер в ссылке в Черногории.

112

Отлучение Спинозы, 1656. Херем

Историк Артур Герцберг в свое время назвал Баруха (Бенедикта) Спинозу (1634–1677) первым современным евреем, потому что Спиноза первым вышел из еврейской общины не для того, чтобы перейти в христианство.

Спиноза был пантеистом и верил, что Б-г — внутри природы, что Он — не автономное бытие, со свободной волей. «В системе Спинозы, — писал еврейский философ Луис Якобе, — Б-г и природа рассматриваются как разные названия одного и того же. Б-г не существует за пределами или отдельно от природы. Он не создал природу, но Сам есть природа». Эта доктрина столкнула Спинозу как с иудаизмом, так и с христианством. С его точки зрения, абсурдно приписывать Б-гу такие атрибуты, как воля и разум, — это все равно, что требовать от Сириуса, чтобы он лаял только потому, что люди назвали его Собачьей звездой. Спиноза стремился создать этическую систему, основанную на разуме, а не на сверхъестественном откровении.

Отлучение 23-летнего Спинозы раввинами Амстердама было следствием отрицания им ангелов, бессмертия души и Б-жественного происхождения Торы. Руководители общины предупредили Спинозу, чтобы он отказался от своей ереси, но, когда он не подчинился, издали запрещение: «Будь он проклят, когда он выходит, и проклят, когда входит. Пусть Б-г не прощает его грехов. Пусть Б-г гневается и сердится на этого человека и обрушит на него все проклятия, которые записаны в Торе. Пусть Б-г вычеркнет его имя под небесами и пусть Б-г уничтожит его и выбросит из колен израильских…» Отлучение (на иврите — херем) Спинозы было абсолютным. Ни один еврей не должен был иметь с ним дела, говорить с ним или стоять ближе четырех шагов от него. После херема, по-видимому, Спиноза больше уже никогда не разговаривал ни с одним евреем.

В своих поздних работах Спиноза был предтечей библейского критицизма. В анонимно опубликованном «Теолого-политическом трактате» он доказывает, что Тора не могла быть написана одним лицом и не вся она может датироваться временами Моше. Он утверждал, что Тора написана Эзрой восемь веков спустя после Моше. Он обращался с Торой не как с Б-жественным откровением, а как с человеческим документом. В соответствии со своей философией Спиноза считал, что описанные в Библии чудеса невероятны, поскольку противоречат законам природы.

Либеральные евреи уже давно выступают против отлучения Спинозы как проявления религиозной нетерпимости. В 1950-е гг. израильский премьер Бен-Гурион настаивал на ретроспективной отмене херема. Но раввины Амстердама не откликнулись на его предложение.

За несколько лет до Спинозы другой голландский еврей, Уриэль да Коста (1585–1640), также выступил против амстердамской религиозной общины и был отлучен. Но в отличие от Спинозы да Коста был сильно травмирован херемом и раскаялся в своих заблуждениях. Унизительные наказания, которые ему пришлось претерпеть, прежде чем он вновь был принят в общину, включали публичную порку в присутствии мужчин и женщин. Почти сразу же после этого он покончил жизнь самоубийством. Учитывая подобные последствия херема, можно считать большим счастьем, что в прошлом подобные меры практиковались крайне редко.

Отлучение почти не применяется и сегодня, кроме тех редких случаев, когда мужчины отказываются дать своим женам развод по нормам еврейского права (см. «Гет»).

113

Придворные евреи. Штадланим

Свой ограниченные права евреи в средневековой Европе могли получать благодаря не законам, а воле тех или иных личностей. На пример, если феодал приглашал евреев поселиться в своих селениях. Поэтому евреи обычно испытывали тревогу, когда подобное расположенное к ним лицо умирало: вполне могло оказаться так, что его преемник изгонит их, конфискует их собственность или наложит на них куда более тяжелые налоги.

Евреи, представлявшие своих соплеменников перед внешними властями, назывались на иврите штадланим (термин восходит к II в.). Штадланшл часто выступали в качестве «придворных евреев» (звание, присваивавшееся евреям, служившим местным правителям). Особенно много придворных евреев было в Германии, разделенной на многочисленные княжества.

Главной задачей придворных евреев было предоставлять займы, вести соответствующие переговоры и заниматься снабжением войск. В благоприятные периоды придворные евреи (которые обычно были самыми зажиточными членами еврейской общины) имели определенную власть и влияние. Однако они же обычно становились первыми жертвами антисемитски настроенных правителей. Самым знаменитым придворным евреем XVIII в. был Йосеф Зюсс Оппенгеймер (1698–1738), министр финансов герцога Вюртембергского. Он приобрел такое сильное влияние, что стал, по сути, обладать самостоятельной властью. Однако, когда герцог неожиданно умер, враги Оппенгеймера тут же схватили его и приговорили к смерти. Тогда пастор Ригер пообещал, что он может спасти свою жизнь, если обратится в христианство. Хотя Оппенгеймер не был набожным иудеем, он отказался: «Я еврей и евреем останусь. Я не стану христианином, даже если меня сделают императором. Перемена веры — дело личной совести свободного человека, но преступление для узника». Он умер со словами молитвы «Шма» на устах.

Так как придворные евреи и штадланим защищали своих собратьев посредством личных связей и взяток, а не на основе апелляций к праву, слово «штадлан» постепенно приобрело негативный, даже несколько эмоциональный, оттенок. Например, когда одни евреи выступают за публичную демонстрацию, чтобы достичь своих целей, а другие — за конфиденциальные переговоры, то первые могут назвать вторых штадланим (своего рода еврейский эквивалент «дяди Тома» — соглашателя).

114. Хасидим и Митнагдим. Исраэль Баал-Шем-Тов (1700–1760)

Хотя современные евреи часто употребляют слово «хасид» как обозначение крайнего ортодокса, хасидизм как религиозное течение, возникшее в XVIII в. в Восточной Европе, первоначально воспринималось как революционное и либерально-религиозное. Его противники, известные как митнагдим, сами были ортодоксальными евреями.

Митнагдим гордились тем, что их лидер Виленский гаон произнес глубокую тираду о Талмуде уже в возрасте семи лет и изучал священные тексты по 18 часов вдень. Основатель хасидизма р. Исраэль Баал-Шем-Тов герой совсем иных историй. В молодости он исполнял довольно низкую должность помощника в еврейской начальной школе — хедере, собирая учеников по их домам, и вел в школу с пением песен. Позже, когда он женился, то поселился вместе с женой в далекой горной карпатской деревушке, копал там глину и известь, которые жена продавала в городе; позже они завели гостиницу.

В эти годы Баал-Шем-Тов проводил много времени в лесу в уединенных размышлениях. Его последователи потом сравнивали это время уединения и размышления с тем периодом, который Моше провел в Мидьяне, когда он пас стада своего тестя.

Примерно к 1736 г. Баал-Шем-Тов стал известен как целитель и духовный вождь. Его фамилия, которая буквально значила «обладатель доброго имени», часто применялась в еврейской традиции к знахарям и кудесникам. В 1740 г. он переехал в Меджибож — городок на Украине, в Подолии. К нему стали приходить ученики из соседних областей, но его уроки резко отличались от тех, которые давались в йешивах: личным контактам человека с Б-гом и своими ближними уделялось гораздо больше внимания, чем тонкостям еврейского права. Истории, которые хасиды рассказывали о Баал-Шем-Тове (обычно сокращенно называемом Бешт), неизменно изображают его с трубкой в руке, рассказывающим внешне вполне светские истории с глубоким духовным подтекстом. Он умер в 1760 г., оставив своим преемником Дова-Бера из Межерича. Незадолго до смерти Бешт сказал стоявшим у его кровати людям: «Я не печалюсь о своей смерти, ибо вижу всего лишь дверь, которая открывается, в то время как другая закрывается».

Многие идеи Бешта стали центральными пунктами хасидского движения, начатого его последователями. Некоторые из утверждений Бешта, не будучи чем-то совершенно новым, делают упор на те аспекты иудаизма, которые обычно игнорировались митнагдим: например, образ сердца. Бешт особенно любил утверждение Талмуда: «Б-г вожделеет сердца» (Сангедрин, 1066), которое он толковал в том смысле, что для Б-га чистый религиозный дух важнее знания Талмуда. О Беште рассказывают, что однажды в Йом-Кипур в синагогу, где он молился, вошел бедный еврейский мальчик — неграмотный пастух. Мальчик был глубоко растроган службой, но не мог сам прочесть текст молитвы. И тогда начал делать то, в чем он был мастер, — свистеть: он хотел сделать свой свист приношением Б-гу. Молящиеся пришли в ужас от такого нарушения службы. Некоторые кричали на пастушка, другие хотели вышвырнуть его вон. Бешт тут же остановил их. «До сегодняшнего дня, — сказал он, — я чувствовал, что наши молитвы не доходят до небес. Но свист этого юного пастуха был так чист, что он донес наши молитвы сквозь все преграды прямо к Б-гу».

Другая древняя доктрина, которой Бешт придавал особое значение, основывалась на стихе Йшаягу: «Вся земля полна славы Его!» (6:4). Если весь мир полон Б-жьей славой, рассуждал Бешт, то митнагдим и аскеты ошибаются, думая, что нужно отворачиваться от радостей мира. «Не отвергай красоту девушки, — учил Бешт. — Но стремись, чтобы признание красоты возвращало тебя к ее источнику — Б-гу. Если человек овладеет этой мудростью, то его физическое наслаждение будет влечь за собой и духовный рост».

Так как мир полон Б-гом, Бешт считал, что нужно быть неизменно радостным, ведь величайшие акты творения совершаются в радости. «Ни один ребенок не появляется на свет без удовольствия и радости, — учил Бешт, — так и с молитвами: если вы хотите, чтобы они были услышаны, возносите их с радостью и весельем». Это учение было серьезным вызовом многим идеям, царившим в те времена среди евреев. Многие религиозные евреи, особенно среди кабалистов, проповедовали аскетизм и требовали поста каждую пятницу и понедельник. Бешт осуждал подобную практику, считая, что она ведет к меланхолии, а не к радости.

Постороннему наблюдателю, незнакомому с учением Бешта, хасидские молитвы и службы могут показаться сумбурными и неблагообразными. Следуя экстатическому заявлению царя Давида: «Все кости мои скажут: Г-споди, кто подобен Тебе?» (Тегилим, 35:10), молящиеся иногда даже становились вверх ногами. Характерно, что Бешт защищал эту практику в хасидских службах, рассказывая такую притчу: глухой шел мимо зала, где праздновали свадьбу. Когда он заглянул в окно, то увидел людей, радостно и увлеченно танцующих. Но поскольку не слышал музыки, то принял их за сумасшедших.

Бешт учил, что цадик (духовный лидер хасидов) должен служить примером религиозной жизни. Однако учение о цадике было развито уже его последователями, особенно Довом-Бером из Межерича, который сделал его центральной частью хасидизма. Он учил, что Б-г проявляет себя в самых незначительных поступках цадика. Один из учеников Дова-Бера говорил: «Я хожу к нему не для того, чтобы изучать Тору, а для того, чтобы смотреть, как он расстегивает свои ботинки». Дов-Бер учил, что идеальный цадик имеет более тесные отношения с Б-гом, чем обычный еврей, и может благословлять людей.

Вера во власть и величие цадика стала одной из самых сильных — и самых спорных — идей хасидизма. Противники обвиняли цадиков в том, что они обогащаются за счет своих последователей. После Дова-Бера возникли многочисленные хасидские группы, каждая со своим цадиком, которых называли «ребе». Ребе стали чем-то вроде еврейской аристократии. Когда ребе умирал, ему наследовал сын или зять. Те хасидские группы, где возникли авторитетные семейные династии, процветали. Но многие приходили и в упадок после смерти своего цадика при его менее одаренном преемнике.

Наиболее известная группа хасидов в США — Любавичская с руководством в Бруклине. Их нынешний ребе — Менахем-Мендл Шнеерсон, седьмой лидер со времени возникновения общины в конце XVIII в. Но, хотя Любавичская группа — наиболее авторитетна среди неверующих евреев (благодаря своей широкой общественной активности), в США действуют и десятки других хасидских династий (многие из них также сосредоточены в Бруклине), такие же группы существуют и в Израиле.

На раннем этапе хасидизм активно преследовался митнагдим, которые опасались превращения их в новую еретическую секту типа последователей Шабтая Цви. Но при своем возникновении хасидизм предусмотрительно сделал упор на личном религиозном совершенствовании, а не национальном спасении, не придавая чрезмерного значения мессианскому элементу. Впрочем, этого было недостаточно для митнагдим. Другие черты хасидов — например, свободное отношение к времени совершения молитв — также вызывали резкие отповеди оппонентов. Хасиды отвечали, что не могут предписывать точное время для произнесения трех ежедневных молитв: так велика их кавана, так горячо они молятся, что не будешь при этом смотреть на часы.

Израильский историк Яаков Кац рассмотрел, как обрядовая практика постепенно отделила хасидов от других евреев. Например, хасиды выступают за использование при резке животных более острого ножа, чем применяют митнагдим. Такая строгость привела к тому, что хасиды больше не могли есть в домах митнагдим. Хасидизм принял другой тип молитвенника, поэтому их молитвы в синагогах стали отличаться от общепринятых и совершаться отдельно. Наконец, само объявление себя хасидами (что на иврите означает «ревностные», «святые»), а своих оппонентов митнагдим (что значит «противники») означало, что хасиды считают себя самой «правильной» группой.

С течением времени и хасиды и митнагдим стали признавать, что различия между ними не столь существенны, — особенно после того, как обе группы в XIX в. оказались перед лицом общего врага: Гаскалы (еврейского просветительства). Еврейские родители, хасиды или митнагдим, которые прежде опасались, что их ребенок перейдет в противоположный лагерь, теперь стали больше бояться, как бы он вообще не утратил веры.

Дополнительным фактором ослабления раскола стал интерес хасидов XIX–XX вв. к изучению Талмуда. С расширением движения оно все меньше внимания уделяло медитации и единению с Б-гом и больше — традиционной еврейской учебе. В результате сегодня хасидизм уже не считается мятежным течением: фактически он превратился в оплот ортодоксального иудаизма, чьих сторонников легко узнать по черным пальто и старомодным шляпам, которые носят хасиды.

Тем не менее их подход к иудаизму все еще существенно отличается от подхода митнагдим. Хасиды уделяют заметно больше внимания радости в исполнении заповедей

115

Виленский Гаон (1720–1797)

Его настоящее имя — раби Элиягу из Вильно. Термин гаон (означающий «гений») — титул, данный уже в раннем возрасте. Собственно, он и значит Гений из Вильно (Вильнюса).

Виленский гаон для религиозного еврея — это все равно что Альберт Эйнштейн для других евреев: образец гения. Как говорят о не очень смышленом ребенке «это вам не Эйнштейн», так и религиозный еврей скажет: «Это не Виленский гаон». Хотя сам Эйнштейн в детстве был как раз «не Эйнштейн», ум гаона проявился в невероятно юном возрасте. В шесть лет он самостоятельно изучал Библию и Талмуд, учителя не поспевали за ним. Годом позже он произнес речь о Талмуде в главной синагоге Вильно, после чего главный раввин города беседовал с ним, подозревая, что кто-то дал выучить ему готовый текст, — однако оказалось, что мальчик понимает все тонкости того, о чем говорил.

Несмотря на то что гаон к десяти годам изучил всю еврейскую религиозную литературу, он продолжал заниматься по 18 часов в сутки до самой своей смерти в возрасте 77 лет. Популярная еврейская легенда гласит, что один из его учеников спросил, зачем учитель так настойчиво занимается, если уже выучил все еврейские тексты наизусть. Ответом было: «Если Виленский гаон изучает Тору по 18 часов в день, то раввины Польши будут изучать ее по 10 часов. Если раввины Польши будут работать по 10 часов в день, то в более просвещенной Германии раввины будут заниматься по 6 часов, а в Англии — по 2 часа, и тогда евреи Англии будут хотя бы соблюдать субботу. Но если Виленский гаон будет работать только 10 часов в сутки, то раввины Польши — 6, а Германии — только два, а Англии — полчаса. А если раввины Англии станут изучать Тору только полчаса в день, так что же тогда будет с соблюдением субботы английскими евреями?!»

Труды гаона не публиковались при его жизни, но этот суровый ортодоксальный ученый предвосхитил в них многие современные методы анализа текста. Он не боялся объявлять ошибочными даже высказывания Талмуда, если они противоречили другим его частям, — а его энциклопедическая память позволяла обнаружить немало таких мест. Гаон любил говорить: «Не может быть личных взглядов, если дело идет об истине».

Аскет по натуре, гаон не занимал никакой должности в еврейской общине, предпочитая работать самостоятельно и не зависеть от бремени официальных функций. Тем не менее он считался бесспорным духовным лидером литовского и русского еврейства.

В поздние годы его жизни, когда гаон вдруг вступил на общественную арену, результаты были катастрофичными. Гаон был убежден, что новое хасидское движение, начатое в середине XVIII в. Бештом, несет угрозу иудаизму. Он узнавал об экстатических молениях хасидов, часто проводившихся в неурочные часы. Гаон был огорчен и уважением, которое хасиды оказывали своим лидерам, которых гаон считал невеждами. Более того, он считал, что убеждение хасидов, что Б-г присутствует повсюду и во всем, — это одна из форм пантеизма (см. «Спиноза»), Гаон полагал, что все это новое лжемессианство.

В 1781 г. и еще раз в 1796 г. он издал хервм (отлучение) на хасидов, запрещая верным евреям вступать с ними в деловые отношения или в брак. «Если бы я мог, — заявил он, — я бы выступил против них как пророк Элиягу против жрецов Баала». С тех пор как Элиягу подвигнул евреев на убийство 450 жрецов идола Баала (Млахим I, 18:40), это было самое зловещее публичное заявление крупного еврейского лидера: на его фоне давний конфликт между ортодоксами и реформаторами (см. «Религиозные конфликты») выглядел почти сердечным согласием.

В 1797 г., когда гаон умер, в Вильно распространились ложные слухи, что местные хасиды танцевали от радости. Последователи гаона решили отомстить. Они сообщили русским властям, что основоположник любавичского хасидизма Шнеур-Залман из Ляд сотрудничал с турецким правительством. Это явно абсурдное обвинение выглядело правдоподобно, так как ребе посылал деньги своим сторонникам в Эрец-Исраэль, находившуюся под турецким владычеством. Закованный в кандалы, ребе был приговорен к смерти, но его выпустили, продержав в тюрьме 53 дня. Годовщина его освобождения 19 кислева (день обычно выпадает на декабрь) остается по сей день главным праздником любавичских хасидов.

Но ум гаона был столь выдающимся, что хасиды уважают его, несмотря на его враждебность к хасидизму.

Еврейская пословица гласит: «Чего не может достичь ум, сделает время». Религиозные евреи сегодня считают и основателя хасидизма Бешта и гаона великими людьми, хотя в свое время гаон и видел в Беште смертельного врага Б-га и иудаизма.

Вот пример поучений гаона относительно непорядочно ведущего себя верующего еврея: «Тора для души человека — как дождь для земли: дождь заставляет расти помещенное в почву семя, производя как полезные, так и ядовитые растения. Так же и Тора помогает тем, кто стремится к самосовершенствованию, но увеличивает несовершенство тех, кто остается вдиком состоянии» (Комментарий к Мишлей, 24:31 и 25:4).

116

Моисей Мендельсон (1729–1786). Просвещение / Гаскала

Хотя самый известный немецкий еврей XVIII в. — Моисей Мендельсон — был верующим иудеем, четверо из его шести детей перешли в христианство: один из них, Авраам, даже заявил, что покойный отец не осудил бы этого. Ученые до сих пор спорят, является ли неспособность этого еврейского философа закрепить верность иудаизму в своей собственной семье следствием ошибочности его философии — или же политического давления и секулярного духа, которые воздействовали на немецких евреев в конце XVIII в.

Мендельсон воспитывался в той Германии, где царил ярый антисемитизм. Когда он посетил свой родной город Дессау, его заставили платить налог с головы, налагавшийся на всех евреев, а также на ввозимый в город крупный рогатый скот. Мендельсон провел большую часть жизни в Берлине, но должен был долго ждать, прежде чем его включили в категорию «привилегированных евреев», тех, кому разрешено постоянное проживание там. Даже они могли передать этот статус лишь своим старшим сыновьям. Евреи не могли даже вступать в брак, не получив правительственного разрешения. Оно давалось неохотно, поскольку правительство не желало роста еврейского населения.

Впрочем, не все было так плохо. Во времена Мендельсона — и в значительной степени благодаря его эрудиции, обаянию и уму — появилась группа немцев, выступавшая за лучшее отношение к евреям. Во главе ее стоял известный немецкий писатель Готхольд Лессинг, который подружился с Мендельсоном на почве шахмат. В одной из знаменитых пьес Лессинга («Натан Мудрый») главный герой «списан» с Мендельсона; другая, более ранняя, пьеса «Евреи» также содержит героические еврейские характеры.

Германские антисемиты возмущались благожелательным изображением евреев у Лессинга — примерно так же, как белый американец XIX в. реагировал бы на пьесу, показывавшую негра — ученого или святого. Михаэлис, видный германский теолог, заявил, что пьеса «Евреи» трогательна, но таких евреев, как изображенные в ней, не существует. Мендельсон ответил: «Разве мало того, что мы должны страдать от бесчисленных проявлений ненависти христианского мира? Неужели нужно добавить еще и оскорбления и клевету, чтобы изобразить еврейский характер так, что все наговоры против нас покажутся справедливыми?»

Большинство трудов Мендельсона касаются общефилософских, а не специально еврейских проблем. В 1767 г. он написал эссе (получившее премию Прусской академии) о том, что метафизические вопросы решаются так же просто, как и естественно-научные. Более важно, что в этом конкурсе он победил другого философа — Иммануила Канта.

Мендельсон превратился в еврея, которого полюбили немцы, на кого они указывали и говорили: «Вот если бы все евреи были такими!» Ему даже были готовы простить его скрупулезное следование еврейским законам, поскольку он казался таким «немецким». Мендельсон страдал от поддержанного правительством антисемитизма, но в это же время критиковал короля Фридриха за то, что тот пишет свои стихи по-французски, а не по-немецки.

Мендельсон неизменно оставался гордым евреем и хотел разделить со всеми сородичами образование и привилегии, которых достиг сам. По сути, он стремился переделать как еврейский, так и германский мир, чтобы евреи получали светское образование (большинство еврейских современников Мендельсона говорили на идише и ломаном немецком), а немецкие христиане видели бы в евреях равноправных соотечественников.

Его перевод Библии на немецкий, который Мендельсон опубликовал с комментариями на иврите, был его главным вкладом в повышение образованности евреев. Главной целью Мендельсона было заставить всех германских евреев выучиться бегло читать и писать по-немецки. Это удалось: десятки тысяч евреев учили немецкий по переводу Мендельсона. Хотя некоторые еврейские религиозные лидеры поначалу с энтузиазмом приветствовали этот перевод, многие раввины осудили его. Они понимали, что он направлен не столько на распространение знаний о Библии, сколько немецкого языка, а через него и немецкой культуры в еврейской массе. С этого времени ортодоксальные круги начали относиться к Мендельсону с подозрением.

«Германизируя» евреев, Мендельсон одновременно старался убедить немецких христиан открыть возможности для интеграции евреев в экономическую и культурную жизнь. «Они связали нам руки, — протестовал он, — а потом обвиняют, что мы ими не пользуемся».

К несчастью, в своих попытках сделать иудаизм более привлекательным для немцев и получивших светское образование евреев Мендельсон разработал такую философию иудаизма, которая подрывала верность ему. Он считал, что вовсе не обязательно быть евреем, чтобы принять самые важные истины иудаизма: единственность Б-га, Б-же-ственное провидение и бессмертие души. Мендельсон считал эти идеи общечеловеческими ценностями.

С другой стороны, он считал, что огромный корпус еврейского права должны исполнять исключительно сами евреи. Хотя эти законы связывают еврейский народ в единое целое, Мендельсон считал, что они не содержат универсальных истин и уроков. «Парадокс, — пишет Альфред Иоспе, — в том, что он, рационалист и человек Просвещения, мыслитель, для которого не существовало никакой веры, противоречащей разуму, заявлял, что все рациональные концепции и идеи — это не иудаизм, что иудаизм состоит только из иррациональных элементов, которые ум не может ни доказать, ни понять, которые следует принимать на веру и которые Б-г поэтому должен был открыть евреям в таинственном и иррациональном акте откровения». Этот философский изъян мышления Мендельсона, возможно, позволит понять, почему его последователи впоследствии отошли от иудаизма.

Движение, начатое учениками Мендельсона, стало известно как Таскала («просветительство»). Маскилим («просвещенные») призывали евреев отказаться от средневекового мышления и войти в современный мир. Они использовали иврит чаще, чем идиш, который они считали «жаргоном». Маскилим стремились к еврейскому культурному ренессансу, извлечению всего самого лучшего как из иудаизма, так и из остального светского мира. Но в итоге они начали судить об иудаизме по светским стандартам и часто находили его провинциальным; юридические споры в Талмуде (составлявшие основное содержание обучения в обычных йешивах), касающиеся таких проблем, как бодающиеся быки и т. п., они считали ничтожными и не имеющими отношения к современной жизни евреев.

Десятилетия спустя из Западной Европы Гаскала распространилась на евреев России и Польши. Ортодоксальный иудаизм выступал против просветительства, рассматривая его как первый шаг на пути ассимиляции. Они указывали на обращение в христианство детей Мендельсона как на доказательство того, что смешение еврейского и светского ведет к упадку иудаизма.

Ортодоксальные лидеры ошибались в своем безусловном отвержении Мендельсона и просветительства. Но философские и культурные решения, предлагавшиеся Мендельсоном и Гаскалой, не привели к успешному синтезу еврейского и светского начал. Ни мыслители просветительства, ни их оппоненты не нашли ответа на вопрос, занимавший евреев со времени их внедрения в западный мир: могут ли модернизация и еврейская традиция полностью совместиться?

 

Часть пятая Современный период. Западная и Восточная Европа

117

Эмансипация. «Для евреев как личностей — все права, для евреев как народа — никаких прав»

Попросите евреев назвать единственную страну, в которой они пользовались равными правами в 1780-е гг., и вы редко получите правильный ответ. Обычно наугад называют Францию, Германию, Голландию или Англию. Правильный ответ — США, но, поскольку там во время Революции проживало менее 2000 евреев, их эмансипация не имела большого значения для еврейства вплоть до XIX в.

Первой европейской страной, предоставившей евреям равные права, была Франция: это произошло в 1791 г., после Французской революции. Во время дебатов в Национальной ассамблее по вопросу эмансипации даже ее сторонники настаивали на особых условиях такого предоставления прав. Один из делегатов, Клермон-Тоннер, пояснял: «Для евреев как личностей — все права, для евреев как нации — никаких прав». Считалось, что после эмансипации евреи Франции должны порвать связи с евреями остального мира.

Новое, реформаторское движение в иудаизме ответило на вызов Клермон-Тоннера тем, что отказалось от понятия «народности» как компонента иудаизма. Спустя век американские реформаторы вернули ему интегрирующее значение в еврейской жизни. Сегодня, спустя два века после призыва Клермон-Тоннера к эмансипированным евреям отказаться от всех аспектов еврейства, кроме чисто религиозных, принадлежность к своему народу остается главным элементом национального самосознания большинства евреев.

118

Сангедрин Наполеона

Сангедрин — название еврейского верховного суда в древнем Израиле, высшего авторитета как в религиозной, так и в политической сфере и потому главного символа еврейского духовного суверенитета.

В 1806 г. французский император Наполеон Бонапарт решил возродить этот древний институт. Его намерение едва ли было направлено на восстановление еврейской автономии, напротив, целью Наполеона было способствовать укреплению исключительной лояльности евреев к Франции. Но возродить название «Сангедрин» было блестящим тактическим ходом. Он давал евреям Франции и многих других государств Европы почувствовать, что восстанавливает хотя бы часть их прежней славы.

Сангедрин, состоявший из 71 делегата, был созван в Париже в феврале 1807 г. Наполеон поставил перед ним ряд вопросов, надеясь, что в качестве ответов еврейский закон постановит, что все обязательства евреев не будут идти вразрез с их лояльностью ко Франции. Первый вопрос был: можно ли еврею иметь больше одной жены? В соответствии с постановлением раби Гершома (X в.) ответ был ясным: нет. Несколько других вопросов касались отношения иудаизма к неевреям (например, считают ли евреи французов братьями или чужаками) и к французскому правительству (считают ли Францию своей страной рожденные здесь и будут ли защищать ее, как велит закон). Сангедрин вновь без труда дал Наполеону желаемый ответ. Французские евреи прежде всего французы, ответили они, а иудаизм — исключительно религиозная идентификация. Французские евреи любят своих французских собратьев и будут с радостью сражаться за Францию. В ответ на другие вопросы Сангедрин отметил, что еврейский закон категорически запрещает обманывать деловых партнеров — неевреев и взимать с них проценты.

Единственный вопрос, на который Сангедрин не смог ответить так, как желал бы Наполеон, был: могут ли евреи вступать в брак с христианами? Делегаты ответили, что, если секулярное право разрешает смешанные браки, еврейское право не может их санкционировать.

Во многих отношениях последний ответ был пророческим. Сегодня, почти двести лет спустя, многие правоверные евреи, живущие в демократическом обществе, следуют практически всем нормам гражданской жизни, однако противятся смешанным бракам.

Сангедрин Наполеона больше не собирался и тем самым не сыграл особо важной роли в еврейской жизни. Сегодня его помнят в основном как курьез из еврейской истории XIX в.

119

Крещение и отступничество

Еврейская притча рассказывает о человеке, который захотел вступить в клуб, но не был принят из-за того, что был евреем. Тогда он принял христианство и вновь подал в клуб заявление.

«Как ваше имя?» — спросила приемная комиссия. Он ответил что-то вроде: «Хатчесон Ривер Парквей». «А ваша профессия?» — «У меня место на Нью-Йоркской фондовой бирже, еще у меня есть имение, где я развожу лошадей». Он выглядел как джентльмен, вполне достойный приема в клуб.

— Последний вопрос, сэр. Ваша религия?

— Моя религия? Ох, да я ведь гоп («иноверец»)!

Исторически сложилось так, что большинство принявших христианство евреев сделали это не потому, что считали его более истинной религией, чем иудаизм. В средние века евреи обращались в христианство по принуждению, когда под вопросом стояла сама их жизнь (см. «Крестоносцы»). В последние два века большинство евреев-отступников становились не христианами, а гоим, неевреями, — частью большинства. Иначе говоря, они стремились прежде всего избежать социальных и профессиональных барьеров, стоявших перед евреями. Например, в XIX в. в Германии некто Генрих Маркс обратился в христианство, чтобы заниматься юриспруденцией: в 1824 г. он крестил своих детей, включая сына Мордехая, чтобы те не стали жертвами антисемитизма. Почти в то же самое время Ицхак Дизраэли перешел в англиканскую церковь, что позволило его сыну Бенджамену стать премьер-министром Англии. Знаменитый выкрест Генрих Гейне выразился так: «Для еврея крещение — это входной билет еврея в европейскую культуру».

В Европе XIX в. выкресты по-разному относились к своим былым братьям по вере. Люди типа Гейне и Дизраэли продолжали симпатизировать евреям: последний даже был активно вовлечен в борьбу английских евреев за равноправие. Но Карл Маркс, внук ортодоксального раввина, превратился в ярого ненавистника евреев (см. также «Лев Троцкий»).

В первой половине XIX в. в Западной Европе перешли в христианство многие тысячи евреев. Этот переход был главным образом следствием триумфа идей просветительства, повлиявших на многих евреев, сделав их менее религиозными: для многих «просвещенных» оставалось все меньше смысла страдать за религию, в истинность которой они перестали верить. Один из ведущих учеников Моисея Мендельсона Давид Фридлендер, глубоко проникнутый идеями просветительства, попросил у берлинского пастора Вильгельма Теллера разрешения креститься вместе с другими видными евреями при условии, что их не будут принуждать признавать божественную сущность Йешу и другие христианские догматы. Им было отказано. Век спустя Теодор Герцль (в свой досионистский период) подумывал о массовом переходе видных евреев в католицизм, чтобы положить конец антисемитизму. Здесь крещение также не имело ничего общего с верой в христианское учение.

Одна из отличительных черт еврейской жизни в Америке в том, что обращение в христианство нетипично и вызывается скорее религиозными, чем социальными соображениями. В Америке, в отличие от Европы, иудаизм престижен, и США стали первой страной, где число неевреев, принявших иудаизм, превысило число евреев, принимающих христианство.

120

Реформистский иудаизм

Реформистский иудаизм возник в Германии в начале 1800-х гг. и как реакция на жестокость ортодоксии, так и в ответ на новый, более либеральный, политический климат, открытый для евреев, которые хотели бы отойти от традиций, отделявших их от немецких соседей. Из трех устоев иудаизма — Б-г, Тора и единство народа — реформисты радикально изменили последние два.

Важнее всего, что реформисты отказались от представлений, что евреи — это народ. Для мыслителя этого течения иудаизм — только религия, а у евреев не может быть особого чувства родства с другими евреями, особенно с теми, кто живет в других странах. В 1840 г. Авраам Гейгер, который вскоре стал ведущим наставником немецкого реформированного иудаизма, противился попыткам помочь евреям Дамаска, ложно обвиненным в ритуальном убийстве (см. «Дамасский кровавый навет»), на том основании, что «для меня важнее, чтобы евреи могли работать на благо Пруссии как фармацевты и адвокаты, чем спасение всех евреев Азии и Африки, хотя по-человечески я им сочувствую». Впрочем, позднее Гейгер выражал беспокойство по поводу антисемитских нападок на румынских евреев.

Что касается законов Торы, то реформисты начали с изменений в синагогальной службе. Из-за неприятия идей единства народа и еврейского национализма молитвы о возвращении в Эрец-Исраэль были опущены. Вдобавок некоторые молитвы произносились по-немецки, раввин вел службу тоже на этом языке. Именно такая служба больше всего раздражала ортодоксальных раввинов: некоторые из них даже пытались воздействовать на правительство, с тем чтобы оно запретило такие службы, поскольку они представляют собой запрещенные религиозные новшества. Ортодоксы проиграли эту битву, многие из их собственных раввинов тоже стали проповедовать на немецком языке.

Для усиления эстетического переживания молитвы реформистские службы часто сопровождались игрой на органе. Так как еврейское право запрещает игру на музыкальных инструментах в субботу, это подражание христианской церковной службе особенно возмущало традиционалистов.

С развитием реформистского иудаизма религиозное право все больше полностью отбрасывалось, а вовсе не реформировалось. Спустя несколько десятилетий с начала движения только немногие реформисты соблюдали принцип кашерности пищи. Некоторые из наиболее радикальных реформистских деятелей даже выступали за отказ от обрезания. Публично не касавшийся этой темы, Гейгер отзывался о нем в частном письме как о «варварском кровавом ритуале». Реформистская конгрегация Берлина перенесла субботнюю службу на воскресенье, чтобы дать евреям возможность отдыхать вместе со своими христианскими соседями. Хотя самые радикальные элементы никогда не доминировали в реформистском движении Европы, но оказали глубокое влияние на реформистский иудаизм XIX в. в США (см. «Питсбургская платформа, 1885»).

Молитвенная служба была сильно сокращена, а то, что осталось, теперь читалось по-немецки. Во введении к новому реформистскому молитвеннику, изданному в Берлине, содержалось следующее объяснение: «Священен язык, на котором Б-гдал Закон отцам нашим (само по себе вполне традиционное замечание)… но в семь раз священней для нас язык, на котором наш человеколюбивый и справедливый король… даровал свое право нам».

Действительная причина использования немецкого языка в том, что все меньше и меньше евреев понимало иврит. Но признание реформистами этого печального факта лишь вызывало гнев ортодоксов. Как писал раби Эгер: «Это распространенное невежество… подразумевает презрение к нашему священному языку, а также и то, что (реформисты) не учат ему детей. Они обучают их французскому, латыни и другим языкам, но не этому священному языку. В таком случае мы хуже других народов, поскольку каждый из них культивирует свой язык, а мы пренебрегаем им». Конечно, одна из причин безразличия реформистов к ивриту в том, что их лидеры не считали необходимым сохранять язык, способный объединять евреев всего мира.

Что касается веры в Б-га, реформисты сохраняли традиционный еврейский монотеизм: они создали термин «этический монотеизм», означающий то, что миром правит один Б-г, чьим первым требованием к людям является этическое поведение. Эта доктрина остается одной из идей реформаторского иудаизма, полностью совпадающих с золотым правилом Торы (см. «Люби ближнего своего, как самого себя, Я Г-сподь») и учением пророка Михи и Гилеля. Упор на этическую доктрину иудаизма, однако, вытекает из подспудного (а иногда и явного) отрицания реформистами Талмуда (который делает сильный упор на ритуальную сторону) в пользу библейских пророков, сосредоточивавшихся преимущественно на проблемах этики и монотеизма. Как заявлял реформист-радикал Шмуэль Голдхейм: «Талмуд выражает идеологию своего времени, и для того времени он был прав; я же говорю с позиций более высокой идеологии моего времени, и для этого века прав я».

Современный реформистский теолог Якоб Петушовский сравнивает реформистский иудаизм XIX в. со станцией, откуда одни из евреев отправились назад, в родное лоно, а другие избрали путь от иудаизма к христианству. В XX в. реформистское движение вновь приняло некоторые стороны иудаизма, отвергнутые их предшественниками, в особенности идею народа и большое число религиозных ритуалов (см. «Реформистский иудаизм» в разделе об американо-еврейской жизни).

В то время как многие признали, что иудаизм XIX в. действительно нуждался в некоторых реформах, особенно тех, которые поставили этику выше ритуала (см. «Мусар»), иные из первых лидеров-реформистов так много отбросили из иудаизма, словно бы хотели создать новую религию, а не вернуть ему изначальный вид.

121

Шимшон-Рефаэль Гирш (1808–1888). Неоортодоксия

Неоортодоксальное движение, связанное с германским раввином Шимшоном-Рефаэлем Гиршем, преимущественно было ответом на нововведения реформистского иудаизма. С одной стороны, Гирш был непреклонен в своих ортодоксальных взглядах на еврейское право, считая, что требуют изменений сами евреи, а не иудаизм. С другой стороны, он хотел порвать со своими восточноевропейскими коллегами-раввинами по тем проблемам, которые считал несущественными. Например, Гирш защищал евреев, учившихся в университетах (он и сам год преподавал в Боннском университете), хотя почти все ортодоксальные раввины России и Польши запрещали светское образование, считая его первым шагом к отходу от веры. Гирш также вел службы по-немецки, хотя для его коллег в Восточной Европе было немыслимым выступать с публичными проповедями на польском или русском языке.

В своих философских трудах Гирш выдвигал идеи, сходные с идеями реформистов. Он учил, что «миссия Израиля» заключается в распространении среди всех народов «чистого гуманизма», что мало отличалось от доктрины реформистов об «этическом монотеизме». Как и они, Гирш видел позитивную функцию пребывания евреев в изгнании — распространять знание о Б-ге среди их соседей. Частично вследствие этого Гирш не видел особого смысла в возвращении евреев в Страну Израиля для восстановления своей исторической родины. После смерти Гирша его последователи в целом выступали против сионистского движения.

Но, несмотря на все разговоры о «чистом гуманизме» и еврейской миссии, Гирш не был религиозным либералом. Он горячо противился сотрудничеству и контактам между представителями реформизма и ортодоксии.

Гирш слыл среди ортодоксов новым типом раввина, в особенности потому, что мог представить самые древние законоположения иудаизма в современной форме. Никто из других ортодоксальных раввинов его времени не писал по-немецки. Уже его первая книга, «Девятнадцать писем Бен-Узиэля», написанная в возрасте 28 лет, дала пример неапологетично-ортодоксального образа жизни; всю жизнь он оставался вдохновенным (хотя и весьма многословным) писателем.

Тысячи последователей Гирша в США перевели его объемистые труды (включая шесть томов комментариев к Торе и двухтомный «Хорев» — толкование 613 законов Торы) на английский. Гирш называл свой подход к иудаизму Тора им дерех эрец («Тора в новой культуре»). Его ортодоксальные сторонники в Германии в отличие от коллег в Восточной Европе обычно практиковали секулярные профессии, придерживаясь при этом норм еврейского права. Для Гирша идеальный еврей — это просвещенный еврей, соблюдающий предписания.

У Гирша были последователи по всей Германии, но самые горячие его сторонники жили во Франкфурте, где он в течение 37 лет был раввином. Его синагога действовала по заветам Гирша и после его смерти в 1888 г., пока полвека спустя нацисты не уничтожили эту общину.

Когда в середине 1930-х гг. тысячи немецких евреев бежали в США, многие последователи Гирша обосновались в Манхэттене. И сегодня, спустя более века после смерти Гирша, этот район все еще остается центром его учения.

122

Дамасский кровавый навет (1840)

Дамасский кровавый навет был поворотным пунктом в еврейской истории. Впервые в борьбе с антисемитизмом объединились евреи всего мира.

Эта история проста и трагична. После исчезновения в Дамаске монаха-капуцина брата Фомы (1840 г.) местный французский консул Ратти-Ментон сообщил полиции, что его, вероятно, убили евреи в ходе своего религиозного ритуала (см. «Кровавый навет»). Было арестовано несколько евреев, один под пытками признался. Местные власти также схватили более шестидесяти еврейских детей, чтобы вынудить их родителей признаться, где спрятана кровь брата Фомы. Подстрекаемый французскими чиновниками, сирийский правитель Мухаммад Али был го-тов предать арестованных суду, когда еврейские лидеры всего мира начали действовать. Самым известным среди них был сэр Мозес Монте-фиоре, англо-еврейский филантроп, который лично приехал в ставку Али в Египте, чтобы выразить возмущение еврейской общественности и британского правительства. К Монтефиоре присоединился лидер евреев Франции Адольф Кремье, который смело выступил против собственного правительства, поддержавшего навет. Евреи США просили своего президента Мартина ван Бурена выступить с заявлением протеста. Но оказывать это давление не было необходимости: президент по собственной инициативе послал письмо еще до обращения еврейской общины.

Международное давление вынудило Францию, основных сторонников Мухаммада Али и самого Мухаммада Али отказаться от клеветнических обвинений. Спустя несколько месяцев оставшиеся в живых евреи — семеро из них после перенесенных пыток остались на всю жизнь инвалидами, а двое умерли — были освобождены.

К сожалению, кровавый навет не был забыт в арабском мире. Еше недавно, в 1970-х гг., саудовский король Фейсал не раз уверял прессу и лидеров других стран в том, что иудаизм требует от своих приверженцев убивать неевреев и пить их кровь.

Убийца монаха так и не был найден. Кто знает, не был ли убийцей сам французский консул Ратти-Ментон, пытавшийся пустить следствие по ложному следу, настроив власти против евреев.

123

Раби Исраэль Салантер (1810–1883). Движение «Мусар»

Не надо быть ангелом, — заметил однажды Альберт Швейцер, — чтобы стать святым». Раби Исраэль Салантер приблизился и к тому, и к другому. Главным предметом его поиска в жизни и в теории была этика. Две из тех историй, которые о нем рассказывают, свидетельствуют о его этической скрупулезности в том, что касается ритуалов праздника Йом-Кипур.

Однажды накануне Йом-Кипура раби Исраэль Салантер не пришел в синагогу. Община встревожилась, не заболел ли внезапно раввин, не случилось ли несчастье. Молитву без него не начинали.

Пока евреи ждали, одна молодая женщина из общины стала волноваться: она оставила грудного ребенка спящим в колыбели, так как думала, что будет отсутствовать недолго, а теперь побежала посмотреть, все ли с ним в порядке. Когда она вошла в дом, то увидела, что ребенка баюкает раби Исраэль Салантер. По дороге в синагогу он услышал плач ребенка и, раз мать, очевидно, ушла на службу, вошел в дом, чтобы успокоить малыша. Чтобы оценить этот поступок Салантера, следует помнить, что молитва накануне Дня искупления значила для человека, подобного ему, если он обычно оставлял суету мира за сорок дней перед Йом-Кипуром и проводил время в молитве и поклонении Б-гу.

На другой Йом-Кипур раби Исраэль Салантер вступил в спор с другими раввинами. В 1848 г. в Вильно была эпидемия холеры. Несколько врачей предупредили раби Исраэля Салантера, что если евреи будут поститься в Йом-Кипур, то ослабнут и станут менее защищенными от смертельной болезни. За день до праздника раби Исраэль Салантер расклеил по Вильно объявления, где разрешал евреям есть в день поста в этот год и поменьше молиться, чтобы было больше времени и сил помогать больным. На следующее утро он узнал, что воспользовались его разрешением очень немногие. Даже угроза жизни не заставила их есть в этот самый торжественный из праздников. Ближе к полудню раби Исраэль Салантер поднялся на помост главной синагоги Вильно, прочитал благословение над вином и яствами и начал при всех пить и есть. Когда евреи увидели, что их святой учитель ест, они последовали его примеру. Хотя некоторые раввины позже критиковали его за нарушение святости праздника, раби Исраэль Салантер всегда гордился тем, что Б-г предоставил ему эту возможность спасти многие жизни (см. «Угроза для жизни / Пикуах Нефеш»).

Святость раби Исраэля Салантера выражалась не только в «мягких» поступках: когда требовалось, он бывал и суровым. Один из самых известных случаев произошел в царствование Николая I, когда еврейская обшина должна была поставлять в русскую армию еврейских юношей на 25-летнюю военную службу. Местные общинные советы приняли постановление, что, пока из всех семей не будет призвано в армию по одному сыну, нельзя брать второго. Однажды, идя по городу, раби Исраэль Салантер встретил бедную вдову, которая горько плакала, узнав, что забирают ее второго сына, так как богатый член общины подкупил чиновников, чтобы не взялч его детей. Руководство общины согласилось с этим богачом и решило отдать вместо его отпрыска второго сына вдовы.

В тот день раби Исраэль Салантер пошел в местную синагогу и, когда один человек поднялся, чтобы начать службу, воскликнул: «Нельзя начинать службу вам, потому что вы еретик, вы не верите в Тору и в Б-га». Другой человек встал, но раби Исраэль Салантер прокричал то же и ему, и третьему. Наконец, молящиеся попросили его объяснить, в чем дело. «То, что вы молитесь, не доказывает, что вы верующие. Вы молитесь только потому, что молились ваши отцы. Если вы действительно верите, что Тора — это голос Б-га, то как вы можете нарушать ее заветы,' ведь она запрещает вам обижать вдов и идти на уступки богатым и знатным. Раз вы так поступаете, значит, вы не верите в Б-га и его Тору».

Раби Исраэль Салантер неизменно стремился верить этике в иудаизме (см. «Миха» и «Гилель»). Для этого он создал движение «Мусар» («мораль»), которое подчеркивало важность изучения этических кодексов иудаизма. Самой популярной книгой среди членов движения была «Месилат йешарим» («Дорога праведных»), написанная в XVIII в. р. Моше-Хаимом Луццатто. Когда кто-то пожаловался раби Исраэлю Салантеру, что у него есть только полчаса в день для занятий, и захотел узнать, посвящать ли эти полчаса изучению Торы или «Мусара», раби Исраэль Салантер посоветовал изучать «Мусар», но добавил: «Первое, что ты поймешь, так это необходимость распределять свое время так, чтобы на учебу оставалось больше получаса в день».

Со времени основания движения «Мусар» оставалось малой, но влиятельной силой в ортодоксальном еврейском мире, влияя на учебную программу почти всех крупных йешив. Самым известным и радикальным течением была Наварадокская школа «Мусар», основанная раби Йосефом Горовцом из Новогрудка, учеником раби Исраэля Салантера. Он считал, что, раз его ученики собираются пропагандировать свое собственное видение иудаизма, они должны сначала научиться спокойно относиться к тому, как люди будут реагировать на это. Чтобы приучить своих учеников к насмешкам, он подвергал их разным испытаниям, например предлагал попросить яиц в скобяной лавке, чтобы продавцы над ними смеялись. Таким образом, он считал, что они научатся сносить насмешки и приобретут навыки для защиты своего понимания иудаизма в часто враждебном окружении.

Вот характерные поучения движения «Мусар».

«Обычно мы беспокоимся о своем материальном благополучии и о душе наших соседей; так давайте беспокоиться о соседском материальном благополучии и о своей душе» (раби Исраэль Салантер).

«Раввин, которого не хотят прогнать из города, — это не раввин; а раввин, который позволяет себя прогнать, — не мужчина» (раби Исраэль Салантер).

«Рассказывают, что однажды царь дал своим слугам ведра и велел набрать воды из колодца. Когда они пошли, то заметили, что в ведрах много дыр и вода вытечет раньше, чем ведро поднимут из колодца. Они остановились. Когда царь позже спросил их, исполнили ли они приказ, они ответили, что нет, потому что в ведрах дыры. «Вам следовало продолжать, — сказал царь. — Я не просил вас принести воды, потому что она мне нужна. Я хотел, чтобы вы вымыли ведра». Так же и с Торой — текст того, что изучается, забывается, но процесс учебы очищает сам по себе» (раби Нетанэль Бушвик).

124

Ротшильды

Ротшильды для евреев — то же, что Рокфеллеры для американцев: символ благосостояния. Хотя и Ротшильды и Рокфеллеры давно уже не самые богатые семьи в мире, их имена символизируют богатство и власть.

Родоначальник семьи Меир-Аншель Ротшильд (родился в 1743 г.) управлял банкирской фирмой во Франкфурте. Своих четырех сыновей Натана, Джеймса, Соломона и Карла он послал основать банки в четырех ведущих городах Европы: Лондоне, Париже, Вене и Неаполе. Пятый сын, Аншель, остался с отцом во Франкфурте.

Даже когда выросли их собственные банковские империи, братья остались очень близки друг к другу. Их взаимная кооперация превратила их в величайшую банковскую силу Европы. Главы правительств обычно обращались к Ротшильдам за финансовой помощью, а те нередко использовали их власть для создания лучших условий для евреев. На Венском конгрессе 1814–1815 гг. Ротшильды вели активную закулисную деятельность в пользу эмансипации евреев.

В начале своего пути Ротшильды были ортодоксальными евреями. Со временем религиозность семьи пришла в упадок, хотя их многие ветви сохраняли глубокую преданность еврейскому народу. В конце XIX в. барон Эдмон де Ротшильд из Парижа лично поддерживал многие еврейские поселения в Эрец-Исраэль. Он делал это анонимно, однако секрет был известен всем. Спустя несколько десятилетий в Англии, когда многие евреи из высших слоев выступали против сионизма, другой Ротшильд возглавил Сионистскую Федерацию. Именно этому «лорду Ротшильду» адресовано самое важное письмо в европейской истории евреев XX в. — «Декларация Бальфура» (2 ноября 1917 г.).

За несколько десятилетий до этого Лайонел Ротшильд, внук Меира-Аншеля из Франкфурта, сыграл ведущую роль в борьбе британских евреев за равные права. В 1847 г. он стал первым евреем, избранным в палату общин. Но Лайонелу Ротшильду не разрешили занять свое место, потому что он отказался присягать «как добрый христианин». Одни выборы за другими его вновь избирали в парламент, и каждый раз ему запрещалось занять место. Наконец в 1858 г., после продолжительной и острой полемики, закон был изменен, и Ротшильду разрешили присягать на еврейской Библии и не как христианину. Курьезно, что, как только Лайонел Ротшильд занял место в палате общин, он ни разу не выступил там ни по одному вопросу.

Уже в XIX в. Ротшильды часто упоминаются в еврейском фольклоре. Например, если главы еврейских благотворительных организаций в Англии говорят: «Г-сподь поможет», то имеют в виду лорда Ротшильда (по-английски «лорд» означает и «Г-сподь»). В другой истории рассказывается, что Ротшильд однажды остановился в гостинице в небольшом украинском местечке, где на завтрак подали два яйца, а потом подали счет на 24 рубля (огромную сумму по тем временам).

«Да вы с ума сошли! — разгневался Ротшильд. — Неужели яйца здесь такая редкость?!»

«Нет, — ответил хозяин, — яйца у нас не редкость. У нас редкость Ротшильды».

Европейские евреи гордились Ротшильдами. Во времена, когда евреи еще не были эмансипированы, эта семья была на равных с королями и главами государств. Хотя многие нувориши из евреев перешли в христианство, ни один Ротшильд не сделал этого. До сего дня Ротшильды остаются аристократами еврейской жизни.

125

Мартин Бубер (1878–1965). Я и ты

Поскольку рассказывание всяких притч было для Бубера главным методом обучения своей «философии жизни», уместно начать эту главу со случая, происшедшего с самим Бубером, — случая, который, по его словам, определил всю его жизнь. Молодой Бубер сидел дома, готовя школьное сочинение, когда в дверь позвонили. Посетитель выглядел расстроенным и явно хотел поговорить, но, поскольку Буберу не терпелось вернуться к своей работе, он принял гостя вежливо, но, по собственному признанию, так и «не ответил на те вопросы, которые остались незаданными». А через несколько дней узнал, что тот гость совершил самоубийство. И тогда Бубер решил, что встречи с людьми важнее, чем учеба и мистическое созерцание.

Страстный интерес Бубера к разнообразным формам человеческого общения лег в основу его самой известной работы, «Я и Ты», где он различает два типа отношений людей друг с другом и с миром: «Я — Ты» и «Я — Это».

«Я — Ты» — это отношение, на которое человек реагирует всем своим существом. Например, при изучении Библии такой подход открывает читателю очень глубокие и личностные значения текста. Так, после грехопадения Адаму и Хаве стало стыдно, и они попытались спрятаться от Б-га. Б-г позвал Адама «Айека — где ты?» (Брейшит, 3:9). На чисто рациональном уровне вопрос Б-га бессмыслен, ведь, будучи Б-гом, Он заранее знает, где именно Адам. Но Бубер разрешает эту загадку, цитируя раби Шнеура-Залмана из Ляд, основателя Любавичского движения: «Айека — где ты? — учил Шнеур-Залман, — это вопрос, который Б-г адресует любому человеку во всех поколениях, который пытается спрятаться от Него. Где ты?»

С точки зрения Бубера, отношения «Я — Ты» всегда применимы к отношениям человека и Б-га и всегда потенциально возможны при диалоге с другим человеком.

Распространено ошибочное мнение, будто Бубер вкладывает негативный смысл в отношения «Я — Это», явно вызванное «низкими» оттенками значения слова «это». На самом деле Бубер считает отношения «Я — Это» очень важными. Термин же попросту описывает отношения, которые не имеют сильного эмоционального наполнения. Когда человек садится в такси, он хочет, чтобы шофер доставил его до места, и не ожидает от того глубокой эмоциональной вовлеченности. А при хирургической операции, например, хирург и пациент не должны вступать в отношения «Я — Ты», это нежелательно и даже опасно.

Тем не менее отношения «Я — Ты» для Бубера — вершина человеческого существования. Многие его труды посвящены выявлению роли отношений «Я — Ты» в становлении хасидизма. Особенно ему нравятся хасидские народные истории, которые, как он считал, могут осветить человеческое существование точнее любой философской системы. Например, можно долго рассуждать о том, должны ли люди искать смысл и вдохновение для своей жизни или же полагаться в этом вбпросе на ребе или учителя. Бубер передает свое понимание этой проблемы через историю о раби Ицхаке, сыне Юкеля из Кракова, которую часто рассказывал раби Буним: после долгих лет нищеты, не подорвавших его веру в Б-га, раби Ицхаку приснилось, что кто-то надоумил его искать клад, спрятанный в Праге под мостом, ведущим ко дворцу короля. Когда сон приснился в третий раз, раби Ицхак поехал в Прагу- Мост охранялся день и ночь, и он не осмеливался там копать. Но он приходил к мосту каждый день и ждал с утра до вечера. Наконец начальник стражи, следивший за ним, вежливо поинтересовался, чего он ищет или ждет: раби Ицхак рассказал про сон, приведший его сюда из дальних краев. Начальник засмеялся: «И только из-за сна ты, бедняга, стоптал свои башмаки, чтобы добраться сюда! Если бы я верил своим снам, я пошел бы как мне снилось, в Краков, и стал бы искать клад в комнате еврея — Ицхака, сына Юкеля, так его зовут! Так-то Ицхак, сын Юкеля… Могу себе представить, как бы я искал его дом там, где половина мужчин-евреев — Ицхаки, а другая — Йокели!» И снова засмеялся. Раби Ицхак поклонился, вернулся домой и достал сокровище из-под пола собственного дома.

Упование Бубера на спонтанную реакцию человеческой души на различные жизненные ситуации столкнуло его с еврейскими ортодоксами. Ортодоксия основывается на правовой системе Галахи, которая предписывает точные модели поведения практически для каждой ситуации, в которой может оказаться человек. Бубер находил в жизни и философии мало места для ответов, которые не были бы спонтанными или сугубо персональными. Существует много путей восхваления Б-га, считал он. Некоторые делают это посредством еды, а другие посредством поста; одни изучением Торы, а другие молитвой. Ортодоксы, конечно, скажут, что нужно идти по всем четырем путям: сытно питаясь и произнося благословения в субботу, постясь в Йом-Кипур и в другие дни поста, изучая Тору и молясь трижды в день.

Бубер, однако, считал, что система Галахи подавляет спонтанность и заставляет своих адептов попросту имитировать действия других святых людей. Он любил притчу про хасидского сына, которого ругали за то, что он не подражает в своих поступках отцу. Сын отвечал так: «Я делаю то же, что делал мой отец. Он подчинялся Б-гу своим образом, а я своим». Поскольку каждый может найти свой собственный путь к Б-гу, то незачем, утверждал Бубер, копировать поведение другого человека. Как говорил раби Зуся: «Когда я умру и предстану перед Б-жественным судом, вдруг меня спросят: «Зуся, а почему ты не Авраам?» И я скажу, что у меня нет умственных способностей Авраама. А если спросят: «Почему ты не Моше?», скажу, что у меня нет таланта вождя. И на каждый такой вопрос у меня будет ответ. Но если спросят: «Зуся, почему ты не был Зусей?», на это у меня ответа не будет».

Труд Бубера «Я и Ты» и его двухтомные «Хасидские истории» оказали глубокое влияние на многих христианских и еврейских мыслителей. Некоторые даже считают, что Бубер больше повлиял на христианскую мысль, чем на иудейскую. Универсальное влияние его «философии жизни» нашло выражение в том, что Герман Гессе выдвинул Бубера на Нобелевскую премию по литературе за его труды по хасидизму.

Бубер был также активным сионистом. В 1938 г. он эмигрировал из нацистской Германии в Палестину и преподавал в Еврейском университете в Иерусалиме. По политическим взглядам он примыкал к израильским левым и многие годы защищал двунациональный принцип еврейско-арабского государства.

Ирония судьбы в том, что не соблюдающий еврейских обычаев Бубер познакомил западного читателя, и в частности многих евреев, со строго следующими этим ритуалам хасидами.

126

Франц Розенцвайг (1886–1929)

Воздействие Франца Розенцвайга на еврейский мир — следствие его драматической жизни и философских трудов.

Розенцвайг вырос в ассимилировавшейся в Германии еврейской семье. Хотя он и был предрасположен к религии, но поверхностные знания иудаизма и несоблюдение ритуалов в его семье заставили его думать, что в иудаизме искать нечего. Ответ на свои духовные запросы он видел в христианстве, но чувство гордости и верности праотцам привели его к мысли обратиться в стиле первых христиан — побыв сначала хоть немного евреем. В Йом-Кипур, перед намеченным крещением, он зашел в маленькую ортодоксальную синагогу в Берлине. Розенцвайг никогда не доверял бумаге того, что именно произошло в тот день, но, когда праздник кончился, он отбросил все мысли о принятии христианства. Вместо этого он провел оставшуюся жизнь, изучая и обучая иудаизму.

Во время Первой мировой войны Розенцвайг был призван в германскую армию и с ней попал в Польшу. Евреи Варшавы и поразили его своей ревностью и крепостью их традиционной общины. На протяжении войны он посылал домой письма и открытки с набросками на религиозные темы: позднее они стали основой его самой известной книги «Звезда Искупления».

Через несколько лет после возвращения в Германию Розенцвайг основал Франкфуртское училище — новаторский Еврейский Свободный университет, где студенты и взрослые вольнослушатели могли записаться на курсы иудаизма, еврейской истории и иврита. Атмосфера в училище была менее формальной и эмоционально насыщеннее, чем в университетах, не было претензий на чисто академическую объективность. Целью было распространение еврейской духовности среди евреев. Но училище не было проводником какого-либо направления или философии иудаизма. В США программа Розенцвайга послужила моделью для многих еврейских школ для взрослых. Розенцвайг привлек к преподаванию многих видных немецких евреев, в том числе Мартина Бубера, Гершома Шолема и Эриха Фромма.

Позже Розенцвайг и Бубер активно работали над новым немецким переводом Библии. В существующих не было недостатка, но ни один не передавал ритма еврейского оригинала. Чаще всего существовавшие переводы были написаны на сухом, помпезном немецком и не передавали непосредственности еврейского текста, предназначенного для чтения вслух. Бубер не сразу убедил Розенцвайга в необходимости нового, динамичного перевода.

Примером эпохального для библеистики перевода Бубера — Розенцвайга может служить их версия текста Брейшит (2:4–8): «В день, когда Он, Б-г, сделал землю и небо, каждый полевой куст еще не был на земле, каждое дерево еще не проросло, потому что Он, Б-г, еще не давал дождю пролиться над землей и не было человека, Адама, чтобы обрабатывать землю: из земли поднимался пар и увлажнял поверхность земли, и Он, Б-г, создал человека, прах из земли, и вдул в его ноздри дыхание жизни, и человек стал живым».

Розенцвайг оказал влияние как на реформистов, так и на консерваторов. Причина этого в его открытости всем еврейским традициям, которой он достиг через отказ от идентификации себя с каким-либо узким направлением или подходом. Когда однажды Розенцвайга спросили, возлагает ли он «тфилин» (филактерии), он ответил: «Еще нет». Хотя он еще не чувствовал себя готовым следовать в своей жизни этой мицве, он не сказал, что его неготовность будет вечной; он предполагал, что наступит день, когда «тфилин» станут естественным выражением его религиозности. «Еще нет» Розенцвайга способно объединить всех евреев, без различия течений, так как все евреи должны ответить «еще нет», если их спросят: «Вы полностью выполняете весь ритуал и этические предписания иудаизма?»

Розенцвайг умер в возрасте 42 лет после тяжелой продолжительной болезни. Прогрессирующий паралич распространялся с его конечностей по всему телу, включая голосовые связки. За короткое время он перестал говорить и писать. Но дух его оставался сильным. Своей безжизненной рукой он показывал жене буквы специальной пишущей машинки. Во время болезни он продолжал творческую работу, а сотрудничество с Бубером в переводе Библии началось уже после того, как Розенцвайга поразил недуг.

В первые годы болезни Розенцвайг сохранял хорошее настроение. Своей матери он писал: «Слова «боль» и «страдание», которыми ты пользуешься, звучат для меня странно. К состоянию, в которое погружаешься постепенно, привыкаешь, и оно уже не страдание, а просто состояние… оставляющее место для радости и страдания, как и всякое другое… Что внешне выглядит как страдание, для меня только сумма трудностей, которые нужно преодолеть». Тон письма замечательно уравновешен, если вспомнить, в каком положении оно писалось.

Тонкий интеллект Розенцвайга оставался ясен, хотя его тело разрушалось. За несколько месяцев до смерти он писал: «Я могу сказать вслед за Гамлетом: «Я радость потерял недавно…», «Я только теперь достиг момента, когда приветствую конец. Конечно, и это не совсем верно, как и все обобщения самоанализа. Я еще способен наслаждаться вещами, но моя способность страдать увеличивается скорее, чем способность наслаждаться».

Последние слова Розенцвайга были странно неопределенными. Используя свою машинку, он передал жене: «И теперь он приходит, момент всех моментов, который Г-сподь действительно открыл мне во сне, момент всех моментов, за которым там…», — и он умер, не закончив предложения. Кьеркегор сказал: «Тиран умирает, и его власть кончается; мученик умирает, и его власть начинается». Это полностью относится и к мученику ужасной болезни, каким был Франц Розенцвайг.

127

Штетл. Хедер

Хотя евреи обычно считаются городским народом, многие американские евреи — выходцы из мелких городов и деревень Восточной Европы, известных на идише как штетлах (ед. ч. штетл — «местечко»).

Хотя для евреев привычно говорить о жизни в штетле с ностальгией, в реальности многие обитатели штетлов жили очень бедно и миллионами бежали в Америку в конце XIX — начале XX вв.

Хотя жизнь в штетлах проходила в бедности, местные общины характеризовало чувство высокой ответственности друг за друга. Мой дед Ниссен Телушкин — раввин в небольшом российском местечке Дуко-ры — рассказывал, как каждый год перед Песахом заходил в каждый дом в деревне, собирая милостыню для бедных (см. «Маот Хитим»). Кто-то оказывал милосердие, кто-то его получал. Но никто не оставался в стороне.

Гораздо менее приятной чертой еврейской жизни как в штетлах, так и в больших городах были такие заведения, как хедер (еврейская начальная школа). На иврите хедер означает «комната» — подходящее название, так как школы обычно и состояли из одной комнаты, часто в доме учителя. Обучение проходило таким образом: ученики читали стих на иврите из Торы и тут же повторяли его перевод на идише.

Обучение маленьких детей не давало им ни социального статуса, ни денег, а учителя не отличались профессионализмом, зато славились жесткой дисциплиной. В автобиографической книге крупного иврит-ского поэта XX в. Хаима Нахмана-Бялика содержится сугубо негативное описание хедера: учителя «умели только бить, каждый по-своему. Ребе обычно бил плеткой, кулаком, локтем, шпилькой жены, всем, что могло причинить боль. Его помощник, если я неправильно отвечал на его вопрос, обычно приближался ко мне с растопыренными пальцами, наклонялся ко мне и хватал за горло. Он смотрел на меня, как леопард, тигр или другой подобный зверь, и я замирал от страха. Я боялся, что он выколет мне глаза своими грязными ногтями, страх парализовал мой ум, так что я забывал все, что выучил накануне». Хотя такое описание слишком мрачно, приходилось слышать и немногим менее печальные рассказы пожилых евреев, посещавших хедер в детстве. Были, конечно, и прекрасные учителя — сам Бялик учился у такого несколько лет спустя, — но это было делом счастливого случая. В своей массе учителя были скверные. Низкое качество еврейского образования в хедере было одним из факторов, заставивших евреев отойти от традиционных обычаев после переезда в Америку.

Сегодня в некоторых ультраортодоксальных кругах можно часто слышать, как родители говорят о посещении их детьми хедера. Но это уже не более чем синоним начальной школы

128

Погром

«Погром» — одно из четырех слов, внесенных антисемитами в современный словарь (другие — «геноцид», попытка уничтожить весь народ; «Катастрофа» — убийство нацистами миллионов евреев между 1939–1945 гг., «гетто» — название изолированных кварталов европейских городов, где евреев принуждали жить вплоть до XX в. и в период Катастрофы).

Хотя слово «погром» формально относится к трем волнам гонений на евреев в России (в 1881–1884, 1903–1906, 1918–1920 гг.), сегодня это слово применяется к любым антисемитским выступлениям.

Русские погромы глубоко повлияли на жизнь евреев. Американские евреи, родители многих из которых — выходцы из России, скорее всего, обязаны своей судьбой погромам. В 1881 г., когда начались погромы, более половины евреев всего мира жили в Российской империи. Но неистовые гонения быстро заставили массу евреев покидать страну, многие поехали в США. Двадцать лет спустя, во вторую волну погромов, число еврейских эмигрантов достигло 200 тысяч лишь за 1905–1906 гг.

Погромы вызвали также рост популярности сионизма среди евреев. Первая алия (волна репатриации в Страну Израиля) была ответом на русский погром 1881 г., а вторая — реакция на погромы 1903 г. В 1989–1990 гг. слухи о предстоящих погромах немедленно вызвали огромный подъем эмиграции советских евреев в Израиль.

Помимо убийств и грабежей самой ужасной чертой погромов было то, что они получали поддержку русского правительства. После шестисот погромов, произошедших между 1903 и 1906 гг., было обнаружено, что призывавшие к нападениям листовки отпечатаны в типографии царской тайной полиции. Мой дед говорил, что русские евреи всегда мечтали о начальнике полиции, которого можно подкупить, чтобы не допустить погрома. Идеальный начальник полиции был страшен для евреев тем, что его нельзя было подкупить, когда издавалось распоряжение о погромах.

На что похож погром? Жуткие свидетельства очевидцев собраны Шаломом Шварцбардом. Шварцбард сам пережил погром 1918–1920 гг., который произошел за короткий промежуток независимости Украины под властью Симона Петлюры. Когда красные разгромили войска украинцев, Петлюра бежал в Париж, где Шварцбард и убил его в 1926 г. После трехнедельного суда, где Шварцбард давал показания о том, как войска Петлюры и массы украинцев обходились с евреями, французский суд оправдал его. Вот этот отрывок:

«В конце августа (1919 г.), когда я был в Киеве, вошли первые отряды гвардии Петлюры. Они убивали всех евреев, которых встречали на пути. Посреди Большой Васильковской улицы я увидел труп молодого мужчины на мостовой и женщину, оплакивавшую своего единственного убитого сына, положив голову ему на грудь. Хулиганы выкрикивали оскорбления, издеваясь над ее отчаянием. Один поучал: «Это хорошо. Мы покажем вам, проклятым евреям, мы всех вас убьем».

(В другом месте) они заставляли несчастных есть собственные экскременты. Они засыпали людей землей и хоронили заживо. Они не щадили мертвых… В Триполье на Днепре, где родился сам Петлюра, после пятого погрома 47 трупов старых, больных и детей были брошены на улицах, у них не осталось ни души из родных и близких. Собаки начали пожирать их тела, свиньи в них копались. Наконец один нееврей, который работал с евреями, из жалости вырыл могилу и похоронил их. Гайдамаки (украинские солдаты) узнали об этом и убили его…» Все это произошло уже в XX в

129

Кишиневский погром

Кишиневский погром произошел на Пасху, 6–7 апреля 1903 г., и ужаснул не только весь еврейский мир, но и многих цивилизованных неевреев. Жестокость этого нападения ускорила создание Американского еврейского комитета для борьбы с антисемитизмом. Погром заставил Хаима-Нахмана Бялика — крупнейшего ивритского поэта XX в., написать свои два самых сильных произведения («Город смерти» и «Сказание о погроме»), где он резко негодует на жестокость толпы. На деревьях, на камнях, на заборах, на стенах домов Брызги крови и высохшие мозги мертвецов. Бялик упрекает и Б-га за безразличие к страданиям евреев: «И если есть справедливость, пусть она проявится немедленно…» Но сильнее всего он осуждает самих евреев, которые не сопротивляются насилию. Былые «Сыны Маккавеев», русские евреи низведены, по словам Бялика, до уровня ниже человеческого:

Они бежали как мыши, Как тараканы, Они умирали как собаки и были мертвы.

Ужас и возмущение евреев, усиленные широко распространившимися стихами Бялика, привели к созданию отрядов самообороны по всей России и еще большей поддержке евреями движения сионизма. Именно кишиневский погром привлек русско-еврейского поэта Владимира (Зеева) Жаботинского к сионизму и вызвал новую волну репатриации в Эрец-Исраэль — Вторую алию. Кишиневский и сотни других погромов по всей России вынудили сотни тысяч русских евреев к эмиграции в США. Одна деталь кишиневского погрома: общее число убитых евреев составило 49 человек. Мир все-таки изменился с того времени, потому что 49 жертв вызвали гораздо большую тревогу и гнев, чем ежедневное убийство тысяч евреев нацистами во время Катастрофы.

130

Шолом-Алейхем (1859–1916). [1]

Шолом-Алейхем — еврейский Марк Твен. Параллели между этими писателями-современниками отмечались уже в их время. Говорят, что, когда оба встретились, Шолом-Алейхем сказал: «Меня называют еврейский Марк Твен». На что Твен ответил: «А меня — американским Шолом-Алейхемом».

Самый популярный образ Шолом-Алейхема — Тевье-молочник, герой цикла коротких рассказов, чья жизнь стала хорошо известна среди говорящих на идише евреев. Тевье полюбился в равной степени евреям и неевреям после спектакля (а позже и фильма) «Скрипач на крыше». Живописующий Россию рубежа XIX–XX вв., мюзикл стал самой успешной постановкой в истории Бродвея.

У Тевье было семеро дочерей, и большую часть жизни он посвятил планам их «выгодного» замужества. Но все напрасно. У дочерей независимые характеры. Как и у отца, у них сильная воля, и они хотят сами устроить свою личную жизнь. Старшая выбирает очень приятного, но бедного портного. Вторая влюбляется в еврейского революционера и сопровождает его в ссылку. Третья переходит в христианство, чтобы выйти замуж за нееврея; расстроенный Тевье хочет лишить ее наследства за измену вере своего народа. Четвертая влюбляется в сына богатой вдовы, которая не хочет, чтобы ее сын женился на девушке из простой семьи; вдова их разлучает. В самой острой и печальной сцене, которую когда-либо написал Шолом-Алейхем, он изображает, как Тевье находит труп дочери, утопившейся в реке.

Все вместе эти истории кажутся очень печальными. Но дух Тевье настолько радостен, что он смеется, когда на глазах у него наворачиваются слезы. Литературный критик Шмуэль Нигер писал, что, хотя Тевье «переживает одно несчастье за другим, мы не оскорбляем его собственным мелким чувством жалости, потому что видим, что печали не угнетают и не разочаровывают его, но только увеличивают его доброту».

Большую часть историй Тевье составляют монологи героя, обращенные к Б-гу. Глубоко религиозный человек, Тевье постоянно напоминает библейские стихи самому Создателю, сопровождая их собственным комментарием: «Да будут благословенны живущие в Твоем доме» — Хорошо, я принимаю, что Твой, Г-споди, дом больше моего». Или: «Г-сподь добр ко всем» — а вдруг он кого-нибудь забудет, ведь — о, Г-споди, неужели у тебя мало забот?»

Шолом-Алейхем описывает прежде всего человеческие слабости, но не критикует их. Обратите внимание, например, на блестящий совет одного из его героев: как избежать зависти со стороны соседей? «Человек должен всегда думать о чувствах своих соседей… Так, если я, например, еду на ярмарку… и там преуспеваю, все продаю за хорошую цену и возвращаюсь с полными денег карманами и радостным сердцем, я никогда не забываю сказать своим соседям, что я все потерял до копейки и разорен. Тогда и я счастлив, и соседи счастливы. Но если наоборот, я действительно полностью разорился на ярмарке и вернулся домой с печалью в сердце, на душе кошки скребут, то я говорю соседям, что с того времени, как Б-г сотворил ярмарку, не было более удачной. Понимаете меня? Так и я огорчен, и соседи огорчены вместе со мной».

У Шолом-Алейхема часто стирается граница между пафосом и юмором. В коротком рассказе «Жалость к живущим* он пишет о маленьком мальчике, которого мать попросила очистить несколько луковиц. Перед тем как выйти из комнаты, она предупреждает его, чтобы он держал глаза закрытыми, а то потекут слезы. «А если я увижу слезы, я побью тебя».

Мальчик сидит и думает о словах матери с растущим возмущением: «Несправедливо так поступать со мной». Потом он начинает думать о других несправедливостях, например, когда служанка ударила ногой кошку, которая якобы съела мясо, которое та готовила. Потом служанка нашла «съеденное». Когда мальчик попросил, чтобы она извинилась перед кошкой, она накричала на него. Или он вспомнит субботу, когда, одетый в лучшие брюки, он увидел, как два мальчишки швыряют камни в птичье гнездо. Когда он подошел и сказал, чтобы они прекратили, его избили и порвали брюки. А дома, прежде чем он успел объяснить, что случилось, отец ударил его за драку в субботу и испорченные брюки. Потом он стал думать о гораздо больших несправедливостях. Жила У них во дворе калека-девочка, которую он часто носил по улице на спине, смеялся и играл с ней. Но однажды погромщик выбросил девочку из окна. Когда он вспомнил девочку, лежащую мертвой на улице, мальчик заплакал… и в этот момент мать зашла в комнату, увидела слезы и ударила его: «Я велела тебе не открывать глаза, когда ты чистишь лук!»

Душа Шолом-Алейхема оказалась такой же тонкой, как и души созданных им героев; он оставил в завещании просьбу, чтобы на его «йор-цайт» (годовщину смерти) его семья собиралась вместе и читала несколько его самых веселых и смешных историй.

1

Псевдоним писателя на идише Шломо Рабиновича

131

Зигмунд Фрейд (1856–1939)

В Карле Марксе, Альберте Эйнштейне и Зигмунде Фрейде часто видят трех евреев, оказавших самое глубокое влияние на западный мир в XIX–XX вв. Но все же Маркса с натяжкой можно считать евреем. Отец крестил его в возрасте 6 лет, и он всю жизнь оставался ярым антисемитом. Напротив, еврейство Эйнштейна было столь глубоко, что, когда умер первый президент Израиля Хаим Вейцман, Эйнштейну предложили стать президентом. Он отказался, но ответил любезным письмом, весьма растроганный таким предложением.

Еврейство Зигмунда Фрейда более очевидно в сравнении с Марксом и более сложно по сравнению с Эйнштейном. Фрейд был признанным атеистом и не находил ничего привлекательного в иудейских ритуалах. Но хотя он отвергал сущность иудаизма, он гордился принадлежностью к народу, сохранившему свои убеждения перед лицом постоянных преследований и враждебности. Фрейд считал, что эти еврейские стойкость и сила и дали ему твердость, в которой он нуждался для защиты своих теорий перед лицом почти единодушной враждебности медицинских авторитетов. «Поскольку я еврей, — заявил Фрейд венской ложе организации «Бней-Брит», членом которой состоял, — я считаю себя свободным от многих предрассудков, которые ограничивают других в использовании своего интеллекта, и как еврей я готов присоединиться к оппозиции и обходиться без согласия окружающего большинства».

Фрейд часто касался проблем, представляющих особый интерес для евреев. Его работа о юморе («Остроумие и его отношение к бессознательному») содержит больше материалов из еврейского юмора, чем из любого другого. Фрейда особенно впечатляла та степень остроумия, с которой евреи готовы шутить по поводу своих недостатков. «Я не знаю, — писал он, — много ли есть примеров других народов, которые так высмеивают свой собственный характер». Он особенно наслаждался здоровым эгоизмом, проявляющимся в еврейской хуцпе. Одной из его любимых шуток был рассказ о бедном еврее, который подошел к богатому барону с просьбой помочь ему в путешествии на курорт Остенде: «Врачи рекомендовали мне купаться, чтобы поправить здоровье». — «Очень хорошо, — сказал богач. — Я дам тебе кое-каких денег. Но почему тебе нужно в Остенде, самый дорогой курорт?» — «Господин барон, — ответил тот с укоризной, — я не считаюсь с затратами, когда речь идет о здоровье!»

Предметом последней книги Фрейда «Моисей и монотеизм» стала почти исключительно еврейская тема, хотя книга не дала ему много друзей в еврейской общине. С ощутимым перевесом в сторону теории, а не фактов Фрейд постулировал, что Моше был не евреем, а египтянином, возглавившим восстание евреев против фараона, и позже его убили те самые евреи, которым он помог. Фрейд рассуждал, что убийцы потом переживали такое чувство вины и угрызений совести по поводу своего преступления, что стали, по словам Эрнеста ван де Хаага, «ревностными и покорными сыновьями своего отца, которого они убили». Из всей книги чувствуется, что Фрейд считал и себя кем-то вроде Моше, открывающего «Тору» психоанализа часто враждебному к ней миру.

Но в «Моисее и монотеизме» Фрейд предложил одно любопытное объяснение антисемитизма, предположив, что евреев ненавидят не как убийц Мессии, а как народ, давший Мессию. Он считал, что христианский мир всегда возмущался слишком большими моральными требованиями, которые предъявил Йешу. Христиане вымещали свое возмущение и отчаяние на евреях, которые, предъявив миру эти требования — как через свою религию, так и через Йещу, — стали «больной совестью» всего западного мира.

Всю жизнь Фрейд был если не захвачен, то очень заинтересован понять суть евреененавистничества. «Относительно антисемитизма, — писал он, — я в общем не очень ищу объяснений; я склонен к тому, чтобы поддаться в этом вопросе своим страстям и согласиться со своей ненаучной верой в то, что человечество в общем и целом — мерзкое множество». В одном из самых трогательных пассажей своего «Толкования сновидений» Фрейд рассказывает, что его отец говорил об антисемитизме в Вене: «Мне, наверное, было десять или двенадцать лет, когда мой отец начал брать меня на прогулки и рассуждать о разных вещах нашего мира. И в одну из таких прогулок он рассказал мне одну историю, чтобы показать, насколько сейчас лучше, чем было в его время. «Когда я был молод, — сказал он, — я пошел гулять в воскресенье по улице… Я был хорошо одет, на мне была новая меховая шапка. Ко мне подошел христианин и одним ударом сбил мою шапку в грязь с криком «Жид! Убирайся с тротуара!». — «И что ты сделал?» — спросил я. «Я нагнулся и поднял шапку», — ответил отец спокойно. Узнав, что с отцом случилась такая неприятная история, я пережил подлинную травму».

Фрейд провел всю жизнь в Вене. За год до его смерти нацисты оккупировали Австрию. Гестапо трижды обыскивало его дом и вызывало его дочь Анну на допросы. Австрийские евреи жили в таком страхе, что Анна брала с собой сильное снотворное, чтобы в случае угрозы пыток покончить с собой. С помощью видных неевреев всего мира Фрейд получил разрешение на выезд в Англию для себя и дочери. Прежде чем дать его, гестапо потребовало, чтобы Фрейд подписал заявление, что с ним хорошо обходились. С типичным для него убийственным сарказмом Фрейд написал: «Я счастлив дать гестапо свои наилучшие рекомендации».

Но ирония, видимо, не дошла до гестапо, Фрейда выпустили. Во время Второй мировой войны были убиты нацистами четыре старшие сестры Фрейда, оставшиеся в Австрии.

Евреи были самыми страстными пропагандистами психоаналитических теорий Фрейда. В первые годы становления психоанализа Фрейд особенно ценил К.Г. Юнга, единственного нееврея в своем близком окружении. «Только благодаря его появлению на сцене, — отмечал Фрейд в своем письме, — психоанализ избежал опасности превратиться в национальное еврейское дело». Действительно, Фрейд опасался, что антисемиты отбросят психоанализ как «еврейскую науку» (что позже и сделали нацисты). До сего дня сфера психиатрии продолжает особенно привлекать евреев, и нет, вероятно, другой отрасли медицины, где евреев было бы больше, чем здесь.

Вот характерное высказывание Фрейда:

«Еврейские круги Вены и Иерусалимский университет (в коем я член правления) — короче, все евреи вместе — чествуют меня как национального героя, хотя мои заслуги перед еврейским делом ограничиваются одним-единственным пунктом — я никогда не отрицал своего еврейства».

132

Лев Троцкий (1879–1940)

Лев Троцкий — один из главных вождей коммунистической революции 1917-г., а затем командующий Красной Армией. Его настоящее имя — Лев Бронштейн, он еврей.

Во время гражданской войны, которая последовала за революцией 1917 г., антикоммунистические украинские войска уничтожили 50 тысяч украинских евреев. Антисемитские настроения солдат подогревались их руководителем Симоном Петлюрой (см. «Погром»), который постоянно напоминал, что большевистскими армиями руководит «еврей Троцкий». Но когда главный московский раввин Мазэ обратился к нему как к еврею с просьбой использовать Красную Армию для прекращения погромов, Троцкий отказал ему в этом. «Вы ошибаетесь, — был типичный ответ Троцкого, когда упоминалось его еврейское происхождение, — я социал-демократ. Это все». В конце своей встречи с Троцким раввин Мазэ сказал: «Троцкие сделали революцию, а Бронштейны расплачиваются». Историк Поль Джонсон отметил, что Троцкий больше других ответствен за отождествление коммунистической революции с евреями.

Евреи, конечно, дорого заплатили за то, что их народ в массовом сознании связывался с коммунизмом. Хотя антисемиты вполне могут доказать наличие большого процента евреев в коммунистическом движении, но они не сумеют опровергнуть тот факт, что еврейский коммунизм столь же враждебен евреям и их интересам, как и антисемитизм. Карл Маркс, основатель теории коммунизма, родился в еврейской семье в 1818 г. Его первая важная работа «К еврейскому вопросу» полна прямо-таки нацистской ненависти к евреям и иудаизму: «Каков мирской культ еврея? Торгашество. Кто его мирской бог? Деньги. Но в таком случае эмансипация от торгашества и денег — следовательно, от практического, реального еврейства — была бы самоэмансипацией нашего времени… Деньги — это ревнивый бог Израиля, перед лицом которого не должно быть никакого другого бога». Гитлер позже признавал, что многие его антисемитские идеи выработались под влиянием знакомства с этим трудом.

Маркс задал тон для многих позднейших еврейских коммунистов своей враждебностью к верующим евреям и иудаизму. Хотя антиеврейство Троцкого никогда не достигало уровня антисемитизма Маркса, Троцкий активно противостоял еврейским интересам. В годы его власти в России подавляющее большинство синагог было закрыто (русская церковь также подвергалась гонениям), изучение иврита запрещено, русское сионистское движение, насчитывавшее 300 тысяч членов, разогнано, его лидеры сосланы в лагеря, из которых немногие вернулись живыми.

Учитывая выдающуюся роль Троцкого в разрушении еврейской жизни в России, ему должно было быть особенно досадно, что именно его еврейское происхождение послужило главной причиной того, чтобы Сталин, а не он стал преемником Ленина. Уинстон Черчилль ярко описывает чувства, которые мог испытывать Троцкий: «Он оставался евреем. Ничто не могло это изменить. Большое несчастье, когда покидаешь семью, отказываешься от национальности, плюешь на религию отцов… — платишь такую высокую цену, чтобы потерпеть поражение по столь мелкой причине». Годы спустя, когда его выслали из России, в Мексике, Троцкий осудил антисемитизм Сталина. Еврейско-американ-ские коммунисты тем не менее обвинили его в нападках на советское общество, в котором, как они «знали», не может быть ненависти к евреям.

До сего дня Троцкого считают крупнейшим интеллектуалом среди большевистских лидеров. Однако в его трудах по еврейскому вопросу не встретишь умных мыслей. Вот два примера. В 1904 г. Троцкий высмеивает сионизм, предсказывая ему скорое исчезновение. В июле 1940 г., спустя почти год после начала Второй мировой войны, он все еще нападает на сионизм, говоря, что сионисты не в состоянии помочь евреям, и заявляет: «Никогда не было так ясно, как сейчас, что спасение еврейского народа неразрывно связано с ликвидацией капиталистической системы». Но даже самые пристрастные евреи осознают, что нигде не встречали так мало антисемитизма и так много терпимости, как в капиталистическом обществе. Троцкий был слишком догматичным коммунистом, чтобы признать факты, противоречащие его теории.

Через месяц после этого пророчества Троцкий был убит в своем мексиканском пристанище убийцей, подосланным Сталиным.

 

Часть шестая: Сионизм и Израиль

133

«Если я забуду тебя, Иерусалим…» (Тегилим, 137:5)

Прошло почти две тысячи лет с тех пор, как еврейский народ был изгнан из Эрец-Исраэль — страны, которая всегда оставалась в центре всех еврейских чувств и помыслов. До сих пор евреи по всему миру читают свою ежегодную молитву с просьбой о дожде в праздник Шмини-Ацерет, т. е. в сезон, когда дождь особенно нужен в Израиле, а вовсе не нужен стране их проживания.

Британский премьер-министр в XIX в. Бенджамен Дизраэли был так поражен необычайной верностью евреев Святой Земле, что рискнул сказать слова, ставшие пророческими: «Народ, который празднует урожай вина даже тогда, когда он уже больше не снимает виноград, вновь обретет свои виноградники».

Три раза в день верующие евреи молят Б-га — и продолжают делать это, — чтобы Он вернул еврейский народ на родную землю. Наиболее почитаемый из всех еврейских ритуалов, пасхальный «седер», заканчивается призывом «На следующий год — в Иерусалиме». Часто повторяемый 137-й псалом, составленный во время первого еврейского пленения в Вавилоне (VI в. до н. э.), содержит всем хорошо известную клятву:

Если я забуду тебя, о Иерусалим, Пусть отсохнет моя правая рука, Пусть язык мой прилипнет к нёбу моему…

На протяжении веков даже при самых невыносимых обстоятельствах хотя бы небольшое число евреев оставалось жить в Эрец-Исраэль. Во втором веке римляне запрещали евреям даже вступить ногой на землю Иерусалима, пытаясь превратить еврейский святой город в языческое капище, которое назвали Элиа Капитолина (образовано из сочетания имени правящего императора Элия Адриана с римским богом Юпитером Капитолийским). В течение долгих веков мусульманского господства над Страной Израиля исламские лидеры по-разному обращались с евреями: иногда действовали как самые жестокие угнетатели, а порой как «мягкие» хозяева. Когда крестоносцы захватили Иерусалим, они убили всех живших там евреев.

И тем не менее евреи никогда не прекращали возвращаться в Эрец-Исраэль, чтобы жить — или умереть — именно здесь. В средние века и позже еврейские общины всего мира всячески содействовали поселению евреев на Святой Земле, для чего делали щедрые взносы (позже ставшие известными как «халука»), в том числе и для своих единоверцев в Палестине. До некоторой степени «халука» стала предшественницей Объединенного Еврейского Призыва. Евреи Эрец-Исраэль очень нуждались в этом милосердии, потому что их земля была столь бедна, что лишь немногие жители могли прокормить себя.

Даже в течение тех веков, когда евреи представляли собой незначительное меньшинство среди всего населения Эрец-Исраэль, никакой другой народ не претендовал на то, чтобы называть эту землю своей страной. В арабском мире Эрец-Исраэль рассматривалась просто как южная часть Сирии, а арабы, живущие там, считались сирийцами.

Подъем сионизма в конце XIX в. был новым политическим фактором еврейской жизни; свое внимание к Эрец-Исраэль, как родине всех евреев, сионизм основывал на идее столь же древней, как и сам иудаизм. Еврейская история началась с Б-жественных откровений Аврааму. Первое, что Б-г сказал Аврааму, были слова о стране Израиля: «Иди… в страну, которую Я укажу тебе» (Брейшит, 12:1).

С этого момента у евреев возникла особая привязанность к Эрец-Исраэль. Во время страшного голода, когда Яаков был вынужден поселиться в Египте со своими сыновьями, он потребовал от Иосефа обещания, что его тело после смерти будет обязательно погребено в Эрец-Исраэль.

Сотни лет спустя, когда вавилоняне изгнали евреев с их родной земли (см. «Вавилонское пленение»), пророк Ирмеягу на последние оставшиеся у него деньги купил участок израильской земли. Этим он хотел показать, что, даже отправляясь на вечное изгнание, он верит в будущее евреев и хочет показать им, что у них есть своя земля в Эрец-Исраэль.

Чувство жизни в изгнании объединяло евреев всего мира. Поэтому и сионизм, поначалу малочисленное политическое течение, смог за полвека вырасти в огромное и наиболее сплоченное движение в еврейском мире. Опросы, проводившиеся в США, неизменно показывали, что более 80 % американских евреев будут считать разрушение Израиля одной из величайших трагедий, которые когда-либо могут случиться. Евреи, выступающие против существования Израиля, рассматриваются остальными как враги или люди, не достойные внимания еврея (см. «Нетурей карта» и «Ненавидящие себя евреи»).

Когда в 1948 г. было провозглашено государство Израиль, евреи стали первым народом в истории, который вернул себе родину после своего изгнания оттуда.

134

«Билу»

С началом погромов в России в 1881 г. русские евреи начали массовую эмиграцию в Соединенные Штаты. Небольшая их часть обратила свой взгляд на Сион; в 1882 г. несколько тысяч русских евреев приехали в Эрец-Исраэль. Раньше большинство евреев приезжало сюда по религиозным причинам; считалось достойным похвалы, например, умереть на Святой Земле. Проживание в Эрец-Исраэль тем не менее считалось более почетным поступком, потому что это была нищая земля и многие (если не большинство) еврейские поселенцы зависели от благотворительности евреев всего мира. В 1882 г. была основана новая еврейская организация, которая иначе смотрела на перспективы устройства евреев в Эрец-Исраэль. Группу назвали «Билу» — название образовано из начальных букв четверостишия пророка Йшаягу (2:5): Бейт Яаков леху венельха (Дом Яакова, отправляйся в путь!). Основатели «Билу» верили, что для евреев пришло время не только поселиться в Стране Израиля, но и как следует обустроиться там. Сторонники «Билу» находились под влиянием еврейских идей коллективизма и Библии и надеялись создать в Эрец-Исраэль сельскохозяйственные кооперативы. Для четырнадцати бывших студентов, которые составили первую группу «Билу», занятия сельским хозяйством означали полное изменение всего образа жизни (владение землей было запрещено евреям России, там практически не было евреев-земледельцев).

Прибыв в Эрец-Исраэль в основном с запасом добрых пожеланий и молодой энергии и очень скромными деньгами и опытом, «билуйцы» попали в очень тяжелое положение. Два палестинских еврея, которые уже имели деньги на покупку земли, дали группе клочок земли для устройства фермы в поселении Ришон-Лецион. Однако в течение нескольких месяцев они голодали, многие вынуждены были уехать. Несколько лет спустя восемь членов группы, оставшихся в Эрец-Исраэль, получили землю в Хадере. Здесь они столкнулись с еще большими трудностями — рацион обычно состоял из редиски и картофеля, докучали и арабские кочевники. «Они нарушали наши границы, — писал в дневнике один из «билуйцев», — и лишали нас последних клочков нашей земли — и мы были беспомощными».

По иронии судьбы поселение Хадера сохранялось лишь благодаря филантропическим усилиям одного из самых одиозных в глазах социалистов еврейских банкиров, французского барона Эдмунда де Ротшильда. Удрученные и деморализованные, «билуйцы» вскоре покинули поселение; одни отправились на новые места Эрец-Исраэль, другие вернулись в Европу. Хотя движение потерпело полный крах, идея еврейских сельскохозяйственных кооперативов несколькими десятилетиями спустя успешно воплотилась в жизнь движением кибуцев и мошавов. А мечта «Билу» О том, чтобы евреи жили на родной земле и поддерживали себя сами, стала одной из ключевых задач международного сионистского движения, которое через пятнадцать лет организовал Теодор Герцль.

135

Дело Дрейфуса

В 1894 г. капитан французской армии еврей Альфред Дрейфус был обвинен в шпионаже в пользу Германии. Пока двенадцать лет спустя дело Дрейфуса было наконец пересмотрено, пало французское правительство, сильный антисемитизм католической церкви во Франции был обуздан, французская армия испытала глубокие потрясения. Но прежде чем все это произошло, евреям, как обычно, пришлось немало претерпеть.

Беспристрастные исследователи быстро обнаружили, что выдвинутые против Дрейфуса обвинения были сфабрикованными. Высокопоставленный шпион, работавший на немцев, действительно существовал, и все улики сошлись на майоре Эстергази. Тем не менее французская военщина при содействии лидеров правого крыла в правительстве тайно ликвидировала все доказательства невиновности Дрейфуса. К несчастью, хотя Франция была первой европейской страной, предоставившей евреям равные права, там оставались и давние традиции ненависти к евреям, подпитываемые и правыми и левыми. Французские дипломаты правой ориентации способствовали распространению кровавого навета в Дамаске в 1840 г., в то время как левые социалисты настаивали на тесном сродстве евреев всех общественных классов с баснословными богачами Ротшильдами. В период дела Дрейфуса (во Франции оно известно просто как «ла аффейр», «дело») левые, хотя и выступали против правительства, военных и церкви, все же отказались встать на сторону несчастного капитана. Их лидеры настояли, чтобы социалисты не участвовали в защите Дрейфуса, чтобы не дать «еврейским капиталистам» шанс «использовать реабилитацию одного еврея и смыть тем самым все грехи Израиля». Лишь годы спустя некоторые французские социалисты признали правоту защитников Дрейфуса.

Хотя злодеями в деле Дрейфуса были неевреи, среди них нашлись и герои. Величайший среди них — романист Эмиль Золя, который шокировал Францию ошеломляющей газетной статьей под заголовком «Я обвиняю». «Пусть погибнут все мои книги, — писал Золя, — если Дрейфус не является невиновным… Я не хочу, чтобы моя страна осталась во лжи и несправедливости. Когда-нибудь Франция поблагодарит меня за помощь в сохранении ее чести». Это страстное заявление Золя настолько потрясло общественное мнение, что правительству не оставалось ничего, кроме как или освободить Дрейфуса, или арестовать Золя. К несчастью, оно выбрало второе. Золя был обвинен в клевете и был вынужден уехать в Англию, чтобы избежать тюрьмы.

Поскольку нарушения в судебном деле Дрейфуса становились все очевиднее, правительству пришлось начать новый судебный процесс: вновь делалось все, чтобы признать Дрейфуса виновным. И все же в итоге он был оправдан и выпущен из тюрьмы, восстановлен в армии и оставался во Франции до своей смерти в 1935 г.

По иронии судьбы сам Дрейфус отнюдь не был правоверным евреем. Один из его сторонников заметил, что, будь жертвой другой еврей, сам Дрейфус едва ли заинтересовался бы этим делом.

Важнейшее последствие дела Дрейфуса для еврейской истории в том, что именно оно подтолкнуло Теодора Герцля к тому, чтобы стать сионистом.

136

Теодор Герцль (1860–1904). Еврейское государство

Человеческая история дала достаточное подтверждение способности людей делать зло. Короткая жизнь Теодора Герцля (сорок четыре года) дала неопровержимое доказательство способности человека успеть сделать много добра. В течение второй половины XIX в. еврейский народ, возвращаясь в Палестину, обретает силу, Герцль превращает сионизм в международное движение. Он возбудил еврейский мир своим не раз повторяемым лозунгом «Им тирцу, эйн зо агада» — «Если вы хотите этого, то это уже не легенда». Массы восточноевропейских евреев, ставшие самыми горячими сторонниками Герцля, часто сравнивают его с Моше. И вправду, есть общее между двумя этими людьми. Оба заявили о себе в окружении, весьма далеком от тех, кого они захотели спасти. Моше возвысился при дворе фараона, Герцль на Западе, в далекой от гетто атмосфере Будапешта и Вены.

Вопреки популярному мифу Герцль вырос не в полностью ассимилированной еврейской семье. Он довольно часто вместе с родителями посещал синагогу в Будапеште и в течение всей жизни придерживался традиционной практики просить благословения родителей, прежде чем начать какое-либо важное дело. Тем не менее для молодого Герцля иудаизм и еврейский народ находились на периферии жизни. Но в начале 1890-х гг., когда ему было немногим за тридцать, Герцль добился в Европе репутации блестящего журналиста. Его сильной стороной были фельетоны, короткие остро-Умные эссе, которые захватывали своей тональностью и динамизмом. В тот период единственной еврейской темой, которой он касался, был антисемитизм. Впрочем, он защищал тех известных в Европе евреев, кто публично принимал католичество, надеясь, что это подтолкнет к кассовому обращению остальных евреев. Такой конец еврейского народа, рассуждал Герцль, будет и концом антисемитизма.

Однако вскоре пришел к выводу, что такая «эвтаназия», безболезненное умерщвление иудаизма, не имеет ни практического, ни морального смысла. Дело Дрейфуса повернуло Герцля лицом к сионизму. До своего заключения Альфред Дрейфус был публично подвергнут обряду «гражданской казни»: его шпагу сломали, а военные ордена сорвали с его мундира. Особенно поразили Герцля, присутствовавшего на церемонии, крики взбешенной французской толпы. Наряду с призывом убить Дрейфуса толпа методично выкрикивала: «Смерть евреям!» Герцль пришел к выводу, что до тех пор, пока евреи живут в нееврейских обществах, их всех будут осуждать и ненавидеть за ошибочные действия хотя бы одного из них. Если в либеральной Франции, первой европейской стране, которая предоставила евреям равные права, звучит «Смерть евреям!», это значит, что они не будут в безопасности где-либо, кроме их собственной земли. Так Герцлем полностью овладела идея воссоздания еврейского государства.

Первым, инстинктивным, шагом было стремление просить поддержки этой идеи у богатейших евреев мира — Ротшильдов и французского барона де Гирша. Но это оказалось бесполезным. В творческом порыве он написал 63-страничный памфлет «Дер Юденштадт» («Еврейское государство»), где обрисовал программу создания еврейского государства и объяснил, почему это необходимо и возможно. «Разрешите мне еще раз повторить, — писал он в конце, — те евреи, которые хотят иметь свое государство, будут его иметь». Между унижением Дрейфуса и смертью Герцля пролетело десять лет. Тем не менее за этот срок Герцль успел положить основание всех главных структур сионистского движения. В 1897 г. он провел Первый Сионистский конгресс в Базеле (Швейцария). С каждым годом сообщество увеличивалось; все больше и больше евреев видели в сионизме не фантазию, а политическое движение, которое способно решить еврейский вопрос. В течение первого года деятельности Герцля на ниве сионизма он тратил основную энергию на получение поддержки со стороны турецкого султана (в то время Эрец-Исраэль находился под господством Османской империи), а главным сторонником султана в Европе был германский кайзер. После нескольких лет растущих надежд и бесплодных переговоров его усилия сместились в сторону Англии, которая показала себя более дальновидной. В 1917 г., спустя 13 лет после смерти Герцля, Англия буквально вырвала из рук Турции контроль над Эрец-Исраэль и издала Декларацию Бальфура, объявлявшую британскую поддержку идее воссоздания еврейской страны в Эрец-Исраэль. Герцль и его семья дорого заплатили за свое увлечение сионизмом.

Его жена Юлия вышла в 1889 г. замуж за одержимого человека, который больше времени уделял своей идее, чем семье. В роду у Юлии были психически больные люди, и судьба детей Герцля была трагической. Его старшая дочь Паулина умерла из-за пристрастия к наркотикам, а сын Ганс покончил с собой в день ее похорон. Младшая дочь ТруДа провела большую часть жизни в больницах и закончила ее в нацистском концлагере Терезиенштадт. Единственный внук Герцля (ребенок Труды) покончил с собой в 1946 г., и у Герцля не осталось никаких наследников. Его наследством стало движение, переросшее в государство. Перед смертью Герцль выразил желание быть похороненным рядом с отцом в Вене, где его останки должны находиться до тех пор, пока еврейский народ не перенесет их в Эрец-Исраэль для перезахоронения. В 1949 г. это желание было исполнено: сегодня его могила на Горе Герцля в Иерусалиме привлекает тысячи людей. Десятилетие чрезвычайной активности Герцля делает его одной из самых выдающихся еврейских личностей последних двух веков.

137

Первый Сионистский конгресс (1897)

В городе Базель (Швейцария) никогда не было больше тысячи жителей-евреев. Однако Первый Сионистский конгресс, проведенный здесь в 1897 г., сделал этот город одним из самых известных в современной еврейской истории. Организуя конгресс, Теодор Герцль надеялся заявить миру о растущей активности сионистского движения. Первоначально он предполагал провести конгресс в Германии, главном средоточии еврейской жизни Западной Европы. Ведущие фигуры германского еврейства, однако, не желали знать ни Герцля, ни его движения. Они боялись, что сионизм с его демонстративным пониманием евреев всего мира как единого народа обострит проблему лояльности немецких евреев к Германии. Они приложили все усилия, чтобы Герцль не смог на приемлемых условиях арендовать помещение для конгресса. В швейцарском Базеле близ германской границы он нашел дружеский прием. В первом конгрессе участвовали 204 делегата из 19 стран. То, что было эфемерным движением с непрочными корнями, слилось в единую, пусть пока небольшую, политическую силу.

Герцль позже заявит, что именно в Базеле он создал еврейское государство. «Если бы я сказал это сегодня, — писал он в своем личном дневнике, — меня бы осмеяли, возможно, через пять лет, и безусловно через пятьдесят, каждый увидит это сам».

И точно через 50 лет, в 1947 г., ООН проголосовала за Раздел Палестины на арабское и еврейское государства (см. «ООН голосует за раздел»). Герцль открыл конгресс в парадном костюме и цилиндре. Эта дань церемониям была преднамеренной, подчеркивая, что Герцль возглавляет динамичное и мощное движение мировой значимости. «Мы собрались здесь, чтобы заложить сегодня камень в основание здания, которое защитит еврейскую нацию», — так он публично определил цель конгресса. Все это повлияло на делегатов и весь еврейский мир. Второй Сионистский конгресс прошел через год, присутствовало 394 делегата.

Среди них был химик Хаим Вейцман, уроженец России, который стоял ближе других к Герцлю и унаследовал его пост после смерти в 1904 г. Главная борьба разгорелась на Шестом конгрессе, где Герцль попросил делегатов рассмотреть британское предложение об Уганде как временной альтернативе Эрец-Исраэль. Поначалу сионистские конгрессы проводились ежегодно; после Пятого конгресса — реже. Последний из конгрессов вне Израиля прошел в Базеле в 1946 г. С момента создания Израиля в 1948 г. конгрессы вновь стали проводиться регулярно.

Между тем многие евреи боялись, как бы временное пристанище не тало бы постоянным. К несчастью, дискуссии по поводу Уганды подорвали силы больного Герцля: менее чем через год он скончался от болезни сердца. Задним числом видишь, что обе стороны в споре об Уганде проявили поразительный идеализм. Сионисты Западной Европы, большин-лтВ0 из которых поддержали предложение, не были заинтересованы в отказе от мечты о Эрец-Исраэль; они рассматривали вариант Уганды единственно из-за ужасного положения русских евреев. Но восточноевропейские делегаты, отчаявшиеся в надежде обрести свою родину, отказались от компромисса. Среди тех, кто голосовал против варианта Уганды, были делегаты и из Кишинева.

138

Уганда

Если бы Теодор Герцль настоял на своем пути, еврейской страной могла бы стать сегодня Уганда, а не Израиль. В 1903 г., шесть лет спустя после Первого Сионистского конгресса, Герцль был в отчаянии от невозможности достичь в ближайшем будущем еврейского контроля над Эрец-Исраэль. В то же время рост погромов в России, особенно дикая расправа над евреями в Кишиневе (см. «Кишиневский погром»), вынудил ускорить поиски еврейского рая на земле. Так на сцене появилась Британия, предложившая Герцлю землю в неразвитом районе своей колонии Уганда (сегодня этот район находится в Кении).

Герцль едва ли видел в Уганде идеальное решение проблемы государства евреев, но его сострадание к жертвам погромов заставило принять этот вариант как временный. Уганда, надеялся он, будет промежуточной станцией на пути к Эрец-Исраэль. Герцль поднял вопрос о британском предложении на Сионистском конгрессе 1903 г. Но к его огорчению, многие делегаты, особенно представители преследуемых русских евреев, не приняли это предложение.

Герцль был шокирован настойчивостью оппозиции и поражен выпадами лично против него. Молодой восточноевропейский еврей, оскорбленный «предательством Герцля», стрелял в Макса Нордау, ближайшего помощника Герцля. К счастью, Нордау не был убит. Несмотря на оппозицию, после многих часов бурных дебатов большинство делегатов проголосовали за то, чтобы отправить экспедицию? Уганду для изучения ее условий.

В заключительной речи Герцль подчеркнул, что Уганда будет лишь временным пристанищем. Подняв правую руку, Герцль закончил свое выступление на иврите, словами (Тегилим, 137): «Если я забуду тебя, о Иерусалим, пусть отсохнет правая рука».

139

Рав Кук (1865–1935)

В новейшей еврейской истории мало кто из ортодоксальных раввинов пользуется такой любовью евреев-неортодоксов, как раби Аврам-Ицхак Кук, выдающийся герой религиозного сионизма. Рав Кук, как его чаще называют, стал горячим сторонником сионизма с самого начала движения, еще когда большинство ортодоксальных авторитетов осуждали сионизм как очередную ересь. По их мнению, еврейское государство должно быть восстановлено Б-гом, а не людьми. Рав Кук настаивал, что евреям запрещено сидеть сложа руки и уповать лишь на одного Б-га, Который предопределит их судьбу, они сами должны делать все, что в их силах. Рав Кук репатриировался из России в Эрец-Исраэль в 1909 г. и стал главным раввином Яффы, а в 1921 г. — верховным раввином всей Эрец-Исраэль.

В противоположность большинству ортодоксов Эрец-Исраэль начала XX в., живших словно на острове, рав Кук ощущал свое родство со всеми евреями, вовлеченными в строительство и формирование еврейского государства, хотя большинство первых сионистов не были людьми религиозными. Некоторые ортодоксальные евреи нападали на рава Кука из-за добрых отношений, которые он поддерживал с неверующими евреями, но он не боялся такой критики.

Пока в Иерусалиме строился Великий Храм, напоминал рав Кук, рабочие-строители не раз входили и выходили из Святая святых. Только лишь когда Храм был построен, входить в Святая святых мог один первосвященник. Аналогичная ситуация складывается, когда все евреи строят новое еврейское государство. А тем временем рав Кук много сделал, чтобы убедить в основном нерелигиозных жителей кибуцев соблюдать кашер и другие еврейские традиции.

В противоположность многим своим коллегам, ортодоксальным раввинам, рав Кук ценил светское образование. Он понимал, что исключительно религиозная подготовка в йешивах явно недостаточна для создания еврейской общины, способной управлять собственным суверенным государством. Он создал и свою йешиву, чтобы пропагандировать свое религиозно-национальное просионистское понимание иудаизма.

Сегодня, спустя больше чем полвека после смерти рава Кука, израильские евреи борются за его наследство. Мистическая вера рава Кука в святость Страны Израиля, считают они, означает, что он выступал бы против отдачи арабам Иудеи и Самарии даже ценой мира с ними. Главная организация израильских «ястребов», Гуш Эмуним, возглавляется людьми, которые считают себя последователями рава Кука. Однако другие религиозные сионисты считают более важными его призывы к терпимости между верующими и неверующими евреями, его не раз повторявшиеся слова о любви ко всему человечеству.

«Согласно Талмуду, — любил он повторять, — Второй Храм был разрушен из-за беспричинной вражды. Вероятно, он будет восстановлен благодаря искренней и беспричинной же любви». К несчастью, когда видишь бурные дискуссии и споры, характерные для политической и религиозной жизни после образования государства Израиль, то понимаешь: призывы рава Кука к состраданию и терпимости пока еще слабо повлияли на политическую и религиозную культуру страны.

140

Элиэзер Бен-Йегуда (1858–1922). Возрождение иврита

Элиэзер Бен-Йегуда — главная фигура в одном из малоизвестных чудес двадцатого века — возрождении иврита в качестве живого языка.

Сегодня как бы само собой разумеется, что иврит — официальный язык Израиля. Однако немногим более сотни лет назад никто не пользовался ивритом в повседневном быту. Восточноевропейские евреи обычно говорят на идише, некоторые евреи-сефарды — на ладино, а большинство евреев — на языке страны своего проживания. Конечно, еврейские молитвы звучат на иврите, но никто не разговаривал на иврите. Бывало, что грамотный еврей, посетив далекую страну и не зная языка местных евреев, мог кое-как объясниться на иврите. Вот и все. Иврит был чем-то вроде латыни и многих других языков: некогда широко распространенный, как разговорный он явно умер. Еще не было случая, чтобы «мертвый язык» воскрес.

Элиэзер Бен-Йегуда был «помешан» на возрождении иврита. Когда он и его жена прибыли в Эрец-Исраэль, они приняли обет: говорить в семье только на иврите. Это было не так уж просто в те времена, когда в иврите не было слов для выражения самых элементарных вещей. Словарь иврита богат словами, относящимися к философии и обрядам, некогда совершавшимся в Храме. Но что касается таких понятий, как «солдат», «газета», «зубная паста», «огнетушитель»… Но Бен-Йегуда уже в 1880 г. настаивал — «чтобы иметь свою собственную землю и политическую жизнь… мы должны иметь язык иврит, на котором мы сможем говорить обо всех сферах жизни».

Главным делом его жизни стало издание современного словаря иврита. Составляя его, он образовал сотни новых слов. Бен-Йегуда был вполне подготовлен для этого; он не был религиозным, но за его спиной была йешива, и в детстве он потратил не один год на изучение текстов на иврите. Самоучка, он оказался весьма талантливым лингвистом. Задача, которую он выполнил, обескуражила бы кого угодно (и вряд ли была кому-либо еще по плечу). Когда он приступал к осуществлению своего замысла, в иврите даже не было слова «словарь»; обычно говорилось сефер милим, буквально означающее «книга слов». Бен-Йегуда пошел иным путем: взял за основу слово мила («слово») и образовал от него — милон («словарь»), один из его первых вкладов в современный иврит. На иврите не было соответствующего обозначения и для солдата, лишь архаическое выражение иш-цава («человек из войска»).

Бен-Йегуда образовал слово хаяль и даже снабдил его женским родом (хаелет), что стало популярным термином полвека спустя, когда в израильскую армию стали призывать женщин. Не было и слова для обозначения газеты; Бен-Йегуда взял слово, означающее «время», — эт и образовал новое — итон. Если вы хотите, чтобы вас помнили, говорит пословица, сделайте превосходно хоть одну вещь. Элиэзер Бен-Йегуда знал в своей жизни и иные увлечения — он был одним из первых сторонников сионизма, — но среди правоверных евреев сегодня он известен всего из-за одной вещи — возрождения языка иврит

141

Халуц, халуцим

В отличие от английского «иммигрант» — алия (слово, означающее «поехать жить в Израиль») не нейтрально. Алия буквально означает «подниматься», «восходить»; подразумевается, стало быть, моральное и Духовное превосходство проживания в Израиле перед любой иной страной.

Согласно древнему закону, если состоящие в браке мужчина или женщина хотят совершить алию, а другой супруг возражает, то желающий выехать в Эрец-Исраэль может требовать развода (Мишна, трактат Ктубот, 13:11). Покидающий Израиль соответственно удостаивается более резкого, чем «эмигрант», термина: йоред, что значит «спускающийся вниз», «идущий под гору». Основы еврейского государства заложены в основном очень маленькой группой добровольцев — восточноевропейскими евреями, прибывшими в Эрец-Исраэль в первой четверти XX в. В то время им тоже угрожал антисемитизм.

Их алия была добровольной, так как они имели возможность эмигрировать куда-либо еще; ведь подавляющее большинство их собратьев покидало Восточную Европу ради Соединенных Штатов или Западной Европы. Еврейских поселенцев, которые мигрировали в сельские районы Палестины, называли халуцим (ед. ч. — халуц), что означает «пионеры».

Халуцим имели со своими сородичами из гетто больших американских городов меньше общего, чем с ковбоями, колонизовавшими американский Дикий Запад. Халуцим создавали кибуцы и мошавы в мало населенных евреями местах Эрец-Исраэль. Их тяжелейшим трудом созданы фермы в районах былых малярийных болот; причем поселенцы постоянно подвергались и нападениям арабов. Сегодня в Израиле слово «халуц» звучит как большой комплимент.

142

Кибуц. Мошав

Кибуцы (коллективные сельскохозяйственные поселения) — пожалуй, самая известная особенность израильской жизни. Всего три процента израильтян живет в кибуцах, однако их значение для Израиля непропорционально высоко в сравнении с долей их населения.

Первый кибуц, Дегания, основан еврейскими поселенцами в 1910 г., за 3S лет до того, как на свет появилось государство Израиль. Кстати, первый ребенок, родившийся в Дегании, — это будущий военный герой Моше Даян. Еврейские иммигранты в лучшем случае имели слабое представление о сельском хозяйстве: ведь в России, откуда происходят первые сионисты-поселенцы, евреям вообще не разрешалось владение землей. Твердый принцип сионистской идеологии состоял в том, что евреи не достигнут суверенитета до тех пор, пока не научатся работать на земле. Так как среди вновь прибывающих поселенцев было немало социалистов, они выступали против частного фермерства в пользу совместных владений землей, ее обработки и вообще жизни в коммуне.

Каждый из более чем трехсот кибуцев, созданных после Дегании, строился на той же экономической модели. Земля, сельскохозяйственные орудия и дома — все принадлежало кибуцам. Словом, кибуцы — это коммунистическое общество, и, думается мне, единственное коммунистическое общество, в действительности руководствующееся принципом «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Кибуцы вместе с тем отличает от прочих коммун то, что все их члены объединились на добровольной основе. Члены кибуца, кибуцники, пожелавшие уехать, получают свою долю за все годы их труда, что позволяет при желании устроиться на новом месте и начать новую жизнь.

С годами кибуцы испытывают определенные социальные трансформации. В первые десятилетия дети кибуцников воспитывались в коммунальных домах — своего рода круглогодичных лагерях. Они по нескольку часов гостили в родительском доме, а затем вновь возвращались на свои койки. Позднее члены большинства кибуцев проголосовали за то, чтобы дети ночевали с родителями в своих коттеджах.

Питаются кибуцники в больших общественных столовых, хотя при желании можно есть и дома. Они по очереди готовят на всех и обслуживают себя; на этой работе можно находиться несколько месяцев или даже лет, а потом вас направляют на сельскохозяйственные или иные работы.

В последние годы в кибуцах в дополнение к сельскому хозяйству стали развиваться и промышленные секторы. По всему Израилю, например, открыты магазины, где можно купить мебель, собранную в кибуцах. Участилась и практика найма сезонников «со стороны» для работы на полях и фабриках, что на практике означает возврат к капиталистическому пути, который ранее отрицала идеология кибуцников.

Социалисты-сионисты, которые основали кибуцы, были в основном нерелигиозными, а часто и атеистами. Верующие евреи начали строить свои собственные кибуцы примерно через 20 лет после создания Дегании. Сегодня в Израиле существует три федерации кибуцев:

«Гакибуц гаарци» — самая светская федерация, объединяющая 85 кибуцев. Основана левым крылом движения «Гашомер Гашаир». В этих кибуцах дети все еще живут отдельно от родителей. Движение принципиально выступает против создания кибуцев в Иудее и Самарии.

«Гакибуц гадати» — религиозное движение, куда входит 16 кибуцев. Объединяет в основном религиозное либеральное крыло израильских ортодоксов; здесь положительно относятся к светскому образованию и сотрудничают с нерелигиозными кибуцами.

«Такам» — крупнейшая федерация, куда входит 165 кибуцев. Примыкает к израильской Партии труда; сюда входят и несколько кибуцев, созданных реформистским и консервативным движениями.

Из кибуцев вышло очень много видных израильских руководителей, в том числе два самых известных израильских премьера Давид Бен-Гурион и Голда Меир. Среди фракции Партии труда в Кнесете (парламенте) также много кибуцников. В первые десятилетия существования Израиля кибуцы дали около 25 процентов всех армейских офицеров.

С годами многие кибуцники (и все их дети и внуки) стали покидать свои поселения. Общинная обстановка, по их словам, может заметно ограничивать деятельность личности. Например, выборные комитеты определяют, какую именно работу будет выполнять каждый кибуцник. Я знал человека, который работал редактором газеты за пределами кибуца, а свою зарплату сдавал в кассу коллектива; это была единственная работа, которая ему нравилась. Однако через несколько лет комитет определил его на работу обратно в кибуц. Эта перспектива вынудила его уехать.

Юные члены, которые хотят учиться в университете, должны убедить остальных кибуцников в том, что годы и курс обучения пойдут на пользу кибуцу. И пока большинством голосов им не разрешат учиться в университете, выделив соответствующие суммы, они не смогут реализовать своего желания без формального выхода из кибуца.

Пожалуй, неудивительно, что лишь очень немногие из сотен тысяч советских евреев, репатриировавшихся в Израиль с 70-х годов, предпочли жить в кибуцах. Пусть кибуцы вполне демократичны, но их экономическая структура слишком напоминает то общество, из которого эти люди только что бежали.

Мошавы — это тоже сельскохозяйственные поселения, похожие на кибуцы: оборудованием здесь владеют совместно, в некоторых мошавах совместно обрабатывают и землю, поровну деля расходы и доходы. Но сферой производства общинные принципы и ограничиваются; люди здесь владеют домами, проводят время со своими семьями и распоряжаются доходами по своему усмотрению.

143

Декларация Бальфура (2 Ноября 1917). Британский мандат

Обнародование Декларации Бальфура 1917 г. можно назвать счастливейшим моментом еврейской истории с начала нашей эры. Этим документом Англия под угрозой захвата Палестины у Турции обязалась поддерживать идею создания еврейского национального государства в Палестине. Основным мотивом такой поддержки было заручиться симпатией мирового еврейства на исходе Первой мировой войны (особенно это касалось американских евреев), однако свою роль сыграли и давние просионистские настроения среди британских неевреев, наиболее влиятельным из которых был министр иностранных дел лорд Артур Бальфур.

Декларация Бальфура сначала была одобрена британским кабинетом, а затем в виде письма направлена лорду Ротшильду, президенту Британской Сионистской федерации. «Правительство Его Величества, — заявлялось в письме, — благосклонно относится к созданию в Палестине отечества для еврейского народа и использует все свои возможности, чтобы ускорить достижение этой цели…»

Несомненно, что многие из английского политического руководства впоследствии сожалели о недвусмысленной поддержке сионизма, нашедшей отражение в декларации, и отчаянно пытались отменить ее. Позднее, в 1939 г., им удалось выпустить «Белую книгу», объявившую, что «правительство Ее Величества недвусмысленно заявляет, что поддержка создания еврейского государства в Палестине не является частью его внешней политики».

Тем не менее переписывать историю было уже поздно, Декларация Бальфура была уже принята в 1922 г. Лигой Наций в качестве основы британского мандата на Палестину. Этот мандат действовал до момента ухода Англии из Эрец-Исраэль в 1948 г. (см. «Голосование ООН за раздел»).

Лорд Артур Бальфур до сих пор остается героем евреев. Немало еврейских детей получило имя «Бальфур», а во всех главных городах Израиля есть улицы, названные в его честь.

Мотивы лорда Бальфура скорее определялись идеализмом, чем интересами реальной политики. «Обращение с (еврейским) народом — позор для всего христианства», — однажды заявил он. Леди Дагдэса, племянница Бальфура, свидетельствует, что на склоне своих дней дядя признался ей, что считает сделанное им для евреев самым достойным поступком своей жизни. Это немало для человека, который был премьер-министром Англии, равно как и министром иностранных дел. В 1939 г. его племянник Роберт Артур Литтон, третий граф Бальфур, предложил свое фамильное поместье школе для детей еврейских беженцев из Германии.

144

Хаим Вейцман (1874–1952)

Популярная еврейская легенда гласит, что Хаим Вейцман во время Первой мировой войны разработал для британской армии тротиловую взрывчатку, а благодарные британцы вознаградили его за это захватом Палестины у Турции и принятием Декларации Бальфура (см. гл. 143). Подобно другим легендам, и эта содержит зерно правды — но именно зерно и не более.

Вейцман — русский еврей, попавший в молодости под влияние идей Герцля. Он не стал профессиональным политиком-сионистом, избрав себе карьеру химика. В возрасте 30 лет он становится преподавателем Манчестерского университета. Еще раньше, в 1906 г., Вейцман встретил будущего премьер-министра Артура Бальфура и от имени сионистских кругов обещал ему политическую поддержку. Впрочем, Бальфур не мог тогда предложить Вейцману ничего взамен.

Десять лет спустя, во время Первой мировой войны, Вейцман по просьбе Британского адмиралтейства разработал жидкий легковоспламеняющийся ацетон (важный ингредиент бездымного пороха), чем немало способствовал британским военным успехам. К тому времени Бальфур, бывший премьер-министр, занимал пост министра иностранных дел и твердо верил в идею расселения евреев в Палестине. Вейцман был наиболее видным еврейским участником переговоров, которые привели к изданию Декларации Бальфура. С тех пор Вейцман неизменно оставался одной из ведущих фигур сионистского движения, а иногда и единственным его лидером. Неудивительно, что он питал глубокие симпатии к Англии. Даже когда позднее Англия отошла от своих просионистских обязательств, Вейпман поддерживал по отношению к ней политику терпимости. Давид Бен-Гурион и многие сионисты критиковали Вейцмана за его англофильские настроения. В 1944 г., когда подпольная группа Лехи совершила покушение на высокопоставленного английского деятеля лорда Мойна, Вейцман сказал, что эта смерть опечалила его так же, как и смерть его собственного сына — летчика британских ВВС.

В предшествующие провозглашению израильской государственности месяцы Вейцман посетил Вашингтон и встретился с президентом Гарри Трумэном, чье отношение к сионизму было неопределенным. «Старый доктор», как Трумэн несколько высокопарно называл Вейцмана, произвел глубокое впечатление на американского президента и обеспечил его поддержку просионистским силам. США стали первой страной, признавшей Израиль. «Теперь старый доктор поверит мне», — сказал Трумэн своим сотрудникам.

После создания государства Израиль первым его премьер-министром стал Бен-Гурион, а Вейцману был предложен пост президента. Вейцман принял его, не сознавая, что Бен-Гурион сделал институт президентства формальным, не предполагающим реальной власти и имеющим практически лишь церемониальные функции. Вейцман, быстро обнаруживший ограниченность сферы своей компетенции, был недоволен. «Мой носовой платок, — жаловался он другу, — сейчас единственная вещь, куда я могу сунуть свой нос». Вейцман сосредоточился на создании Института Вейцмана, ведущего научного центра Израиля.

Когда Вейцман в 1952 г. умер, его оплакивали как величайшего лидера сионизма после Герцля.

145

Хагана. Эцель — Взрыв отеля «Кинг Дэвид». Лехи. Пальмах

В 1930-х гг. британское правительство, по сути, дезавуировало свои обязанности по Декларации Бальфура, а в 1939 г. даже стало возражать против расселения в Эрец-Исраэль еврейских беженцев, спасающихся от нацистов (см. «Британская «Белая книга»). Хотя у евреев осталось чувство обиды на Великобританию, с началом Второй мировой войны почти все они стали на сторону Великобритании, борющейся против нацизма. Ведущий лидер еврейской общины Эрец-Исраэль Бен-Гурион заявил тогда: «(Мы будем) воевать против Гитлера, словно не существует «Белой книги»; и мы будем бороться против «Белой книги» так, словно нет Гитлера». Военная группа Эцель, первоначально основанная последователями Зеева Жаботинского для возмездия арабским террористам, а позже боровшаяся за освобождение Эрец-Исраэль от английского господства, свернула свою антибританскую активность. Ее командир Давид Разиэль был убит в Ираке в 1941 г. во время проведения специальной акции по заданию англичан.

Но другая еврейская группа, Лехи («Борцы за свободу Израиля»), основанная поэтом Авраамом Штерном, выступила против свертывания борьбы с Англией. Штерн считал, что война с нацистами ослабила силы Британии на Ближнем Востоке и дала надежду заставить ее уйти из Эрец-Исраэль, таким образом открыв страну для спасающихся от Гитлера евреев. Лехи в течение всей войны проводила террористические акции против британцев. Самой заметной акцией стало покушение на высокопоставленного британского чиновника лорда Мойна в Каире в 1944 г. Мойн был приговорен к смерти в основном из-за своего высокого положения в правительстве. Двое покушавшихся были вскоре казнены по приговору суда.

Акции Лехи не миновали и евреев. Когда в 1942 г. эта организация ощутила острый недостаток в средствах, ее члены ограбили еврейский банк в Тель-Авиве и убили двух еврейских служащих, которые не хотели выдать деньги. Авраам Штерн (известный и под именем Яир) явно был одержим навязчивым стремлением к насилию. «Подобно раввину, — писал он в одной из своих поэм, — который несет свой молитвенник в вельветовой сумке в синагогу, несу я свое священное ружье в храм…» Одним из трех руководителей Лехи, сменивших убитого англичанами Штерна, стал Ицхак Шамир, позднее израильский премьер-министр.

В январе 1944 г., когда победа союзников над нацистами стала очевидной, организация Эцель, руководимая Менахемом Бегином, возобновила борьбу за изгнание англичан из Эрец-Исраэль. Эцель не практиковал террор против гражданских лиц и ограничивался нападением на британских офицеров.

Бегин особенно болезненно воспринимал безразличие англичан к судьбе евреев. Когда англичане ввели публичную порку схваченных членов Эцеля, Бегин отдал распоряжение похищать британских солдат и также подвергать их порке, что быстро прекратило подобные акции британцев. Однако англичане иногда казнили захваченных членов Эцеля, даже если им не предъявлялось обвинение в убийстве. В 1947 г. — последнем году британского господства в Эрец-Исраэль — было повешено семь евреев. Однажды, когда англичане собирались казнить трех активистов Эцеля, члены этой организации взяли заложниками двух английских сержантов и объявили, что и они будут повешены в отместку. Однако британское правительство не отказалось от приведения приговора в исполнение — и заложники, взятые Эцелем, также были повещены. По иронии судьбы мать одного из казненных английских военнослужащих оказалась еврейкой. Казнь двух сержантов не только вызвала в Британии бурю негодования (английский еврей рассказал мне, что в день казни сержантов его избили в школе, а в провоцировании драки директор обвинил его самого), но и деморализовала ее, сыграв существенную роль в решении Британии отказаться от своего мандата.

Самый известный террористический акт Эцеля — взрыв в 1946 г. в иерусалимском отеле «Кинг Дэвид» («Царь Давид»), в одном из крыльев которого помещалась штаб-квартира британской администрации в Эрец-Исраэль. Члены Эцеля поместили взрывчатку в большой молочный бидон и оставили его в отеле, затем позвонили туда и предложили эвакуировать из здания людей. Британские официальные лица сочли звонок розыгрышем и не придали ему значения. Через несколько минут бомба взорвалась — было разрушено все крыло отеля, погибло свыше 90 человек.

Организация Хагана была создана в 1920 г. для защиты жизни и имущества евреев от нападений арабов. В противоположность Эцелю эта организация терпимее относилась к англичанам и выступала против террора. Главной задачей своей деятельности Хагана считала создание еврейской армии. В 1930-х гг. члены Хаганы (среди них был и Моше Даян) получили с помощью английского офицера Ч.О. Уингейта хорошую профессиональную подготовку. Британцы были столь встревожены проеврейской позицией Уингейта, что отозвали его из Эрец-Исраэль.

В период Второй мировой войны подготовленные англичанами члены Хаганы сбрасывались на парашютах в оккупированную нацистами Европу с целью освобождения заключенных и организации еврейского сопротивления. Самым известным из этих десантников стала Хана Сенеш, одна из семи парашютистов Хаганы, казненных нацистами. Тысячи членов Хаганы вступили в британскую армию, а позже служили в Палестинской еврейской бригаде. После войны Хагана сосредоточилась на создании еврейской армии и на «нелегальном» ввозе еврейских репатриантов в Эрец-Исраэль (см. «Британская «Белая книга» и «Лагеря перемещенных лиц»). Известно, что к концу 1947 г. Хагана ввезла сюда 90 тысяч таких «нелегалов». Внутри Хаганы существовала элитная боевая группа, называвшаяся Пальмах. Она объединяла наиболее радикальные элементы левого крыла израильского рабочего движения, а также самых лучших солдат.

Иногда Хагана сотрудничала с Эцелем и Лехи в антианглийских акциях, а в иных случаях резко отделяла себя от них, считая террор (даже направленный исключительно против британских солдат, а не гражданских лиц) противоречащим идеалам сионизма. В ночь с 31 октября на 1 ноября 1945 г. совместные действия Хаганы, Эцеля и Лехи позволили взорвать железнодорожные линии и мосты сразу в 153 местах. С провозглашением в 1948 г. государства Израиль Хагана прекратила существование, став основой Армии обороны Израиля.

146

Давид Бен-Гурион (1886–1973)

Давид Бен-Гурион для Израиля — то же, что Джордж Вашингтон для США: отец-основатель государства и его первый премьер-министр, занимавший свой пост в течение почти пятнадцати лет.

Бен-Гурион был человеком непоколебимых убеждений и чрезвычайного упорства, последнее составляло его величайшую силу и вместе с тем слабость. В первые месяцы 1948 г. многие из ближайших советников Бен-Гуриона убеждали его отложить провозглашение государственности; они боялись, что новое государство не выживет в условиях постоянной конфронтации с арабами. Бен-Гурион, стремясь как можно скорее возродить Израиль, провозгласил рождение этого государства 14 мая (5 ияра по еврейскому календарю) 1948 г. Он был убежден, что вновь создаваемая израильская армия сможет противостоять арабам, и оказался прав. В Войне за независимость была заплачена тяжелая цена — погиб один процент населения Израиля, — но Бен-Гурион считал ее приемлемой, и мало кто из евреев сегодня не согласится с ним.

Отношения Бен-Гуриона с подпольным движением Эцель (см. гл. 145) и его лидером Менахемом Бегином были в равной степени напряженными и честными. Он выступал против политического терроризма Эцеля и видел в этой организации фашистские тенденции. При случае он даже советовал евреям выдавать членов Эцеля английским властям. Уже после образования государства он получил информацию о том, что Бегин готовит против него военный переворот, и приказал израильской армии обстрелять корабль «Альталена», принадлежащий Эцелю и доставляющий израильской армии оружие и добровольцев.

Бен-Гурион был способен на жестокость как к друзьям, так и к врагам. В последние годы жизни он был в ссоре и даже не разговаривал с премьер-министрами Израиля Леви Эшколем и Голдой Меир, которые раньше были его ближайшими сподвижниками.

Бен-Гурион родился в Польше, где носил имя Давид Грин, репатриировался в Эрец-Исраэль в 1906 г., когда она находилась под турецким контролем. Бен-Гурион направился в Стамбул, где изучал право. Во время Первой мировой войны турки выслали его из Эрец-Исраэль вместе со многими европейскими уроженцами, и он направился в США, где встретил свою будущую жену Полю, они вместе вернулись в Эрец-Исраэль после того, как Британия установила над ней свой контроль (см. «Декларация Бальфура»).

Вскоре Бен-Гурион стал лидером социалистической Рабочей партии, которая доминировала на политической арене Израиля с момента провозглашения государственности и вплоть до победы на выборах 1977 г. Менахема Бегина.

Хотя Бен-Гурион не был верующим человеком, он находился под глубоким влиянием Библии, в частности предсказаний пророков. За годы, пока он был премьер-министром, он не раз участвовал в занятиях по изучению Библии, проходивших у него в доме. Однажды Бен-Гурион вызвал правительственный кризис, публично подвергнув сомнению сообщение книги Брейшит о том, что Египет вместе с Моше покинуло 600 000 взрослых еврейских мужчин: Бен-Гурион настаивал, что число евреев, шедших через пустыню, было значительно меньшим. Члены религиозной партии Мизрахи, которая входила в состав правящей коалиции, угрожали выйти из правительства, если премьер не прекратит свои нападки на Библию.

Бен-Гурион был чрезвычайно широким человеком. В молодости он так хорошо изучил древнегреческий язык, что мог читать Платона и Аристотеля в оригинале. Задолго до того, как йога стала модной в западном мире, Бен-Гурион уже занимался ею, и по страницам прессы ходили фотографии стоящего на голове премьера.

В период Войны за независимость он совмещал посты премьер-министра и министра обороны. Он преобразовал Армию обороны Израиля в единую боевую силу, расформировав существовавшие вооруженные группировки, которые стремились сохранить свою самостоятельность (см. «Альталена»). За время его пребывания на своем посту еврейское население Израиля утроилось (с более 600 тысяч до почти 2 млн. человек) благодаря широкой программе репатриации, которую возглавил Бен-Гурион. Он настойчиво и успешно осуществлял программу развития района пустыни Негев.

Бен-Гурион стал символом Израиля для остального мира. Он, казалось, представляет собой новый тип еврея, по-еврейски страстного, но не ортодоксального и желающего всерьез бороться со своими врагами.

«Не важно, что говорят неевреи, — любил повторять Бен-Гурион, — важно, что евреи делают». Он оставался активным до конца своих дней. Оставив пост премьер-министра, он отправился жить в кибуц в пустыне Негев. Авторитет Бен-Гуриона был так велик, что в течение кризисных недель накануне Шестидневной войны 1967 г. многие израильтяне (включая Менахема Бегина) настаивали, чтобы он снова занял пост премьер-министра. Бен-Гурион тогда был уставшим восьмидесятилетним человеком. Он отказался.

После победы в Шестидневной войне Бен-Гурион ликовал, но вместе с тем советовал израильским руководителям не аннексировать занятые территории, понимая, что аннексия сделает мир с арабами неустойчивым (хотя в молодости Бен-Гурион и мечтал о расширении границ). Член Кнесета Михаэль Бар-Зогар рассказывал, что вскоре после Шестидневной войны Бен-Гурион сказал: «Ради сохранения мира мы должны оставить все оккупированные земли, кроме Иерусалима и Голанс-ких высот». Он тихо умер в своем кибуце 1 декабря 1973 г., вскоре после Войны Судного дня.

147

Владимир Жаботинский (1880–1940). Ревизионисты

После Герцля наиболее видным харизматическим лидером сионизма был Владимир Жаботинский. По сей день его фигура остается и самой противоречивой: ни один сионистский лидер не имел таких любящих сторонников и так же сильно ненавидящих его врагов. Для сторонников Жаботинский был единственным лидером, обладавшим кругозором и дипломатическими способностями и способным победить в борьбе за создание еврейского государства. Недоброжелатели видели в нем главу «фашистского» крыла сионистского движения. При случае Бен-Гурион (см. гл. 146) опускался до того, что называл его «Владимир Гитлер».

Ранний Жаботинский принадлежит русской культуре в не меньшей степени, чем еврейской. Еще в молодости он писал столь талантливые стихи, что Максим Горький предсказывал ему большое будущее русского поэта. Однако погромы 1903 г. убедили Жаботинского в том, что помощь своему народу и его спасение важнее, чем прекрасные стихи. Он помог организовать кампанию против еврейских погромов, а большую часть своей жизни отдал попыткам создания еврейского государства.

Жаботинский принадлежал к «ревизионистскому» крылу сионистского движения. Он хотел, чтобы Великобритания немедленно осуществила свое первоначальное обещание создать еврейское государство на всей территории Эрец-Исраэль. Когда в 1937 г. Жаботинский давал показания назначенной англичанами комиссии Пиля, изучавшей возможность раздела Эрец-Исраэль на два отдельных государства — арабское и еврейское, — он так объяснил невозможность компромисса по этому вопросу: «Когда я слышу, что сионистов… обвиняют в том, что (они) просят слишком многого… я действительно не могу понять этого… Я мог бы понять, если бы ответ был: «Это невозможно», но когда ответ звучит: «Это слишком много», — мне это непонятно. Я напомню вам о смятении, которое произошло… когда Оливер Твист пришел и попросил «больше». Он сказал «больше» потому, что не знал, как выразить это; в действительности Оливер Твист имел в виду: «Дадите ли вы мне нормальную порцию, которая необходима для мальчика моего возраста, чтобы выжить?» Я уверяю вас, что вы столкнетесь сегодня с таким же требованием еврейского народа, с каким выступил Оливер Твист. К сожалению, уступок не будет. Какие могут быть уступки? Мы должны спасти миллионы, многие миллионы…»

По словам Жаботинского, комиссия Пиля «должна была сделать выбор между удовлетворением аппетита и предотвращением голодной смерти». У арабов есть много государств, где они могут расселиться; евреи имеют всего одно.

Хотя англичане числили Жаботинского и его приверженцев своими неумолимыми оппонентами, сам он долгое время считал себя страстным англофилом. Когда разразилась Первая мировая война, большинство сионистских лидеров выступали за нейтралитет, опасаясь вступления в войну одного из противников Англии — Турции, сохранявшей контроль над Эрец-Исраэль. Жаботинский предвидел верно — как бы ни закончилась война, Оттоманская империя распадется. Поэтому он призывал к поддержке Англии и организовал Еврейский легион, чтобы сражаться на стороне Великобритании.

После войны, в 1920 г., он возглавил оборону против арабских атак на Иерусалим. Британцы «наградили» Жаботинского за эту поддержку, арестовав его за нелегальный ввоз оружия и приговорив к 15 годам тюрьмы. Возмущение общественности было столь сильным, что через год Жаботинского выпустили на свободу.

В 1930-х гг. Жаботинский порвал с ведущими сионистскими лидерами, которые, по его мнению, ставили перед англичанами слишком умеренные требования. Жаботинский находил это нежелательным еще и потому, что условия жизни евреев Европы быстро ухудшались. Хотя он не мог предвидеть геноцид против евреев, но считал ситуацию в Европе отчаянной и выступал за немедленную репатриацию в Эрец-Исраэль как минимум 150 тысяч евреев в год. Сторонники Жаботинского стали известны как «ревизионисты». Сам он называл свою порвавшую с лидерами сионизма группу Новая сионистская организация. Вскоре она уже насчитывала столько сторонников (особенно среди евреев Европы), сколько имели все прочие сионистские организации, вместе взятые.

Начало Второй мировой войны Жаботинский очень тяжело переживал. Предчувствия угрозы европейскому еврейству не обманули его — и даже в большей степени, чем он мог себе вообразить. Вновь, как и двадцать пять лет назад, Жаботинский начал агитировать за создание еврейской армии. С этой целью он приехал в Соединенные Штаты, где и умер (в Нью-Йорке летом 1940 г.). После создания Израиля сторонники Жаботинского под руководством Менахема Бегина объединились в партию Херут (ныне — основа блока Ликуд). В 1977 г. Бегин был избран премьер-министром Израиля.

В своем завещании Жаботинский просил похоронить его в той стране, где он умрет, и оставить его прах там до тех пор, пока глава независимого еврейского государства не вынесет постановления перенести его в Страну Израиля. В течение первых пятнадцати лет после образования государства премьер-министр Давид Бен-Гурион упорно отказывал последователям Жаботинского в перезахоронении его останков в Израиле. Когда премьер-министром в 1963 г. стал Леви Эшколь, он принял соответствующее решение, и останки Жаботинского были перевезены в Израиль.

Ненависть Бен-Гуриона к Жаботинскому была очень глубокой, в ее основе лежала неприязнь Жаботинского к социалистическим доктринам, столь близким Бен-Гуриону. Жаботинский считал скорейшее создание еврейской государственности настолько важным, что выступал против забастовок рабочих (предлагая вместо них совместный арбитраж) до тех пор, пока еврейская экономика Эрец-Исраэль не встанет на крепкие «собственные ноги».

Бен-Гурион не принимал и стремления Жаботинского вести переговоры с кем угодно, лишь бы они могли помочь сионистскому делу, — включая фашистских лидеров вроде Муссолини. В результате этих политических разногласий Бен-Гурион считал фашистом самого Жаботинского, что, конечно, не соответствовало действительности. Примыкая к правым в политике и будучи прагматиком, Жаботинский вместе с тем оставался пылким приверженцем демократии.

Жаботинский был превосходным оратором и стилистом. Он бегло говорил на дюжине языков, написал первую книгу для изучающих иврит (ставшую очень популярным пособием). Кстати, мироощущению Жаботинского как нельзя лучше подходил ивритский термин адар — «чувство собственного достоинства», «гордость». Жаботинский был уверен, что евреи должны обладать этим чувством, если когда-либо хотят добиться уважения к себе и к своему общему делу. В автобиографическом эссе «Мемуары моей пишущей машинки» он раскрывает секрет своего упорства и обаяния: «Однажды мой одесский ровесник о чем-то сказал: «Это случилось как раз в тот год, когда тебя исключили из гимназии…» Меня очень рассмешило существование этого мифа… печатное слово, каждый это знает, должно быть правдой, только правдой и ничем иным, кроме правды. Миф для меня незаслуженная честь. Для моего исключения из гимназии вовсе не было никаких причин. Я не принимал участия ни в каких революциях. Мой либерализм простирался не далее того, что я забывал постричься. Хотя я ненавидел школу, словно яд, меня не исключали оттуда. Все было куда хуже. Я сам покинул ее — за два месяца до окончания семилетнего курса, следующим был выпускной класс. Убегать из русской гимназии, куда было так трудно (для еврея) поступить, было большой глупостью, особенно за год и два месяца до ее окончания. Но до сегодняшнего дня я благодарю Г-спода за то, что я сделал это, не послушав советов друзей, дядюшек и тетушек. Потому что я верил в логичность жизни. Если кто-то кончает, как и принято, русскую гимназию, он должен идти в русский университет; потом он становится адвокатом. Затем, когда начинается война, этот человек уже имеет доходную практику и не может уехать в Англию и стать солдатом. Таким образом, этот человек остается в России до тех пор, пока большевики не устраивают здесь свой взрыв, а затем, принимая во внимание реакционные взгляды этого человека, дают ему два квадратных метра подземного жилья, даже без надгробной плиты. Я продолжаю делать другую карьеру, которая началась с глупости. Я подумываю написать ученый трактат о том, как важно не бояться совершить глупость. Это один из самых успешных способов жить как подобает человеку».

148

Йосеф Трумпельдор (1880–1920)

Иосеф Трумпельдор — это человек, обязанный славой прежде всего своим последним героическим словам.

Жизненный путь Трумпельдора нетипичен для героя-сиониста. Офицер глубоко антисемитской царской армии, награжденный орденами за подвиги во время русско-японской войны (1904), он потерял в бою левую руку. В 1912 г. Трумпельдор прибыл в Эрец-Исраэль. Во время Первой мировой войны ему удалось совместно с Жаботинским создать Еврейский легион, который сражался против Турции на стороне Англии, а после войны — организовать отряды самообороны евреев от нападений арабов. 1 марта 1920 г. во время атаки арабов на поселение Тель-Хай на севере Эрец-Исраэль Трумпельдор был ранен в живот и быстро понял, что рана смертельна. Тов ламут беад арцейну — «как славно — умереть за нашу страну», — стало его последними словами, обращенными к соотечественникам. Эта фраза вскоре стала девизом сионистов-поселенцев и евреев во всем мире.

149

Резня в Хевроне (1929)

Город Хеврон в Иудее — один из старейших в мире городов, известных с незапамятных времен. В Торе рассказывается, как более чем за пятнадцать веков до нашей эры Авраам приобрел в Хевроне участок земли для погребения жены своей Сары (Брейшит, 23:3–20). Впоследствии там был похоронен и сам Авраам, а также Ицхак, Яаков, Ривка и Лея. Пещера, в которой, как полагают, погребены эти Патриархи и Праматери, называется на иврите Меарат гамахпела и с давних пор служит одним из священнейших для евреев мест. Наряду с Иерусалимом, Цфатом и Тверией Хеврон принадлежит к четырем священным городам Эрец-Исраэль.

В 1929 г. во время антиеврейских выступлений, организованных муфтием (религиозным главой мусульман Эрец-Исраэль), особой жестокостью отличился еврейский погром в Хевроне. Нападению подверглись населенный евреями городской квартал и йешива. Из семисот евреев, живших в то время в Хевроне, было убито шестьдесят семь, а шестьдесят ранены. Следует отметить, что многие евреи были спасены соседями-арабами, которые укрыли их. Тем не менее после этой резни все евреи покинули Хеврон.

Хотя арабские религиозные и политические лидеры того времени постоянно заявляли, что ненавидят именно сионистов, а не евреев, большинство погибших в Хевроне были ультраортодоксальными евреями и не питали к сионизму никаких пристрастий, а некоторые из них были даже антисионистами.

Спустя два года после погрома тридцать пять семей вернулись в город; еще через пять лет они были эвакуированы англичанами из-за постоянных нападений арабов.

В 1948 г., во время Войны за независимость, Хеврон был захвачен Трансиорданией. Спустя 19 лет, во время Шестидневной войны 1967 г., Израиль вновь овладел Иудеей и Самарией. Чтобы посетить могилы Патриархов, туда прибыло большое число евреев, однако в течение почти целого года никто из евреев не поселился в этом городе вновь. Правительство не поощряло расселение евреев в заселенных арабами Иудее и Самарии, и немногие хотели стать единственными евреями в арабском городе. В 1968 г. израильский раввин Моше Левингер под видом швейцарского туриста заказал для себя и девяти других семей места в арабской гостинице на время еврейского праздника Песах. Еще до окончания праздника эта группа забаррикадировалась в гостинице и заявила, что не покинет ее до тех пор, пока не получит от израильского правительства разрешение поселиться в Хевроне. Правительство удовлетворило их требование, и с тех пор еврейская община Хеврона превратилась в один из крупнейших еврейских центров Иудеи и Самарии.

Для евреев резня в Хевроне по-прежнему остается символом арабской оппозиции не только сионизму, но и самому присутствию евреев в Эрец-Исраэль.

За пределами еврейского мира хевронский погром явно не вызвал волны сострадания. В Англии известная левая активистка Беатриса Вебб, чей муж служил в колониальном ведомстве и занимался Палестиной, сказала Хаиму Вейцману: «Я не могу понять, почему евреи поднимают такой шум из-за нескольких десятков своих соплеменников, убитых в Палестине. Ведь в Лондоне каждую неделю погибают в дорожных происшествиях множество людей, и никто не обращает на это никакого внимания».

150

Английская «Белая книга» (17 Мая 1939)

Для евреев «Белая книга» означала две вещи: предательский отказ Англии от взятых ею на себя обязательств (см. «Декларация Баль-Фура») и адресованное Гитлеру извещение о том, что Англии безразлично, как он поступит с евреями.

«Белая книга» ограничивала общее число евреев-и мм и грантов в Палестину 75 тысячами человек в течение 5 ближайших лет. После этого срока дальнейшее поселение евреев в Палестине могло быть разрешено «лишь в случае, если арабы будут готовы согласиться с этим». В документе говорилось и о том, что «правительство Ее Величества ныне недвусмысленно заявляет, что образование на территории Палестины еврейского государства не является составной частью его политики».

Во время Второй мировой войны — несмотря на все ужасы лагерей смерти — английское правительство отказывалось пересмотреть эту политику. Именно жестокость «Белой книги» в сочетании с еще большей жестокостью Гитлера стала главным фактором обращения почти всех сознающих свою национальную принадлежность евреев к идеям сионизма. Сионистский лидер Хаим Вейцман заметил, что «в мире есть два типа стран: те, которые хотят изгнать евреев, и те, которые не желают принять их».

Англичане стремились во что бы то ни стало претворить в жизнь положения «Белой книги». Можно привести жуткий пример: невдалеке от Стамбула потерпело крушение судно «Струма», на борту которого находилось 769 евреев, бежавших из Румынии». Турецкое правительство отказалось разрешить им высадиться на берег, и еврейские лидеры буквально умоляли англичан разрешить беженцам отправиться в Палестину. Англичане отказались. В конце концов спустя два месяца турецкое правительство распорядилось отбуксировать непригодное к дальнейшему плаванию судно из гавани. Корабль почти сразу пошел ко дну, и евреи, которым удалось спастись от Гитлера (428 мужчин, 269 женщин и 70 детей), утонули, уцелело лишь двое из них.

В самом начале войны, в 1939 г., Давид Бен-Гурион, выражая мнение большинства евреев, заявил: «(Мы будем) сражаться с Гитлером, как будто нет «Белой книги», и (мы будем) бороться против «Белой книги», словно нет Гитлера». Отчаявшееся еврейское сообщество пыталось помочь «нелегальным» репатриантам проникнуть на территорию Эрец-Исраэль. Одна из боевых групп евреев — Лехи («Борцы за свободу Израиля») доказывала, что нацисты и англичане стоят друг друга: нацисты убивают евреев, а англичане не дают им спастись. Лехи призывала воспользоваться тем, что Англия занята военными действиями в Европе, чтобы изгнать англичан из Эрец-Исраэль и открыть въезд в страну. Если бы даже это и удалось, неясно, каков был бы результат, поскольку изгнание англичан из Эрец-Исраэль могло привести к ее захвату нацистами.

Мартин Гилберт, официальный биограф Уинстона Черчилля, рассказал мне, что, когда Черчилль стал премьер-министром Англии, он намеревался аннулировать «Белую книгу», но в своем расширенном в годы Второй мировой войны кабинете (насчитывавшем свыше сорока членов) нашел лишь одного сторонника этой акции.

Ограничения «Белой книги» на въезд евреев в Эрец-Исраэль вызывали столь негативное отношение евреев, что первым же актом израильского Кнесета стал Закон о возвращении, который предоставил каждому еврею из любого уголка мира право репатриироваться в Израиль и получить немедленно гражданство.

Недавно обнаруженные документы свидетельствуют, что судно было подбито советской подводной лодкой, капитан которой принял «Струму» за немецкий корабль.

151

Лагеря для перемещенных лиц. Корабль «Эксодус»

По окончании Второй мировой войны подавляющее большинство нацистских солдат вернулись в свои дома. Однако те евреи, кого нацисты не успели убить, не имели даже домов, куда могли бы вернуться. Как правило, они попадали в специальные лагеря для перемещенных лиц.

Почти все евреи, находившиеся в этих лагерях, хотели одного — покинуть Европу. Бытовала даже горькая шутка о еврее, получившем визу на въезд в Австралию. Он наконец покинул расположенный в Германии лагерь для перемещенных лиц и добрался до аэропорта.

— Куда вы отправляетесь? — спросил его чиновник.

— В Австралию.

— Но это же так далеко!

— Откуда далеко?…

Хотя многие чудом уцелевшие евреи эмигрировали в Австралию, США, Канаду и другие страны, Эрец-Исраэль все же была тем местом, куда хотели отправиться большинство евреев, — единственным местом на земле, которое они могли теперь считать своим домом. К несчастью, англичане сохраняли строгие ограничения еврейской иммиграции в Палестину (гл. 150), заявив, что ежегодно туда будет впускаться лишь по нескольку тысяч оставшихся в живых узников концлагерей. Еврейским подпольным организациям удалось помочь тысячам бездомных евреев нелегально проникнуть на территорию Эрец-Исраэль. Однако тех, кого задерживали британские власти, отправляли в новый лагерь для перемещенных лиц на находившемся под контролем англичан острове Кипр, лежащем в мучительной близости от Эрец-Исраэль. Вскоре в невероятно переполненном лагере на Кипре оказалось свыше 26 тысяч чудом уцелевших после Катастрофы евреев.

В начале 1947 г. сионистские организации купили американское судно «Чезэпик Бэй», разместили на нем 4500 перемещенных лиц. Евреи переименовали корабль в «Эксодус — 1947» («Исход — 1947»), и он вышел из французского порта в Эрец-Исраэль. Вскоре обнаружилось, что его конвоируют шесть английских эсминцев. Можно было подумать, что английской разведке вдруг удалось обнаружить судно, на котором бежали Гитлер и остальные руководители Третьего рейха! В двенадцати километрах от берегов Эрец-Исраэль матросы эсминцев пошли на абордаж, но евреи отбились от них. Тогда англичане отвели свои корабли и открыли огонь. Трое евреев погибли, около ста были ранены. Пока шел бой, экипаж «Эксодуса» сообщил о нем по рации в Тель-Авив, а оттуда радио Хаганы распространило это известие по всему миру. Лишь после того, как англичане пригрозили потопить «Эксодус» с 4500 пассажирами, экипаж сдал судно.

Английский министр иностранных дел Эрнест Бевин решил преподать урок пассажирам судна. Они не должны были попасть ни в Эрец-Исраэль, ни даже в лагеря для интернированных на Кипре. 4500 бывших узников нацизма заставили вернуться в Европу.

Их разместили на английских транспортных судах, приспособленных под плавучие тюрьмы. Когда суда прибыли во Францию, евреи отказались сойти на берег. Журналист Руб Грубер так описал жуткую сцену во французском порту: «Между зеленой стеной туалета и какими-то стальными щитами были втиснуты сотни полуголых людей, у которых был такой вид, словно их затолкали в загон для собак… Обездоленные и потерянные, они, перебивая друг друга, кричали нам на всех языках… Старые женщины и мужчины сидели и плакали, не стыдясь своих слез, в страхе перед тем, что ожидало их впереди».

В конце концов Франция распорядилась, чтобы они покинули порт, и Бевин, прозванный евреями Берген-Бевином (в напоминание о нацистском лагере Берген-Бельзен), отправил их обратно в Германию, где вооруженные дубинками английские солдаты насильно высадили евреев на берег.

Расправа англичан над «Эксодусом» и его пассажирами была для них пирровой победой. Подробные сообщения о трагическом плавании судна, ежедневно и во всех деталях передаваемые по радио, вызвали во всем мире мощную волну сострадания и обеспечили международную поддержку сионизма. В Европе находились 250 тысяч евреев-беженцев, которые не хотели уезжать никуда, кроме Эрец-Исраэль, но пока мандат находился у Англии, они не могли на это рассчитывать.

Спустя год после инцидента с «Эксодусом» возникло государство Израиль. А еще через одиннадцать лет Леон Урис опубликовал свой роман «Эксодус» — повествование о судьбе этого судна и об образовании Израиля. В какой бы форме ни излагалась история «Эксодуса» — беллетризованной или какой-либо еще, — она по-прежнему обладала огромной силой воздействия. Книга получила большой спрос, на ее основе был снят игровой фильм. Я однажды брал интервью у бывшего министра иностранных дел Израиля Абы Эвена. Он сказал тогда, что за все время его пребывания в США в качестве посла Израиля ничто так не содействовало там росту произраильских настроений, как книга «Эксодус» Леона Уриса.

152

Голосование в Организации Объединенных Наций по вопросу О разделе Палестины (29 ноября 1947)

В 70-е гг. было трудно себе представить, что когда-то Организация Объединенных Наций придерживалась просионистской позиции.

И все же именно ООН в ноябре 1947 г. проголосовала за образование Израиля. В то время этот международный орган насчитывал всего 56 членов. Хотя арабские страны единодушно выступили против раздела Палестины на еврейское и арабское государства, значительное большинство членов ООН поддержало эту идею.

Президент США Гарри Трумэн преодолел негативное отношение Государственного департамента к образованию еврейского государства и обеспечил поддержку резолюции американской делегацией. Хотя СССР был давним противником сионизма, Сталина привлекла возможность вытеснения Англии с Ближнего Востока. Некоторые из самых просионистских выступлений за всю историю ООН принадлежали тогдашнему заместителю министра иностранных дел СССР Андрею Громыко.

Великобритания воздержалась при голосовании по вопросу о разделе Палестины, хотя все остальные члены Британского Содружества Наций (за исключением Индии) поддерживали это предложение.

Для принятия резолюции о разделе Палестины требовалось большинство в две трети голосов. Даже накануне голосования казалось, что резолюция его не получит. На заседании в среду 27 ноября просионистским силам удалось отложить обсуждение этого вопроса. На следующий день по случаю американского праздника Благодарения заседания не было, и таким образом было выиграно несколько драгоценных часов для воздействия на представителей тех стран, которые еще не определили своей позиции. Когда же в пятницу голосование состоялось, резолюция была принята 33 голосами (при 13 против и 10 воздержавшихся). Кроме Кубы и Греции, все страны, проголосовавшие против раздела Палестины, были или мусульманскими, или азиатскими. Позиция Греции была обусловлена опасениями за судьбу свыше 100 тысяч греков, проживавших в Египте.

Ирония судьбы в том, что, если бы арабские страны согласились с разделом, еврейское государство едва ли стало бы жизнеспособным. Все, что ООН предложила евреям, — это крошечная территория в 5500 квадратных километров, где 538 тысяч евреев жили бы бок о бок с 397 тысячами арабов (арабо-палестинское государство должно было иметь площадь в 4500 квадратных километров, на которой проживали бы 804 тысячи арабов и лишь 10 тысяч евреев). В ходе Войны за независимость, которая началась 14 мая 1948 г. (вдень образования государства Израиль), когда шесть арабских армий вторглись на территорию этой страны, Израиль значительно расширил свои границы.

Несмотря на незначительные размеры вновь образуемого государства, евреи радостно приветствовали результаты голосования. В Эрец-Исраэль они танцевали на улицах всю ночь. Главный раввин Ицхак Герцог заявил: «После двухтысячелетие го мрака занялась заря свободы». В память об этом голосовании в ООН одна из главных улиц Иерусалима носит название — улица 29 ноября.

П. Джонсон пишет в своей книге «История евреев»: «Это было исключительно критическое для рождения и сохранения Израиля время. В январе 1948 г. по распоряжению Сталина был убит русско-еврейский актер Соломон Михоэлс, и это, казалось, предвещало начало резко антисемитского по своему характеру периода в его политике. Развертывание широкой антисионистской кампании было еще впереди, но ее вполне определенные признаки появились уже осенью 1948 г. Однако к тому времени образование Израиля было уже свершившимся фактом. Американская политика также претерпевала изменения, так как дальнейшее обострение «холодной войны»… заставило Трумэна более внимательно прислушиваться к советам Пентагона и Государственного департамента. Если бы эвакуация англичан была отложена на следующий год, то Соединенные Штаты были бы значительно менее заинтересованы в образовании Израиля, а Россия почти наверняка была бы против этого… Израиль возник, проскользнув в это окно в истории, которое в течение нескольких месяцев 1947–1948 гг. случайно оказалось слегка приоткрытым. Это было счастливым случаем — или самим Провидением».

153

Декларация о провозглашении независимости Израиля 14 Мая 1948 (5 Ияра). Государство Израиль / Мединат Исраэль

4 мая 1948 г. английскому господству в Эрец-Исраэль пришел конец. В 8.00 утра в Иерусалиме был спущен «Юнион Джек» — государственный флаг Соединенного Королевства. Уже спустя несколько часов на территорию еврейского государства вторглись войска шести арабских стран. В 16.00 дня Давид Бен-Гурион зачитал по радио Декларацию о независимости нового государства. В Иерусалиме многие граждане нового государства не смогли услышать этой передачи: их осажденный город оказался без электричества.

Декларация открыто заявила о правах еврейского сообщества в молодом государстве. «Страна Израиля была родиной еврейского народа… — заявлялось в самом ее начале. — Здесь они записали и подарили миру Библию». В Декларации говорилось о горячей любви евреев к Стране Израиля на протяжении всех 2000 лет изгнания и о неимоверном упорстве, проявленном еврейскими поселенцами в XIX столетии: «Они сделали блага прогресса достоянием всех жителей страны».

Еще один мотив образования Израиля — предоставить свою родину всем евреям — был подчеркнут в следующем параграфе: «Государство Израиль будет открыто для репатриации евреев из всех стран их рассеяния».

В другом разделе Декларации, который редко цитируется, провозглашалось, что новое государство «будет придерживаться возвещенных еврейскими пророками заповедей свободы, справедливости и мира». Гражданам-неевреям была обещана полная свобода совести и гарантировались почтительное отношение к святым местам иных религий и их неприкосновенность.

Б-г не упомянут в Декларации, что поразило многих, поскольку главным вкладом евреев в сокровищницу человечества была именно идея единственности Б-га. Некоторые неверующие израильские лидеры заявили Бен-Гуриону, что не подпишут документ, содержащий упоминание о Б-ге, тогда как религиозные деятели отказывались подписать документ, не упоминающий Его. Компромисс был достигнут в результате включения в документ следующей фразы — в последнем параграфе говорилось о «вере в Опору Израиля», что одними воспринималось как упоминание о Б-ге, а другие могли толковать это как угодно.

В Декларации новая страна получила официальное наименование — Мединат Исраэль («Государство Израиль»). До обнародования Декларации некоторые предлагали назвать его «Иудеей» — так еврейское государство именовалось при правителях из рода Давидова, тогда как библейское государство Израиль было страной, пришедшей в упадок, раздробленной и уничтоженной в 722 г. до н. э. И все же в силу того, что словами Эрец-Исраэль («Страна Израиля») евреи веками называли страну, которую остальной мир именовал «Палестиной», выбор был сделан в пользу названия «Израиль».

154

«Гатиква»

Нафтали-Герц Имбер — ивритский поэт, который умер в 1909 г., известен сейчас лишь благодаря одному из своих стихотворений — «Гатиква» («Надежда»). В Эрец-Исраэль в начале 1880-х гг. оно было переложено на музыку, исполнялось как песня на сионистских конгрессах и затем стало национальным гимном Израиля. Его повторяющаяся строфа выражает неугасимое желание еврейского народа вернуться к Сиону:

Еще не потеряна наша надежда — Надежда в две тысячи лет — Быть свободным народом на нашей собственной земле, На земле Сиона и Иерусалима.

155

Гарри Трумэн (президент Сша В 1945–1953 Гг.)

Когда 12 апреля 1945 г. умер президент Ф.Д. Рузвельт, большинство американских евреев не знали, будет ли его преемник Гарри Трумэн «добр к евреям» или нет. Они даже не подозревали, что уже вскоре Трумэн будет считаться самым лучшим другом из тех, кого имели когда-либо в Белом доме евреи.

Популярность Гарри Трумэна среди американских евреев обусловлена его решающей ролью в содействии образованию Израиля. В 1947 г. во время дебатов в ООН о разделе Палестины он энергично выступал за создание еврейского государства. Когда 14 мая 1948 г. была провозглашена независимость Израиля, Трумэн добился немедленного дипломатического признания нового государства.

В наши дни критики политики Трумэна утверждают, что его просионистские действия обусловливались не столько возвышенными мотивами, сколько стремлением заполучить голоса евреев во время весьма напряженных президентских выборов 1948 г. Впрочем, независимо от соображений, которыми руководствовался президент (хотя есть весьма веские доказательства решительной солидарности Трумэна с еврейским движением), он сломил упорное сопротивление антисионистских кругов в Пентагоне и Госдепартаменте. В обоих этих учреждениях опасались враждебной реакции арабов на про израильскую политику Америки.

В месяцы, предшествовавшие созданию Израиля, Трумэн подвергся столь энергичному нажиму сионистов, что даже решил больше не встречаться с их представителями. Когда Хаим Вейцман (будущий президент Израиля) прибыл в США, то обнаружил, что это решение американского президента распространяется и на него. Тогда сионистские лидеры связались с Эдди Джейкобсом (еврейским предпринимателем и одним из ближайших друзей Трумэна) и попросили его встретиться с президентом.

В своем интервью, данном много лет спустя Мерле Миллер, Трумэн поделился воспоминаниями об этой не совсем обычной встрече. После того как Джейкобе сообщил по телефону Трумэну, что он находится в Вашингтоне, президент сказал ему: «Эдди, я всегда рад видеть старых друзей, но ты все же должен обещать мне одну вещь. Я не хочу слышать от тебя ни единого слова о том, что происходит там, на Ближнем Востоке. Обещаешь?» И он обещал. Тем не менее, когда Джейкобе пришел в его кабинет, «по его щекам обильно струились слезы, и я, взглянув на него, сказал: «Эдди, негодник, ты же обещал мне, что ни слова не скажешь о том, что творится там». А тот ответил: «Мистер президент, я не сказал ни слова, но всякий раз, когда я думаю о бездомных евреях, бездомных в течение тысячелетий, и вспоминаю о докторе Вейцмане, я начинаю плакать. Я ничего не могу поделать с собой. Он старый человек, и он всю свою жизнь трудился ради того, чтобы евреи смогли обрести родину, а сейчас он страдает, и он находится в Нью-Йорке и хочет увидеть тебя. И каждый раз, когда я думаю об этом, я не могу удержать слез».

Я сказал: «Эдди, хватит. Это мое последнее слово».

И мы стали разговаривать о том о сем, но по его щеке то и дело стекала крупная слеза… Я сказал: «Эдди, негодник, мне следовало бы вышвырнуть тебя отсюда вон за то, что ты нарушил свое обещание; ты отлично знал, что я не смогу спокойно видеть, как ты плачешь».

Трумэн расстался с Джейкобсом и сразу же назначил встречу Вейцману, заверив его в своей поддержке создания Израиля и установления его контроля над пустыней Негев.

После провозглашения независимости Израиля Трумэн заявил, что США должны первыми из всех стран признать новое государство. На следующий год Главный раввин Израиля встретился с президентом и сказал ему: «Б-г вложил вас во чрево вашей матери, чтобы вы смогли стать орудием возрождения Израиля спустя две тысячи лет». Когда через одиннадцать лет Трумэн рассказал эту историю Мерле Миллер, по его щекам текли слезы.

Впрочем, позиция Трумэна не всегда была безупречной. Несмотря на дипломатическое признание, которого он добился для Израиля, Трумэн ввел эмбарго на поставки оружия из США обеим воюющим сторонам, что и имело куда больше негативных последствий для слабо оснащенного оружием Израиля, чем для отлично вооруженных арабов. Как ни странно, не кто иной, как Советский Союз с ярым антисемитом Сталиным во главе, разрешил Израилю закупать оружие через Чехословакию (тогда советского сателлита).

И все же следует признать, что своим возникновением Израиль в значительной мере обязан Трумэну, тогда как Рузвельт, который был в глазах большинства американских евреев героической личностью, проявлял определенное безразличие к массовому убийству евреев нацистами и не питал симпатий к сионизму. Советник Рузвельта Дэвид Ниле говорил: «У меня серьезные сомнения в том, смог ли бы возникнуть Израиль, будь Рузвельт жив».

156

Дир-Ясин

Начиная с 9 апреля 1948 г. весь арабский мир утверждает, будто еврейские солдаты вырезали мужчин, женщин и детей, живших в арабской деревне Дир-Ясин неподалеку от Иерусалима. Все стороны признают, что еврейскими солдатами там убито от 116 до 250 арабских солдат и гражданских лиц, но среди евреев идут бесконечные споры о том, что же в действительности произошло в Дир-Ясине.

Менахем Бегин, глава организации Эцель, чьи формирования совместно с группой Лехи провели акцию против деревни, неоднократно заявлял, что Дир-Ясин активно используется арабскими войсками как база для нападений на евреев; это и стало причиной военных действий. Когда 9 апреля еврейские солдаты окружили селение, арабские жители были предупреждены через громкоговорители о готовящейся атаке, им было предложено покинуть его. «Давая такое гуманное предупреждение — писал Бегин, — наши бойцы лишали себя возможности воспользоваться фактором полнейшей внезапности и тем самым повышали степень риска для самих себя в предстоящем бою». Свыше двухсот жителей Дир-Ясина вняли предостережению и свободно покинули деревню. Только после этого отряды Эцель и Лехи начали хорошо подготовленную атаку. Бегин неизменно утверждал, что все арабы, убитые в Дир-Ясине, погибли именно во время этой атаки.

Его оппоненты (в первую очередь Бен-Гурион и Рабочая партия) заявляли, что многие арабы, в том числе женщины и дети, были убиты уже после капитуляции арабов. Бегин упорно называл это клеветой.

Нападение на Дир-Ясин, несомненно, ускорило массовый уход арабов из еврейских районов Эрец-Исраэль. После 9 апреля 1948 г. сотни тысяч арабов сочли, что их жизнь будет в опасности, если они останутся в еврейских областях страны. Историк Говард Сашар (который считает, что Эцель устроил в Дир-Ясине резню) отмечает, что известие о событиях в Дир-Ясине со сверхъестественной быстротой распространилось среди арабов, потому что они «хорошо знали, как их собственные партизаны обирали и калечили еврейских граждан; фотографии, запечатлевшие кровавые деяния, открыто продавались уличными торговцами-арабами».

С тех пор события в Дир-Ясине активно используются арабами в антиизраильской пропаганде. Если даже считать правдой их наихудшую версию, то резня не страшнее той участи, которая была уготована евреям лидерами арабов. Их угроза «утопить всех палестинских евреев в Средиземном море» — документально подтвержденный факт.

В одной из недавних публикаций отмечалось, что арабские пропагандисты столь часто обращаются к Дир-Ясину потому, что «они мало о чем еще могут сказать. В то же время налицо практически бесконечный ряд преднамеренно осуществлявшихся арабами взрывов и нападений (бандитов и террористов) на туристов, прохожих, школьников и других граждан».

157

Война за независимость (1948–1949)

14 мая 1948 г., в тот же день, когда было провозглашено образова-X i ние государства Израиль, на его территорию вторглись армии шести арабских стран: Египта, Сирии, Трансиордании, Ливана, Ирака и Саудовской Аравии. Азам Паша, генеральный секретарь Арабской лиги, был настолько уверен в том, что арабы уничтожат новую страну, что н-е счел нужным смягчить свою фразеологию дипломатическими увертками. «Это будет война на истребление», — обещал он ровно через три года после Катастрофы. Духовный вождь мусульман Палестины Хадж Амин аль-Хусейни обратился к своим последователям с аналогичным наставлением: «Я объявляю священную войну, мои братья-мусульмане! Убивайте евреев! Убивайте их всех!»

У евреев были веские основания опасаться, что арабы смогут осуществить свою цель. Всего лишь за несколько дней государственный секретарь США генерал Джордж Маршалл, человек с богатым военным опытом, попросил Моше Чертока (Шарета) предупредить Бен-Гурио-на, что опасно провозглашать независимость Израиля: слишком велика вероятность того, что арабы сокрушат евреев.

Бен-Гурион проигнорировал это предостережение. В первые же дни после вторжения стало ясно, что численное превосходство и более совершенное вооружение арабов еще не означают их быстрой победы. В сражениях — даже когда арабы имели значительные преимущества — израильтяне стойко противостояли им и чаще всего одерживали верх. Эйн брера — «(у нас) нет выбора», — так объясняли израильтяне свою готовность сражаться даже в самых неблагоприятных обстоятельствах. И в самом деле, выбора у евреев не было: арабы желали не уступок с их стороны, они хотели истребить их.

Главной трудностью, с которой столкнулся Израиль, был практически всемирный бойкот на продажу ему оружия. Но на одном из зигзагов истории советский диктатор Сталин позволил Израилю приобретать оружие через своего сателлита Чехословакию. Многие евреи США организовывали нелегальные поставки оружия в Израиль. В огромные контейнеры, предназначенные для овощей и мебели, плотно укладывались винтовки. Хэнк Гринспан, газетный издатель из Лас-Вегаса, попал в число тех американских евреев, которые были приговорены к тюремному заключению за нарушение бойкота со стороны США. В начале 60-х гг. президент США Джон Кеннеди помиловал Гринспана, восстановив его во всех гражданских правах, что дало тому возможность выставить свою кандидатуру на выборах губернатора Невады. Один мой знакомый взял в аренду шахту в районе Денвера. Он не собирался эксплуатировать ее, ему нужны были лишь законные основания для приобретения взрывчатки, которая тотчас отправлялась в Израиль.

С самого начала военных действий Израиль обращался к арабским государствам с предложениями о прекращении огня. Но арабы приняли их лишь после того, как убедились, что их не ждет военная удача, а Израиль начинает освобождать от них новые территории.

Военные действия велись в три этапа, перемежаемые временными прекращениями огня благодаря содействию ООН. Когда в январе 1949 г. было заявлено об окончательном прекращении огня, Иерусалим был разделен на два сектора. Более новые районы города контролировались евреями, но Старый город, включая Западную стену — святое место иудаизма, — попал под управление Трансиордании. В соответствии с соглашением о прекращении военных действий трансиорданцы согласились разрешить евреям посещать святые для них места. Однако это соглашение никогда не соблюдалось, и евреи вновь получили доступ к своим святыням только после того, как Израиль занял Старый город во время Шестидневной войны 1967 г.

С окончанием Войны за независимость под контроль Израиля попала также южная область страны (Негев) и северная область (Галилея). Израиль обладал теперь несколько большей территорией, чем было предусмотрено соглашением ООН о разделе Палестины. Кстати, во всех шести войнах, которые Израиль вел со своими соседями-арабами, его границы никогда не сужались.

Однако человеческие жертвы, которые понесла страна, были огромны. Война за независимость унесла жизни шести тысяч израильтян (почти один процент населения страны).

158

«Альталена»

В 1948 г. было обстреляно и затонуло принадлежавшее евреям судно со столь необходимым Израилю оружием и добровольцами, желавшими принять участие в Войне за независимость (см. гл. 157). Двенадцать человек погибли. Но самым потрясающим было то, что это нападение было совершено не одной из окружающих Израиль арабских стран, а вооруженными силами самого Израиля.

Потопление «Альталены» остается одним из самых сомнительных эпизодов сионистской истории; его моральный аспект до сих пор вызывает в Израиле споры. Почему же премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион распорядился потопить судно, заявив затем: «Будь благословенно то орудие, которое подожгло судно»?

Бен-Гурион утверждал, что организация Эцель, чьи сторонники во всем мире собрали погруженное на судно оружие, намеревалась использовать его, чтобы совершить государственный переворот и свергнуть правительство Израиля.

Эцеля Менахем Бегин (впоследствии тоже премьер-министр) находился на судне в тот момент, когда израильские войска открыли по нему огонь. Как только судно начало тонуть, сподвижники усадили его в спасательную шлюпку. Той же ночью, невзирая на угрозу ареста по распоряжению Бен-Гуриона, Бегин пробрался на подпольную радиостанцию Эцеля и обратился к своим последователям с призывом не отвечать насилием на акцию Бен-Гуриона. Бегин сознавал, что гражданская война, которая могла бы последовать за этим, была чревата для Израиля гибелью. Он отрицал (и тогда и позднее) наличие намерения совершить государственный переворот, неизменно утверждая, что все, чего он хотел, — это получить 20 процентов оружия, чтобы передать его отрядам Эцеля, сражавшимся в районе Иерусалима.

Нападение на «Альталену» следует рассматривать в контексте усилий Бен-Гуриона, направленных на создание для молодого еврейского государства единой и сплоченной армии. После инцидента с «Альтале-ной» самостоятельные батальоны, состоявшие из членов Эцеля, придерживавшихся правых взглядов, были расформированы и подчинены общевойсковой дисциплине. Почти одновременно Бен-Гурион предъявил аналогичные требования и левой организации Пальмах. Любопытно, что точно так же, как Эцель обвинил Бен-Гуриона в убийстве еврейских добровольцев на «Альталене», сам Бен-Гурион обвинял Пальмах в убийстве американского полковника Мики Маркуса — своего советника по управлению израильской армией.

Об уверенности Бен-Гуриона в том, что Мики Маркуса — величайшего в истории Израиля американо-еврейского героя — убили члены Пальмаха, сообщается в его биографии, написанной Дэном Курума-ном. После убийства Маркуса было заявлено, что он случайно застрелен часовым. Но после изучения всех обстоятельств Бен-Гурион пришел к выводу, что «это не могло быть несчастным случаем. Это нелогично. Это был Пальмах». Руководство организации пришло в ярость как раз несколькими днями ранее, когда Бен-Гурион назначил Маркуса командующим Иерусалимским фронтом; ее члены не желали, чтобы «человек со стороны» учил их воевать.

Инцидент с «Альталеной» остается столь спорным, что в «Энциклопедии Юдаика» — одном из самых значительных трудов современной еврейской науки — нет соответствующей статьи, и даже слово «Альта-лена» не встречается в необычайно подробном указателе этой энциклопедии.

159

Собирание изгнанников / Кибуц Галуйот. Операция «Волшебный ковер»

В 1948 г., когда был образован Израиль, его еврейское население насчитывало немногим более 600 тысяч человек. В течение трех лет оно почти удвоилось (что, вероятно, было самым бурным демографическим приростом, известным в истории). Этот взрыв численности был вызван двумя мощными миграционными потоками — один из оставшихся в живых бывших узников лагерей смерти, другой — из евреев арабского мира.

Когда окончилась Вторая мировая война, многие евреи, которых не успел уничтожить Гитлер, были переведены из концлагерей в лагеря для перемещенных лиц. Те, кто хотел отправиться в Эрец-Исраэль, быстро узнали, что англичане позволяют это лишь немногим. Евреев, пытавшихся пробраться в Эрец-Исраэль, отправляли назад в Европу или в английский лагерь для перемещенных лиц на близлежащем острове Кипр. Вскоре после образования государства Израиль было закрыто 52 лагеря для беженцев в Европе, а также лагерь на Кипре. В течение нескольких лет в Израиль было доставлено свыше 200 тысяч уцелевших узников лагерей смерти.

В то же время образование Израиля вызвало ухудшение условий жизни евреев в арабском мире. Арабские евреи, опасаясь за свою жизнь, в массовом порядке бежали из Египта, Ирака, Сирии и Йемена. Почти всякий раз арабские правители конфисковывали имущество бежавших евреев, многие из которых были людьми состоятельными. В результате большинство прибывало в Израиль без гроша в кармане. Израиль был в 1948 г. очень бедной страной, и на обустройство новых репатриантов оставались лишь незначительные денежные средства. Многие (не все) арабские евреи размещались в наскоро сооруженных маабарот (транзитных лагерях). До сих пор воспоминание об убогих маабарот вызывает у евреев-сефардов из арабского мира печальные мысли.

Одной из наиболее удачно обустроившихся в Израиле арабо-еврей-ских общин стала йеменская. Йеменские евреи в течение столетий жили в одной из беднейших стран арабского мира. Кроме того, в соответствии с фундаменталистскими исламскими учениями на них были наложены строгие антисемитские ограничения. Евреям запрещалось ходить в ярких одеждах, иметь при себе оружие и использовать седла. Их заставляли чистить канализационные трубы в Сане, столице Йемена. Арабские школьники регулярно бросали в евреев камнями, а когда лидеры еврейской общины попытались найти защиту от таких действий, мусульманские религиозные лидеры решительно заявили, что это — санкционированный религией обычай, который никак не может быть запрещен. Йемен был столь отсталой страной, что лишь немногие из его жителей-арабов когда-либо видели электрические приборы или станки. Когда в Йемен стали прибывать самолеты, чтобы переправить евреев в Израиль, им вспомнились слова Торы: «Вас же Я носил на орлиных крыльях и принес вас к Себе» (Шмот, 19:4). Это спасение йеменской общины выглядело столь чудесным, что получило название операции «Волшебный ковер».

И сегодня, когда обсуждается положение палестинских беженцев, никто не вспоминает о куда более многочисленной группе беженцев еврейских, вынужденных покинуть арабские страны. Мало того, лишь немногие считают их беженцами, потому что, в отличие от арабского мира, Израиль предпринял если и не всегда успешные, то, во всяком случае, огромные усилия, чтобы покончить с их статусом беженцев и сделать этих евреев полноправными гражданами страны.

Возвращение евреев в Израиль из всех стран их рассеяния на иврите называется кибуц галуйот — «собирание изгнанников».

160

Кнесет. Партия труда, Ликуд, религиозные партии

Кнесет (израильский парламент) насчитывает 120 членов. Это орган, в котором представлены как глава государства, так и члены кабинета министров. Ни один из членов израильского парламента не избирается путем всеобщего голосования от какого-либо территориального округа. Во время выборов в Израиле избиратели голосуют за партии. Если партия получает 20 процентов голосов избирателей, она располагает и одной пятой мест в Кнесете. Партия, а не избиратели, и определяет, кто именно будет представлять ее в Кнесете. Подобная система приводит к тому, что члены Кнесета почти никогда не голосуют вопреки инструкциям, полученным от своих партий.

Израильская избирательная система содействует образованию в этой стране значительно большего числа партий по сравнению с США, поскольку для того, чтобы получить место в Кнесете, достаточно завоевать всего полтора процента голосов избирателей во время всеобщих выборов.

В Кнесете временами было представлено до двадцати партий. В течение первых 29 лет существования Израиля наиболее значительной партией была Партия труда. Но даже в свою наилучшую пору Партии труда ни разу не удавалось образовать парламентское большинство (для чего требовалось получить в Кнесете 61 место); она всегда правила в составе коалиционных правительств. Лидеры, которые в первые годы существования Израиля символизировали эту страну в глазах внешнего мира, — премьер-министр Давид Бен-Гурион, премьер-министр Голда Меир, генерал Моше Даян и министр иностранных дел Абба Эвен, — принадлежали к Партии труда.

В вопросах экономики Партия труда придерживалась социалистической ориентации, однако всегда допускала существование частной собственности в сфере предпринимательства. Внешняя политика этой партии была неизменно нацелена на укрепление связей Израиля с Западом, а не с коммунистическим блоком.

Атеистическая по своим идейным основам, Партия труда тем не менее всегда стремилась привлечь к сотрудничеству с собой в составе коалиционных правительств религиозные партии. Что касается самого важного вопроса современной политической жизни Израиля — будущего Иудеи и Самарии, сектора Газа, — то большинство членов Партии труда отстаивают принцип «территории в обмен на мир», под которым подразумевают возвращение значительной части занятых в 1967 г. земель арабам в рамках плана мирного урегулирования спорных вопросов и сохранение за Израилем лишь Иерусалима и тех районов, которые, по их мнению, необходимы для обеспечения безопасности страны.

Господство Партии труда в политической жизни Израиля закончилось в 1977 г., когда к власти пришли Менахем Бегин и возглавляемый им блок Ликуд. Хотя номинально Ликуд считалась прокапиталистической партией, ее экономическая политика мало чем отличалась от политики Партии труда. Долгое время Ликуд отстаивает сохранение в составе Израиля Иудеи и Самарии; таким образом, во внешней политике эта партия придерживается более правых по сравнению с Партией труда позиций.

Приход Ликуда к власти в 1977 г., однако, лишь частично обусловлен его отношением к проблеме Иудеи и Самарии. Победой на выборах партия обязана прежде всего тому, что сумела привлечь на свою сторону многих избирателей-сефардов (евреев из арабского мира), которые составляют больше половины израильского электората. Сефарды давно и не без оснований считали Партию труда партией ашкеназов (европейских евреев), где сефардов едва ли допустят к руководящим постам. Многие сефарды убеждены и в том, что израильтяне, поддерживающие Партию труда, как раз те самые люди, которые смотрят на них свысока, как на низший класс или «отсталую» группу, и вообще не проявляют особого уважения к их традиционной еврейской ценностной ориентации.

Бегин, сентиментально настроенный еврей восточноевропейского происхождения, импонировал сефардам своим пониманием всех евреев как единой еврейской общины, где и сефарды и ашкеназы представляют собой две равные ветви одной семьи. Бегин также подчеркивал, что он, как и сефарды, отстранен от власти, находящейся в руках Партии труда. Со временем Бегин стал для многих сефардов героической фигурой. Я помню, как я ехал в такси по Иерусалиму мимо резиденции премьер-министра. «Видишь это здание? — спросил водитель сына, который сидел на заднем сиденье у нас за спиной. — Там живет царь! Царь Израиля».

Приход Бегина к власти в 1977 г. был также связан с Войной Судного дня, после окончания которой не прошло и четырех лет. Хотя Израиль сумел оправиться после внезапной и поначалу успешной для арабов атаки со стороны Египта и Сирии и в итоге выиграть войну, лидерам Партии труда так и не удалось вернуть свой авторитет, подорванный широко распространившимся мнением о том, что их попросту застигли врасплох. После этой войны многим израильтянам впервые пришла мысль о том, что страной может управлять не только Партия труда.

Кроме того, многих верующих избирателей привлекала правая ориентация Ликуда, более близкая их собственному традиционному мировоззрению. Благодаря этому Бегин без особого труда сумел привлечь в создаваемую им коалицию религиозные партии, хотя Ликуд пришел к власти, завоевав всего сорок три места, немногим более трети всех мест в Кнесете. Бегин даже предложил место в правительстве ультраортодоксальной несионистской партии Агудат-Исраэль.

С 1977 г. Ликуд не терял власти, хотя в течение нескольких лет делил ее с Рабочей партией, образуя вместе с ней «правительство национального единства», возглавлявшееся лидерами обеих партий поочередно — то Ицхаком Шамиром от Ликуда, то Шимоном Пересом от Партии труда, занимавшими пост премьер-министра каждый по два года.

Хотя во время выборов в Кнесет религиозные партии завоевывали, как правило, всего лишь от двенадцати до восемнадцати мест, тем не менее это давало им огромную власть; для формирования правительства, в котором было бы представлено большинство членов парламента, и Ликуд и Партия труда нуждались в их поддержке. На протяжении почти всей истории Израиля крупнейшей религиозной партией остается сионистская партия Мафдаль. Участие Мафдаля в любом коалиционном правительстве гарантирует, что израильские религиозные школы получат достаточно средств, а решение вопросов, связанных с заключением браков и разводами, останется в руках раввинов.

До выборов 1984 г. другой ведущей религиозной партией была Агудат-Исраэль, считающаяся партией ультраортодоксальных евреев. Ее позиция по проблемам сионизма довольно неопределенна. Хотя ее представители в Кнесете имелись всегда, им было неизменно трудно находить общий язык с еврейским государством, управляемым неверующими евреями и неподвластным еврейскому религиозному праву. В конце 1960-х гг. Агудат-Исраэль, например, выступила против кандидатуры Голды Меир на пост премьер-министра, поскольку еврейская традиция считает недопустимым, чтобы женщина управляла мужчинами.

С 1984 г. влияние Агудат-Исраэль упало в результате образования сефардской ультраортодоксальной партии Шас. Подобно тому, как сефарды нередко обвиняли Партию труда в том, что она относится к ним свысока, ультраортодоксальные сефарды выразили аналогичное недовольство позицией Агудат-Исраэль. Все ведущие деятели Агудат-Исраэль — раввины, обсуждающие свои дела на идише, которого большинство сефардов не понимает. Партия Шас быстро стала для сефардов эффективным средством выражения их религиозного и этнического самосознания, получив целых шесть мест в Кнесете. В отличие от Агудат-Исраэль ей удалось и привлечь на свою сторону часть неверующих избирателей-сефардов, которые хотели голосовать за «сефардскую партию».

В целом Шас относится к сионизму более терпимо, чем Агудат-Исраэль, хотя ее представители в Кнесете время от времени выражают такие убеждения, что евреи-нефундаменталисты приходят в ужас. Когда во время страшной автобусной катастрофы погибло двадцать три израильских школьника из Петах-Тиквы, лидер фракции Шас в кнессете заявил, что эта катастрофа может быть и Б-жьей карой в ответ на требование атеистов не закрывать по субботам городские кинотеатры. Другой представитель Шаса в Кнесете высказал предположение, что гибель множества израильских солдат во время Ливанской войны (1982) — это возмездие Б-жье за недостаточно целомудренное поведение израильских женщин-военнослужащих.

На протяжении всей истории Израиля в Кнесете были представлены и коммунисты. Поддерживаемые в основном арабскими избирателями, они заседали в Кнесете и в те времена, когда почти во всем арабском мире коммунистические партии были запрещены.

Из-за наличия большого числа партий, которые пытаются включить в повестку дня самые разнообразные вопросы, дебаты в Кнесете обычно носят более острый характер, чем в западных парламентах. Например, 7 января 1952 г. премьер-министр Бен-Гурион настаивал на принятии Израилем репараций от Германии для жертв Катастрофы (см. «Германские репарации»), Менахем Бегин выступил с плохо скрытой угрозой применения насилия к любому депутату Кнесета, кто посмеет проголосовать за принятие этих «кровавых денег», в результате чего был лишен депутатского мандата на пятнадцать месяцев.

Кнесет избирается на четырехлетний срок, но может объявить о самороспуске в случае вынесения вотума недоверия правительству, что влечет за собой досрочные выборы. Из двенадцати избирательных кампаний, проведенных в Израиле за первые сорок лет его существования, семь прошли в установленное время, четыре — досрочно; выборы 1973 г. были отложены на несколько месяцев из-за Войны Судного дня.

161

Армия обороны Израиля / Цагаль военные сборы / Милуим

Израильские вооруженные силы считаются одной из лучших армий мира. В самом Израиле ее обычно именуют сокращением Цагаль — Цва гагана леисраэль (Армия обороны Израиля). В этом названии точно отражена суть армии, предназначенной лишь для военных действий по защите еврейского государства и еврейского народа.

Цагаль появился вслед за образованием Израиля в 1948 г. До создания государства на его территории действовали четыре самостоятельные вооруженные группировки: Кагана, Пальмах, Эцель и Лехи, которые зачастую не согласовывали между собой боевые операции. Вскоре после образования государства Израиль его премьер-министр Бен-Гурион распустил самостоятельные формирования, влив их личный состав в единую армию. Хотя сам Бен-Гурион не соблюдал религиозных предписаний, он дал согласие на соблюдение кашрута во всех подразделениях, чтобы избежать возникновения конфликтов на религиозной почве. До сих пор в израильских армейских столовых висят надписи: «Соблюдай кашрут — это приказ».

Боевую славу Цагаль обрел уже во время Войны за независимость (1948). Тогда на территорию Израиля одновременно вторглись армии шести арабских стран. Несмотря на меньшую численность своих войск и значительное отставание в боевом снаряжении, израильтяне сумели одержать верх над противником и вынудить арабов пойти на прекращение огня. К сожалению, соглашения о перемирии, под которыми стояли подписи обеих сторон, приводили лишь к временному прекращению военных действий. В течение первых сорока лет существования Израиля Цагаль еще пять раз вступал в схватку с арабами: во время Синайской кампании (1956), Шестидневной войны (1967), Войны на истощение с Египтом (1968–1970), Войны Судного дня (1973) и Ливанской войны (1982). Последний вооруженный конфликт был самым спорным в израильской истории: многие евреи считали, что он носит не столько оборонительный, сколько агрессивный характер.

Цагаль взял на себя и ответственность за защиту населения от арабских террористов. Элитное подразделение Цагаля осуществило координацию действий по спасению свыше ста евреев-заложников, захваченных палестинскими и немецкими террористами в Энтеббе (Уганда) в 1976 г.

Наиболее часто обсуждаемая особенность Цагаля — широкое привлечение женщин в качестве солдат. Хотя во время Войны за независимость отдельные женщины принимали участие в военных операциях, с 1949 г. им запрещено входить в состав действующих подразделений (в значительной мере из-за страха за их судьбу в случае, если женщины окажутся в плену). Израильские женщины призываются на двухгодичную службу в Цагаль с 18 лет. Исключения делаются для замужних и тех, кто просит освобождения от воинской повинности по религиозным соображениям (с подобной просьбой обращается около трети женщин призывного возраста). Освобождение от военной службы по религиозным мотивам предоставляется не потому, что евреи выступают против войны вообще; иудаизму не свойственна пацифистская традиция. Чаще всего причина в ином: многие верующие родители опасаются, что их дочь, переселившись из родного дома в казармы, вскоре начнет придерживаться более свободной морали.

Мужчины в Израиле призываются на трехлетний срок с 18 лет. Освобождаются от нее лица со слабым здоровьем и учащиеся йешив.

В отличие от армий соседних с Израилем арабских стран, Цагаль в значительной мере опирается на свои резервные силы. В каждый момент общее число мужчин и женщин, находящихся на действительной военной службе, составляет лишь около 140 тысяч человек (в 1990 г. Ирак имел постоянную армию в один миллион человек, Сирия — более чем в 600 тысяч человек). Однако по тревоге Цагаль способен в течение двух суток мобилизовать всех резервистов и увеличить свои ряды до 600 тысяч человек. Вследствие зависимости армии от ее резервных войск служба в Цагале возобновляется ежегодно в течение примерно 30 лет (не считая первого трехлетнего срока). Мужчины-израильтяне до 55 лет ежегодно призываются на милуим («военные сборы»), которые длятся один-два месяца. Постоянная подготовка и переподготовка резервной армии и принесла Израилю его ошеломляющие военные достижения. Однако военные сборы оказывают негативное воздействие на экономику страны. На каждый момент в армии находится свыше пяти процентов всей рабочей силы Израиля. Кроме того, приходится расплачиваться и моральными трудностями: в Израиле издаются специальные книги, которые должны помочь детям справиться с горем и душевными травмами от ежегодных исчезновений отцов на один-два месяца.

Немало моих израильских друзей говорили мне, что военные сборы иногда оказывают благотворное влияние на супружескую жизнь — в той мере, в какой предполагают узаконенную и кратковременную ежегодную разлуку. Впрочем, когда я поделился этой мыслью с другим израильским приятелем, отцом троих маленьких детей, тот возмутился: «А их жен вы спросили?» Никто не отрицает, что одним из величайших благ, которые мог бы принести подлинный мир между Израилем и его соседями, стала бы отмена военных сборов. Кстати, после начала арабских беспорядков в 1987 г. срок военных сборов для многих мужчин-израильтян был заметно удлинен.

Цагаль — столь важный для Израиля институт, что его высшие офицеры пользуются в израильском обществе широкой известностью. В то время как большинство американцев едва ли назовет вам командующих ВМФ, ВВС или морской пехоты США, большинство израильтян знают места и должности своих военачальников

162

Моше Даян (1915–1981)

В популярной шутке 60-х гг. президент Ричард Никсон предлагает премьер-министру Израиля Голде Меир трех любых американских генералов в обмен на израильского генерала Моше Даяна. «О'кей, — согласилась Голда. — Дайте мне «Дженерал моторз», «Дженерал электрик» и «Дженерал дайнамик».

Если Армия обороны Израиля и в самом деле считалась в 1960–70-х гг. одной из лучших армий в мире, то ее ярчайшим украшением, безусловно, был Моше Даян. Хотя он никогда не возглавлял израильского правительства, Даян со своей черной повязкой на левом глазу был для всего мира символом своей страны. Немногие, однако, знали, что он лишился глаза, сражаясь в составе английских войск против вишистских союзников Гитлера в Сирии еще в годы Второй мировой войны.

Во время Войны за независимость (1948) Даян возглавил оборону Иорданской долины, а затем Иерусалима. Он командовал израильской армией во время Синайской кампании в 1956 г. В мае 1967 г., когда Даян ушел в отставку, а премьер-министр Израиля Леви Эшколь занимал еще и пост министра обороны, Египет и Сирия заключили военный союз, заявив о своем намерении «сбросить евреев в море». Поскольку угроза со стороны арабов усиливалась, израильская общественность потребовала, чтобы Эшколь расстался с портфелем министра обороны и назначил на этот пост Даяна — человека, которому израильтяне были более всего склонны доверять командование их армией. В считанные дни после назначения Даяна главнокомандующим Израиль нанес упреждающий удар по противнику и за один день уничтожил воздушные силы Египта, Сирии и Иордании. Хотя план внезапного нападения был разработан еще до того, как Даян занял пост министра обороны, ему досталась значительная часть славы за столь блестящую победу Израиля и на родине и за рубежом. После окончания военных действий Даян заявил, что Иерусалим лишь ждет телефонного звонка от арабских лидеров, чтобы начать мирные переговоры.

К сожалению, шестью годами позже, во время Войны Судного дня, репутации Даяна был нанесен тяжелый удар. Все еще занимавший пост министра обороны, Даян не верил, что египетская армия способна предпринять серьезное наступление на Израиль. Хотя его суждения по военным вопросам почти всегда отличались большой глубиной, на этот раз он совершил грубый просчет. В конечном счете Израиль выиграл войну, но потерял при этом 2700 солдат — большинство из них в первые дни боевых действий, — и значительная часть тех, кто некогда ратовал за него, теперь осудила генерала.

После того, как в 1977 г. на пост премьер-министра был избран Менахем Бегин, судьба Даяна повернулась к лучшему. Хотя Даян был давно связан с Партией труда, Бегин назначил его министром иностранных дел, и наряду с Бегином он сыграл ведущую роль в Кэмп-Дэвид-ских соглашениях. Генри Киссинджер писал: «Война была профессией Даяна, мир — его стремлением… История увековечит его как главного творца мирного договора с Египтом».

Многие годы Даян воспринимался миром как собирательный образ израильтянина. Он и в самом деле был первым ребенком, рожденным в самом первом израильском кибуце Дегания. Он был и страстным энтузиастом такого израильского национального хобби, как археология, раскопав множество предметов, относящихся ко временам Первого и Второго Храмов. В последующие годы Даян описал некоторые из гончарных изделий, которые нашел в раскопках, и с выгодой продал их. Даян был известен также как поклонник прекрасного пола, что отметила его дочь Яэль Даян в своих и грустных, и нежных воспоминаниях «Мой отец — его дочь».

Несмотря на некоторые личные неудачи, Даян символизировал для всего мира новый тип еврея, формирующийся в Израиле, — твердого, сдерживающего эмоции и совершенно самостоятельного

163

Шестидневная война (1967). «Зеленая линия»

Май 1967 г. — последний месяц перед Шестидневной войной — был одним из самых тревожных месяцев еврейской истории. Июнь 1967-го стал одним из самых счастливых. Шестидневная война 5–10 июня была конфликтом, которого Израиль всячески стремился избежать. Но к тому времени, когда она окончилась, Израиль занимал почти вчетверо большую территорию, чем до ее начала, и на его территории наконец оказались святые места иудаизма.

Израиль нанес первый удар 5 июня 1967 г., но драма была подготовлена еще ранее президентом Египта Гамалем Абделем Насером. В мае он, по-видимому, решил, что арабские государства наконец достигли военного превосходства, развернул пропагандистскую кампанию против Израиля, заявляя о своем намерении покончить с «сионистским фактором». 22 мая он в нарушение международных соглашений объявил о закрытии морских путей для всех израильских судов и для любых иностранных судов, поставляющих еврейскому государству стратегические материалы. В соответствии с международным правом подобная попытка экономического удушения уже дает законное основание для объявления войны; но Израиль не пошел на это. К сожалению, такая сдержанность явно укрепила веру Насера в то, что Израиль считает себя слабее арабов.

В конце мая израильский министр иностранных дел Абба Эвен отправился в Европу и США, чтобы заручиться международной поддержкой. Говорят, президент Франции Шарль де Голль похвалил Эвена за превосходное владение французским языком, но ограничился советом: «Не надо воевать! Во всяком случае, не открывайте огонь первыми».

Между тем арабский мир выступал со все более и более оголтелыми заявлениями. 27 мая Насер заметил: «Нашей основной целью станет уничтожение Израиля». Четырьмя днями позже президент Ирака Аб-дель Рахман Ареф заявил: «Наша задача ясна — стереть Израиль с карты мира».

Еще раньше Египет и Сирия заключили соглашение, предусматривавшее объединение их армий в предстоящей войне против Израиля. Вслед за этим Насер прилетел в Иорданию и подписал соглашение с королем Хусейном об участии Иордании в военных действиях.

Никогда еще мировая еврейская общественность не была столь встревожена. Три крупнейшие страны, граничащие с Израилем, объединились в военный союз с целью его уничтожения, в то время как правительства остальных арабских стран в открытую заявили по радио о готовности применить и свои войска в случае начала военных действий. Иракская армия уже вела подготовку к переброске своих подразделений на территорию Иордании. Создавалось впечатление, что замышляется новая Катастрофа.

Настроения были мрачными и в самом Израиле. Над безопасностью страны нависла серьезная угроза, а призыв на военную службу почти всех мужчин от 18 до 55 лет отрицательно сказывался на экономике. Моральная атмосфера не стала лучше после того, как престарелый премьер-министр Израиля Леви Эшколь, запинаясь, прочитал свое обращение к нации. Многие израильтяне стали ратовать за то, чтобы на пост министра обороны был назначен боевой герой Моше Даян. Эшколь, занимавший и этот пост, был вынужден освободить его для Даяна (см. гл. 162).

Спустя два дня Израиль предпринял неожиданное для всех упреждающее наступление. За один день израильские ВВС полностью уничтожили боевую авиацию Египта и вывели из строя большинство сирийских самолетов. Израиль обратился с просьбой к ООН убедить короля Иордании Хусейна не вступать в войну. Но Хусейн твердо верил в победу арабов и не желал лишаться военной добычи. С позиций на контролируемых Иорданией Иудее и Самарии иорданская артиллерия начала обстрел Иерусалима, Тель-Авива и нескольких израильских аэродромов. Хусейн открыто призвал по радио Аммана всеми подручными средствами «убивать евреев», где бы они ни были обнаружены.

Неожиданная потеря египетских военно-воздушных сил нанесла удар по самолюбию Насера. Спустя короткое время он позвонил королю Хусейну, не подозревая, что их разговор прослушивается разведывательной службой Израиля. «Скажем ли мы, что на стороне Израиля сражались только Соединенные Штаты, — спросил он Хусейна, — или Соединенные Штаты вместе с Англией?»

«Соединенные Штаты и Англия», — ответил Хусейн. Спустя три часа каирское радио заявило, что своим успехом Израиль обязан военной поддержке американцев и англичан. Вскоре почти весь арабский мир порвал дипломатические отношения с Америкой. Хусейн воздержался, а через неделю принес извинения за ложь, в создании которой участвовал. Неизвестно, поступил бы он так, если бы Израиль не предал гласности содержание его разговора с Насером.

Война была успешной для Израиля на всех трех фронтах. Израильские войска быстро овладели всем Синайским полуостровом. В итоге двухдневной кровавой схватки 6–7 июня Израиль взял под свой контроль Иудею и Самарию, которые были аннексированы Иорданией в 1948 г. Для евреев эта победа стала военным достижением огромного морального значения; она означала, что Старый город Иерусалима и Западная стена (см. гл. 164) снова оказались в руках евреев. Правда, в сражении за Иерусалим Израиль понес тяжелые потери, потому что не использовал в Старом городе артиллерию, стремясь сохранить святые места всех конфессий, расположенные там.

Самым тяжелым для Израиля оказалось сражение за Голанские высоты, занятые Сирией. Это была настоящая война в горах. В течение девятнадцати лет сирийцы обстреливали отсюда израильские кибуцы и поселения. К 10 июня Израиль овладел высотами.

Война длилась всего шесть дней, но унесла жизни 679 израильтян, что было очень высокой ценой для такой небольшой страны. Несмотря на тяжелые потери, Израиль и весь еврейский мир 10 июня были охвачены эйфорией. Еще две недели назад Израилю грозило уничтожение. Теперь он был признан всеми как величайшая военная сила на Ближнем Востоке.

Границы, существовавшие до 1967 г., назывались «Зеленой чертой», потому что на картах, составленных по соглашению о прекращении огня после Войны за независимость, этим цветом были обозначены границы Израиля.

Новые границы увеличили долю арабов в общей численности населения Израиля с 15 до 40 процентов. В то время большинство израильтян не беспокоилось этим колоссальным демографическим сдвигом, полагая, что арабы расстались со своей навязчивой идеей уничтожить Израиль и стремятся к миру в обмен на возврат потерянных земель. Сразу же по окончании войны израильское правительство намеревалось пойти на значительные территориальные уступки в обмен на мир. Но победа Израиля лишь усилила ненависть арабов к еврейскому государству. Спустя два месяца после войны все руководство арабского мира встретилось в Хартуме (Судан) и провозгласило «три нет»: «Нет — миру с Израилем, нет — переговорам с Израилем, нет — признанию Израиля». Так вместо того, чтобы приблизить мир, внушительная победа Израиля обострила израильско-арабский конфликт.

Шестидневная война оказала заметное влияние на жизнь американских и советских евреев. Великая отвага, проявленная израильской армией, и одержанная ею героическая победа преисполнили сердца евреев чувством гордости. За несколько недель до начала военных действий, во время войны и после ее окончания американские евреи передали Израилю огромные суммы; итоги проведенной в 1967 г. организацией «Объединенный еврейский призыв» («Юнайтед джуиш эппил») кампании по сбору средств втрое превысили результаты 1966 г. После войны резко возросло число посещающих Израиль американских евреев.

Новое поколение американских евреев, многие представители которого росли вне влияния еврейской общины, включилось в деятельность «Объединенного еврейского призыва» и стало проявлять больший интерес к еврейской религии.

Еще большее влияние эта война оказала на советских евреев. Сионизм уже давно был разгромлен коммунистическим режимом. До Шестидневной войны молодые советские евреи имели смутное представление о существовании еврейского государства. Но хотя СССР и был признанным врагом Израиля и главным поставщиком снаряжения для его противников, советские средства массовой информации не смогли скрыть масштабов израильской победы.

После Шестидневной войны роман Леона Уриса «Эксодус», повествующий о создании государства Израиль, стал своего рода настольной книгой еврейского населения СССР. Поскольку хранение этой книги считалось уголовным преступлением, советские евреи тайно распространяли переводы романа, перепечатанные на пишущей машинке. Мой Друг раввин Леонид Фельдман рассказывал, как однажды вечером в парке ему дали эту книгу и попросили через двенадцать часов принести ее на то же место, независимо от того, успеет ли он прочесть ее. Он просидел над книгой всю ночь и почти сразу же понял, что хочет жить в еврейском государстве. Небольшие группы евреев по всему СССР стали изучать иврит, и к 1969 году советские евреи начали добиваться разрешений на выезд в Израиль.

164

Западная стена / Гакотель Гамаарави

Когда в 70 г. н. э. римляне разрушили Второй Храм, от окружавшей Храмовую гору ограды осталась лишь наружная стена. Возможно, снесли бы и ее, но она явно не воспринималась ими как нечто значительное. Ведь это была даже не часть самого Храма, а всего лишь внешняя ограда, окружавшая Храмовую гору. Однако для евреев и такой остаток самого священного в еврейском мире здания был святейшим местом. На протяжении столетий евреи всего света совершали нелегкое паломничество в Эрец-Исраэль и, прибыв туда, первым делом направлялись к Западной стене (Гакотель Гамаарави), чтобы поблагодарить Б-га. Молитвы, произносившиеся у акотеля, были столь трогательными, что неевреи стали называть ее «Стеной плача». Но это расхожее наименование никогда не было принято у традиционных евреев и не применяется в иврите.

Западная стена подвергалась и значительно худшим, чем словесные, глумлениям. Свыше тысячи лет Иерусалим находился под мусульманским правлением, и арабы порой устраивали у стены мусорные свалки, чтобы унизить евреев, которые посещали ее.

В течение девятнадцати лет (с 1948 по 1967 гг.) Гакотель находился под контролем иорданцев. Хотя они подписали в 1949 г. соглашение, гарантировавшее евреям право посещать стену, ни одному израильскому еврею это не разрешалось. Во время Шестидневной войны одним из первых добрался до Гакотеля израильский министр обороны Моше Даян, который поместил в ее трещину записку с молитвой, возродив этот древний еврейский обычай. Позднее стало известно, что в молитве Даяна содержалась просьба, чтобы «на Дом Израилев снизошел прочный мир».

Сегодня этот обычай так широко распространен, что американо-еврейские газеты помещают рекламы фирм, которые вкладывают такие молитвы в трещины стены от имени больных евреев.

Приписываемые Гакотелю свойства отражены в популярной израильской песне, припев которой звучит так: «Есть люди с сердцами из камня, есть камни с сердцами людей». Один иерусалимский раввин сказал мне однажды, что ивритская поговорка «Стены имеют уши» первоначально относилась к Западной стене.

В пятницу вечером и в праздники у Гакотеля собираются большие группы людей, которые приходят сюда помолиться. Кроме того, площадь перед стеной — это место массовых гуляний и встреч во все еврейские праздничные дни. Особенно много людей собираются для молитвы у стены во время поста Девятого ава, который посвящен памяти о разрушении обоих Храмов. Стена — национальный символ Израиля, здесь проводятся церемонии многих еврейских мероприятий, в том числе и нерелигиозных.

165

ООП — Организация Освобождения Палестины. Резня В Мюнхене (1972)

Большинство с удивлением узнают о том, что Ясир Арафат не был основателем Организации освобождения Палестины. Это сделал Ахмад Шукейри, председатель-учредитель ООП. Когда его однажды спросили, что бы было с евреями, если бы вторгшимся в Израиль арабам удалось одержать победу, Шукейри ответил: «Те (израильтяне), кто остался бы в живых, продолжали бы жить в Палестине. Но полагаю, что ни один из них не остался бы в живых». Многие и считают, что ООП создана после Шестидневной войны в целях возвращения территорий, завоеванных Израилем. В действительности эта организация возникла в январе 1964 г., еще до того, как Израиль занял Иудею и Самарию, целью ее стало уничтожение еврейского государства и создание на его территории арабского государства Палестина.

Арафат возглавил ООП после Шестидневной войны. Он учил своих сторонников, что все израильтяне и все евреи — враги и в борьбе против них дозволены любые средства. На протяжении многих лет отряды ООП нападали на израильские начальные школы и расстреливали учеников, а однажды члены этой организации столкнули парализованного американского еврея вместе с его инвалидной коляской с борта судна, и тот утонул. В 1973 г. Арафат лично приказал убить американского посла в Судане, которого похитили его сторонники. ООП считает своими врагами и американцев, потому что правительство США поддержало право Израиля на существование и оказывало ему помощь. Массовый угон самолетов, организованный арабскими террористами в конце 60-х гг., заставил принять меры предосторожности, соблюдаемые ныне во всех аэропортах мира.

Самым постыдным актом, совершенным по указанию Арафата, стало похищение и убийство одиннадцати израильских спортсменов во время Мюнхенской олимпиады 1972 г. Глава оргкомитета Олимпиады Эвери Брундейдж подтвердил свою репутацию антисемита, отказавшись перенести или приостановить Олимпийские игры на время, пока еврейские спортсмены находятся в руках похитителей. В качестве ответной меры Израиль направил в Европу оперативную группу, которая в итоге уничтожила почти всех террористов, принимавших участие в планировании и совершении мюнхенской резни.

Но если почти для всех евреев ООП — смертельный враг Израиля и евреев вообще, то растущее число арабских государств, стран «третьего мира» и коммунистических режимов выступали за международное дипломатическое признание ООП. Когда пост генерального секретаря ООН занимал бывший нацистский офицер Курт Вальдхайм, Ясира Арафата пригласили выступить перед Генеральной Ассамблеей ООН.

Помимо Израиля, дольше всего и наиболее упорно возражали против дипломатического признания ООП Соединенные Штаты. В 1975 г. государственный секретарь Генри Киссинджер заявил, что Америка вступит в переговоры с ООП, если та выполнит следующие условия: признает право Израиля на существование и одобрит резолюции ООН № 242 и 338 (см. гл. 166). Позже Конгресс США поставил условием признания еще и прекращение терроризма. Через несколько лет представитель США в ООН Эндрю Янг лично встретился с представителем ООП в ООН (вопреки официальной американской политике), после чего был вынужден подать в отставку.

Осенью 1988 г. Арафат выступил с двусмысленным заявлением, как будто соглашаясь с американскими требованиями, и государственный секретарь Джордж Шульц заявил, что США ведут подготовку к переговорам с ООП. Однако Арафат до сих пор так и не созвал Палестинский национальный совет — орган, определяющий политику ООП, — полномочный отменить «Позицию ООП против Израиля», где содержится призыв к уничтожению Израиля. В июне 1990 г. стало очевидно, что организации, входящие в состав ООП, продолжают планировать широкомасштабные террористические акты против граждан Израиля, и президент Буш прервал переговоры (возможно, на время).

Среди арабов, проживающих в Иудее, Самарии и в секторе Газа, ООП считается наиболее влиятельной организацией. Это во многом объясняется организованными ООП убийствами тех арабских лидеров, которые выступали за мирные способы решения проблем арабо-израильских отношений. Даже после того, как Арафат согласился с требованием прекратить акты террора, он оправдывал убийства «предателей» — сторонников более сдержанной политики по отношению к Израилю.

В последние годы стало очевидно, что ООП выступает от имени значительного большинства палестинских арабов, и все больше израильских и американских евреев выступают за то, чтобы Израиль начал переговоры с этой организацией. Сторонники такой позиции полагают, что если значительное большинство палестинцев считает ООП своим законным представителем, то и мирное разрешение арабо-израильского конфликта должно предполагать переговоры с ООП. Но большинство евреев активно протестуют против подобного шага. Ясно одно — целесообразность для Израиля вести переговоры с ООП принадлежит к числу вопросов, вызывающих наибольшие споры среди еврейского общества.

166

Резолюции Организации Объединенных Наций № 242 и 338

Резолюция Совета Безопасности № 242, принятая 22 ноября 1967 г., рассматривается мировым дипломатическим сообществом как основа для прочного мира между Израилем и его соседями. В Израиле к ней относятся не столь однозначно — в частности, из-за содержащегося там требования «вывода израильских вооруженных сил с территорий, оккупированных во время недавнего конфликта (Шестидневной войны)». В момент принятия этой резолюции представителем США в ООН был Артур Гольдберг, глубоко сочувствовавший Израилю еврей. Впоследствии он настаивал, что резолюция никогда не подразумевала полного вывода израильских войск со всех территорий, оккупированных в 1967 г. Гольдберг отмечал, что в резолюции говорится о выводе израильских войск «с территорий», но не со «всех территорий». Лорд Карадон, бывший представитель Англии в ООН, менее дружелюбно настроенный по отношению к Израилю, подтвердил мнение американского представителя. «Было бы ошибкой, — заявил Карадон корреспонденту бейрутской газеты «Дэйли стар» 12 июня 1974 г., — требовать, чтобы Израиль отошел на свои позиции, которые занимал до 4 июня 1967 г., потому что эти позиции были неприемлемыми и искусственно определенными. В конце концов, они были всего лишь тем местом, где солдаты обеих сторон оказались в тот день, когда в 1948 г. были прекращены военные действия. Они представляли собой всего-навсего линию прекращения огня. В этом причина того, что мы не потребовали от Израиля отойти на эти позиции, и я полагаю, что мы были правы…»

Тем не менее резолюция № 242 ясно призывает к выводу израильских войск со значительной территории, захваченной в 1967 г. И когда Менахем Бегин подписывал мирный договор с Египтом в 1978 г., он согласился вывести войска из всех районов, отвоеванных у Египта, без дальнейших территориальных изменений (см. «Кэмп-Дэвид»).

Другая статья этой резолюции отстаивает право каждого государства региона «мирно жить в надежных и признанных границах, не опасаясь угроз или актов насилия». К сожалению, эта статья долгое время отвергалась почти всеми арабскими государствами, хотя в 1988 г. Ясир Арафат заявил о ее признании со стороны ООП.

Резолюция № 242 отмечала и необходимость «справедливого решения проблемы беженцев». Нейтральное слово «беженцы» вместо «палестинские беженцы» использовано, чтобы подчеркнуть наличие двух проблем беженцев в связи с арабо-израильским конфликтом: проблемы арабских беженцев и проблемы еврейских беженцев. После образования Израиля в 1948 г. из арабского мира бежало свыше 700 тысяч евреев, тогда как территории, которые стали израильскими, покинуло 550 тысяч арабов. Ни еврейские, ни арабские беженцы никогда не получали финансовой компенсации за свою конфискованную собственность.

Резолюция № 338, принятая в последние дни Войны Судного дня (22 октября 1973 г.), призывает к прекращению огня, соблюдению требований резолюции № 242 и «справедливому и прочному миру на Ближнем Востоке».

Хотя резолюция № 338 значительно уступает по своему содержанию резолюции № 242, в международных документах обе резолюции всегда упоминаются вместе.

167

Голда Меир (1898–1978)

Фамилия Голды Меир, первой за последние две тысячи лет женщины, возглавившей еврейское правительство, почти никогда не упоминалась. Во всем еврейском мире каждый знал ее просто как Голду.

Женщина с необычайно здравым смыслом, она обладала удивительной способностью выявлять слабые места в аргументации своего оппонента. Например, вскоре после образования государства в Израиле произошло несколько случаев изнасилования, и во время заседания кабинета министров один из членов его предложил запретить женщинам находиться одним на улице по ночам — до тех пор, пока насильники не будут схвачены. «Я что-то вас не понимаю, — возразила Голда. — Мужчины совершают насилие. Мужчинам и не следует разрешать находиться на улице по ночам».

Жизнь Голды прошла в трех главных для XX в. центрах обитания евреев. Родившись в России, она достигла совершеннолетия в Соединенных Штатах и провела большую часть своей жизни в Израиле. Первое воспоминание ее детства — как отец забивает досками входную дверь, чтобы защитить свою семью от погрома. Спустя семьдесят лет, когда Папа Римский Павел VI во время личной аудиенции покритиковал Израиль за «свирепость», она сказала: «Ваше святейшество, знаете ли вы, что стало моим самым ранним воспоминанием? Погром в Киеве. Когда мы были добры, и когда мы не имели родины, и когда мы были слабы — нас вели в газовые камеры».

Еще маленькой девочкой ее увезли из России в Милуоки (штат Висконсин). Голда стала школьной учительницей — и активной сторонницей сионизма. Когда ей было немногим более двадцати лет, она вышла замуж, репатриировалась в Эрец-Исраэль и вступила в кибуц. Вскоре Голда стала одним из лидеров Партии труда и близким соратником Бен-Гуриона, который как-то заметил: «Голда — единственный мужчина в моем кабинете». В 1948 г., накануне образования Израиля, Бен-Гурион послал ее на тайную и опасную встречу с королем Иордании Абдаллой, чтобы попытаться убедить монарха не участвовать в войне арабов против еврейского государства, которое должно быть провозглашено. Впрочем, попытка оказалась тщетной.

После образования Израиля Голда стала его первым послом в СССР. Ее появление во время Рош-Гашана в главной синагоге Москвы было восторженно встречено десятками тысяч советских евреев, организовавших мощную демонстрацию, чтобы приветствовать ее». Среди них были и агенты госбезопасности, вооруженные фотоаппаратами: немало тех, кто пришел приветствовать Голду, получили большие сроки заключения в советских лагерях.

Позже Голда заняла пост министра иностранных дел Израиля и стала инициатором политики активной помощи молодым государствам Африки и сотрудничества с ними. После кончины Леви Эшколя она стала премьер-министром (1969). Хотя многие из левых считали, что она проводит жестокую политику (Голда упорно выступала против создания в Эрец-Исраэль еще одного «палестинского» арабского государства и отрицала само существование «палестинского» народа), премьер-министр страстно надеялась на мирное разрешение арабо-израильского конфликта. В конце 60-х гг., когда Израиль вел с Египтом вялую и весьма дорогостоящую войну на истощение, ее спросили, когда будет заключен с Египтом мир. «Я распорядилась, — ответили она, — чтобы мне всегда, даже глубокой ночью, сообщали о каждом из наших убитых солдат. Когда и президент Насер отдаст распоряжение, чтобы его будили глубокой ночью, если погибнет любой египетский солдат, тогда и наступит мир».

Последние годы ее жизни были омрачены чувством вины за то, что она не мобилизовала израильскую резервную армию за те дни, которые оставались до начала Войны Судного дня. Хотя сама Голда чувствовала приближение войны, она тем не менее положилась на твердые заверения своих военных советников об отсутствии оснований для беспокойства. Когда объединенные войска Египта и Сирии неожиданно перешли в наступление, погибли сотни застигнутых врасплох израильских солдат; свыше 2700 солдат погибли и в последующие недели. «Я проживу с этими ужасными мыслями всю свою оставшуюся жизнь», — писала Голда в своей автобиографии.

Пожалуй, ярче всего характеризует душу Годды ее хорошо известное высказывание: «Единственное, чего я не могу простить арабам, — того, что они заставили наших сыновей убивать их сыновей».

168

Война Судного дня (1973)

Хотя Израиль вышел из этой войны победителем, она остается одной из величайших трагедий в истории страны. Война началась 6 октября 1973 г. в Йом-Кипур, самый святой день еврейского календаря. Египет и Сирия одновременно вторглись на территории, занятые Израилем в ходе Шестидневной войны (1967); Египет напал на Синай, а Сирия — на Голанские высоты. По своим размерам наступавшие армии были равны объединенным силам НАТО в Европе.

По случаю религиозного праздника многие израильские солдаты получили разрешение побывать дома. Семьдесят тысяч египетских солдат, переправившихся через Суэцкий канал, встретили сопротивление лишь немногим более пятисот израильских солдат. Египтяне прорвали линии обороны. Сирийцы в районе Голана также продвигались вперед.

Со стратегической точки зрения нападение на еврейское государство в его самый священный день было просчетом. В Йом-Кипур очень многие евреи были или в синагоге, или дома, поэтому командованию было сравнительно легко связаться со всеми солдатами, находившимися на действительной службе и военных сборах, и привести их в состояние боевой готовности.

В течение недели Израиль отбросил египетские и сирийские войска туда, где они находились до начала войны. Но цена победы была ужасающей. К окончанию боевых действий погибло 2700 израильских солдат (вчетверо больше, чем в Шестидневной войне).

Война Судного дня изменила взгляды некоторых израильтян на то, какой линии придерживаться в отношении соседей-арабов. После окончания войны «голуби» утверждали, что ее можно было избежать, прояви Израиль больше желания пойти на компромисс в вопросе о территориях, занятых во время Шестидневной войны. «Ястребы» настаивали, что война продемонстрировала необходимость сохранения этих территорий за Израилем: не будь буфера, которым они стали, арабские агрессоры смогли бы быстро проникнуть во внутренние районы Израиля и уничтожить тысячи мирных граждан.

Премьер-министр Голда Меир, министр обороны Моше Даян и израильское командование после окончания войны подверглись резким нападкам за то, что не предвидели вторжения. Некоторые основания для таких критических суждений имелись. Даян, как и все руководство армии, не смог предугадать военных намерений Египта. Даян считал, что Египет не будет нападать до тех пор, пока не достигнет преимущества в авиации, а Сирия не начнет войны без Египта. Хотя второе предположение было верным, первое оказалось ошибочным.

Кроме того, возможность Израиля предпринять ответные действия ограничивали факторы дипломатического порядка. За несколько часов до начала войны израильской разведке стало ясно, что вторжение неминуемо, и начальник генерального штаба Давид Эльазар попросил санкции на упреждающее нападение на Сирию и Египет. Зная, что эта просьба обоснована с военной стороны, Голда Меир все же отвергла ее, понимая, что США решительно выступят против любого упреждающего удара со стороны Израиля. А Израиль слишком зависел от американской поддержки, чтобы идти на риск конфронтации с США.

Спустя месяц после окончания войны для оценки действий правительства и армии была создана правительственная комиссия во главе с членом Верховного суда доктором Шимоном Агранатом. Комиссия оправдала Голду Меир и Даяна, но выдвинула тяжкие обвинения против нескольких высших генералов. Вскоре после публикации доклада комиссии Голда Меир оставила пост премьер-министра.

Несмотря на огромные человеческие жертвы, эта война имела одно благотворное последствие: она убедила президента Египта Анвара Садата в том, что арабам не победить Израиль военным путем. Египет и Сирия начали эту войну с огромным преимуществом — и все же оказались не в силах противостоять контрнаступлению Израиля. Парадоксально, но война сделала отношение Садата к мирным переговорам более благосклонным, потому что тяжелые потери, понесенные израильской армией, компенсировали в глазах арабов их унижение от потерь 1967 г. (см. «Шестидневная война»). Через четыре года после войны Йом-Ки-пура Садат совершил свой знаменитый визит в Иерусалим, а затем заключил в Кэмп-Дэвиде мирный договор с Израилем.

Война, похоже, стала важным фактором отхода израильских избирателей от Партии труда в 1977 г. Партия труда правила Израилем со времени его основания. После Войны Судного дня и выводов комиссии Аграната многие израильтяне впервые после образования государства смогли представить себе Израиль, управляемый и какой-либо другой партией. Менее чем через четыре года к власти пришел блок Ликуд.

В первые дни войны Израиль понес тяжелые потери в боевой технике. Единственной страной, способной поставить ему новое вооружение, были Соединенные Штаты. В автобиографии Голда Меир писала, что, хотя ее либерально настроенные друзья-евреи в США приходят в бешенство, когда она говорит им об этом, тем не менее своей победой Израиль в значительной мере обязан президенту Ричарду Никсону, который санкционировал широкомасштабные поставки оружия в Израиль.

Несмотря на американскую помощь, война нанесла серьезный ущерб израильской экономике. Боевые действия в течение трех недель обошлись Израилю в сумму, равную годовому валовому национальному продукту. После этой войны стала усиливаться зависимость Израиля от американской финансовой помощи.

Война привела и к большей изоляции Израиля на международной арене. Большинство африканских государств под давлением со стороны арабов порвали с Израилем дипломатические отношения. Лишь спустя два года после войны арабы при активном пособничестве СССР и его сателлитов сумели провести через ООН резолюцию, осуждающую «сионизм как форму расизма»». Арабский мир начал также использовать свою нефть в качестве «козырной карты», способной повернуть западный мир против Израиля.

Но самое важное то, что Война Судного дня подорвала — и, вероятно, надолго — уверенность израильского общества в своих силах.

169

Западный берег против Иудеи и Самарии. Гуш-Эмуним

Самый большой плацдарм занятый Израилем в ходе Шестидневной войны, — пустыня Синай, втрое превосходящая площадь Израиля.

Но даже если бы захваченный район был еще больше, для евреев он все равно бы значил куда меньше, чем Иудея и Самария, отвоеванные у Иордании. С библейских времен и до 1948 г. Иудея и Самария, которые включают Старый город Иерусалима (вместе с Западной стеной) и Хев-. рон (где похоронены библейские праотцы и праматери), всегда были частью Эрец-Исраэль. Если средства массовой информации именуют этот район «Западным берегом», то многие израильтяне, особенно правых взглядов, называют эти территории библейскими именами Иудея и Самария.

Израильтянин, говорящий «Западный берег», обычно подразумевает, что принимает возможность его возвращения арабам в рамках мирного договора. Израильтянин, называющий эти земли «Иудеей и Самарией», стоит на противоположной точке зрения, рассматривая их как неотъемлемую часть Израиля.

Статус Иудеи и Самарии вызывает в памяти старую шутку о бриллианте Плотника. Очень красивая молодая невеста сидит за свадебным столом рядом с женихом преклонных лет. Сидящая рядом женщина не может отвести глаз от сверкающего кольца с бриллиантом на руке невесты.

«О, это самый красивый бриллиант, который я когда-нибудь видела», — сказала она. «Да, это известный бриллиант, — вздохнула невеста. — Он известен под именем «бриллиант Плотника». С ним даже связывают проклятие». — «Как романтично! — восклицает женщина. — И что это за проклятие?» — «Сам господин Плотник!»

Иудея и Самария — подлинные драгоценности. Но они населены почти миллионом арабов, которые не хотят жить под правлением евреев. Что делать с Иудеей и Самарией? Это самая сложная проблема Израиля. Если Израиль аннексирует Иудею и Самарию, его население сразу же станет на сорок процентов арабским. Так как рождаемость у арабов выше, чем у евреев, то в течение последующих пятидесяти лет арабы составят большинство населения и Израиль перестанет быть еврейским государством. Избежать этого можно, если аннексировать Иудею и Самарию, но не дать арабскому населению гражданских прав. В этом случае еврейское государство выживет, но не будет демократической страной. Иначе говоря, аннексируя Иудею и Самарию, Израиль либо останется еврейским государством, но не будет демократическим, либо станет демократическим государством, но не будет еврейским.

С этим анализом абсолютно не согласен Гуш-Эмуним («Союз верующих»), основанный в феврале 1974 г., в атмосфере глубокой деморализации после Войны Судного дня. Эта религиозная организация считает своим священным долгом перед Израилем включить Иудею и Самарию в границы Израиля. Многие члены Гуш-Эмуним поселились в новых еврейских населенных пунктах в Иудее и Самарии. Они считают массовое еврейское заселение этой территории наиболее эффективной гарантией против отдачи этих земель арабам.

Именно из рядов Гуш-Эмуним возникло в начале 1980-х гг. еврейское подполье, намеренное мстить арабам за их нападения на евреев. К несчастью, деятельность подпольщиков не ограничивалась местью тем арабам, кто действительно замешан в нападениях. Вот пример: террористов успели остановить в самую последнюю минуту перед тем, как они пытались заложить взрывчатку в автобусы, курсирующие в арабских предместьях. Когда члены подпольной организации были арестованы, лидеры Гуш-Эмуним осудили их террористические акты, но впоследствии начали кампанию за освобождение осужденных из тюрьмы.

Духовным отцом Гуш-Эмуним был покойный раввин Цви-Йегуда Кук, сын главного раввина Авраама-Ицхака Кука (см.). Цви-Йегуда Кук рассматривал обеспечение безопасности Израиля в качестве главной заповеди для нынешнего поколения израильтян и поэтому считал израильскую армию и ее вооружение «святыми». Для него сама земля Израиля была столь священной, что ни одной ее частицы нельзя когда-либо отдавать под управление неевреев. «Я скажу вам искренне, — писал он об Иудее и Самарии, — что Тора запрещает нам уступать даже один сантиметр нашей освобожденной земли». Его ученик раввин Шломо Авинер так расширил заповедь Кука: «Позвольте мне предложить аналогию. Все это похоже на то, как если бы человек поселился в доме соседа без разрешения и прожил там много лет. Когда собственный хозяин возвращается, захватчик предъявляет претензии: «Это мой дом, я здесь живу многие годы!» Но все эти годы он был не кем иным, как вором. Теперь он должен удалиться или платить арендную плату. Некоторые скажут, что есть различие между живущим в таком месте в течение тридцати лет и в течение двух тысяч лет. Но давайте спросим их: есть ли какой-либо определенный срок, который дает вору право на украденное?»

Многие, если не большинство, члены Гуш-Эмуним вовсе не обеспокоены перспективой распространения израильского суверенитета на территории Иудеи и Самарии без предоставления их арабским обитателям полных гражданских прав, аргументируя это тем, что Израиль не обязан предоставлять политические права народу, открыто провозгласившему свою оппозицию самому существованию этого государства (а это действительно точка зрения большинства арабов, живущих в Иудее и Самарии). Другие члены Гуш-Эмуним выступают за расширение демократических прав всех жителей Иудеи и Самарии, надеясь, что репатриация в Израиль евреев даст гарантию сохранения еврейского государства.

170

Резолюция ООН о сионизме (1975)

Основанная в 1945 г. Организация Объединенных Наций сыграла главную роль в создании Израиля (см. «ООН голосует за раздел»).

Но в 1970-х гг. ООН стала центром антиизраильской кампании. Результаты голосования обычно предопределялись двадцатью арабскими государствами, СССР с советским блоком и диктаторскими режимами «третьего мира». Согласованная позиция этих трех сил, в сущности, решала судьбы любой резолюции, предложенной одной из них.

Арабский и коммунистический блоки объединяла ненависть к Израилю и сионизму, осуществившему на практике идею еврейской государственности. С самого начала 1970-х гг. арабские делегации регулярно пытались осудить сионизм в официальных резолюциях всех международных конференций как «расистскую идеологию». Результаты чаще всего были курьезными. Так, на ежегодной Международной женской конференции в Мехико (июнь 1975) итоговая резолюция осудила сионизм (а вовсе не неравенство полов) в качестве врага всех женщин, как выпад против арабо-мусульманского мира, где права женщины сильно урезаны.

10 ноября 1975 г. Генеральной Ассамблеей ООН была принята резолюция 3379, осуждающая сионизм как форму расизма, 72 голосами (против 35, 32 воздержались). Хотя резолюция и не имела практического значения (резолюции Генеральной Ассамблеи рекомендательные и не носят обязывающего характера), но евреям, по сути, было заявлено, что хотя они и могут считать себя народом, но не имеют права на свою родную землю. В тот же день, когда была принята резолюция, американский представитель в ООН Даниэль Патрик Мойнихен осудил ее как «недостойный акт». Представитель Израиля Хаим Герцог разорвал резолюцию, заявив: «Гитлер почувствовал бы себя как дома… присутствуя на этом заседании».

Резолюция обеспечивала поддержку тем антисемитам, кто смог теперь скрывать свою ненависть к евреям под маской «антисионизма». В Англии антисемитские университетские группы пытались выдворить еврейских студентов из университетских городков под тем предлогом, что раз они просионистские, то, значит, и расистские.

Немногие из противников Израиля когда-либо пытались объяснить, каким образом это государство может быть расистским, если в нем живут и пользуются равными правами представители разных рас. В то время как Западу стало известно о том, что в арабском мире чернокожих используют в качестве рабов, Израиль эвакуировал и поселил у себя многострадальных черных евреев Эфиопии (см. «Евреи Эфиопии»).

Злобные выпады в адрес Израиля, раздававшиеся в стенах ООН, существенно ослабили некогда мощную еврейскую поддержку этой международной организации. В своей книге «Евреи и американская политика» Стефан Айзеке пишет о кампании по сбору средств для президентской кампании сенатора Джорджа Макговерна. Была организована встреча сенатора с некоторыми из самых богатых евреев США. Когда сенатора спросили о его позиции относительно ситуации на Ближнем Востоке, Макговерн выступил с идеей, что соответствующие решения должны вырабатываться через структуру ООН. Магнат бизнеса Мешулам Риклис выразил мнение всех присутствующих: «Разрешите мне спросить у вас, сенатор, каких же еще вопросов вы от нас ожидаете?» С начала 1970-х гг. евреи поняли, что упование на ООН обычно означает индифферентность или даже враждебность говорящего к еврейским интересам.

171

Энтеббе (4 июля 1976)

События в Энтеббе (Уганда, 4 июля 1976 г.) стали счастливейшим моментом современной еврейской истории: группа евреев, обреченных на смерть, была спасена 27 июня. Террористы Народного фронта освобождения Палестины угнали в Уганду самолет компании «Эр Франс». Выбор страны не был случайным. Диктатор Уганды Иди Амин был одним из немногих глав государств, не скрывавших своих симпатий к Гитлеру за его обращение с евреями. Угонщики как будто специально позаботились об аналогии с германскими нацистами: захват самолета был осуществлен совместными силами арабских и немецких террористов. Всех еврейских пассажиров, включая израильтян, быстро отделили от неевреев точно таким же образом, как это делали нацисты. Террористы объявили, что казнят всех евреев, если Израиль и другие страны не освободят 53 палестинских «борцов за свободу».

Израиль начал переговоры с ООП, а израильские антитеррористические подразделения изучали всевозможные способы освобождения заложников. К счастью, Израиль располагал подробными фотографиями аэропорта Энтеббе, полученными несколько лет назад, когда Израиль помогал Уганде в подготовке военных летчиков. Израильские агенты опросили освобожденных пассажиров-неевреев и узнали у них детали операции террористов, самым важным из которых было точное местонахождение заложников и их охраны. Министр обороны Шимон Перес назначил проведение операции по освобождению заложников на вторую половину дня 3 июля (меньше чем за сутки до того, как заложники должны быть казнены).

Израильский самолет летел на сравнительно низкой высоте, чтобы миновать радары Уганды, и приземлился в отдаленной части аэропорта. Затем сели еще три самолета. Из первого самолета выкатился «мерседес» с плотным израильским солдатом внутри, фигурой напоминающим Амина. Эта имитация обычного приезда Амина и его охраны на несколько секунд обманула солдат Уганды и террористов. Воспользовавшись этим, израильтяне ворвались в помещение, где помещались заложники, и в течение пятнадцати секунд перестреляли охраняющих их террористов. Меньше чем через час после приземления первого израильского самолета заложники уже летели домой. К несчастью, одна пожилая еврейка по имени Дора Блох находилась в момент операции в местном госпитале. После того как израильтяне покинули Уганду, Амин приказал ее казнить. Трое других заложников погибли в ходе операции. Единственным погибшим из израильтян был капитан Йонатан Нетаньягу, командовавший всем экспедиционным подразделением. Он стал одним из современных еврейских героев, посмертно издана большая подборка его писем.

4 июля 1946 г. (за 30 лет до Энтеббе) сорок два еврея, переживших Катастрофу и вернувшихся в свой родной городок Кельцы (Польша), были убиты соседями во время погрома. 4 июля 1976 г. около сотни евреев, которых тоже должны были с минуты на минуту убить, были спасены израильскими солдатами. Поэтому Энтеббе символизирует для евреев всю значимость существования еврейского государства. Когда его не было, любой еврей мог быть безнаказанно убит. С возникновением еврейского государства — впервые за две тысячи лет — евреи, жившие под постоянной угрозой, получили возможность постоять за себя.

172

Менахем Бегин — премьер-министр (1977)

Хотя Израиль с момента своего создания в 1948 г. был демократическим государством, в течение первых 29 лет его существования израильское правительство не менялось: правящая Партия труда неизменно делила власть с более мелкими, всегда исключались из правительственной коалиции коммунисты и почти всегда — правая партия Херут.

В 1977 г. Партия труда впервые потеряла контроль над Кнесетом — израильским парламентом. На выборах победил Ликуд — блок правого толка (возникший после объединения Херута и Либеральной партии) во главе с Менахемом Бегином. Победа Ликуда означала изменение израильской политической жизни на всех ее уровнях. Большую долю поддержки Бегин получил от сефардов (евреев из арабского мира), которые полагали, что их интересы игнорировались руководством Партии труда. В своем большинстве религиозные евреи тоже получили удовлетворение от победы Бегина, поскольку это был первый умеренно религиозный еврей, ставший главой государства Израиль. Другие израильтяне перестали поддерживать Партию труда после тяжелых потерь в Войне Судного дня.

Еще важнее, что победа Бегина сигнализировала о сдвиге израильских избирателей вправо. В противоположность США, где различие правых и левых обычно связано с разной социально-экономической политикой и разным подходом к коммунизму, лево-правый раскол в Израиле порожден главным образом лишь одним — спором о территориях, занятых во время Шестидневной войны. С точки зрения Бегина, отвоеванная у Иордании земля была не Западным берегом, а Иудеей и Самарией — частями древнего Израиля, которые ни одно израильское правительство не вправе отдавать назад. Израильские левые долгое время поддерживали идею обмена этих территорий на мир с арабами.

Главной претензией к репутации Менахема Бегина было его руководство Эиелем — подпольной организацией, которая с оружием в руках боролась против британской оккупации Эрец-Исраэля в 1940-х гг.

После достижения независимости в 1948 г. Бегин долгое время был депутатом Кнесета. Хотя большинство аналитиков считало, что он никогда не придет к власти, сам Бегин не терял надежды, продолжая вести свою партию от выборов к выборам.

Израильский журналист Зеэв Шиф писал, что Бегин «прожил всю жизнь, веря в целый набор неправдоподобных идей — и (видел, как) они осуществляются одна за другой». Когда Бегин стал сионистом в 1930-х гг., почти никто не верил, что у евреев через несколько десятилетий будет свое государство. Бегин не сомневался. Вместе с тем он верил в пророчество своего учителя Владимира Жаботинского, который предсказывал, что европейское еврейство идет навстречу беспрецедентному несчастью. Это предсказание оправдалось в период Катастрофы. Когда Бегин прибыл в Эрец-Исраэль в начале 1940-х гг., большинство сионистов верило, что насилие против англичан непродуктивно и только дипломатическим путем можно добиться окончания британской оккупации Эрец-Исраэля. Бегин настаивал, что лишь вооруженная борьба против англичан (а не дипломатия) ускорит их уход из Эрец-Исраэля. В течение первых 19 лет существования государства Бегин был одержим эксцентрической идеей, заключавшейся в том, что придет день, когда Старый город Иерусалима и вся Иудея и Самария будут возвращены под еврейское правление. Конечно, все так и произошло в результате Шестидневной войны. И, несмотря на восемь неудачных предвыборных кампаний, Бегин верил, что однажды станет премьер-министром Израиля.

Многие либеральные евреи считали победу Ликуда на выборах своеобразным недоразумением, полагая, что Партия труда на очередных выборах вернется к власти. Однако события после победы Ликуда в 1977 г. показали, что и Ликуд и Партия труда имеют приблизительно равный политический вес. Обычно обе партии вместе образовывали «национальное коалиционное правительство», демонстрируя поистине шахматные способности к маневрам: в стране достаточно израильтян правых убеждений, чтобы блокировать значительные территориальные уступки в Иудее и Самарии, но есть и немало левых, готовых предотвратить присоединение этого региона.

В первые годы Израиля у премьер-министра Бен-Гуриона был столь высокий авторитет, что он мог проводить любой политический курс по своему усмотрению. С момента прихода Ликуда к власти стало ясно: ни одна израильская партия и ни один политический деятель больше не имеют такой власти — и не похоже, чтобы такой лидер появился в обозримом будущем.

173

Визит Анвара Садата в Иерусалим. Кэмп-Дэвид (1978)

Если бы кто-нибудь предсказал в 1975 г., что спустя два года египетский президент Анвар Садат прилетит в Израиль и подтвердит перед Кнесетом право Израиля на существование, такого человека сочли бы сумасшедшим. Египет был злейшим врагом евреев буквально с первого же дня образования израильского государства (см. «Война за независимость»). Менее чем за тридцать лет Египет четырежды воевал с Израилем — в 1948, 1956, 1967 и 1973 гг., не считая необъявленной, но очень тяжелой Войны на истощение в 1968–1970 гг.

В биографии Садата ничто не свидетельствовало об его терпимости. Молодым человеком он был пронацистски настроен, в период Второй мировой войны работал на Германию, а его публичные выступления в 1970-х гг. характеризовали его как ярого антисемита. В известной речи перед египетскими офицерами 25 апреля 1972 г. Садат провозгласил: «Самое замечательное, что наш пророк Мухаммад сделал, да пошлет ему Аллах мир и благословение, так это выселил (евреев) со всего Аравийского полуострова… Я обещаю вам, что с помощью Аллаха мы отпразднуем через год на этом же месте не только освобождение нашей земли, но и поражение Израиля, его тщеславия и самонадеянности, чтобы мы смогли вернуться к условиям, предписанным (для евреев) в нашей священной книге: «Унижение и несчастье…» Мы не отрекаемся от этого (учения)».

Но Садат все-таки отрекся от антисемитского учения Мухаммада. Почему? Похоже, потому, что он почувствовал, что тяжелые потери Израиля в Войне Судного дня успокоили арабов, униженных поражением в Шестидневной войне (1967). «Мы восстановили нашу гордость и чувство самоуважения лишь после битвы в октябре 1973 г.», — заметил Садат в своей автобиографии «В поисках идентичности».

У Садата хватило реализма признать израильскую военную мощь столь существенной, что единственная надежда на возвращение египетских территорий — мирные переговоры. Странно, что Садат не выступил с мирной инициативой в течение тех многих лет, пока у власти находилась более приемлемая для него Партия труда. Он дождался, пока править стали «ястребы» — Ликуд. Вероятно, Садат решил, что только израильские правые смогут убедить Кнесет дать согласие на территориальные уступки в обмен на заключение мирного договора. Если бы Партия труда и попыталась заключить такой договор, тот же Бегин мог легко саботировать его принятие.

Редко упоминается, что на решение Садата поехать в Иерусалим повлиял один важный факт: в июне 1977 г. израильское правительство буквально спасло жизнь Садату. Израильский генерал Ицхак Хофи, директор Мосадда (внешняя разведка Израиля), обнаружил доказательства существования плана убийства Садата, координируемого ливийским диктатором Муаммаром Каддафи. Хофи передал эту информацию Бегину, который через посредство марокканского короля Хасана организовал встречу Хофи с генерал-лейтенантом Камалем Хасаном Али, начальником египетской военной разведки. Хофи снабдил Али детальной информацией об именах заговорщиков и их конспиративных квартирах в Каире. Египетские власти немедленно арестовали заговорщиков и нашли массу уличающих их документов. Нет сомнений, писал историк Говард Сахар, что Садат был «искренне благодарен».

Несколькими месяцами позже Садат объявил о своем намерении посетить Израиль и заявить о мире и необходимости возврата оккупированных территорий в стенах Кнесета. Многие посчитали это заявление блефом, но, когда премьер-министр Бегин прислал официальное приглашение, Садат немедленно его принял.

Израильские войска в полной боевой готовности стояи в аэропорту Бен-Гурион, словно не доверяя искренности намерений Садата, а в дверях самолета были видны египетские солдаты, готовые стрелять по израильскому руководству. Среди израильских лидеров, прибывших приветствовать Садата в аэропорту, была и бывшая премьер-министр Израиля Голда Меир. Она задала египетскому президенту только один вопрос: «Что вас так долго задерживало?»

В своей речи в Кнесете Садат, по существу, предложил мир в обмен на землю. Но Садат хотел получить обратно не только египетские территории, потерянные в Шестидневной войне. По его словам, чтобы воцарился действительный мир, Израиль должен вернуться к границам до 1967 г. и гарантировать палестинцам создание их государства.

В сентябре 1978 г. президент США Джимми Картер принял Бегина и Садата в Кэмп-Дэвиде в окрестностях Вашингтона. В течение 13 дней сложных переговоров Бегин согласился вернуть египетские земли, занятые Израилем в 1967 г. Многолетняя и острая проблема Старого города Иерусалима была отодвинута в сторону, а Бегин согласился продолжить переговоры по вопросу палестинской автономии в Иудее и Самарии. Взамен Садат заявил о полном признании Израиля, включая обмен послами и установление культурных и торговых отношений.

Последствием садатовской мирной инициативы стал фактический разрыв дипломатических отношений всего арабского мира с Египтом. Взбешенный Каддафи возобновил призывы к убийству Садата. Четыре года спустя, 6 октября 1981 г., во время парада по случаю годовщины Войны Судного дня Садат был убит мусульманскими экстремистами фундаменталистского толка, которые не приняли признания Садатом Израиля.

После смерти Садата, в период президентства Хосни Мубарака, израильско-египетский мир стал прочнее — хотя это был, бесспорно, «холодный мир». Торговые связи между двумя странами еще слабы, ограничен обмен дипломатами. Тем не менее мир устоял даже в период войны в Ливане (1982). Очевидно, «холодный мир» лучше «горячей войны» и для египетских лидеров.

174

Мир сейчас / Шалом-Ахшав

Шалом-Ахшав — для израильских левых то же, что Гущ-Эмуним — для правых. Это постоянно оказывающая давление на политиков группа, не связанная ни с одной политической партией. Организация основана в 1978 г. 350 армейскими офицерами запаса. Опасаясь провала переговоров премьер-министра Бегина с египетским президентом Анваром Садатом из-за отказа Бегина пойти на территориальные уступки, они написали ему открытое письмо: «Правительство… которое ставит Страну Израиля выше мира, может доставить серьезные испытания нашей совести… Правительство, которое ищет путь к окончанию исторического конфликта через Зеленую черту (т. е. Иудею и Самарию)… еще раз заставит нас усомниться в справедливости нашего дела». Подписи под письмом с именами и воинскими званиями офицеров предвосхищали возможную критику и обвинения в левом пацифизме. Организация, созданная ими, получила название «Мир сейчас» (Шалом-Ахшав на иврите).

В тот сентябрь, когда Бегин готовился к переговорам в Кэмп-Дэвиде с Садатом и американским президентом Картером, 100 000 израильтян собрались в Тель-Авиве на организованную движением Шалом-Ахшав демонстрацию, чтобы подтолкнуть Бегина к заключению соглашения с Египтом.

С момента подписания египетско-израильского мирного договора Шалом-Ахшав сосредоточил свое внимание на Иудее и Самарии. Организация выступает против строительства еврейских поселений на этих территориях и убеждает Израиль признать право «палестинцев» на национальное существование.

Шалом-Ахшав был центром оппозиции Ливанской войне (см. гл. 175). 25 сентября 1982 г. она организовала крупнейшую в истории Израиля демонстрацию. Приблизительно 400 тысяч израильтян (более десяти процентов еврейского населения страны) собрались в Тель-Авиве с требованием провести официальное правительственное расследование массовой резни, учиненной ливанскими христианами несколько дней назад в палестинских лагерях Сабра и Шатила близ Бейрута (см. гл. 175). Спустя несколько месяцев, в феврале 1983 г., активист Шалом-Ахшав Эмиль Гринцвайг был убит осколком гранаты, брошенной в толпу демонстрантов. Хотя убийство было делом рук террориста-одиночки, оно буквально потрясло израильские политические круги и привлекло внимание общества к росту жестокости и насилия в политической жизни страны.

175

Ливанская воина

«Все войны, — заметил американский историк Артур Шлезингер-младший, — популярны в демократическом обществе только в первые тридцать дней». Так обстояло дело и с войной Израиля в Ливане, самой длительной в израильской истории. В ее начале цель военных действий — покончить с террористами ООП, базирующимися в Южном Ливане, — была поддержана почти всеми израильтянами. Южный Ливан граничите израильской Галилеей — областью, часто подвергавшейся артиллерийскому обстрелу и налетам террористов ООП. Официально эта война и именовалась в Израиле операцией «Мир Галилее». Однако чаще ее называли войной Арика — по имени израильского министра обороны Ариэля (Арика) Шарона, который надеялся, что временная оккупация Ливана Израилем, сопровождаемая ликвидацией засевших там сил ООП, сделает возможным заключение мирного договора между Израилем и Ливаном.

Но Израиль быстро понял, что Ливан — страна, исключительно не подходящая для того, чтобы навязывать свою волю. Ливан был разодран на части враждующими между собой религиозными и этническими группами: христианами-маронитами, мусульманами-суннитами, мусульманами-шиитами, друзами и «палестинцами». «Они ненавидят друг друга сильнее, чем любят своих собственных детей», — так один высокопоставленный ливанец объяснил причину непрекращающейся вооруженной борьбы, которую уже давно ведут друг с другом эти группировки.

В конце 1970-х гг. Израиль заключил неформальный союз с христианами-маронитами, которые небезосновательно сетовали на свое постепенное отстранение от власти мусульманскими и палестинскими группировками. К тому же Сирия только что направила в Ливан свои войска, и марониты опасались, что сирийцы захватят всю страну. И эти опасения не были лишены оснований, поскольку Сирия всегда считала Ливан частью своей территории. Еще предшественник Бегина на посту премьер-министра Ицхак Рабин отправил оружие ливанским фалангистам (одна из маронитских вооруженных групп) и поручил израильскому командованию обеспечить их военной консультативной помощью.

В то же самое время разместившиеся в южном Ливане базы ООП периодически обстреливали из артиллерийских орудий поселения Северного Израиля. 3 июня 1982 г. в Лондоне террористами был серьезно ранен посол Израиля в Лондоне Шломо Аргов. Убийцы были посланы Абу Нидалем, одним из лидеров арабских террористов, который сам находился в состоянии войны с Ясиром Арафатом и ООП. Тем не менее Израиль ответил на это бомбардировкой расположенных на территории Ливана баз ООП. ООП в свою очередь подвергла артиллерийскому обстрелу поселения на севере Израиля, а Израиль в качестве ответного шага вторгся в Ливан.

В самом начале военных действий израильский кабинет министров предполагал нанести быстрый и ограниченный по своим задачам удар. Израильская армия должна была пройти в глубь Ливана всего лишь на 25 километров и в течение нескольких дней уничтожить расположенные там базы ООП. Но Израиль вдруг обнаружил, что войти в Ливан куда легче, чем выйти оттуда, так что война под руководством Шарона приняла затяжной характер. Через несколько недель после ее начала Израиль занял Бейрут — единственный случай, когда израильская армия оккупировала арабскую столицу. Но пребывание там было не слишком приятным. Тысячи находившихся в городе боевиков ООП растворились среди десятков тысяч «палестинцев», проживавших в окрестных лагерях для беженцев. Таким образом, любая попытка Израиля обрушить бомбовые удары на ООП означала бы неминуемую гибель и «мирных палестинцев». В течение нескольких дней Израиль подвергал бомбардировке опорные пункты ООП и столкнулся с резким осуждением всего мира. Все это время руководитель ООП Ясир Арафат провел в бункере в самом Бейруте. Премьер-министру Израиля Бегину бункер Арафата напоминал тот бункер, куда скрылся в последние месяцы Второй мировой войны Гитлер, Бегин желал видеть Арафата и его формирования уничтоженными навсегда.

Вскоре после захвата Бейрута ООП обратилась к дипломатам разных стран с просьбой обеспечить эвакуацию ее членов из Ливана. Израиль разрешил членам ООП покинуть эту страну. Во время эвакуации был момент, когда один из израильских солдат взял Арафата на мушку. Тем не менее он не пристрелил его, Израиль был бы сурово осужден мировой общественностью, если бы кто-то из его солдат убил лидера ООП.

Уход ООП из Ливана был серьезной победой Израиля. Вскоре за этим последовало другое благоприятное для него событие — избрание Башира Жмайеля, христианина-маронита, на пост президента Ливана. Жмайель обещал подписать мирный договор с Израилем, как только приступит к своим обязанностям. Однако за несколько дней до вступления в должность он был убит просирийскими террористами. Потеря своего лидера привела в ярость бойцов фалангистских формирований, которые возглавлялись Жмайелем. На следующий день израильское командование в Западном Бейруте разрешило фалангистским солдатам войти на территорию лагерей палестинских беженцев Сабра и Шатила, чтобы разоружить оставшихся в лагерях террористов ООП. Но вместо того фалангисты учинили резню, убив около тысячи человек, из них лишь очень немногие были боевиками ООП. В глазах всего мира ответственность за эту бойню понес Израиль: до сих пор большинство арабов уверены, что резню устроили не фалангисты, а израильская армия. Выйдя из себя, премьер-министр Бегин заявил: «Неевреи убивают неевреев, а виноваты евреи».

В самом Израиле весть о содеянном в Сабре и Шатиле вызвала ужас. На Бегина оказывалось давление, чтобы заставить его назначить специальную комиссию для изучения вопроса о моральной ответственности тех, кто разрешил фалангистам войти в лагеря и оставался пассивным даже после того, как стало известно о погроме. Бегин энергично выступал против создания комиссии.

Субботней ночью 25 сентября 1982 г. 400 тысяч израильтян вышли на крупнейшую в истории страны политическую демонстрацию с требованием назначить комиссию для расследования событий в Сабре и Шатиле. В итоге Бегин был вынужден заявить о создании комиссии во главе с судьей Верховного суда Ицхаком Каганом. Комиссия сделала вывод, что «еврейская общественность всегда придерживалась той точки зрения, что ответственность за подобные дела ложится не только на тех, кто чинит бесчинства и творит зверства, но также и на тех, кто обязан отвечать за безопасность и общественный порядок». Несколько высших военных чинов были вынуждены подать в отставку, а Ариэль Шарон — оставить пост министра обороны.

В Ливане погибло свыше шестисот израильских солдат — почти столько же, сколько во время Шестидневной войны. Однако в случае с Ливаном Израилю было мало чем похвастать, когда война окончилась. Учитывая цель, которую ставил Израиль, начиная войну, наиболее важным стало то, что ООП не была разгромлена. До сих пор Ливанская война остается самым спорным в истории Израиля конфликтом.

176

Закон о возвращении. «Кто является евреем»

Первым законом, принятым Кнесетом после образования Израиля, стал Закон о возвращении, который гарантировал всем евреям право эмигрировать в Израиль и требовать немедленного предоставления им гражданства этой страны. Закон о возвращении, вероятно, является наиболее популярным из всех актов, когда-либо принятых кнессетом: он до сих пор остается источником привычного психологического комфорта для евреев во всем мире — даже для тех, кто не намерен репатриироваться в Израиль.

Израиль возник спустя всего лишь несколько лет после того, как во время Катастрофы было убито шесть миллионов евреев, и все евреи сознают, что, если бы в 1939 г. действовал Закон о возвращении, эти люди остались бы в живых. Даже сегодня большинство евреев рассматривает Израиль как свое последнее прибежище на случай, если в принявших их странах вдруг восторжествует антисемитизм.

Как ни странно, Закон о возвращении вызвал внутри еврейской общины необычайно острую борьбу. Закон недвусмысленно приветствует каждого еврея, кто приезжает в Израиль на постоянное жительство. Однако здесь нет ответа на другой существенный вопрос: «Кто является евреем?»

В 1960-х гг. некто Даниэль Руфайзен прибыл на постоянное жительство в Израиль и обратился с просьбой немедленно предоставить ему гражданство этой страны в соответствии с Законом о возвращении. Хотя никто не ставил под сомнение тот факт, что он родился евреем, его обращение вызвало ряд вопросов, поскольку Руфайзен был католическим монахом. Руфайзен ньргн76астаивал, что хотя он и христианин по религии, но всегда считал себя евреем. В конце концов дело было передано на рассмотрение Верховного суда Израиля, который постановил, что, согласно Закону о возвращении, Руфайзен не может считаться евреем. По мнению суда, закон принят с целью дать родину тем, кто не нарушил свою связь с потомками колен Израиля, обращение Руфайзена в другую веру поставило его вне данной категории. И в ответ на просьбу Руфайзену было предложено остаться в Израиле и обратиться за гражданством в соответствии с обычными правилами — после трехлетнего проживания.

Для большинства евреев решение по делу Руфайзена не представляло проблемы. Споры по вопросу о том, «кто является евреем», вспыхнули через несколько лет, причем как в Израиле, так и в США. На протяжении всей истории Израиля ортодоксальные раввины, под чьим контролем находятся все религиозные дела в Израиле, неоднократно постановляли, что лица, обращенные в иудаизм реформистами и консерваторами, евреями не считаются. В 1970–1980-х гг. ортодоксальные политические партии пытались официально включить это положение в израильское законодательство; евреем считается тот, кто либо родился от еврейки, либо обращен в иудаизм «согласно Галахе (еврейскому закону)». Поскольку в Израиле вопрос о том, проведен ли обряд посвящения в иудаизм согласно Галахе, решается исключительно ортодоксальными раввинами, подобное положение закона привело бы к тому, что лица, обращенные в иудаизм неортодоксальными раввинами, рассматривались бы в Израиле как неевреи.

В действительности продолжающиеся споры по этому вопросу имеют скорее эмоциональное, чем практическое значение: очень немногие обращенные в иудаизм реформистами или консерваторами лица совершают алию в Израиль (их общее число едва ли превышает десять человек в год). Однако эмоциональный резонанс этой проблемы велик: в настоящее время от 30 до 40 процентов американских евреев заключают смешанные браки. Большинство родителей надеются, что их зять или невестка примут иудаизм. Когда происходит обращение в иудаизм (в США это делают от пяти до десяти тысяч человек в год), оно. в подавляющем большинстве случаев осуществляется реформистами или консерваторами. Поэтому десятки тысяч американских евреев сочли рассмотрение Кнесетом законопроекта о том, «кто является евреем», формальным отрицанием права их внуков считаться евреями даже в том случае, если мать ребенка обращена в иудаизм реформистом или консерватором. Сотни тысяч реформистов и консерваторов пришли в негодование, когда узнали, что Кнесет, состоящий в немалой степени из неверующих евреев и неевреев (равно как и из ортодоксальных евреев), рассматривает законопроект, провозглашающий неортодоксальные обращения в иудаизм не имеющими законной силы.

Иногда претенденты на пост премьер-министра Израиля в надежде привлечь в создаваемые ими коалиции религиозные партии, обещали принять закон о том, «кто является евреем», с включенной в него формулировкой «согласно Галахе». Однако до сих пор закон не принят. Правительственные чиновники прекрасно понимают, что принятие такого законодательства привело бы к весьма серьезным осложнениям (если не полному разрыву) отношений со значительным числом американских евреев. Сколько иронии в том, что Закон о возвращении, который символизирует в глазах всех евреев связь их собственной судьбы с существованием Израиля, привел к ожесточенной борьбе внутри еврейской общины.

177

Нетуреи-Карта

Когда в 1890-х гг. Теодор Герцль основал сионистское движение, большинство других еврейских организаций выступило против. Евреи-реформисты опасались, как бы настойчивое утверждение сионизма — «евреи должны жить в Эрец-Исраэль» не поставило под вопрос лояльность евреев по отношению к их родным странам. Большинство левых евреев — социалистов и членов Бунда (еврейской социалистической партии, учредительный съезд которой состоялся в том же 1897 г., что и Первый Сионистский конгресс) — считали сионизм узкошовинистическим движением. Ортодоксальные лидеры были склонны отрицать сионизм как секуляристское движение, утверждая, что Б-г, когда придет время, Сам вернет евреев в Эрец-Исраэль, любая деятельность, направленная на то, чтобы ускорить их возвращение, означает пренебрежение волей Б-жьей.

Однако с приходом к власти нацистов почти все сознающие себя евреями стали сионистами: плата за то, что у евреев нет своей родины, была непомерно велика. Тем не менее одна из групп верующих евреев, именующая себя Нетурей-Карта («Стражами города»), продолжала выступать против сионизма. Нетурей-Карта считала Бен-Гуриона и сионистских лидеров еретиками, в моральном отношении ничем не отличающимися от проклятых Торой древних идолопоклонников. В годы, предшествовавшие провозглашению израильской государственности, они неоднократно утверждали, что лучше быть под властью англичан или арабов, но не оказаться под управлением евреев, не столь религиозных, как они сами.

Сегодня насчитывается несколько сот семей Нетурей-Карта, живущих в основном в районе Иерусалима Меа-Шеарим. Ту часть города, которую населяют они вместе с другими ультраортодоксальными евреями, туристы, как правило, вспоминают благодаря очаровательным и скромно одетым девицам. На стенах Меа-Шеарима всегда можно видеть неизменные обращения и послания, осуждающие правительство, приравнивающие сионизм к нацизму и проклинающие местных жителей за совершаемые грехи — такие, например, как установка телевизоров в домах.

Члены Нетурей-Карта считают себя единственными евреями, которые не подкуплены сионистами. Они с величайшим презрением относятся к ультраортодоксальной партии Агудат-Исраэль, которая заседает в израильском Кнесете и вымаливает у правительства средства для своих школ. В отличие от них Нетурей-Карта не принимает никаких денег от израильского правительства и не участвует в выборах. Представители их движения встречались с Ясиром Арафатом, главой ООП, и публично заявили, что предпочли бы Израилю Палестинское государство.

Сторонники этого движения считали своим духовным лидером раввина Йоаля Тайтельбаума, ребе Сатмарских хасидов, жившего до своей кончины в середине 70-х гг. в Вильямсбурге (Бруклин). Ребе придерживался тех же взглядов, что и Нетурей-Карта. Например, когда зашла речь о невероятной победе Израиля в Шестидневной войне, р. Й. Тай-тельбаум признал, что чудеса имели место, но совершил их, по его мнению, Сатана, а не Б-г.

В течение многих лет главой иерусалимской Нетурей-Карта был некто Амрам Блой, но многие из его бывших последователей стали сторониться его после того, как он женился на обращенной в иудаизм француженке.

Антисионисты часто ссылаются на Нетурей-Карта как доказательство того, что можно отрицать право Израиля на существование, не будучи антисемитом. Однако указывать на Нетурей-Карта для доказательства чего бы то ни было — дело бессмысленное. Эта малочисленная группа так же не может представлять евреев, как секта заклинателей змей из Западной Вирджинии, чьи члены во время службы кружат вокруг ядовитых змей, — христианство. Сами члены группы Нетурей-Карта, конечно, не согласны с утверждением антисионистов о том, что евреи — всего лишь религиозная община, а не народ. Мало того, они убеждены, что евреи имеют право на обладание Эрец-Исраэля, и верят, что в один прекрасный день Б-г пошлет Машиаха — облаченного, несомненно, в характерные одежды Нетурей-Карта, — чтобы вернуть туда всех евреев.

178

Ашкеназы и Сефарды

За всю историю Израиля его основной внешней проблемой был отказ арабских соседей признать его существование (см. «Кэмп-Дэвид»).

Основная внутренняя проблема — взаимоотношения между ашкеназа-ми и сефардами. Хотя Ашкеназ на иврите означает «Германия», понятие «ашкеназы» относится ко всем евреям — выходцам из Европы. Хотя Сфарад означает на иврите «Испания», понятие «сефарды» относится к евреям — выходцам из арабского мира. Поскольку религиозные традиции у этих двух общин несколько разнятся, в Израиле есть два Главных раввина, один из которых — сефард, а другой — ашкеназ.

Около 80 процентов всех евреев мира — ашкеназы и лишь 20 процентов — сефарды, в США процент ашкеназов еще больше превышает численность сефардов. Однако в Израиле более половины еврейского населения составляют сефарды. Но подобное положение сложилось сравнительно недавно. Когда в 1948 г. был основан Израиль, его население в основном состояло из ашкеназов. В первые же годы существования Израиля единственными евреями, которые переезжали сюда в массовом порядке, были (если не считать оставшихся в живых жертв Катастрофы) выходцы из арабских стран. В то время многие израильтяне сетовали, что их общество «наводняется примитивными элементами». В этой связи израильские газеты 1950-х гг. сравнивали вновь прибывающих сефардов — особенно сефардов из Марокко — с арабами, причем не в пользу первых.

Многие из прибывших в Израиль сефардов имели лишь начальное образование и зарабатывали на жизнь физическим трудом. Их жизнь еще более осложнялась тем, что Израиль был в то время бедной страной и мало что мог сделать для поднятия их жизненного уровня. Десятки тысяч сефардов бьши направлены в маабарот (наскоро созданные временные лагеря). Марокканский еврей Давид Леви, ставший впоследствии израильским министром иностранных дел, вспоминает, как его отец, который был в Марокко плотником, по дороге в Израиль потерял свои инструменты и не имел денег, чтобы купить новые. Для семьи это был страшный удар. «Я был свидетелем ужасной трагедии отца… — рассказывал Леви репортеру, — я видел, как за несколько недель он превратился из солидного отца семейства, уважаемого домочадцами и общиной, в человека, о котором заботятся другие и который зависит от благотворительности…»

В то время как отношения между верующими и неверующими израильтянами и между израильскими и арабскими гражданами Израиля обострялись, пропасть между ашкеназами и сефардами медленно, но верно уменьшалась. Примерно треть всех браков Израиля сегодня заключаются между ашкеназами и сефардами. Хотя в университетах до сих пор преобладают ашкеназы, этот разрыв также постепенно сокращается. В результате выборов 1978 г. Ицхак Навон стал первым президентом-сефардом Израиля, а в 1983 г. первым сефардом — начальником Генерального штаба стал Моше Леви.

Однако сохраняется и сильное подспудное недовольство многих сефардов, которое поддерживается, главным образом, горькими воспоминаниями о пережитом в 1950-х гг. Они помнят, как их родителей по прибытии в Израиль опрыскивали дезинфицирующими средствами, чтобы те не занесли заразы; так, сефардские семейные ценности пренебрежительно назывались «примитивными» многочисленными нерелигиозными лидерами-ашкеназами.

В 1981 г. член Кнесета Раанан Хаим (родом из Ливии) приобрел популярность заявлением, что больше не может молчать, словно жареная рыба. С другой стороны, время от времени слышатся жалобы ашкеназов на то, что сефарды разрушили Израиль. Израильский журналист Зеэв Шиф писал, что, когда он закончил свое выступление в Нью-Йорке, присутствовавшая в зале израильская корреспондентка сказала: «Мои дедушка с бабушкой прибыли в Эрец-Исраэль как пионеры, чтобы сделать жизнь в этом месте справедливой и красивой. Моя семья сражалась за страну, принесла во имя нее жертвы. А теперь (сефарды)… тот тип людей, которые обожают (премьер-министра Менахема) Бегина, разрушили мою страну. Это жестокие, грубые люди, люди, которые распространили насилие и нетерпимость. Я ненавижу их ценности… Они украли у меня мою родину. Я чувствую себя иностранкой в своей собственной стране».

Несмотря на подобную резкую и печальную риторику, надо отметить, что каждое следующее поколение все в большей степени осознает себя скорее израильтянами, чем ашкеназами или сефардами. Однако ашкеназы остаются в среднем более состоятельными и образованными людьми, чем сефарды.

Сефарды обычно склонны подходить к арабо-израильским отношениям с позиции «ястребов» — возможно, из-за той жестокой дискриминации, которой они подвергались под арабским господством. Поэтому сефарды могут считаться надежной опорой Ликуда.

179. Эфиопские евреи

Чернокожие евреи Эфиопии на протяжении столетий известны как «фалаши» («пришельцы», «те, что вторглись» в переводе с амхарского), но еврейская община считает это слово унизительным. Сами эфиопские евреи называют себя Бета Исраэль («Дом Израиля»).

По преданию, эфиопские евреи ведут начало от израильского колена Дан. Каким бы ни было их далекое прошлое, они явно отделились от еврейского народа очень давно, так как хотя эфиопские евреи хорошо знают Библию, но не имели ни малейшего представления о Талмуде, а обряды, которым они следовали, существенно отличались от тех, которых придерживаются остальные евреи. Они особенно строго соблюдали предписания Торы о разделении супружеских пар во время женского менструального периода и ставили свои деревни в Эфиопии вблизи небольших речушек, чтобы легче было совершать ритуальные омовения (см. «Миквэ»).

Незнание Талмуда эфиопскими евреями побудило многих ортодоксальных раввинов усомниться в их принадлежности к еврейскому народу. Если они могут считаться древними евреями, то это бросает вызов основному догмату ортодоксов — датировке Устного Закона временем Моше, а ведь Тору они знают хорошо. Несмотря на все это, в 1973 г. сефардский (см. гл. 178) Главный раввин Израиля Овадия Йосеф постановил, что фалаши должны рассматриваться как евреи. Многие раввины, в первую очередь ашкеназы, выступили против его решения.

Весьма вероятно, что фалаши всегда были евреями, поскольку на протяжении всей своей истории их община сохраняла семь слов из языка иврит, в том числе слово гой. То, что в глухих эфиопских деревнях эти люди делили мир на две группы — на себя и на гоим («другие народы»), служит убедительным доказательством того, что они евреи.

Неопределенность их религиозного статуса в сочетании с мягким обращением с ними во времена правления императора Эфиопии Хайле Селассие привела к тому, что в 50–60-х гг. правительство Израиля и евреи всего мира уделяли эфиопским евреям мало внимания. После свержения императора в 70-х гг. Эфиопия стала марксистской страной, и положение евреев быстро ухудшилось. Новое руководство страны стояло на твердых антиизраильских позициях. Кроме того, Эфиопию терзали тяжелые неурожаи, и соседи евреев все больше обвиняли их в собственных экономических проблемах.

Израиль без лишнего шума начал вывозить оттуда столько евреев, сколько было в его силах. Эфиопское правительство официально не разрешало этого исхода — Эфиопия слишком солидаризировалась с арабскими странами, чтобы открыто разрешить своим еврейским жителям эмигрировать в Израиль, — но относилось к нему терпимо. К сожалению, когда журналисты стали сообщать о прибытии в Израиль тысяч черных эмигрантов (программа их вывоза в Израиль именовалась «Операция Моше»), эфиопское правительство тотчас запретило эмиграцию. Возникла ужасная ситуация, которая напомнила Катастрофу, — тысячи эфиопских евреев Израиля оказались полностью отрезанными от своих родственников в Эфиопии, они знали одно — положение в Эфиопии чрезвычайно тяжелое. Многие из тех, кому удалось добраться до Израиля, голодные и изможденные, выглядели так, словно пережили Катастрофу.

Постепенно все больше израильских раввинов признавало фалашей евреями. Но, чтобы предотвратить возможные сомнения в их статусе, фалашей поощряли пройти формальные ритуалы обращения в иудаизм. Поскольку мужчинам сделали обрезание при рождении, требовалось только, чтобы из мужского члена была взята символическая капля крови и чтобы и мужчины и женщины окунулись в миквэ.

Фалаши, которые прибыли первыми, как правило, следовали этим процедурам безропотно. Израильский журналист Зеэв Шиф поведал историю, рассказанную ему одним из видных израильских политических деятелей: в городе, куда мигрировало много эфиопских евреев, раввины-ашкеназы и раввины-сефарды начали соперничать между собой за право обратить их в иудаизм.

В последние годы все больше эфиопских евреев отказывается обращаться в иудаизм, считая, что делать так — значит признать, что они раньше не были евреями: это запятнало бы память об их почивших предках.

180

Йоред. Йерида

ЙОРЕД (в переводе с иврита «тот, кто эмигрирует из Страны Израиля) — в высшей степени обидное слово. Буквально оно значит «тот, кто опускается». Это понятие точно передает глубокое презрение израильского общества по отношению к еврею, который покидает Эрец-Исраэль, чтобы поселиться где-то еще.

Несмотря на суровое осуждение самих эмигрантов, за первые 40 лет существования Израиля его покинуло около 10 процентов израильского населения (такой процент для США означал бы примерно двадцать пять миллионов эмигрантов). Большинство израильтян, покидающих свою страну, стремится прежде всего в США. Только в районе Нью-Йорка проживает 200 тысяч бывших израильтян, еще 80 тысяч — в Лос-Анджелесе. Значительное число бывших израильтян живет в Южной Африке, Австралии, Великобритании, Западной Германии и других местах Западной Европы.

Американские евреи часто испытывают противоположные чувства по отношению к йордим. С одной стороны, в нихвидят братьев-евреев, с другой — «дезертиров», бежавших с родины. Йордим, как правило, атеисты, сторонящиеся жизни еврейской общины и поддерживающие контакты лишь друг с другом. Главная причина широкомасштабной эмиграции израильтян в США — то, что это страна необыкновенных экономических возможностей, в то время как экономика Израиля более бюрократизирована и в известной мере социалистическая. Нередко израильские таксисты приезжают в Штаты и становятся таксистами же. Но они зарабатывают больше, водя такси в Нью-Йорке, чем в Тель-Авиве. Премьер-министр Израиля Голда Меир рассказывала, как однажды завтракала в Нью-Йорке, когда к ней подошел официант и прошептал на иврите, что в поданном ей блюде содержится свинина. Когда она спросила, откуда он знает иврит, тот ответил, что он израильтянин. И чем же он занимался в Израиле? Он ответил, что был там официантом.

Однако не все йордим — выходцы из низших слоев израильского общества. Все больше ученых и других специалистов убеждаются в невозможности найти работу по своей профессии в такой маленькой стране, как Израиль.

Другой фактор эмиграции из Израиля — йериды — это непрекращающийся израильско-арабский конфликт. Все израильтяне-мужчины от 18 до 21 года обязаны отслужить в армии. И даже после демобилизации они должны ежегодно, пока им не исполнится 55 лет, проводить на военных сборах резервистов от одного до двух месяцев. Хотя йордим редко упоминают эту причину отъезда — возможно, стесняясь признаться, тем не менее она играет существенную роль в йериде.

В периоды экономического спада очереди израильтян, стоящих за визами в американское посольство в Тель-Авиве, вырастают до неимоверных размеров. В 60-х гг. один израильский карикатурист сделал очень едкий шарж зала ожидания в аэропорту Лод: «Когда последний израильтянин покинет страну, не забудьте, пожалуйста, выключить свет».

Странная, но типичная черта йордим — их нежелание признаться, что они покинули Израиль навсегда. Сами воспитанные так, чтобы считать йордим дезертирами, израильские эмигранты часто настаивают, что они непременно вернутся в Израиль через несколько лет, после того как заработают достаточно денег. Ни один из них, однако, до сих пор не подсчитал, какая именно сумма денег будет достаточной, и в итоге большинство йордим остаются в тех странах, куда выехали.

 

Часть седьмая: Катастрофа

181

Адольф Гитлер (1889–1945) и нацизм. «Майн кампф». Арийская раса. Нюрнбергские законы

Гитлер был антисемитом даже в большей степени, чем расистом. Хотя японцы и немцы явно не принадлежали к одной расе, его не мучила совесть после создания с ними военного союза и провозглашения желтолицых обитателей Японии «почетными арийцами». Между тем Гитлер никогда бы не объявил «почетными арийцами» евреев, даже если бы это было в интересах Германии. Задолго до того, как начать убийства евреев, он подверг ряд крупнейших немецких ученых жестокой травле лишь за то, что те были евреями. Они были вынуждены эмигрировать; ирония судьбы в том, что один из них, Альберт Эйнштейн, прибыв в Соединенные Штаты, сыграл там видную роль в создании атомной бомбы.

Что лежало в основе бешеной ненависти Гитлера к евреям? Ни одна из объемистых биографий Гитлера не отвечает с уверенностью на этот вопрос. Нет ни одного свидетельства того, что Гитлер когда-либо претерпел что-либо дурное от евреев; кстати, именно врач-еврей героически боролся за то, чтобы сохранить жизнь его матери. Однако очевидно, что иудаизм и его представления о Б-ге вызывали у Гитлера ту же лютую ненависть, что и сами евреи. Именно евреи, говорил он Герману Раушнингу, принесли в мир своего «тиранического Б-га» и Его «отрицающие жизнь Десять заповедей»; именно этим Десяти заповедям с их бесчисленными запретами Гитлер объявил войну. Только уничтожив всех до единого евреев, можно надеяться на полное искоренение еврейской идеи единого Б-га и единой морали, считал Гитлер.

По мнению Гитлера, евреи продолжают придерживаться своих «еврейских идей» даже в тех случаях, когда принимают христианство или отказываются от иудаизма в пользу коммунизма. В этом Гитлер отличался почти от всех прежних антисемитов; он рассматривал христианство и марксизм как очевидную диверсию еврейства против арийских ценностей.

Но что представляли собой сами «арийские ценности»? Немногими из них, что удается четко сформулировать, являются опять же ненависть к евреям и иудаизму; важная роль здоровых белокурых людей; необходимость совершенствования граждан, которые должны беспрекословно подчиняться своему верховному вождю-фюреру, и идеология, возвеличивающая доисторического человека в его связи с почвой и культурой. Идеология Гитлера была не столько продуманной философской системой, сколько эмоциональной реакцией на тот мир, в котором Германии пришлось плохо.

Германия, несомненно, несла главную ответственность за развязывание Первой мировой войны. И когда война кончилась, победители наказали ее тем, что заставили выплачивать крупные репарации. Союзники резко ограничили и размеры германской армии. Эти договоренности, достигнутые в Версале, Гитлер неизменно называл унизительными для Германии.

Первоначально в нацистской партии состояло лишь несколько десятков человек, но численность ее членов быстро росла, что объясняется как созданным в массовом сознании образом Гитлера, так и его способностью нажить политический капитал на экономическом хаосе и стагнации, которые охватили Германию 1920-х гг. Экономический кризис был общемировым, но в Германии он имел особенно разрушительные последствия, так как потеряли работу миллионы людей. Кроме того, еще несколькими годами раньше (к 1923 г.) инфляция, достигшая астрономического уровня, обесценила личные сбережения немцев. Известный пример: человеку, в течение двадцати лет вносившему платежи в пенсионный фонд, была выплачена вся причитавшаяся ему сумма — и на полученные деньги он смог купить лишь две булки. В столь драматической экономической обстановке призывы Гитлера — «я дам вам работу» и «это евреи всадили нож в спину Германии» — нашли своих внимательных слушателей. В 1923 г. несколько сот немцев поддержали поднятый Гитлером в Мюнхене мятеж против правительства Баварии. Он начался в огромном пивном зале и поэтому стал известен как «Пивной путч». Выступление Гитлера было быстро подавлено, но, к несчастью, германское правительство обладало значительно более мягким характером, чем он сам. Гитлера приговорили к пятилетнему тюремному заключению, но по истечении всего девяти месяцев он был освобожден под обязательство не предпринимать более подобных действий. В тюрьме он написал книгу «Майн кампф» («Моя борьба»), где изложил свой политический символ веры. В последующие годы, особенно после прихода Гитлера к власти, эта книга постоянно тиражировалась (к 1939 г. было издано 5,2 миллиона экземпляров). Например, полагалось, чтобы каждая немецкая пара, сочетающаяся узами брака, приобретала эту книгу.

Широко распространенный миф объясняет приход Гитлера к власти тем, что он обвинил евреев во всех бедствиях, обрушившихся на Германию. Однако уже вскоре после Второй мировой войны политолог Ева Гайхман на основании документов показала, что Гитлер завоевал власть в основном в результате экономических трудностей страны. Кстати, во время предвыборных кампаний он несколько ослаблял акцент на своем антисемитизме (немцы и так знали, что он ненавидит евреев), поскольку опасался, что яростный характер его ненависти к евреям заставит избирателей среднего класса отвергнуть его как политического маньяка. Гитлер никогда не получал абсолютного большинства голосов на демократических выборах, но в июле 1932 г. нацисты завоевали больше голосов, чем любая другая партия Германии. В январе 1933 г. президент Германии Гинденбург назначил Гитлера на пост канцлера.

В течение полугода после этого с демократией в Германии было покончено. Придя к власти, Гитлер почти тотчас начал гонения на евреев. Он закрыл для них такие профессии, как юриспруденция, где широко были представлены евреи, он объявил о поддержанном правительством бойкоте принадлежащих евреям магазинов и выставил там вооруженных боевиков, чтобы испугать потенциальных покупателей. Задним числом можно сказать, что многим немецким евреям, которые пострадали от первых антисемитских акций нацистов, попросту повезло, потому что санкционированная сверху дискриминация вынудила их покинуть Германию, когда это было еще возможно. Живший в Бруклине по соседству с нами пожилой еврей рассказывал, что в 1934 г. он был жестоко избит в автобусе мужчиной в нацистской униформе, но ни один из пассажиров уже не вступился за него. И через несколько дней он покинул страну. Однако примерно половина евреев осталась в Германии, надеясь, что все изменится к лучшему. Позднее в горькой еврейской шутке была дана такая оценка: «Пессимисты отправились в изгнание, а оптимисты — в газовые камеры».

В 1935 г., через два года после прихода к власти, Гитлер расширил антиеврейскую политику. Нюрнбергские законы лишили германского гражданства всех проживавших на территории Германии евреев и объявили незаконными браки и сексуальные контакты между евреями и немцами. Последующее законодательство запретило неевреям работать на евреев, а евреям — учиться вместе с неевреями.

Виднейший немецкий философ XX в. Мартин Хайдеггер поддержал такую политику и был назначен ректором Фрайбургского университета. Хайдеггер, похоже, относился к той категории антисемитов, которые могут сказать о себе: «Некоторые из моих самых близких друзей — евреи», — поскольку единственной женщиной, которую он когда-либо любил, была еврейка, политолог Хана Арендт (см. «Процесс над Эйхманом»).

В 1941–1945 гг. уничтожение евреев оставалось для Гитлера столь же (если не более) неотложной задачей, как и победа в войне. Когда в 1944 г. нацисты были вынуждены оставить Грецию, для эвакуации их войск были отправлены почти все вагоны Германии, но, однако, даже в такой ситуации не был тронут ни один из составов, занятых доставкой евреев в лагеря смерти. Когда нацисты запретили все гражданские железнодорожные перевозки, чтобы обеспечить подвижным составом летнее наступление на юге России, то запрет не коснулся лишь поездов в лагеря смерти. Политика ликвидации евреев в действительности отрицательно сказывалась на военной экономике нацистов, так как более практичным было бы использовать рабский труд евреев. (Хотя и с теми, кого использовали как рабов, обращались столь жестоко, что большинство умирали в первые же месяцы.) Когда в сентябре 1942 г. нацистский генерал барон Курт фон Гриенанф предложил придерживаться «принципа уничтожения евреев в наикратчайшие сроки, но без ущерба для осуществления важных военных работ», то он был понижен в должности шефом СС Гиммлером, который увидел в этом предложении скрытую попытку помочь евреям.

По-видимому, антисемитизм был самой сильной страстью в жизни Гитлера. В своем последнем обращении к немецкому народу, сделанном за день до самоубийства, он призвал по-прежнему оказывать «жестокое сопротивление мировому отравителю всех народов, международному еврейству».

182

Желтая звезда

1 апреля 1933 года, когда нацисты объявили общенациональный бойкот принадлежавших евреям магазинов, слово «годе» («еврей» по-немецки) внутри больших желтых звезд Давида появилось в окнах всех еврейских магазинов. Нацисты сделали эти рисунки, чтобы предупредить потенциальных покупателей-арийцев о том, что магазин, в который они собираются войти, принадлежит еврею. Злосчастная желтая звезда, которую евреи впоследствии были обязаны нашивать на наиболее заметные места своей одежды, стала самым зримым символом нацистского антисемитизма.

Мало кто помнит, что особые желтые отличительные знаки для евреев придуманы не нацистами: впервые их ввел правивший в IX веке халиф из династии Аббасидов Гарун аль-Рашид, который распорядился, чтобы евреи всегда носили желтый пояс. Примерно через четыреста лет на четвертом Латеранском соборе (в 1215 г.) католическая церковь предписала, чтобы евреи, живущие в католических государствах, также носили отличительные одежды. Впрочем, светские власти приостановили реализацию этого предписания.

Нацисты вводили желтый отличительный знак с каким-то упоением: к 1941 г. все евреи, достигшие шести лет, в любое время суток должны были носить на груди желтую шестиконечную звезду со словом «юде». В Польше нацисты предупреждали, что евреев (включая вы крестов-христиан), у которых не будет желтого отличительного знака на обеих сторонах одежды (спереди и сзади), ждет смертная казнь.

В апреле 1933 г. в ответ на нацистский бойкот еврейских магазинов Роберт Вельш, немецкий сионистский лидер, воспользовался еще сохранявшейся в Германии ограниченной свободой печати, чтобы опубликовать редакционную статью «Носите желтый знак с гордостью». Вельш убеждал своих собратьев не терять чувства собственного достоинства под воздействием нацистской пропаганды. Для Велыиа единственным проступком евреев было то, что они оказались не в состоянии воспринять идеи Теодора Герцля: «Это неправда, будто евреи предали Германию. Если они и предали что-либо, так это самих себя и иудаизм». Как бы то ни было, призыв Вельша к самоутверждению евреев значительно укрепил их моральный дух.

Однако после войны Вельш признался друзьям, что жалеет о написанной когда-то статье. Вместо того чтобы призывать евреев не терять чувства гордости, следовало бы убедить их бежать из Германии и тем спасти свои жизни. Конечно, в 1933 г., когда Вельш писал свою статью, еще никто не мог предположить, что нацисты вынашивают кровавый план «окончательного решения еврейского вопроса».

Во всех европейских странах, завоеванных нацистами, принималось законодательство, обязывавшее евреев носить на одежде звезду. В Польше, например, где антисемитизм был широко распространен, подобный отличительный знак позволял полякам сразу же распознавать евреев и выталкивать их из длинных очередей за хлебом.

183

Мюнхен, 1938. Умиротворение

Самое благожелательное, что можно сказать о британском премьер-министре Невилле Чемберлене, — так это то, что он безумно вожделел мира и не отличался особой мудростью.

В 1938 г. Гитлер заявил о своем намерении аннексировать Судетский край — часть Чехословакии, где проживало около трех миллионов немцев. Заявление Гитлера встретило мощный протест среди чехов — и не только их. Чемберлен, однако, не видел оснований для паники. 27 сентября 1938 г., перед тем как отправиться в Мюнхен на переговоры с Гитлером, он заявил по британскому радио: «Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно». В свете этой речи Чемберлена никто не был удивлен, когда два дня спустя он согласился с претензиями Гитлера на Судеты.

Потеря этой стратегически важной территории подорвала обороноспособность Чехословакии: пятью месяцами позже Германия оккупировала всю эту страну. В злой шутке того времени рассказывалось о том, что после того, как Чемберлен согласился с требованиями Гитлера, фюрер попросил у него зонтик, который тот всегда носил с собой.

— А вот этого я вам дать не могу, — сказал Чемберлен.

— Ну почему?

— Видите ли, герр Гитлер, ведь это мой собственный зонтик.

Чемберлен заявил Гитлеру, что дальнейших территориальных притязаний немцев западный мир не потерпит. Вернувшись в Англию, он заявил, что «вновь вернул мир в наше время».

По крайней мере одно видное лицо в Англии не поддалось на заверения Чемберлена. Уинстон Черчилль, человек, который потом сменил Чемберлена на посту премьера, назвал его наивным миротворцем, который поверил, будто ему удалось снискать благорасположение Гитлера, уступив его безнравственным требованиям. «Вы были поставлены перед выбором между войной и позором, — заявил Черчилль. — Вы выбрали позор, но вас ждет и война». В пацифистской по тем временам Англии красноречие Черчилля убедило людей лишь в том, что Черчилль маниакально ненавидит Гитлера и что можно совершенно спокойно отнестись к его предостережениям.

Не прошло и года, как Гитлер предъявил Чемберлену новое требование: теперь он возжелал получить Польшу. В августе 1939 г. он заключил с Советским Союзом секретное соглашение о разделе Польши между Германией и СССР. Когда 1 сентября 1939 г. нацисты походным маршем вторглись в Польшу, Чемберлен, осознав наконец, что аппетиты Гитлера не ограничатся в целом Европой, объявил Германии войну. Спустя восемь месяцев Чемберлен подал в отставку, новым премьер-министром стал Черчилль.

Желание Чемберлена умиротворить Гитлера, очевидно, объяснялось его неимоверным страхом перед военной мощью Германии, — страхом, который могли значительно усилить посол Соединенных Штатов в Англии Джозеф Кеннеди (отец президента Джона Кеннеди) и американский летчик-герой Чарльз Линдберг. Кеннеди и Линдберг были убеждены в том, что Германия значительно сильнее Англии и что противостояние Гитлеру приведет к катастрофическим результатам. По-видимому, их опасения стали известны Чемберлену до его поездки в Мюнхен.

Если бы Чемберлен не пошел в Мюнхене на уступки, то результаты были, очевидно, менее катастрофичными, чем последующая гибель пятидесяти пяти миллионов человек во Второй мировой войне. Не исключено, что Гитлер мог бы пойти на попятную и ограничить свои кровавые деяния собственной страной.

Со времени Второй мировой войны понятие «миротворец» применяется к политикам, которые выступают не столько за противостояние злу, сколько в поддержку политики умиротворения, а слово «Мюнхен» стало символизировать уступку злу.

184

«Хрустальная ночь»(9- 10 ноября 1938)

За первые пять лет пребывания Гитлера у власти нацисты сделали весьма многое, чтобы превратить жизнь евреев в сущий ад. Они лишили их гражданства, изгнали учеников-евреев из немецких школ, бойкотировали еврейские магазины, запретили евреям заниматься многими профессиями. При случае отдельных евреев отправляли в концентрационные лагеря, однако лагерей смерти нацисты еще не создали. Характерно, что узников концентрационных лагерей иногда освобождали; оттуда еще возвращались домой…

В ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. нацисты устроили самый крупный в мировой истории погром. Официальным основанием для него было убийство в Париже одного из низших нацистских дипломатов, совершенное семнадцатилетним евреем Гершелем Гринтпаном. Уроженцы Польши, его родители за несколько недель до этого были депортированы из Германии обратно в Польшу. Поляки, однако, отказались принять все 17 тысяч родившихся в Польше евреев, депортированных нацистами из Германии. Эти несчастные еврейские беженцы, не имевшие ни гроша в кармане, скопились на нейтральной полосе, отделявшей Германию от Польши. В знак протеста Гринтпан и застрелил нацистского дипломата. И нацисты решили наказать за поступок Гринтпана всех евреев Германии.

Последовавший погром стал известен как «Кристаллнахт» — «Хрустальная ночь», или «Ночь разбитого стекла». В ту ночь были выбиты стекла почти всех синагог Германии и в большинстве принадлежавших евреям магазинов. Впрочем, были разбиты не только стекла, но и жизнь почти всех немецких евреев. В «Хрустальную ночь» был убит 91 еврей; 30 тысяч евреев были схвачены и отправлены в концентрационные лагеря, где многие из них позднее погибли.

Правительства многих стран осудили учиненный погром, а американские евреи ответили на него созданием «Объединенного еврейского призыва», быстро ставшего крупнейшей в еврейской истории организацией по сбору денежных средств. Нацисты смеялись над протестами. Они заявили, что акция проведена в честь дня рождения Мартина Лютера, религиозного реформатора XVI в. и антисемита, которым Гитлер безумно восхищался. Нацисты также объявили о наложении на евреев штрафа в размере одного миллиарда марок; по сути, их заставили расплачиваться за ущерб, который нанесли их синагогам и имуществу погромщики.

Теперь немецкие евреи поняли, что их положение безнадежно. Значительное число их покинуло Германию в первые пять лет нацистского правления, но половина еврейской общины (600 тысяч человек) осталась, надеясь на смягчение антисемитизма. После «Хрустальной ночи» и они осознали, что предавались иллюзиям; в период между этими погромами и началом Второй мировой войны, которая вспыхнула менее чем через десять месяцев, практически каждый оставшийся в Германии еврей пытался эмигрировать. Однако немногие страны изъявляли желание принять их. Англичане выпустили «Белую книгу» (см.) по Палестине, показав, что эта страна не будет местом для евреев, спасшихся от Гитлера. Лишь немногим из евреев, пытавшимся эмигрировать в Соединенные Штаты, повезло; большинство не приняли. В Канаде одного высокопоставленного правительственного чиновника спросили, сколько евреев сможет принять его страна. «Ни одного, даже и это было бы слишком много», — ответил тот.

Не случайно, что за «Хрустальной ночью» последовало создание «Объединенного еврейского призыва» — впоследствии главной финансовой опоры Израиля. «Хрустальная ночь» сильнее любого другого события того времени содействовала обращению значительного числа евреев к сионизму; они поняли, что цена, которую приходится платить за то, что у них нет своего государства, стала слишком высокой.

185

В то время, как гибли шесть миллионов. Пароход «Сент-Луис»

Гитлер полагал, что союзники не бомбят ни Освенцим, ни железнодорожные пути, ведущие к этому лагерю смерти, потому, что в глубине души они не стремились предотвратить убийство евреев. К сожалению, убеждение Гитлера не было абсолютно беспочвенным. Мы знаем, что летом 1944 г. союзники дважды сбрасывали на Освенцим бомбы. К этому времени у них уже имелись настолько точные карты лагеря, что они выбрали мишенью исключительно Буну — завод синтетической нефти, где трудились лагерные узники. Самолеты союзников не подвергли бомбардировке ни крематорий, где сжигали трупы, ни газовые камеры, где нацисты убивали евреев, хотя они расположены менее чем в пяти километрах от Буны. Еврейка, которая находилась в Освенциме, рассказала мне, что в то время, как над ним проносились самолеты союзников, она и другие заключенные-евреи молили Б-га, чтобы бомбы упали на газовые камеры, «даже если бы мы могли при этом погибнуть».

Словом, нельзя отрицать того, что союзническое руководство фактически безразлично относилось к судьбе евреев в гитлеровской Европе. Англия ответила на гитлеровскую антисемитскую кампанию тем, что выпустила «Белую книгу» о Палестине, которая жестоко ограничивала эмиграцию туда спасшихся евреев. Опросы общественного мнения свидетельствовали, что большинство американцев были против доступа в страну значительного числа еврейских беженцев.

Ничто так ярко не характеризует отношение Америки и президента Рузвельта к положению евреев, как судьба парохода «Сент-Луис», чье казавшееся бесконечным плавание от берегов Германии до Северной Америки и обратно получило известность как «проклятый рейс».

«Сент-Луис» покинул Германию в мае 1939 г., спустя почти полгода после «хрустальной ночи». На борту было 937 евреев, у большинства из них имелась виза на въезд на Кубу. Пока корабль плыл, в Гаване сменилось правительство, и новая власть отказалась признать эти визы. В течение многих дней стоял «Сент-Луис» на рейде Гаваны, пока представители международных еврейских организаций увещеваниями и даже взятками пытались убедить кубинское руководство принять судно, — но тщетно.

Американские евреи также пытались воздействовать на свое правительство, чтобы оно приняло беженцев, и тоже не достигли успеха; Соединенные Штаты не приняли никого из евреев, находившихся на судне. В 1989 г. я разговаривал с одной из оставшихся в живых пассажирок «Сент-Луиса», и она рассказала, что, когда их судно приблизилось к территориальным водам Флориды, береговая охрана произвела в их направлении предупредительный выстрел.

Гитлер был вне себя от радости. Несмотря на публичные осуждения нацистского антисемитизма, в действительности другие страны явно не желали помочь евреям.

В конце концов «Сент-Луис отправился в свое трагическое плавание — назад к берегам Германии. Тем временем несколько европейских стран (Англия, Голландия и Франция) согласились принять пассажиров. Те, кому повезло быть принятым Англией, пережили войну; остальные — те, кто получил визы Бельгии, Голландии и Франции, находились в безопасности лишь короткое время. К 1940 г. нацисты оккупировали все эти три страны; весьма вероятно, что большинство участников «проклятого рейса» погибли в нацистских лагерях.

Упомянутая выше пассажирка этого судна вспоминала: «Мы были так близко от Гаваны, что могли ясно видеть город». Подобные мучительные воспоминания, несомненно, сопровождали многих из бывших пассажиров «Сент-Луиса» в их пути в лагеря смерти.

Один из немногих героев во всей этой истории — немецкий капитан судна Густав Шредер, который, насколько это было возможно, долго не соглашался покидать кубинские и американские территориальные воды. На обратном пути в Европу он собирался в том случае, если виз не будет, пробить борт судна у берегов Англии в надежде, что пассажиров спасут как жертв кораблекрушения.

В 1967 г. Артур Морзе опубликовал книгу «В то время как погибли шесть миллионов» — первое аналитическое подтверждение глубокого безразличия Рузвельта и других лидеров союзников к судьбе евреев. С тех пор выводы Морзе подтверждены и другими исследованиями. До публикации этой книги Рузвельта считали большим другом евреев и героем. Однажды в начале 1970-х гг. меня спросили, как я отношусь к поведению Рузвельта во время войны. «Это напоминает мне, — ответил я, — историю про одного маленького мальчика, которому отец велел прыгнуть вниз с невысокой крыши. «Я поймаю тебя», — обещал отец. Но мальчик все же боялся. «Не волнуйся. Возьми и спрыгни, — сказал отец. — Я поймаю тебя». Мальчик спрыгнул, а отец не стал его ловить. Малыш ушибся и горько заплакал. «Это научит тебя, — сказал отец, — никогда и никому не доверять».

Американские и английские евреи пытались потребовать от своих правительств бомбардировки Освенцима. В Англии Министерство военно-воздушных сил и Министерство иностранных дел выступили против подобной операции, ибо ввиду «технических трудностей» она представляется опасной и неосуществимой. Историк Давид Вайман доказал на основании документов, что на самом деле к весне 1944 г. союзники контролировали небо над всей Европой. В Соединенных Штатах военный департамент занял ту же позицию, ссылаясь на то, что бомбардировка лишит войска, осуществляющие решающие операции, «настоятельно необходимого» для них воздушного прикрытия. Вайман документально доказал, что и это ложь. Поскольку завод синтетической нефти находился в Освенциме, лагерь сам был мишенью для бомб. В 1944 г. союзники не раз бомбили семь других заводов синтетической нефти, расположенные не далее сорока пяти километров от Освенцима. Их самолеты, выполнявшие это задание, не раз пролетали над железнодорожными путями, которые вели к лагерю смерти. По никогда не объясненным причинам, но которые свидетельствуют о безразличном отношении к гитлеровскому «окончательному решению еврейского вопроса», и английские и американские стратеги отказывались бомбардировать лагерь, хотя и обладали техническими возможностями для этой операции и знали, что в лагере ежедневно убивают тысячи евреев.

Что касается судьбы «Сент-Луиса», историк Артур Герцберг пишет: «В свое время не заметили того, что плавание «Сент-Луиса» было трагическим воспроизведением первого появления в Америке судна с евреями на борту. В 1654 г. «Святая Катерина» с двадцатью тремя беженцами из Ресифе (Бразилия) остановилась у берегов Кубы, но затем была вынуждена уйти назад, как и «Сент-Луис» почти тремя столетиями позже. Но когда «Святая Катерина» прибыла в Нью-Йорк, губернатор Питер Стайвесант не высылал навстречу береговую охрану, чтобы заставить судно уйти прочь. Кончилось все тем, что он, получив от евреев из Амстердама заверение, что они сами будут содержать беженцев, разрешил им остаться. В 1939 г. более «просвещенное» правительство в Америке оказалось значительно менее достойным».

186

Эйнзацгруппы. Бабий Яр, 1941

Массовое убийство евреев нацистами началось не с лагерей и газовых камер. Уже в ходе нацистского вторжения в Россию в июне 1941 г. немецкие войска имели особые армейские подразделения, известные как эйнзацгруппы. На них возлагалась единственная задача — убить каждого еврея, которого они встретят на своем пути.

К несчастью, евреи СССР были особенно беззащитны перед нацистами. В отличие от остальной части мирового еврейского сообщества они не знали, сколь глубока ненависть нацистов. В 1939–1941 гг., когда действовал мирный пакт между Сталиным и Гитлером, советский диктатор подвергал цензуре все сообщения о нацистском антисемитизме. В результате, когда эйнзацгруппы приходили в советские города и издавали указы об обязательной явке евреев, большинство из них подчинялось, не подозревая об опасности. Только на назначенном месте сбора они начинали понимать, что немцы намерены убить их. Но было уже слишком поздно — вооруженные солдаты заставляли евреев рыть глубокие рвы, на краю которых их расстреливали; тела падали на тела по мере того, как убивали ряд за рядом. Очень немногие евреи вышли живыми из этой бойни, — как правило, те, кто был ранен и кого сочли уже убитыми.

Впоследствии была обнаружена непропорционально высокая доля людей с высшим образованием в руководстве эйнзацгрупп. Из 24 руководителей, которых после окончания войны судили как военных преступников, большая половина имела ученые степени (девять юристов, остальные — представители других профессий: от архитектора, экономиста, банкира до дантиста и священника).

Нацистские войска обычно получали помощь от местного населения, особенно на Украине. Украинский антисемитизм имел долгую и кровавую историю, уходящую корнями к погромам Хмельницкого (1648). Однажды, когда мэра Нью-Йорка Эда Коха, еврея по национальности, пригласили возглавить празднование Дня Украины в Нью-Йорке, то он шутливо заметил, обращаясь к украинцу-организатору: «Прекрасно жить в Нью-Йорке, где я могу идти во главе праздничной колонны. В нашей же старой стране я бы бежал вдоль улицы, а вы бы гнались за мной с ножом в руке».

Самая жуткая резня была устроена в киевском пригороде Бабий Яр во время Рош-Гашана (еврейский Новый год) 1941 г. Свыше 33 тысяч евреев согнали в одно место и убили в течение двух дней. А их тела закопали в огромных ямах.

После Второй мировой войны Бабий Яр стал символом советской, мало чем уступающей нацистской и украинской, неприязни к евреям. Коммунистические лидеры запрещали евреям соорудить памятник жертвам Бабьего Яра. Ежегодно в очередную годовщину массового убийства сюда приходили группы евреев и совершали молитвенную службу в память о мучениках. В лучшем случае коммунистические власти лишь разгоняли молящихся, в менее счастливые времена бывали и аресты.

В 1961 г. русский поэт Евгений Евтушенко написал волнующую поэму о жертвах Бабьего Яра. Она начинается так:

Над Бабьим Яром памятников нет, Крутой обрыв, как грубое надгробье…

Спустя год Дмитрий Шостакович положил эту поэму на музыку. В 1974 г. памятник жертвам Бабьего Яра был наконец возведен, но надпись на нем не упоминает, что погибли в этом ужасном месте евреи.

Подсчитано, что из шести миллионов евреев, убитых немцами, от одного до полутора миллионов уничтожено эйнзацгруппами.

Вот описание совершенного ими убийства в украинском городе Дуб-но, сделанное очевидцем, немецким инженером Германом Гребе: «Эти люди разделись без крика и плача, встали семейными группами, поцеловали друг друга, сказали прощальные слова и стали ждать, когда эсэсовец, который стоял у ямы с кнутом в руке, подаст сигнал. Я обратил внимание на семью примерно из восьми человек, в которой были мужчина и женщина — оба в возрасте около пятидесяти лет, их сыновья в возрасте примерно от двадцати до двадцати четырех лет и две взрослые дочери примерно двадцати восьми или двадцати девяти лет. Пожилая женщина с белоснежными волосами держала на руках годовалого ребенка и пела ему, щекоча его при этом. Малыш верещал от удовольствия. Супружеская пара смотрела на него со слезами на глазах. Отец держал за руку мальчика лет десяти и говорил ему что-то ласково; мальчик старался сдержать слезы. Отец указал на небо, погладил его по голове и, казалось, стал ему что-то объяснять.

В этот момент эсэсовец, стоявший у ямы, стал что-то кричать своему товарищу. Тот отсчитал человек двадцать и приказал им пройти за земляной вал. Среди них была и та семья, о которой я только что упомянул. Я хорошо помню девушку, стройную, с черными волосами, которая, проходя мимо меня, указала на себя и сказала: «Двадцать три». Я обогнул вал и встал напротив огромной могилы. Люди были уложены плотно один подле другого и лежали друг на друге так, что видны были только их головы. Почти у всех из головы на плечи текла кровь. Некоторые из расстрелянных еще шевелились. Некоторые приподнимали руки и поворачивали голову, чтобы показать, что они живы. Могила почти на две трети была полна. Я подсчитал, что в ней лежит около тысячи человек. Я посмотрел на человека, который занимался расстрелом. Он был эсэсовцем, который сидел на узкой полоске земли между ямой и валом, покачивая свесившимися в могилу ногами. Он держал на коленях автомат и курил сигарету. Люди, совершенно голые, спустились вниз по нескольким ступеням, сделанным в глиняной стене ямы, и пробрались по головам лежавших там людей к месту, куда направил их эсэсовец; некоторые ласково гладили тех, кто еще был жив, и шепотом обращались к ним».

187

Окончательное решение. Геноцид. Холокост / Катастрофа

Злые люди редко видят собственное зло. Убийца Авраама Линкольна Джон Уилкес Бут — человек, который, несомненно, оказал самое отрицательное воздействие на историю Америки изо всех отдельно взятых личностей, — искренне считал себя святым. «Я в отчаянии, — писал он через несколько дней после убийства Линкольна, когда был вынужден скрываться. — И почему? Из-за того, что совершил поступок, за который Брут был возвеличен, который сделал Вильгельма Телля героем. А мой поступок еще более чист, чем их… Я обладаю слишком великой душой, чтобы умирать как преступник».

Гитлер также считал себя великим благодетелем человечества. Это, несомненно, повлияло на выбор столь «идеалистического» названия для его программы уничтожения всех евреев: «Окончательное решение еврейского вопроса». Гитлер знал, что предыдущие поколения предлагали иные «решения». Христиане, например, долгое время надеялись обратить всех евреев в свою веру. В средние века широко практиковалось изгнание евреев (наиболее известный пример — изгнание из Испании, 1492). В XIX в. один из главных идеологов царского правительства Константин Победоносцев провозгласил тройственный подход к евреям; одна треть, считал он, должна принять христианство, одна треть должна умереть и одна треть — эмигрировать.

Гитлер считал подобные попытки решить судьбу евреев неэффективными. Несмотря на то что на протяжении пятнадцати столетий их обращали в христианство, большинство евреев так и не стали последователями этой религии. Более того, само христианство Гитлер считал «зараженным» еврейскими идеями, а два основоположника этого учения, Иисус и апостол Павел, были евреями. По мнению Гитлера, евреи — воплощение зла, и мало изгнать их, — до тех пор, пока они существуют, они будут создавать проблемы для неевреев. Кроме того, всегда остается риск, что они однажды вернутся туда, откуда их изгнали.

Поэтому единственным эффективным решением «еврейского вопроса» было уничтожение всех до единого еврея во всем мире. До сегодняшнего дня не найдено ни одного письменного документа, где бы Гитлер непосредственно отдавал распоряжение убивать евреев. Судя по всему, решение просто доводилось до сведения его главных помощников, которые, в свою очередь, передавали его своим подчиненным. Несмотря на атмосферу секретности, нацисты считали убийство евреев деянием исторической значимости. 4 октября 1943 г., во время секретного совещания, Гиммлер заявил офицерам СС: «Я со всей откровенностью буду говорить здесь с вами об очень серьезном деле. Среди нас об этом можно говорить вполне откровенно, но мы никогда не скажем об этом открыто. Я имею в виду эвакуацию евреев, уничтожение еврейского народа… Большинство из вас знает, каково видеть сотню трупов, лежащих бок о бок, или пять сотен, или тысячу. Выдержать это и, за исключением случаев человеческой слабости, сохранить наше братство, вот что нас заботит. В нашей истории это будет неписаной — и никогда не написанной — славной страницей».

Усилия Гитлера по стиранию с лица земли целого народа беспрецедентны. Во время Первой мировой войны турки устроили кровавую резню в Армении; но армян, проживавших в столице Оттоманской империи, они убивать не собирались. Для нацистов смертельным врагом немецкого народа был любой еврей. Немецкие солдаты не испытывали угрызений совести, когда вырывали еврейских младенцев из рук их родителей, швыряли на проволоку под напряжением или подбрасывали в воздух и затем ловили на штыки. Все без исключения евреи рассматривались нацистами как объект убийства. Для характеристики преступного стремления уничтожить целый народ польский еврей Рафаэль Лем-кин, специалист по международному праву, предложил новое слово: «геноцид».

Слово «холокост» во время войны не использовалось. К концу 1950-х оно уже стало общепринятым в английском языке понятием, означающим уничтожение евреев нацистами. Само по себе это греческое слово имеет религиозное происхождение и обозначает буквально «всесожжение», один из видов жертвоприношения животных, совершавшихся в Храме. В большинстве случаев часть такого животного предназначалась Б-гу, в то время как другая шла в пищу жрецам. «Холокост», однако, сжигался полностью, и, таким образом, жертвенное животное целиком подносилось Б-гу. Большинство из шести миллионов евреев, ставших жертвами Гитлера, несомненно, сгорели в нацистских печах. А то, что их гибель названа словом «холокост», подразумевает, что их смерть следует рассматривать как жертвоприношение Б-гу (см. «Кидуш гашем»).

В русскоязычных израильских книгах «Холокост» обычно передают как «катастрофа»; в советской печати со второй половины 1980-х гг. все чаще пишется просто «Холокост».

188

Концентрационные лагеря. Освенцим, Треблинка, Терезиенштадт

Уничтожение евреев было «окончательной», но не единственной целью Гитлера в его войне против них; прежде чем убить свои жертвы, он жаждал подвергнуть их пыткам и глумлениям. Вот сделанное бывшим узником концлагеря Довом Фрайбургом описание типичного лагерного дня; оно в той же мере, что и любой документ, позволяет глубже заглянуть в душу Гитлера и многих немцев, которые поддержали его:

«Я расскажу лишь об одном дне, самом обычном, во многом таком же, как любой другой. В тот день я занимался уборкой сарая… На потолочную балку был подвешен зонт, и эсэсовец Пауль Гроу приказал мальчику снять его. Мальчик полез наверх, но, добравшись до потолка, сорвался и расшибся при падении. Гроу наказал его двадцатью пятью ударами ремня. Он был доволен тем, что случилось, подозвал другого немца и сказал ему, что обнаружил среди евреев «парашютистов». Нам было приказано лезть к потолку одному за другим… Большинству это не удалось; они падали, ломали ноги, (немец) Барри хлестал их ремнем, избивал и пристреливал.

Этой забавы для Гроу оказалось недостаточно. Вокруг было много мышей, и каждому из нас было приказано отловить по две мыши. Он отобрал пять заключенных, велел им спустить штаны, и мы набросали в них мышей. Всем приказали стоять по стойке «смирно», но те не сумели замереть, не шевелясь. Их исхлестали ремнями. Но этого было мало Гроу. Он подозвал еврея, заставил его пить спирт, пока тот не свалился замертво… Нам приказали уложить его на доску, поднять его и медленно идти, распевая похоронную песню.

Это — описание одного обычного дня. А многие из других дней даже бывали хуже».

Самый крупный из концентрационных лагерей, куда направлялись евреи, находился неподалеку от польского города Освенцим (по-немецки — Аушвиц). Подсчитано, что в этом лагере отравлено газом около 1,5 миллиона евреев. Как только заключенные вступали в этот ад, то первым, что бросалось в глаза, был гигантский лозунг: «Арбайт махт фрай» («работа делает свободным»). Это была циничная попытка убедить прибывающих заключенных, что нацисты не питают никаких злых намерений по отношению к ним.

В действительности подавляющее большинство евреев, которые читали эту надпись, оказывались убиты в первые же двадцать четыре часа. Почти сразу же после прибытия нацисты выстраивали их в ряд напротив врачей, которые быстро отправляли каждого направо или налево (самым гнусным из этих врачей-убийц был Иозеф Менгеле). Налево шли старики, дети и все, кто выглядел больным или ослабшим. В последующие часы их закрывали в гигантских комнатах без окон (известных как газовые камеры) и пускали туда ядовитый газ «Циклон Б». В течение нескольких минут все люди в комнате погибали от удушья, хотя предсмертная агония затягивалась из-за того, что нацисты из экономии использовали минимальное количество газа, способное убить. Подсчитано, что нацистам газ обходился примерно в 2/3 пенни на каждого убитого еврея. Как заметил раввин Ирвин Гринберг, «в находившейся под властью нацистов Европе жизнь еврея стоила меньше одного пенни».

Тех евреев, которым «посчастливилось» попасть направо, немцы направляли на работу. Условия их содержания были невыносимыми. Большинство выматывал непосильный труд, и ослабевших немедленно отправляли в газовые камеры.

Те узники концлагерей, кому удалось выжить, как правило, попали туда на заключительных этапах войны. Не все концентрационные лагеря были лагерями смерти, подобными Аушвицу и Треблинке. Некоторые из них были лагерями трудовыми, хотя обращение с заключенными и условия работы и там были ужасными. Направление заключенного в трудовой лагерь было часто равнозначно смертельному приговору.

Евреев, которые умирали в нацистских лагерях, не хоронили; вместо этого их тела ежедневно тысячами сжигали в гигантских крематориях. Надо сказать, что устойчивая ассоциация между кремацией и лагерями смерти — одна из причин, в силу которых многие евреи до сих пор с отвращением воспринимают кремацию покойников (не говоря о том, что она запрещена еврейским законом). Еврейских рабочих, которых заставляли бросать трупы в печи крематория, затем очищать печи от пепла, самих убивали через несколько недель или месяцев этой отвратительной работы. Нацисты не желали иметь живых свидетелей своих преступлений.

В некоторых лагерях узники уничтожались почти в полном составе. Подсчитано, что в Треблинке убито примерно 870 тысяч евреев и лишь около 70 осталось в живых — менее одного человека на каждые двенадцать тысяч убитых.

Один из концентрационных лагерей, Терезиенштадт, занимает особое место. Он был относительно «пригодным для жизни» лагерем, потому что нацисты сделали его показательным. Однажды, 23 июля 1943 г., они даже разрешили представителям Международного Красного Креста осмотреть лагерь, с тем чтобы убедить их, что с евреями здесь вовсе не обращаются дурно. Готовясь к этому визиту, нацисты отправили многих заключенных в Освенцим, чтобы лагерь не выглядел переполненным. Кроме того, они соорудили показные магазины, кафе, отделения банка, школу, разбили цветники. Разумеется, что во время визита заключенные получали значительно лучшее питание, чем обычно. Узники, естественно, не имели возможности поговорить с представителями Красного Креста с глазу на глаз и поведать им о подлинном характере обращения с ними.

Зато нацисты, как правило, давали узникам концлагеря приличную пищу в дни постов Йом-Кипур и Девятого ава. Для них было психологически важно заставить евреев нарушить свои самые сокровенные традиции. Хотя еврейский закон в такой ситуации разрешал заключенным есть, поскольку соблюдением поста они рисковали своей жизнью (см. «Пикуах Нефеш»), неожиданно большое число узников отвергало угощение нацистов.

Когда союзники освобождали лагеря, они пришли в ужас при виде изголодавшихся, ставших живыми скелетами узников. Охваченные жалостью, солдаты часто давали заключенным помногу пищи. Это было трагической ошибкой: многие умиравшие от голода с жадностью бросались на настоящую пищу (которую видели впервые за много лет), и их желудки не выдерживали. Так умерло несколько тысяч человек.

Верховный главнокомандующий армией союзников Дуайт Эйзенхауэр заставил немецких мирных граждан, живших неподалеку от лагерей, раскапывать могилы, в которых обычно лежали тела тысяч евреев. Горожане неизменно заявляли, что они не имели ни малейшего представления о том, что творилось в лагерях, — однако уже давно доказано, что это была ложь.

Евреи не были единственным народом, который нацисты отправляли в концлагеря. Там убито и множество цыган. Однако отношение нацистов к цыганам было менее последовательным; некоторые цыгане даже служили в немецкой армии.

В концлагеря попадало много гомосексуалистов, а из числа политических оппонентов нацистов — христиане и коммунисты. Многие из них также убиты нацистами. Я не использую здесь обычное выражение «уничтожены», которое употребляется, когда речь заходит об убийстве заключенных нацистами. Немцы выбрали это слово, чтобы показать, что перед ними не человеческие существа, а крысы, которых не убивают, а уничтожают.

Хотя евреи испытывают обиду на Ватикан за то, что он почти не протестовал против бесчеловечного обращения нацистов с евреями, следует отметить, что столь же мало Ватикан сделал и для того, чтобы помочь собственным католическим священникам, попавшим под власть нацистов.

В 1988 г. группа католических монахинь-кармелиток основала монастырь в Освенциме, чтобы молиться за души убитых здесь. Одной из них была католическая монахиня Эдит Штайн, еврейка, которая приняла католицизм и вступила в орден кармелиток. Штайн была убита не за то, что была католичкой и монахиней, а потому что в жилах ее текла еврейская кровь.

Сегодня невозможно точно подсчитать, сколько евреев убито в концентрационных лагерях. Число их тоже велико, хотя мы знаем, что общая цифра в пять миллионов, впервые предложенная знаменитым охотником за нацистскими преступниками Шимоном Визенталем, преувеличена. Визенталь позднее признавался, что, стремясь привлечь интерес неевреев к Катастрофе, он сделал особый акцент на ставших ее жертвами неевреях. Число сознательно убитых нацистами неевреев намного меньше пяти миллионов.

Концентрационные лагеря остаются впечатляющими символами бесчеловечности, которую люди способны проявлять по отношению к своим собратьям — таким же человеческим существам.

189

Доктор Иозеф Менгеле (1891–1978)

Следующий после Гитлера и Эйхмана (см. «Суд над Эйхманом») немец, чье имя теснее всего связано с Катастрофой, — доктор Иозеф Менгеле. Главный врач Освенцима, Менгеле был одним из тех нацистских врачей, которые встречали поезда, ежедневно доставлявшие в лагерь еврейских заключенных. Он быстро осматривал каждую новую партию, пока она шла шеренгой мимо него. Те, кого он считал физически пригодными, отправлялись направо — на работу в качестве рабов концлагеря. Тех же, кого он отсылал налево, убивали через несколько часов в газовых камерах. Но и те заключенные, которые оставались в живых после первого подобного отбора, оставались во власти Менгеле.

Когда он узнал, что в одном из лагерных блоков появились вши, то «решил проблему», отравив газом всех размещенных там 750 женщин.

Менгеле проводил также так называемые медицинские эксперименты. Его мучила совесть, когда он подвергал пыткам заключенных — евреев и неевреев. Для такого садиста с научными интересами лагерь был местом, о котором можно было только мечтать. Был возможен любой, даже самый жестокий эксперимент, который пожелал бы провести Менгеле. Известен случай, когда он сшил вместе двух цыганских детей, чтобы создать «сиамских близнецов». Этот «ангел смерти» — так прозвали его заключенные — был особенно неравнодушен к близнецам и проводил над ними варварские опыты. Он был и инициатором эксперимента по выведению расы белокурых, голубоглазых гигантов-арийцев (естественно, за пределами лагеря). Менгеле вводил в вены и сердца заключенных вредные препараты, чтобы определить степень страдания, которой возможно достичь, и проверить, насколько быстро они приводят к смерти.

Хотя нацистское руководство не испытывало нехватки в садистах, Менгеле вызывал особую неприязнь евреев и всей мировой общественности именно потому, что был врачом и человеком не просто образованным, но и давшим клятву Гиппократа. Поэтому, когда доподлинно стало известно, что Менгеле утонул в Бразилии в конце 70-х гг., евреи всего мира восприняли эту весть с досадой. То, что «монстру Аушвица» (еще одно прозвище, данное ему заключенными) удалось избежать суда и наказания, — еще одна жестокая несправедливость Катастрофы.

190

Юденрат. Капо

По всей Европе в завоеванных нацистами странах специально отобранные еврейские лидеры должны были служить посредниками между нацистами и местными еврейскими общинами. Эти объединения известны как «юденраты» («еврейские советы»). К сожалению, вместо того, чтобы помогать евреям, они часто становились пособниками нацистов. Когда нацисты, например, решали вывезти евреев, то часто приказывали местному юденрату привести на следующее утро определенное число евреев на железнодорожную станцию. Большинство юден-ратов выполняло подобные распоряжения и даже посылало «полицию», чтобы насильно привести тех, кто не пожелал явиться по повестке. Большинство лидеров юденратов оправдывало такое сотрудничество тем, что оно позволяло спасти жизнь отдельным евреям.

Возможно, наиболее известным из таких лидеров был Рудольф Кастнер, который представлял венгерскую еврейскую общину. Кастнер имел дело непосредственно с Адольфом Эйхманом, создателем программы «Окончательного решения». Хотя Кастнер знал, что из Венгрии евреев вывозят в лагеря смерти, он не убеждал их бежать. В ответ на его молчание нацисты позволили Кастнеру сохранить собственную семью и спасти около 1600 других венгерских евреев, в основном из высших слоев общества.

В начале 1950-х гг. венгерский еврей, живший в Израиле, обвинил Кастнера в сотрудничестве с нацистами. Кастнер, в то время занимавший ответственный пост в правительственном аппарате Бен-Гуриона. подал в суд на клевету. Кастнер проиграл дело и вскоре был убит на одной из улиц Тель-Авива разъяренной толпой уцелевших жертв Катастрофы.

Яаков Гене, глава еврейской полиции в Вильнюсском гетто, неизменно оправдывал свою политику отправки на верную гибель хронически больных и старых евреев вместо женщин и детей тем, что последние представляли собой будущее еврейского народа. В ответ на обвинения в том, что он помогает убивать евреев, Гене уверенно заявлял. что желал бы после окончания войны предстать перед еврейским судом. Но такой суд так и не состоялся: в сентябре 1943 г. Гене сам был казнен нацистами в гетто Вильнюса.

Варшавского юденрата Адам Черняков сотрудничал с нацистами в управлении Варшавским гетто. Когда ему стало ясно, что евреев вывозят вовсе не в трудовые лагеря, а на верную смерть, он прекратил сотрудничество с немцами и покончил с собой. Вывоз евреев продолжался, как правило, силами еврейской полиции. Каждый полицейский был обязан ежедневно привести по крайней мере пять евреев; если эта ¦«квота» не выполнялась, вместо недостающих отправлялись жена, дети и родители полицейского.

Известно, что, когда нацисты приказали одному из руководителей юденратов приготовить список из ста евреев для отправки в лагеря, он вручил им лист бумаги, на котором сто раз повторялось его собственное имя.

Бесспорно, большинство руководителей юденратов не были прирожденными негодяями; это люди, поставленные в трагические, безвыходные ситуации. И все же лучше бы никто из евреев не сотрудничал с нацистами. Это по меньшей мере замедлило бы темпы массового убийства евреев.

Заключенные, помогавшие наводить дисциплину среди таких же лагерных узников, как и они сами, известны как «капо». Большинство капо были неевреями, но встречались среди них и евреи, конечно презираемые своими товарищами по заключению. Судя по многочисленным свидетельствам, эти капо также занимались избиением других евреев. До сих пор «капо», наверное, самое бранное слово, которым один еврей может обидеть другого. Благодаря своему сотрудничеству с нацистами больший (в сравнении с другими заключенными) процент капо пережил войну.

Бывали случаи, когда капо совершали героические поступки. В «Хасидских рассказах о Катастрофе» Яфа Элия повествует о судьбе еврея по фамилии Шнеевайс. Несмотря на свою репутацию безбожника, и к тому же жестокого по отношению к людям, которые работали под его началом, в Йом-Кипур он решил помочь своим собратьям — в день строгого поста дал им по возможности самую легкую работу. Когда примерно в полдень заявились нацисты и предложили всем белый хлеб, дымящийся горячий суп из овощей и солидные порции мяса (еду, которой нацисты потчевали евреев только в дни еврейского поста), Шнеевайс сказал нацистским офицерам: «Мы, евреи, не едим сегодня. Сегодня — Йом-Кипур — самый святой для нас день».

«Ты не понял, еврейская собака, — сказал ему нацистский офицер — я приказываю тебе именем фюрера и Третьего рейха: фресс (жри)!»

Шнеевайс снова отказался, и нацистский офицер убил его выстрелом в упор. Верующие евреи, ставшие свидетелями этой сцены, были потрясены: Шнеевайс, который раньше с демонстративным пренебрежением нарушал еврейскую традицию, принял мученическую смерть (см. «Кидуш гашем»). Раввин Исраэль Спира, хасидский ребе, который был свидетелем убийства, сказал: «Только тогда, в тот Йом-Кипур в Яновском, понял я смысл изречения Талмуда: «Даже преступающие закон евреи в земле Израиля столь же преисполнены добрыми деяниями, как и плод фаната полон семенами» (Эрувин, 19а)».

Эли Визель отмечает, что в лагерях были капо «родом из Германии, Венгрии, Чехии, Словакии, Грузии, Украины, Франции и Литвы. Среди них были христиане, евреи и атеисты. Бывшие профессора, промышленники, художники, торговцы, рабочие, политики и правые, и левые, философы и исследователи человеческих душ, марксисты и последователи гуманистов. И конечно, попадались и просто уголовники. Но ни один капо не был прежде раввином».

Выше дан весьма неприглядный портрет Рудольфа Кастнера, надо заметить, что Йегуда Бауэр, один из ведущих специалистов по истории Катастрофы, считает, что Кастнер был осужден несправедливо и что он поступил столь разумно, сколь было возможно в чрезвычайной обстановке. Зная, как вели себя евреи в других общинах, Бауэр убежден, что, даже если бы Кастнер предупреждал евреев о нацистских планах, его предупреждения все равно остались бы без внимания.

191

Анна Франк (1929–1945)

Из шести миллионов евреев — жертв Катастрофы — наибольшей известностью пользуется Анна Франк, молодая девушка из Амстердама. В июле 1942 г., как только нацисты оккупировали Голландию и начали вывозить евреев, она с родителями и сестрой укрылась в пристройке из нескольких темных комнат на фабрике, принадлежавшей ее отцу. Свыше двух лет Франки, жили здесь вместе с четырьмя другими евреями; продовольствие и другие необходимые вещи им приносили их отважные друзья-неевреи. Восемь заключенных пристройки в течение двух лет ни разу не выходили наружу, пока неизвестный доносчик не выдал их убежища. 4 августа 1944 г. в помещение ворвались нацисты и всех его обитателей отправили в концлагеря. Анна умерла в Берген-Бельзене в марте 1945 г.

После того как их схватили, друзья семьи Франк (неевреи) обнаружили дневник Анны. Впоследствии они передали его ее отцу Отто Франку, единственному оставшемуся в живых члену этой семьи. Дневник был опубликован в Европе в 1947 г. Но лишь после того, как английский перевод был издан в Соединенных Штатах, эта книга стала международным бестселлером (переведена на тридцать два языка). Для многих — особенно неевреев — дневник открыл Катастрофу: не было больше сомнений относительно того, что случилось с шестью миллионами безыменных и обезличенных людей.

Дневник свидетельствует, что Анна была необыкновенно чуткой и одаренной девушкой. Впрочем, та строка в дневнике, благодаря которой он больше всего и известен, довольно банальна: «Несмотря ни на что, я все еще верю, что на самом деле все люди в глубине души добры». Конечно, сейчас уже не узнать, сохранила ли Анна эту веру после того, как ее отправили в берген-бельзенский концентрационный лагерь. Значительно глубже другое ее наблюдение: «Как чудесно, что никому не надо дожидаться особого момента, чтобы начать улучшать мир».

«Человек оценивается не по его богатству или власти, — запишет она, — а по его характеру и доброте… Если бы только люди начали развивать свою доброту».

Хотя Анна Франк родилась в ассимилированной семье, за те годы, что она провела в укрытии, у девушки возросло чувство гордости за еврейскую кровь в своих жилах. Она сделала ряд проницательных высказываний о нацистском антисемитизме: «Кто обрушил на нас это? — спрашивает она в дневнике 11 апреля 1944 г. — Кто отделил нас, евреев, от всех остальных людей? Кто допустил, чтобы мы до сих пор так страдали? Это Б-г создал нас такими, какие мы есть, и Он же, Б-г, поднимет нас снова. Если мы выдержим все страдания и если останутся еще евреи, когда все это кончится, то евреи из всеми проклятого народа станут образцом для подражания. Кто знает, может быть, как раз наша религия поможет миру и всем народам учиться добру, и из-за этого — и только ради этого — мы страдаем сейчас. Именно поэтому мы никогда не сможем стать просто голландцами, или просто англичанами, или представителями любой другой страны. Мы навсегда останемся евреями, и мы сами хотим быть ими».

Одним из первых американцев, оценивших дневник Анны Франк, был писатель Меир Левин, который помог организовать его издание на английском языке. Левин получил от Отто Франка разрешение написать на основе дневника пьесу. Хотя она точно передавала дух оригинальных дневниковых записей Анны, Лилиан Хелман, одна из ведущих драматургов того времени, сказала Отто Франку, что пьеса Левина непригодна для постановки на сцене. Убежденная сталинистка, Хелман использовала все свое влияние, чтобы инсценировка «Дневника Анны Франк» была перепоручена ее друзьям, вместе с которыми она и приступила к этой работе. Именно эта пьеса (а не то, что написал Левин) увидела впоследствии свет. Из окончательного варианта пьесы исключены слова Анны о том, что глубинной причиной нацистского антисемитизма был иудаизм и его идеалы. Мало того, в уста героини вложены слова, которых Анна никогда не писала, зато отражающие мировоззрение авторов инсценировки: «Мы — не единственный народ, которому довелось страдать… Страдать приходилось то одной расе, то другой».

В настоящее время помещение в Амстердаме, где укрывались евреи, известно как дом Анны Франк. Ежегодно он привлекает сотни тысяч экскурсантов.

Для читателей дневника Анна навсегда осталась 15–16-летней девушкой. Если бы не Катастрофа, ей шел бы сейчас седьмой десяток.

Отто Франк так описал сцену, разыгравшуюся в тот момент, когда нацисты ворвались в пристройку: «Эсэсовец схватил портфель и спросил меня, нет ли в нем драгоценностей. Я ответил, что там одни бумаги. Он швырнул их — и дневник Анны в том числе — на пол. Он взял себе нашу серебряную посуду и ханукальный светильник. Если бы он забрал с собой дневник, никто никогда не узнал бы о моей дочери».

192

Восстание в Варшавском гетто

Восстание в Варшавском гетто было крупнейшим еврейским выступлением против нацистов в годы Второй мировой войны. Его подавление потребовало от нацистских войск больше времени, чем завоевание всей Польши.

До своего разрушения это гетто было самым крупным из всех, в которых нацисты держали евреев. Когда население гетто достигло максимальной отметки, здесь находилось около 500 тысяч человек (30 процентов всего населения Варшавы), теснившихся на 2,4 процента территории города. Однако нацисты очень быстро сократили численность гетто. За первые полтора года его существования здесь умерли от голода 15–20 процентов его обитателей. Ежедневная норма питания в нацистских гетто составляла в среднем 184 калории, или одну четырнадцатую нормальных потребностей взрослого человека в продуктах питания. К зиме 1943 г. в гетто остались лишь 60 тысяч человек. Остальные (свыше 400 тысяч) или погибли, или были отправлены в концлагеря, где подавляющее большинство было убито в первые же дни.

Пожалуй, самыми известными обитателями Варшавского гетто, вывезенными оттуда, были двести детей из дома для сирот, который возглавлял всемирно известный педагог Януш Корчак. Корчак, будучи уже в преклонном возрасте, отклонил предложения сохранить ему жизнь и настоял, чтобы ему разрешили сопровождать детей в лагерь. Еврей из Варшавского гетто Имануэль Рингельблюм так описал это в дневнике: «Корчак подал пример: все воспитатели сиротского дома должны отправиться в концентрационные лагеря. Преподаватели школы-интерната знали, что их ждет, но чувствовали, что не смогут оставить детей в этот черный час и должны сопровождать их до самой смерти». Корчак и дети отправились на железнодорожную станцию колонной по четыре человека в ряд, он шел впереди, держа за руки детей, которые шли по обе стороны от него.

Только после того, как население гетто было сокращено до 60 тысяч человек, оставшиеся в живых решили вступить с нацистами в смертный бой. Восстание в Варшавском гетто было поднято без всякой надежды на победу и со слабой надеждой остаться в живых. Евреям почти нечем было сражаться с вооруженными до зубов немецкими солдатами, а польское подполье — само полное антисемитов — практически не оказало никакой помощи своим соотечественникам-евреям. Группам евреев удалось в процессе подготовки к восстанию соорудить подземные бункера.

Нацисты наметили последнюю отправку обитателей гетто на 19 апреля 1943 г., в первую ночь Песаха (обращать радостные еврейские праздники в дни траура было традиционным приемом нацистов). Нацистские войска под командованием генерала Юргена Штрупа вошли на территорию гетто ровно в три часа ночи. Но тут они столкнулись с вооруженным сопротивлением и отступили.

В течение нескольких последующих дней нацисты начали поджигать гетто, здание за зданием. Евреи по-прежнему укрывались в бункерах, которые вскоре превратились в ад из-за бушевавшего наверху огня. Немецкие солдаты швыряли в бункера ручные гранаты и использовали слезоточивый газ, так что в конце концов почти все евреи были вынуждены покинуть их. Весьма примечательно, что многим, выскочив наружу, еще удавалось хотя бы раз выстрелить по первому увиденному ими солдату, хотя евреи были ослаблены и часто находились на грани обморока.

16 мая, через 27 дней после начала восстания, Штруп заявил, что полностью ликвидировал Варшавское гетто.

Героическое восстание потерпело поражение. Оно, несомненно, было заранее обречено: несколько сот пистолетов, винтовок и «коктейли Молотова» (бутылки с зажигательной смесью) не могли остановить регулярные войска, в распоряжении которых имелись танки и станковые пулеметы. О восстании, однако, быстро узнали во всей Европе и в целом мире, и с тех пор оно служит источником вдохновения для всех евреев. В своем письме, тайно переправленном из гетто на четвертый день восстания, руководитель восстания Мордехай Анилевич писал: «Главное — осуществилась мечта моей жизни: я дожил до того дня, когда евреи в гетто встали на свою защиту и повели борьбу во всем ее величии и славе».

«Восстание в Варшавском гетто, — отмечает историк Исраэль Гутман, — явилось первым в оккупированной Европе выступлением городского населения (против нацистов)».

Дней за десять до отправки детей Корчак записал в дневнике: «Сегодня… тот самый день, когда я взвешиваю детей перед завтраком. Сейчас, я думаю, впервые я не хочу узнать, сколько они весили на прошлой неделе».

Антисемитизм антинацистского польского подполья не поддается описанию. Историк Йегуда Бауэр отмечает: «Генерал Бур-Коморовский, командующий (польской) подпольной Армией Крайовой… 15 сентября 1943 года издал приказ, прямо предписывающий уничтожение еврейских партизанских групп, сражавшихся в польских лесах, обвинив их в бандитизме». Когда евреи Варшавского гетто обратились к Армии Крайовой за оружием, чтобы сразиться с нацистами, то получили в общей сложности 70 пистолетов, 1 ручной пулемет и 1 автомат, и это от армии, которая заявляла в 1941 г., что располагает 566 станковыми пулеметами, 1097 ручными пулеметами, 31 391 винтовкой и 5 миллионами единиц боеприпасов.

193

Нюрнбергский процесс (1946)

Нюрнберге перед судом за преступления, совершенные Германией во время Второй мировой войны, предстал двадцать один нацистский руководитель. Международный трибунал включал судей из Соединенных Штатов, Англии, Франции и Советского Союза. Самый главный из всех нацистов, Адольф Гитлер, оказался вне юрисдикции этого суда: 30 апреля 1945 г., за неделю до капитуляции Германии, он покончил с собой.

В Нюрнберге заслушано значительное число свидетельских показаний о концлагерях и систематическом убийстве евреев и других заключенных. Большинство некогда самодовольных нацистских лидеров защищали себя ссылками на то, что они якобы ничего не знали о Катастрофе или что они лишь выполняли приказы. Только один из подсудимых, печально знаменитый Ганс Франк, нацистский генерал-губернатор Польши, выразил полное раскаяние по поводу того, что содеяла Германия. «Пройдут тысячелетия, — заявил Франк, — а вина Германии не будет забыта». Конечно, это было мнение Франка уже «после падения». Когда он был в зените своего могущества, то надзирал за отправкой почти всех из 3,5 миллиона польских евреев в лагеря. В своем выступлении 16 декабря 1941 г. Франк заявил: «Я ни о чем не прошу евреев, за исключением того, что они должны исчезнуть… Мы должны уничтожать евреев везде, где только мы встретим их, и всегда, как только представится такая возможность».

Юлиус Штрайхер, газетный издатель, который в своем антисемитизме мог соперничать с Гитлером, прибег к новому методу защиты, утверждая, что он не говорил о евреях ничего хуже того, что уже было сказано четыреста лет назад Мартином Лютером. Это было абсурдным преувеличением, хотя оно и напомнило о безграничной ненависти Лютера к евреям. Позже, направляясь к виселице, Штрайхер выкрикнул: «Пуримфест!» («праздник Пурим»!), имея в виду веселый еврейский праздник Пурим, когда вспоминается и то, как десять антисемитов, сыновей Гамана (который, как и Гитлер, мечтал убить всех евреев), были повешены в один день (Эстер, 9:7–10).

В конце процесса одиннадцать нацистов были приговорены к смертной казни через повешение. Герман Геринг избежал казни, раздавив зубами ампулу с цианистым калием. Остальные десять были преданы смерти 16 октября 1946 г.

Во всем мире хватало критиков Нюрнбергского процесса. В Соединенных Штатах самым крупным его оппонентом был сенатор Роберт Тафт из Огайо. Он выступил против судебного процесса над нацистскими лидерами на том основании, что их судили ex post facto (после факта) за действия, которые в нацистской Германии преступлением не считались. Надуманный характер аргументов Тафта ясен: преступления, в совершении которых обвинялось большинство нацистских руководителей, — а именно массовые организованные убийства невинных людей, признаны во всем мире преступлениями и ничем иным (несмотря на мнение нацистов, что убивать евреев — похвальное дело).

Выступление сенатора Тафта вызвало яростный гнев. Сенатор Аль-бен Баркли из Кентукки, будущий вице-президент, заявил, что неистовый консерватор Тафт «никогда не испытывал учащенного биения сердца при виде бесплатных столовых в 1932 году, однако его сердце испытывает страшные муки при мысли о нюрнбергских преступлениях».

Довольно странно, что президент Джон Кеннеди оценил позицию Тафта как акт политического мужества и причислил его к восьми самым мужественным политическим выступлениям американских сенаторов.

194

Германские репарации

Нацисты не только убили шесть миллионов евреев во время войны, но и разворовали имущество, принадлежавшее их жертвам. Еще до окончания войны многие евреи во всем мире требовали обязать Германию выплатить денежную компенсацию тем евреям, которым удастся пережить нацистский разгул. В одних случаях платежи могли бы возмещать стоимость похищенного имущества, в других — трудовые затраты узников нацистских лагерей. Никто и никогда, конечно же, не думал, что репарации могут компенсировать утрату человеческих жизней, тем более что еврейский закон провозглашает человеческую жизнь безгранично высокой ценностью («если кто-то спасает одну-единственную жизнь, то это столь же важно, как если бы он спас целый мир»).

После войны малочисленная, но шумная группа евреев выступила против получения денег от Германии. Я знаю одного из них. Нацисты уничтожили всю его семью, а он лично принимал участие в восстании в Варшавском гетто. «Это верно, — считает он, — что немцы перед тем, как убить их, разграбили все имущество нашей семьи. Но я в любом случае не желаю денег от народа, который убил моих родителей».

В 1952 г., когда появилась возможность осуществления Германией официальных репарационных платежей в пользу молодого государства Израиль, в еврейской общине вспыхнула ожесточенная и неистовая борьба. Израилю было всего четыре года, страна еще находилась в очень трудном финансовом положении. Со времени образования Израиля его население увеличилось вдвое, значительное число иммигрантов, составляли бывшие узники концлагерей. Премьер-министр Давид Бен-Гурион лихорадочно изыскивал источники дохода, и его не оставляла мысль о том, что Германия не только уничтожила шесть миллионов евреев, но и присвоила их собственность.

Конрад Аденауэр, канцлер Германии, также желал как-то возместить ущерб, причиненный еврейскому народу. Аденауэр сильнее, чем большинство его соотечественников, осознавал чудовищный характер нацистских преступлений против евреев и был убежден, что Германия должна выразить готовность выплачивать репарации, если стремится к тому, чтобы ее вновь признали цивилизованным государством. В 1951 г. он после переговоров с Израилем и представителями еврейской диаспоры заявил о готовности Западной Германии производить платежи в пользу Израиля.

Таковы были предпосылки встречи Аденауэра с сионистским лидером Нахумом Гольдманом (1952). Гольдман подробно изложил Аденауэру свою точку зрения, подчеркнув, что Израиль ожидает от Германии по крайней мере один миллиард долларов — сумму, которая составляет лишь часть расходов по обустройству в Израиле сотен тысяч уцелевших жертв Катастрофы. Он предупредил Аденауэра, что если Германия намерена торговаться по поводу этой суммы, то лучше бы не затевать переговоров, так как споры по этому вопросу только усилят и без того острое чувство неприязни евреев к Германии. Аденауэр сразу же ответил, что признает требования Гольдмана справедливыми и твердо намерен выплатить эти деньги.

После встречи Гольдмана и Аденауэра Бен-Гурион обратился к израильскому Кнесету с просьбой в принципе одобрить переговоры с Германией. Некоторые из членов Партии труда (партии Бен-Гуриона) отнюдь не жаждали принять то, что считали «кровавыми деньгами»: каждый понимал, что принятие Израилем репараций поможет Германии получить одобрение в глазах всего мира. Наиболее ожесточенное сопротивление оказал давний противник Бен-Гуриона, глава правой партии Херут Менахем Бегин. По мнению Бегина, принятие денег от Германии равнозначно «распродаже» погибших евреев. Бегин вышел на улицу и начал поднимать народ на восстание против правительства. Когда полиция применила для разгона демонстрантов слезоточивый газ, Бегин ошибочно заявил, что газ изготовлен в Германии. Нападки Бегина на Бен-Гуриона носили столь резкий характер, что Кнесет временно лишил его депутатского мандата. В конце концов, с небольшим разрывом в голосах (61 «за», 50 «против»), Кнесет высказался за заключение соглашения о репарациях.

Крупная помощь, предоставленная Германией Израилю, привела к аномальной ситуации. Многие оставшиеся в живых жертвы Катастрофы, проживавшие в Америке, не могли позволить себе купить «фольксваген». В Израиле же, однако, «фольксваген» стал самым популярным автомобилем, поскольку значительная часть репараций поступала в эту страну в виде не денег, а товаров.

В 1950–60-е гг. среди американских, европейских и многих израильских евреев шли бурные споры о том, допустимо ли еврею покупать «фольксваген» или любой другой изготовленный в Германии товар. По существу, бойкот немецких товаров, на котором настаивала часть еврейской общины, был бы наихудшей формой возмездия Германии. Следует заметить, что, хотя евреи и известны своей долгой памятью, они ни в коей мере не являются мстительным народом.

195

Суд над Эйхманом

В качестве подсудимого на самом крупном в истории Израиля судебном процессе предстал человек, который не был евреем и гражданином этой страны и совершил свои преступления еще до того, как возникло государство Израиль. Нашлись люди (и не только антисемиты), которые оспаривали право Израиля судить Адольфа Эйхмана, главного руководителя нацистской программы «Окончательного решения». Незадолго до окончания Второй мировой войны, когда стало ясно, что нацисты проиграли, Эйхман, как рассказывают, похвалялся перед своими сообщниками: «Я сойду в могилу с радостным сознанием того, что я убил шесть миллионов евреев».

В конце войны Эйхман бежал в Аргентину — рай для многих скрывшихся нацистов. В течение пятнадцати лет он скромно проживал в Буэнос-Айресе. В это время Шимон Визенталь, житель Вены, прославившийся как «охотник за нацистами», упорно собирал сведения о возможном местопребывании Эйхмана: он и Иозеф Менгеле (наиболее известный из нацистских врачей Освенцима) были двумя самыми одиозными военными преступниками, которые все еще оставались на свободе (см. «Нюрнбергский процесс»). Израиль также волновала эта проблема, в частности и потому, что со времени Катастрофы прошло уже 15 лет и память о зверствах той поры начала ослабевать.

Когда руководству разведывательной службы стало известно, что Эйхман находится в Буэнос-Айресе, израильское правительство оказалось в затруднительном положении. Оно знало, что на согласие Аргентины выдать Эйхмана рассчитывать не приходится. В мае 1960 г. была организована поездка члена израильского кабинета министров Абы Эвена в Аргентину. Туда он должен был лететь на самолете израильской авиакомпании «Эль-Аль», а возвращаться из Аргентины — обычным коммерческим авиарейсом. Во время визита Эвена израильские агенты схватили Эйхмана на одной из улиц Буэнос-Айреса, ввели ему одурманивающие препараты и провезли в инвалидной коляске через аргентинскую таможню, заявив, что это — богатый инвалид, который пожелал умереть в Земле Обетованной. Через несколько часов руководитель израильской разведки Исер Гарьэль сообщил премьер-министру Давиду Бен-Гуриону потрясающую весть: «Эйхман в Израиле».

Затяжной судебный процесс над Эйхманом ознакомил весь мир с наиболее подробными сведениями о Катастрофе. Ежедневно на протяжении всего процесса по нью-йоркскому телевидению в течение получаса сообщалось о наиболее значительных эпизодах во время судебного разбирательства. В Израиле процесс глубоко волновал все население. Перед мысленным взором многих из более чем 200 тысяч бывших узников лагерей, проживавших в Израиле, вновь оживали ужасные кошмары.

Молодые израильтяне испытывали более сложные чувства. Многим было стыдно, когда они узнавали, что большинство евреев не боролись с нацистами, и резко противопоставляли их поведение действиям израильской армии. Выражение «Они шли, как овцы на бойню» (восходящее к Тегилим, 44: 23) как бы распространялось на все шесть миллионов. Многие критики забывали, что государство Израиль смогло сохраниться потому, что его армия была заблаговременно обучена и вооружена. У евреев, схваченных нацистами, не было армии, фактически и оружия. Когда вспыхнуло восстание в Варшавском гетто, на сорок евреев часто приходилась лишь одна винтовка. Евреев, которые могли бы совершить побег из концлагерей и таким образом избежать смерти, часто сдерживала мысль о том, насколько такой поступок оправдан с моральной точки зрения: они знали, что если даже побег удастся, то в отместку будут замучены насмерть десять (или сто) других узников. Они не могли и рассчитывать на поддержку местного населения в окрестностях лагерей смерти. Польские крестьяне, которые увидели бы беглых евреев, едва ли оказали бы им помощь и, скорее всего, сообщили бы об этом нацистам.

Знаменитый политолог Хана Арендт присутствовала на многих судебных заседаниях в качестве корреспондента журнала «Нью-Йоркер», впоследствии рассказав о своих впечатлениях в книге «Эйхман в Иерусалиме: о банальности зла». В течение всего процесса Арендт поражали трудно вообразимая заурядность и «банальность» Эйхмана. Ничто в его внешности или поведении не говорило о том, что это злодей из злодеев, который по числу совершенных убийств не знает себе равных в истории; Эйхман выглядел, скорее всего, как клерк со склада.

Арендт также обвиняла местные юденраты в том, что они молча выполняли самые ужасные требования нацистов. Когда нацисты приказывали юденратам собрать евреев для отправки в концлагеря, они подчинялись, опасаясь, что иначе нацисты убьют еще большее число евреев. Хотя упреки со стороны Арендт в какой-то мере справедливы, тем не менее чрезмерно большая ответственность за «Окончательное решение», возложенная ею на юденраты, привела к тому, что из всех еврейских книг, изданных в то десятилетие, «Эйхман в Иерусалиме» вызвала наибольшие споры. Гершом Шолем, известный исследователь мистицизма, обвинил Арендт в том, что ей не свойственна такая важная черта еврейского ученого, как любовь к еврейскому народу — агават Исраэль.

Во время судебного процесса мировая еврейская общественность в целом была едина во мнении, что Эйхман должен быть казнен. Обычно в государстве Израиль смертная казнь не применяется, но за несколько лет до этого процесса исключение было сделано для нацистских военных преступников. Тем не менее философ Мартин Бубер выступил против, заявив, что казнь недопустима при любых обстоятельствах. Несмотря на ссылки адвоката Эйхмана на то, что смерть шести миллионов должна рассматриваться как «воля Б-жья», суд, как и следовало ожидать, признал Эйхмана виновным и приговорил его к смерти. После того как президент Израиля Ицхак Бен-Цви отклонил прошение о помиловании, Эйхман был повешен 31 мая 1962 г. Перед казнью он в числе прочего заявил: «Я — идеалист». Его тело было кремировано, а пепел рассыпан над Средиземным морем: Израиль не желал, чтобы могила Эйхмана стала местом паломничества нацистов и прочих антисемитов.

Во время процесса в поддержку Эйхмана выступили многие арабские газеты. Одна из ливанских ежедневных газет, «Аль-Анбар», опубликовала карикатуру, на которой был изображен Бен-Гурион, разговаривающий с Эйхманом. Бен-Гурион говорил: «Вы заслуживаете смертной казни за то, что убили шесть миллионов евреев». Эйхман отвечает на это: «Немало людей считает, что я заслуживаю казни потому, что мне не удалось убить остальных». 24 апреля 1961 г. иорданская ежедневная газета «Джерузалем таймс», издающаяся на английском языке, опубликовала «Открытое письмо Эйхману», которое завершалось следующими словами: «Но будь мужественным, Эйхман, найди утешение в том, что этот суд будет однажды иметь своим следствием уничтожение остающихся шести миллионов ради отмщения за твою кровь».

196

«Яд вашем»

Сейчас только в Соединенных Штатах насчитывается примерно 150 музеев, посвященных жертвам Катастрофы, — цифра весьма примечательная, если учесть, что в 50-е гг. опасение, что Катастрофа может быть забыта, казалось вполне реальным. Как раз в то время молодое государство Израиль создало то, что стало самым значительным мировым центром памяти жертв Катастрофы, — комплекс «Яд вашем» в Иерусалиме. «Яд вашем» сооружен рядом с Горой Герцля, где похоронен основатель сионизма Теодор Герцль. Это «престижное» местоположение свидетельствует о значении, которое придает ему Израиль.

Название «Яд вашем» (в переводе с иврита — «рука (или памятник) и имя») взято из книги Йешаягу (56: 5), где пророк заверяет бездетных евреев, что они не будут забыты в будущих поколениях. «И дам Я им, — говорит пророк от имени Б-га, — в доме Моем и в стенах Моих память и имя (которое) лучше сыновей и дочерей, имя вечное дам им, которое не истребится».

Для туристов-евреев, посещающих Израиль, «Яд вашем» — такое же важное место, как и Стена плача. В музее выставлено множество экспонатов, рассказывающих о Катастрофе. Из них наибольшей известностью пользуется выложенная на полу большая карта, показывающая расположение нацистских лагерей. На стенах — фотодокументы, свидетельствующие о том, что принесли нацисты евреям. Здесь размещены также обширная библиотека и исследовательский центр — наиболее авторитетный у историков и исследователей Катастрофы. Рядом с музеем — особая роща, известная как Аллея праведных, посадить дерево в которой приглашаются те неевреи (или их родственники), кто во время Второй мировой войны рисковал своей жизнью ради спасения евреев. Многие имена подобных героев-неевреев еще неизвестны. Но роща разрастается, напоминая евреям о том, что не все европейцы участвовали в уничтожении евреев, поддерживали его или оставались пассивными во время Катастрофы.

Цель «Зала имен» в «Яд вашем» — возможно более полная регистрация шести миллионов жертв (на 1990 г. установлено 2,5–3 млн. имен). «Яд вашем» опубликовал ряд книг и исследований, посвященных Катастрофе. Действует постоянная выставка, рассказывающая о судьбах более миллиона еврейских детей, убитых нацистами.

Посещение «Яд вашема» входит составной частью во все официальные программы визитов в Израиль руководителей иностранных государств. Правительство хочет, чтобы эти государственные деятели четко представили себе, какая судьба ожидала евреев, когда у них не было своего государства. Однако когда несколько лет тому назад в Израиль съехались на встречу оставшиеся в живых жертвы Катастрофы, они провели свою главную церемонию у Стены плача, а не в «Яд вашеме». По-видимому, Стена в большей степени отвечала их стремлению найти место, которое символизировало бы возрождение евреев.

«Яд вашем» остается важнейшим центром израильской и — шире — еврейской культуры, потому что, по словам основателя хасидизма Исраэля Баал-Шем-Това (это изречение помещено на одной из стен «Яд вашема»), «в памяти — тайна избавления».

197

Праведные Неевреи. Рауль Валленберг

Почему люди становились антисемитами и нацистами? После Катастрофы в поисках ответа проведено огромное количество исследований. Американский еврейский комитет субсидировал наиболее серьезное из них, результаты которого изложены в специальной монографии. Во всех подобных исследованиях, как правило, повторяется одно характерное положение: человеческие существа добры от рождения, и любое отклонение от доброты должно рассматриваться как аномалия. Одним из наиболее важных объектов изучения исследователей Катастрофы являются не нацисты, а люди, которые, рискуя собственной жизнью, спасали евреев и прочих жертв нацизма. Такие люди встречались значительно реже, чем нацисты и их приспешники, и человечество выиграло бы, если бы смогло узнать, каким образом появляются подобные моральные гении. Первые исследования выявили, что они, похоже, чаще всего происходили из религиозных (хотя и не фанатичных) семей, любили приключения и были склонны к риску. Подобные отважные люди принадлежали к самым разным классам общества и часто не имели в прошлом никакого позитивного опыта общения с евреями.

Одним из наиболее драматических примеров того, как ради спасения евреев рисковали своей жизнью неевреи (см. также следующую главу, где описан аналогичный случай), служат события в небольшом, населенном преимущественно протестантами французском городке Ле-Шамбон, чью общину возглавлял пользовавшийся огромным авторитетом пастор Андре Трокме. С 1941 по 1944 г. в Ле-Шамбоне и в окрестных деревнях и на фермах прятали от трех до пяти тысяч евреев. Кузен пастора Даниэль Трокме был схвачен нацистами и убит в Бухенвальде.

Используемое в иврите понятие для обозначения людей, которые, рискуя жизнью, спасали евреев от нацистов, взято из встречающегося в Талмуде выражения хасидей умот гаолам — «праведники народов мира». Центр «Яд вашем» собирает сведения о таких людях и обычно приглашает их посетить Иерусалим, чтобы посадить дерево в особой роще, именуемой Аллеей праведных. В последние годы за оказание финансовой помощи престарелым и необеспеченным праведным неевреям взялись несколько еврейских организаций и правительство Израиля.

Самой известной личностью, помогавшей евреям во время Катастрофы, был Рауль Валленберг. Ему принадлежит заслуга спасения жизней от двадцати до ста тысяч евреев.

Валленберги — одна из богатейших семей в Швеции, «Рокфеллеры Швеции». В июле 1944 г. Валленберг был отправлен в Венгрию в качестве дипломата; на него была возложена миссия помощи 200 тысячам евреев, оставшимся в Будапеште; 437 тысяч евреев к тому времени уже были вывезены в Освенцим. Поскольку Швеция была нейтральным государством, Валленбергу разрешили поездки почти по всей стране. Хотя венгерские евреи, укрывавшиеся в посольстве Швеции в Будапеште, могли рассчитывать на их убежище, там могло поместиться лишь незначительное число людей. Поэтому Валленберг начал приобретать дома в Будапеште, которые затем объявлял неприкосновенной шведской собственностью, защищаемой международным правом. В короткое время он создал тридцать одно «убежище», предоставляя шведское гражданство тысячам евреев.

Нацисты и их венгерские приспешники не знали, как быть: они не хотели портить отношения с Швецией и на первых порах не мешали Валленбергу. Тот действовал бесстрашно, останавливая поезда, следовавшие в концентрационные лагеря, снимал оттуда евреев, объявляя их шведскими подданными, находящимися под его дипломатической защитой.

«Перегруженный сверх меры, — писал биограф Валленберга Джон Бирман, — и заботясь о судьбах тысяч людей, Валленберг в то же время находил время и для конкретных проявлений доброты. Для евреев были закрыты все больн