Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Часть четвертая: Новое время

Часть четвертая: Новое время

105

Гетто

Гетто — перенаселенный городской квартал, в границах которого евреев вынуждали селиться в средние века. Само слово, очевидно, происходит от итальянского «гетто» — пушечный завод. Самое первое гетто в Венеции было расположено возле такого завода, и его название закрепилось за соседним еврейским кварталом.

В Италии, где возникли гетто, они находились под управлением римских пап. Ярый антисемит папа Павел IV установил такой порядок своей буллой «Кум нимис абсурдум» (1555), где утверждалось, что для христиан было бы абсурдно хорошо относиться к народу, проклятому самим Б-гом за их грехи; поэтому евреи, находящиеся во владениях папы, должны поселяться отдельно от христиан, в гетто. Днем евреям разрешалось покидать гетто, чтобы идти на работу, но ночью они не могли оставаться вне его пределов. Ворота гетто должны были закрываться по вечерам, а также в дни христианских праздников. В каждом гетто разрешалось иметь только одну синагогу. За пределами гетто евреи должны были носить особые желтые шляпы, чтобы христиане могли сразу же их отличить. После буллы Павла IV гетто стали быстро возникать по всей Италии, а затем и в других странах Европы. В некоторых городах внутри гетто или рядом с ними специально устраивались публичные дома.

Ватикан имел почти абсолютную власть над итальянскими гетто. Печально известен случай, когда в 1858 г. итальянская служанка призналась священнику, что за шесть лет до этого тайно крестила смертельно больного еврейского младенца, за которым ухаживала, и мальчик после этого выздоровел. Священник сообщил об этом высшим католическим иерархам, и спустя несколько дней папская полиция вошла в гетто Болоньи, насильно отняла ребенка у родителей. Несмотря на их просьбы и протесты международной общественности (в том числе и нееврейской), шестилетнего Эдгардо Мортарутак и не вернули родителям; став взрослым, он принял сан католического священника.

Когда в 1870 г. со светской властью папы в Италии было покончено, настал конец и гетто. Но нацисты возродили гетто спустя семьдесят лет, чтобы унизить евреев, оказавшихся под их властью. Самым известным стало Варшавское гетто, в котором одновременно находилось около 500 000 евреев.

Сегодня понятие «гетто» обычно обозначает квартал с преобладающим еврейским населением, по своей воле избравшим это место. Например, Боропарк в Бруклине (где живет ортодоксальная еврейская община) часто называют «еврейским гетто», и в подобном словоупотреблении уже нет ничего оскорбительного. Впрочем, негативные ассоциации слова «гетто» сохраняются, когда речь идет вообще о кварталах городской бедноты, — таких, как «черное гетто Гарлема».

106

Кабала

Кабала — термин, применяемый к целому ряду разновидностей еврейского мистицизма. Если кодекс еврейского права концентрируется на том, чего Б-г хочет от человека, то Кабала стремится проникнуть в самые глубины Б-жественной сущности.

Элементы Кабалы содержатся в Библии, например в первой главе Иехезкель, где пророк описывает свое переживание: «…открылись небеса, и я увидел видения Б-жии… И увидел я: вот бурный ветер пришел с севера, облако огромное и огонь пылающий, и сияние вокруг него (облака), и как бы сверкание — изнутри огня» (1:1,4). Далее пророк описывает колесницу и престол Б-га.

Составители Талмуда считали подобное мистическое постижение важным, но менее опасным путем к Б-гу. Знаменитая история из Талмуда повествует о четырех мудрецах (Бен Азай, Бен Зома, Элиша бен Авуя и раби Акива), которые собрались и вместе занялись мистическими упражнениями. Бен Азай, отмечает Талмуд, «посмотрел и сошел с ума (и) Бен Зома умер». Элиша бен Авуя стал еретиком и изменил иудаизму. Один раби Акива «вошел с миром и ушел с миром» (Тосефта Хагига, гл. 2). Именно этот случай наряду с более поздними фактами утраты рассудка в результате мистических занятий и катастрофой лжемессии Шабтая Цви вынудили мудрецов вынести в XVII в. решение, по которому Кабалу разрешалось изучать только женатым мужчинам старше сорока лет, хорошо знакомым с Торой и Талмудом. Средневековые раввины также стремились допускать до изучения Кабалы людей, зрелых духовно и физически.

Самая известная кабалистическая книга — «Зогар», обнародованная в XIII в. Моше де Леоном, который утверждал, что ее авторство принадлежит мудрецу II в. Шимону бар Иохаю. Хотя некоторые современные ученые считают, что де Леон сам был автором «Зогара», ортодоксальные кабалисты по-прежнему уверены в авторстве Шимона бар Йохая — для них он не только автор текста «Зогара», но и человек, зафиксировавший мистическую традицию, уходящую ко временам Моше. Однажды мне пришлось обсуждать проблемы еврейского права с пожилым ортодоксальным кабалистом, сославшимся на Тору. В ответ на мою просьбу назвать точную страницу он сказал: «Это написано в «Зогаре» и, значит, равносильно положениям Торы».

Книга «Зогар» написана на арамейском языке (как и Талмуд) в виде комментариев к пяти книгам Торы. Если большинство комментариев интерпретируют Тору как повествовательный и правовой текст, то мистики склонны рассматривать ее «как систему символов», которые открывают тайные установления космоса и даже секреты Б-га. Например, в книге Ваикра (26) говорится о «кнуте и прянике», которые Б-г предлагает еврейскому народу. Если они будут следовать Его законам, Он наградит их, а если нарушат — Б-г «обратит лицо Свое» против них: «Я… накажу вас всемерно против грехов ваших…» и «…рассею вас между народами» (26:28, 33). В заключение главы Б-г говорит: «Но и при всем этом, когда они будут в земле врагов своих, не презрю Я и не возгнушаюсь ими до того, чтобы истребить их, чтобы нарушить завет Мой с ними, ибо Я Г-сподь Б-г их» (26:44). В «Зогаре» все это комментируется так: «Иди и увидишь чистую любовь Всевышнего к Израилю». Притча: был царь, и у него единственный сын, который не слушался отца. Однажды он обидел царя. Царь сказал: «Я наказывал тебя так много раз, и ты не (изменился). Теперь посуди, что я могу с тобой сделать? Если я прогоню тебя с этой земли и вышлю тебя вон из моего царства, то дикие звери, или волки, или разбойники могут напасть на тебя, и тебя не станет. Что мне делать? Единственный выход — уйти отсюда нам обоим. Так и… Всевышний сказал следующее: «Израиль, что мне с тобой делать? Я тебя наказывал, и ты мне не подчинился. Я приводил страшных воинов, и пламя обрушивалось на тебя, и ты не послушался. Если Я изгоню тебя с этой земли одного, Я боюсь, что волки и медведи нападут на тебя и тебя больше не станет. Но что же Мне делать с тобой? Единственный выход в том, чтобы и ты и Я покинули эту землю и отправились в изгнание». Ибо написано: «Я накажу тебя, вынудив тебя уйти, но если ты думаешь, что Я покину тебя, то Я Сам (пойду вместе) с тобой».

Существует несколько направлений в толковании Кабалы. Например, средневековые кабалисты говорили о Б-ге как об Эйн соф («Тот, Кто вне всяких границ»). Эйн соф непостижим и недоступен для человека. Но Б-г открывает себя миру через десять эманации, сфирот, — конфигураций сил, исходящих от Эйн соф. Главной из сфирот является «кетер» («корона»), она выражает волю Б-га к творению. Другая сфира — «бина» («понимание») представляет собой развертывание в Б-ге деталей творения, а «хесед» («любовь», «доброта») относится к спонтанному истечению Б-жественной доброты. Большинство сфирот считается дозволенными предметами для человеческого размышления, представляя собой своего рода пути, на которых человек может войти в контакт с Б-гом. Через подобные размышления и добрые дела человек и сам способствует нисхождению Б-жьей благодати в этот мир.

Крупнейшим историком и знатоком Кабалы был профессор Еврейского университета в Иерусалиме Гершом Шолем. Неверующий еврей, он объяснял свое увлечение этой эзотерической дисциплиной так: «Я решил заняться еврейским мистицизмом в тот день, когда я посетил Дом знаменитого немецкого раввина, известного своими познаниями в Кабале… Заметив на книжных полках переплеты с интригующими мистическими названиями, я спросил о них. «Так, ерунда, — засмеялся раввин. — Стоит ли тратить время на эти глупости?» Именно тогда я решил, что нашел поприще, где можно проявить себя. Если этот человек стал авторитетом, не читая текстов, то кем стану я, когда их прочту?»

Как правило, кабалисты скептически относятся к исследователям типа Шолема, изучающим Кабалу как сугубо академическую дисциплину, а не из глубоко личного убеждения в ее истинности. Кабалист раби Авраам Хен однажды заявил студентам Шолема: «Исследователь мистики похож на бухгалтера: он может знать, где лежит богатство, но не может им воспользоваться». Противоположное мнение о ценности Кабалы высказано профессором Еврейской теологической семинарии Шаулом Либерманом, прекрасным знатоком Талмуда. Предваряя лекцию, которую читал Шолем, Либерман рассказал, что студенты попросили ввести курс, в рамках которого можно было бы изучать кабалистические тексты. «Это невозможно, — ответил Либерман, — но если вы хотите, можно прочитать курс истории Кабалы. Ведь в университете не принято посвящать курсы заблуждениям. Но история заблуждений — это уже наука». Отбросив ядовитое замечание Либермана, нужно признать, что Кабала издавна была одной из ведущих сфер еврейской мысли. В Кабале встречаются идеи, которые многим кажутся нееврейскими, например вера в переселение душ. Между 1500 и 1800 гг., отмечает Шолем, «Кабала широко считалась подлинной европейской теологией», и почти никто не воспринимал ее критически. Однако с вхождением евреев в современный мир, в котором рациональное знание ценится выше, чем мистическое, о Кабале стали забывать. В последние годы заметен рост интереса к Кабале, сегодня она изучается евреями-хасидами и многими неверующими евреями, воспринимающими ее как часть альтернативной контркультуры.

107

Кодекс Еврейского Права — «Шулхан Арух». Йосеф Каро (1486–1575)., Моше Исерлес / Рама (Около 1525–1572)

Правовой кодекс, известный как «Шулхан арух» («Накрытый стол»), составлен известным сефардским раввином Йосефом Каро в середине XVI в. и до сих пор считается эталонным кодексом норм иудаизма. Когда раввины должны принять решение по проблеме еврейского права, первой книгой, которую они возьмут, будет «Шулхан арух». Причина такого всеобщего признания в том, что здесь содержатся обычаи и установления как сефардов, так и ашкеназов (тогда как более ранняя книга Рамбама «Мишнэ Тора» содержит правовые нормы только сефардов, во многом отличные от практики европейских евреев). Это следствие счастливой случайности: когда р. Й. Каро составлял свой кодекс, такой же труд планировал польский раввин раби Моше Исерлес. Р. М. Исерлес (известный как Рама) поначалу огорчился, узнав о работе р. Й. Каро, т. к. знал, что р. Й. Каро более крупный знаток права, но скоро понял, что ни р. Й. Каро, ни он по отдельности не сумеют удовлетворить потребности всей еврейской общины. И «Шулхан арух» был выпущен как сборник, где сперва идут установления р. Й. Каро, а затем, курсивом, — дополнения и разъяснения р. М. Исерлеса. «Шулхан арух» состоит из четырех томов:

1. «Орах хаим» — законы молитвы и праздников.

2. «Йорэ деа» — различные нормы, включая касающиеся благотворительности (цдака), изучения Торы (см. «Талмуд и Тора») и кулинарии(см. «Кашер»).

3. «Эвен гаэзер» — законы брака и развода.

4. «Хошен мишпат» — еврейское гражданское право.

По сей день достойными звания раввина считаются лишь те, кто сдал экзамены по «Шулхан аруху» (в особенности по разделам, которые относятся к кашруту, законам о пище). Впрочем, здесь требуется нечто большее, чем просто знание установлений «Шулхан аруха». В известной притче студенту, который пришел на экзамен к известному раввину, было сразу же предложено назвать «пять томов «Шулхан аруха». Студент решил, что учитель оговорился, и назвал четыре тома, но тот вновь попросил назвать пятый. «Но ведь пятого тома нет?» — удивился студент. «Нет, есть! — ответил раввин. — Здравый смысл — вот пятый том, и, если у тебя его нет, все установления не будут иметь значения, даже если ты выучишь все четыре тома наизусть».

Исчерпывающее описание тонкостей еврейского права в «Шулхан арухе» р. Й. Каро сопровождает указанием учителям и ученикам: «Учитель не должен сердиться на учеников, если они не понимают. Он должен вновь и вновь повторять материал, пока они не проникнут в его суть. Ученик не должен говорить, что понял, если он не понял, он должен спрашивать вновь и вновь. А если учитель сердится на него, то ученик должен сказать: «Раби, это Тора, и я хочу ее узнать, но моего ума недостает для этого» (Йорэ деа, 246:10).

108

Мартин Лютер и протестантская реформация

Мартин Лютер (1483–1546) — ярчайший пример человека, который любил евреев, но возненавидел их после того, как они отказались принять его идеологию (см. также «Мухаммад»).

В начале своего пути католический монах, восставший против Ватикана и основавший собственную конфессию, был уверен, что добьется того, чего не смогла достичь католическая церковь: обратить в христианство основную массу евреев. В 1523 г. он написал памфлет «Этот Иисус Христос был рожден евреем», где объявил кровавый навет клеветой и осудил церковь за неприятие евреев. «И если бы я был евреем, а такие твердолобые идиоты проповедовали христианство, я скорее бы стал свиньей, чем христианином». Лютер страстно ратовал за отмену антииудейского законодательства и за разрешение евреям на справедливой основе конкурировать на рынке.

Но менее чем двадцать лет спустя этот же человек напишет самые ярые антисемитские труды в догитлеровской Германии. Оскорбленный тем, что евреи не приняли его учения, Лютер сформулировал восемь требований против евреев:

Сжечь все синагоги.

Разрушить все еврейские дома.

Конфисковать все еврейские священные книги.

Под страхом смерти запретить раввинам обучение.

Запретить евреям путешествовать.

Конфисковать еврейскую собственность.

Заставить евреев заниматься физическим трудом.

(И если все это не даст эффекта) Изгнать всех евреев.

Однажды этот проповедник христианской любви сказал: «Я бы стал угрожать вырвать им языки, если они не признают, что Б-г троичен, а не только единичен».

К несчастью, подобные антисемитские бредни не были в учении Лютера чем-то второстепенным: они распространились по всей Германии. Четыреста лет спустя Гитлер с гордостью назвал Лютера своим союзником: «Он видел евреев такими, какими мы только начинаем их видеть сегодня». Когда нацисты устроили знаменитый погром — «Хрустальную ночь» 9–10 ноября 1938 г., они заявили, что так отмечали день рождения Лютера (10 ноября). На Нюрнбергском процессе нацистский пропагандист Юлиус Штрейхер оправдывался тем, что не говорил о евреях ничего хуже того, что давно сказано Лютером.

Несмотря на антисемитские выпады Лютера, начатая им Реформация имела для евреев позитивное значение. До этого все европейцы были объединены одной церковью, а евреи были единственной большой группой вне ее пределов. С Реформацией в Европе возникло множество различных религиозных групп, что способствовало росту терпимости. Ведь наличие множества конфессиональных групп в итоге привело к осознанию необходимости плюрализма. Известно, что возникновение протестантизма создало благоприятную обстановку для появления демократических идей. Ирония истории в том, что процесс, начатый ярым антисемитом, оказался благоприятным для евреев.

109

Ашкеназы и Сефарды. Идиш и Ладино

Еврейское общество делится на ашкеназов и сефардов. Такое деление может показаться странным, потому что Ашкеназ — еврейское наименование Германии, а Сфарад — Испании. Однако на практике большинство евреев, происходящих из европейских семей, считаются ашкеназами, а из семей, связанных с Испанией или арабскими странами, — сефардами. Зато если вы встретите еврея по фамилии Ашкенази, то он почти наверняка сефард. Много поколений назад его европейский предок поселился среди сефардов, которые и прозвали его Ашкенази; фамильное прозвище сохранилось, даже когда его потомки давно уже превратились в сефардов.

В средние века сефарды Испании считали себя еврейской элитой. В отличие от своих собратьев в других частях Европы испанские евреи часто имели хорошее светское образование и были зажиточными людьми. Даже после своего изгнания из Испании в 1492 г. эти евреи сохранили сильное чувство групповой гордости. Сефарды, оставившие Испанию и обосновавшиеся в других местах Европы, подвергали других евреев дискриминации. В сефардских синагогах Амстердама и Лондона XVIII в. ашкеназы не могли сидеть вместе с остальными членами общины, им полагалось стоять за деревянной перегородкой. В 1776 г. в Лондоне община сефардов постановила, что если сефард вступает в брак с дочерью ашкеназов и умирает, то благотворительные фонды сефардской общины нельзя использовать для помощи вдове. С течением времени эти жестокие правила смягчались.

Евреев, живших в арабском мире, также называли сефардами — скорее всего, потому, что их обрядовая практика следовала обычаю сефардов, а не ашкеназов. Когда сегодня говорят об израильских сефардах, имеются в виду евреи — выходцы из Марокко, Ирака, Йемена и т. д. В США евреи из арабского мира часто добиваются больших финансовых успехов. Самая известная община сефардов в районе Нью-Йорка (более 25 тысяч сирийских евреев) обитает в Бруклине и Нью-Джерси, большинство их предков прибыли сюда из Халеба в начале века.

В среде ашкеназов также существует тенденция к самовыделению. Германские евреи часто считают себя «интеллектуальнее» своих восточноевропейских собратьев. Те из них, кто перебрался в США, внесли большой вклад в обустройство польских и русских евреев, прибывших сюда позже, и смотрят на них свысока. Когда германские евреи в 1843 г. создали организацию «Бней Брит», они сперва не разрешали евреям из Восточной Европы вступать в нее.

Восточноевропейские евреи имеют свои предрассудки в отношении собратьев из Германии. На одном из первых сионистских конгрессов русский еврей Хаим Вейцман, повздорив с делегатами из Германии, заявил: «Вы знаете, в чем проблема немецких евреев? У них чисто немецкий шарм и чисто еврейская скромность». Германских евреев прозвали тки. Это слово неясного происхождения до сих пор используется для обозначения германского еврея, хотя часто применяется и к тем, кто имеет характерные для стереотипа йеки черты: точность, быстроту и некоторую холодность.

Когда евреи жили в Испании, они говорили по-испански, хотя и с сильным еврейским влиянием. После своего изгнания они продолжали говорить на иудео-испанском наречии, получившем название ладино. Сегодня на ладино говорит довольно мало людей. За последние годы многие классические литературные труды на этом языке переведены на иврит и английский.

В Европе многие евреи говорили на идише, еврейском языке, основанном преимущественно на немецком и иврите.

Как правило, евреи использовали идиш там, где они не обладали равными правами. Евреи Польши и России, например, говорили на идише, в то время как подавляющее большинство евреев Франции и Германии пользовались французским и немецким. Когда евреи мигрировали в страны, где они имели равные права, идиш обычно использовался лишь первым поколением. В 1920-е годы в Нью-Йорке ежедневно продавалось по 200 000 экземпляров газет на идише.

Идиш — необычно колоритный язык, и в США многие из его наиболее ярких слов вошли в лексикон неевреев. Кибуц — слово на идише, так же как и два обозначения неудачника: шлемиль и шлемазл. В еврейском фольклоре говорится, что шлемазл — это тот, кто обязательно проливает чай из стакана, а шлемилъ — кто всегда падает. Другие еврейские слова, часто употребляемые американцами, — менч («хороший человек»), мешуга («псих»), и йена («болтун»).

Идиш еще используется в хасидских общинах. Однако было бы преждевременным предсказывать умирание этого языка. Нобелевский лауреат 1978 г. Ицхак Башевис-Зингер, пишущий на идише, отметил, что упадок языка идиша предсказывали уже в момент его приезда в США в 1935 г., тем не менее этот язык до сих пор живет — в блаженном неведении, что его считают мертвым.

110

Богдан Хмельницкий И Массовые Убийства (1648–1649)

Мало кому известно, что за три века до Катастрофы уже были убийства евреев, подобные нацистским.

Резня 1648–1649 гг. была устроена Богданом Хмельницким, украинским гетманом, возглавившим восстание против польского владычества. Так как многие евреи служили у польских дворян, владевших землей на Украине, гнев Хмельницкого обратился и против евреев. Как и Гитлер, Хмельницкий ненавидел всех евреев без разбора. Считается, что его казацкие отряды убили более ста тысяч евреев (в то время, когда мировое еврейство насчитывало всего не более полутора миллионов человек).

Нижеследующее описание современника перечисляет зверства, которые учиняли казаки Хмельницкого. Если у вас слабые нервы, не читайте. У меня были большие сомнения, приводить ли подобный текст, но я опасаюсь, что этот эпизод еврейской истории будет совсем забыт.

«С некоторых евреев сдирали кожу, а их тела скармливали собакам. У других отрубали руки и ноги и бросали на дорогу, где они попадали под колеса телег и копыта лошадей. Многих заживо погребали. Одних детей убивали на груди матерей, а других разрывали, как рыбу. Вспарывали животы беременных женщин, вытаскивали неродившихся детей и бросали им в лицо. Некоторым разрезали животы и сажали туда живых кошек, отрубая жертвам при этом руки, чтобы они не могли их вытащить… и не было такой смерти, на которую бы ни обрекали их».

Трудно поверить, чтобы люди, созданные по образу Б-га, были способны на такой садизм. Трудно и поверить, что Богдан Хмельницкий до сих пор считается на Украине великим национальным героем. Когда я в 1973 г. посетил Советский Союз, мой интуристовский гид объяснила, что одна из центральных улиц Москвы (кстати, в двух шагах от хоральной синагоги) названа именем Хмельницкого, потому что «он был великий воин и герой». Она очень удивилась тому, что я рассказал о Хмельницком.

Многие евреи, которые не были уничтожены в той резне, были проданы в рабство (в основном на Константинопольском рынке рабов). Много лет подряд еврейские общины Европы собирали деньги для выкупа и освобождения этих рабов (см. «Выкуп пленных / Пидьон швуй-им»).

Похоже, что ужас и скорбь, посеянные резней Хмельницкого, повлияли на то, что евреи, спустя менее чем 20 лет, последовали за лжемессией Шабтаем Цви.

111

Шабтай Цви (1626–1676)

Возможно, что в 1665 г. больше половины всех евреев мира поверило, что турецкий еврей Шабтай Цви — Машиах, который скоро освободит Страну Израиля от султанского ига и восстановит независимое еврейское государство. Есть свидетельства, что английские евреи держали пари, что эра Машиаха последует уже через два года. В Германии евреи высшего круга уже готовили продовольствие и одежду для возвращения в Страну Израиля.

Но вместо возвращения к Сиону произошла катастрофа. Султан потребовал от Шабтая Цви выбрать: или он обращается в ислам, или его замучают до смерти. Вскоре после этого Шабтай Цви пришел в султанский дворец, надел тюрбан и получил турецкое имя Мехмет Эффенди.

Это был потрясающий шок для еврейской общины. Снова евреи потерпели с «Машиахом» полный провал. Йешу стал основателем христианства, Бар-Кохба вовлек их в неудачный мятеж, а теперь Шабтай Цви принял ислам.

Массовая поддержка, которую получил Шабтай Цви, вызывает удивление, потому что он уже давно вел себя странно. Однажды он совершил символическую брачную церемонию между собой и свитками Торы, в другой раз — произнес тайное имя Б-га, что еврейская традиция разрешала только первосвященнику, только в Иом~Кипур и только в Иерусалимском Храме. Вдобавок Шабтай Цви дважды женился, но оба брака окончились разводом.

Тем не менее масса евреев вместе со значительным числом раввинов и ученых оказались вовлеченными в мессианскую лихорадку. Частью это можно объяснить блестящей публицистикой Натана из Газы. Натан писал убедительно составленные воззвания и направлял их во все концы еврейского мира, предсказывая грядущее возвращение десяти потерянных колен израилевых, свержение турецкого султана и триумфальное царствование Шабтая Цви как Машиаха. Широко расходившиеся, часто наивные, но полные религиозной страсти, эти послания оказывали сильное влияние на большое число евреев. Особенно приветствовались послания Натана в Европе, поскольку последовали непосредственно за погромами Хмельницкого, в которых было убито более ста тысяч евреев. Фактически именно ужас погромов и убеждал многих евреев в том, что приход Машиаха близок.

Даже после перехода Шабтая Цви в ислам Натан продолжал настаивать, что тот подлинный Машиах, просто его миссия потребовала «опуститься» в более «низкий» мир ислама, чтобы искупить его. Тысячи евреев, которые связали свою судьбу с «мессианским искупителем», принимали на веру сумбурные объяснения Натана.

В Турции группа евреев, получившая название «дёнме», обратилась в ислам, продолжая верить, что Шабтай Цви — Машиах, и сохранялась в качестве отдельной секты ислама вплоть до Первой мировой войны.

В Восточной Европе десятилетия спустя после смерти Шабтая Цви авантюрист Яаков Франк объявил себя его преемником и организовал движение, которое утверждало, что еврейские законы в новую мессианскую эру потеряли силу. Франк устраивал оргии, похищая чужих жен, и был вскоре изгнан из еврейской общины. В 1759 г. основная масса его сторонников приняла католицизм, после чего стала обвинять своих прежних братьев по вере в том, что они убивают христиан и пьют их кровь.

Конечно, основная часть евреев перестала считать Шабтая Цви Машиахом после его перехода в ислам. Духовное похмелье, сменившее прежнее экстатическое ожидание, было, наверное, особенно болезненным: прошло так мало времени после погромов Хмельницкого.

Была ли хоть какая-нибудь польза от этой печальной истории? Гершом Шолем, знаток Кабалы и автор тысячестраничной биографии Шабтая Цви, утверждает, что в течение нескольких месяцев 1665–1666 гг. еврейская община была необычайно сплочена верой в близкое освобождение и возвращение в Эрец-Исраэль. Кратковременность этой надежды, вероятно, сделала невозможным для многих евреев (даже после того, как Шабтай Цви оказался лжемессией) по-прежнему пассивно принимать свое бесправие. Шолем считает, что сионизм и борьба евреев за свое равноправие в какой-то мере вызваны к жизни социальными и религиозными потрясениями, которые вызвала деятельность Шабтая Цви.

Кем был сам «Машиах» — злобным негодяем или безумцем? Сегодня некоторые психоаналитики считают, что Шабтай Цви страдал жестокой маниакальной депрессией. Через три века после его смерти поставить точный диагноз невозможно — но, похоже, он подтверждается сведениями о жизни Шабтая Цви, в которой периоды экзальтации чередовались с уходом в себя и глубокой депрессией. Возможно, Шабтай Цви ждал встречи с султаном именно в состоянии экзальтации, ожидая, что получит Страну Израиля по первому требованию. Но угроза султана быстро спустила его с маниакальной высоты в бездну страха и депрессии. Он прожил после обращения в ислам только десять лет и умер в ссылке в Черногории.

112

Отлучение Спинозы, 1656. Херем

Историк Артур Герцберг в свое время назвал Баруха (Бенедикта) Спинозу (1634–1677) первым современным евреем, потому что Спиноза первым вышел из еврейской общины не для того, чтобы перейти в христианство.

Спиноза был пантеистом и верил, что Б-г — внутри природы, что Он — не автономное бытие, со свободной волей. «В системе Спинозы, — писал еврейский философ Луис Якобе, — Б-г и природа рассматриваются как разные названия одного и того же. Б-г не существует за пределами или отдельно от природы. Он не создал природу, но Сам есть природа». Эта доктрина столкнула Спинозу как с иудаизмом, так и с христианством. С его точки зрения, абсурдно приписывать Б-гу такие атрибуты, как воля и разум, — это все равно, что требовать от Сириуса, чтобы он лаял только потому, что люди назвали его Собачьей звездой. Спиноза стремился создать этическую систему, основанную на разуме, а не на сверхъестественном откровении.

Отлучение 23-летнего Спинозы раввинами Амстердама было следствием отрицания им ангелов, бессмертия души и Б-жественного происхождения Торы. Руководители общины предупредили Спинозу, чтобы он отказался от своей ереси, но, когда он не подчинился, издали запрещение: «Будь он проклят, когда он выходит, и проклят, когда входит. Пусть Б-г не прощает его грехов. Пусть Б-г гневается и сердится на этого человека и обрушит на него все проклятия, которые записаны в Торе. Пусть Б-г вычеркнет его имя под небесами и пусть Б-г уничтожит его и выбросит из колен израильских…» Отлучение (на иврите — херем) Спинозы было абсолютным. Ни один еврей не должен был иметь с ним дела, говорить с ним или стоять ближе четырех шагов от него. После херема, по-видимому, Спиноза больше уже никогда не разговаривал ни с одним евреем.

В своих поздних работах Спиноза был предтечей библейского критицизма. В анонимно опубликованном «Теолого-политическом трактате» он доказывает, что Тора не могла быть написана одним лицом и не вся она может датироваться временами Моше. Он утверждал, что Тора написана Эзрой восемь веков спустя после Моше. Он обращался с Торой не как с Б-жественным откровением, а как с человеческим документом. В соответствии со своей философией Спиноза считал, что описанные в Библии чудеса невероятны, поскольку противоречат законам природы.

Либеральные евреи уже давно выступают против отлучения Спинозы как проявления религиозной нетерпимости. В 1950-е гг. израильский премьер Бен-Гурион настаивал на ретроспективной отмене херема. Но раввины Амстердама не откликнулись на его предложение.

За несколько лет до Спинозы другой голландский еврей, Уриэль да Коста (1585–1640), также выступил против амстердамской религиозной общины и был отлучен. Но в отличие от Спинозы да Коста был сильно травмирован херемом и раскаялся в своих заблуждениях. Унизительные наказания, которые ему пришлось претерпеть, прежде чем он вновь был принят в общину, включали публичную порку в присутствии мужчин и женщин. Почти сразу же после этого он покончил жизнь самоубийством. Учитывая подобные последствия херема, можно считать большим счастьем, что в прошлом подобные меры практиковались крайне редко.

Отлучение почти не применяется и сегодня, кроме тех редких случаев, когда мужчины отказываются дать своим женам развод по нормам еврейского права (см. «Гет»).

113

Придворные евреи. Штадланим

Свой ограниченные права евреи в средневековой Европе могли получать благодаря не законам, а воле тех или иных личностей. На пример, если феодал приглашал евреев поселиться в своих селениях. Поэтому евреи обычно испытывали тревогу, когда подобное расположенное к ним лицо умирало: вполне могло оказаться так, что его преемник изгонит их, конфискует их собственность или наложит на них куда более тяжелые налоги.

Евреи, представлявшие своих соплеменников перед внешними властями, назывались на иврите штадланим (термин восходит к II в.). Штадланшл часто выступали в качестве «придворных евреев» (звание, присваивавшееся евреям, служившим местным правителям). Особенно много придворных евреев было в Германии, разделенной на многочисленные княжества.

Главной задачей придворных евреев было предоставлять займы, вести соответствующие переговоры и заниматься снабжением войск. В благоприятные периоды придворные евреи (которые обычно были самыми зажиточными членами еврейской общины) имели определенную власть и влияние. Однако они же обычно становились первыми жертвами антисемитски настроенных правителей. Самым знаменитым придворным евреем XVIII в. был Йосеф Зюсс Оппенгеймер (1698–1738), министр финансов герцога Вюртембергского. Он приобрел такое сильное влияние, что стал, по сути, обладать самостоятельной властью. Однако, когда герцог неожиданно умер, враги Оппенгеймера тут же схватили его и приговорили к смерти. Тогда пастор Ригер пообещал, что он может спасти свою жизнь, если обратится в христианство. Хотя Оппенгеймер не был набожным иудеем, он отказался: «Я еврей и евреем останусь. Я не стану христианином, даже если меня сделают императором. Перемена веры — дело личной совести свободного человека, но преступление для узника». Он умер со словами молитвы «Шма» на устах.

Так как придворные евреи и штадланим защищали своих собратьев посредством личных связей и взяток, а не на основе апелляций к праву, слово «штадлан» постепенно приобрело негативный, даже несколько эмоциональный, оттенок. Например, когда одни евреи выступают за публичную демонстрацию, чтобы достичь своих целей, а другие — за конфиденциальные переговоры, то первые могут назвать вторых штадланим (своего рода еврейский эквивалент «дяди Тома» — соглашателя).

114. Хасидим и Митнагдим. Исраэль Баал-Шем-Тов (1700–1760)

Хотя современные евреи часто употребляют слово «хасид» как обозначение крайнего ортодокса, хасидизм как религиозное течение, возникшее в XVIII в. в Восточной Европе, первоначально воспринималось как революционное и либерально-религиозное. Его противники, известные как митнагдим, сами были ортодоксальными евреями.

Митнагдим гордились тем, что их лидер Виленский гаон произнес глубокую тираду о Талмуде уже в возрасте семи лет и изучал священные тексты по 18 часов вдень. Основатель хасидизма р. Исраэль Баал-Шем-Тов герой совсем иных историй. В молодости он исполнял довольно низкую должность помощника в еврейской начальной школе — хедере, собирая учеников по их домам, и вел в школу с пением песен. Позже, когда он женился, то поселился вместе с женой в далекой горной карпатской деревушке, копал там глину и известь, которые жена продавала в городе; позже они завели гостиницу.

В эти годы Баал-Шем-Тов проводил много времени в лесу в уединенных размышлениях. Его последователи потом сравнивали это время уединения и размышления с тем периодом, который Моше провел в Мидьяне, когда он пас стада своего тестя.

Примерно к 1736 г. Баал-Шем-Тов стал известен как целитель и духовный вождь. Его фамилия, которая буквально значила «обладатель доброго имени», часто применялась в еврейской традиции к знахарям и кудесникам. В 1740 г. он переехал в Меджибож — городок на Украине, в Подолии. К нему стали приходить ученики из соседних областей, но его уроки резко отличались от тех, которые давались в йешивах: личным контактам человека с Б-гом и своими ближними уделялось гораздо больше внимания, чем тонкостям еврейского права. Истории, которые хасиды рассказывали о Баал-Шем-Тове (обычно сокращенно называемом Бешт), неизменно изображают его с трубкой в руке, рассказывающим внешне вполне светские истории с глубоким духовным подтекстом. Он умер в 1760 г., оставив своим преемником Дова-Бера из Межерича. Незадолго до смерти Бешт сказал стоявшим у его кровати людям: «Я не печалюсь о своей смерти, ибо вижу всего лишь дверь, которая открывается, в то время как другая закрывается».

Многие идеи Бешта стали центральными пунктами хасидского движения, начатого его последователями. Некоторые из утверждений Бешта, не будучи чем-то совершенно новым, делают упор на те аспекты иудаизма, которые обычно игнорировались митнагдим: например, образ сердца. Бешт особенно любил утверждение Талмуда: «Б-г вожделеет сердца» (Сангедрин, 1066), которое он толковал в том смысле, что для Б-га чистый религиозный дух важнее знания Талмуда. О Беште рассказывают, что однажды в Йом-Кипур в синагогу, где он молился, вошел бедный еврейский мальчик — неграмотный пастух. Мальчик был глубоко растроган службой, но не мог сам прочесть текст молитвы. И тогда начал делать то, в чем он был мастер, — свистеть: он хотел сделать свой свист приношением Б-гу. Молящиеся пришли в ужас от такого нарушения службы. Некоторые кричали на пастушка, другие хотели вышвырнуть его вон. Бешт тут же остановил их. «До сегодняшнего дня, — сказал он, — я чувствовал, что наши молитвы не доходят до небес. Но свист этого юного пастуха был так чист, что он донес наши молитвы сквозь все преграды прямо к Б-гу».

Другая древняя доктрина, которой Бешт придавал особое значение, основывалась на стихе Йшаягу: «Вся земля полна славы Его!» (6:4). Если весь мир полон Б-жьей славой, рассуждал Бешт, то митнагдим и аскеты ошибаются, думая, что нужно отворачиваться от радостей мира. «Не отвергай красоту девушки, — учил Бешт. — Но стремись, чтобы признание красоты возвращало тебя к ее источнику — Б-гу. Если человек овладеет этой мудростью, то его физическое наслаждение будет влечь за собой и духовный рост».

Так как мир полон Б-гом, Бешт считал, что нужно быть неизменно радостным, ведь величайшие акты творения совершаются в радости. «Ни один ребенок не появляется на свет без удовольствия и радости, — учил Бешт, — так и с молитвами: если вы хотите, чтобы они были услышаны, возносите их с радостью и весельем». Это учение было серьезным вызовом многим идеям, царившим в те времена среди евреев. Многие религиозные евреи, особенно среди кабалистов, проповедовали аскетизм и требовали поста каждую пятницу и понедельник. Бешт осуждал подобную практику, считая, что она ведет к меланхолии, а не к радости.

Постороннему наблюдателю, незнакомому с учением Бешта, хасидские молитвы и службы могут показаться сумбурными и неблагообразными. Следуя экстатическому заявлению царя Давида: «Все кости мои скажут: Г-споди, кто подобен Тебе?» (Тегилим, 35:10), молящиеся иногда даже становились вверх ногами. Характерно, что Бешт защищал эту практику в хасидских службах, рассказывая такую притчу: глухой шел мимо зала, где праздновали свадьбу. Когда он заглянул в окно, то увидел людей, радостно и увлеченно танцующих. Но поскольку не слышал музыки, то принял их за сумасшедших.

Бешт учил, что цадик (духовный лидер хасидов) должен служить примером религиозной жизни. Однако учение о цадике было развито уже его последователями, особенно Довом-Бером из Межерича, который сделал его центральной частью хасидизма. Он учил, что Б-г проявляет себя в самых незначительных поступках цадика. Один из учеников Дова-Бера говорил: «Я хожу к нему не для того, чтобы изучать Тору, а для того, чтобы смотреть, как он расстегивает свои ботинки». Дов-Бер учил, что идеальный цадик имеет более тесные отношения с Б-гом, чем обычный еврей, и может благословлять людей.

Вера во власть и величие цадика стала одной из самых сильных — и самых спорных — идей хасидизма. Противники обвиняли цадиков в том, что они обогащаются за счет своих последователей. После Дова-Бера возникли многочисленные хасидские группы, каждая со своим цадиком, которых называли «ребе». Ребе стали чем-то вроде еврейской аристократии. Когда ребе умирал, ему наследовал сын или зять. Те хасидские группы, где возникли авторитетные семейные династии, процветали. Но многие приходили и в упадок после смерти своего цадика при его менее одаренном преемнике.

Наиболее известная группа хасидов в США — Любавичская с руководством в Бруклине. Их нынешний ребе — Менахем-Мендл Шнеерсон, седьмой лидер со времени возникновения общины в конце XVIII в. Но, хотя Любавичская группа — наиболее авторитетна среди неверующих евреев (благодаря своей широкой общественной активности), в США действуют и десятки других хасидских династий (многие из них также сосредоточены в Бруклине), такие же группы существуют и в Израиле.

На раннем этапе хасидизм активно преследовался митнагдим, которые опасались превращения их в новую еретическую секту типа последователей Шабтая Цви. Но при своем возникновении хасидизм предусмотрительно сделал упор на личном религиозном совершенствовании, а не национальном спасении, не придавая чрезмерного значения мессианскому элементу. Впрочем, этого было недостаточно для митнагдим. Другие черты хасидов — например, свободное отношение к времени совершения молитв — также вызывали резкие отповеди оппонентов. Хасиды отвечали, что не могут предписывать точное время для произнесения трех ежедневных молитв: так велика их кавана, так горячо они молятся, что не будешь при этом смотреть на часы.

Израильский историк Яаков Кац рассмотрел, как обрядовая практика постепенно отделила хасидов от других евреев. Например, хасиды выступают за использование при резке животных более острого ножа, чем применяют митнагдим. Такая строгость привела к тому, что хасиды больше не могли есть в домах митнагдим. Хасидизм принял другой тип молитвенника, поэтому их молитвы в синагогах стали отличаться от общепринятых и совершаться отдельно. Наконец, само объявление себя хасидами (что на иврите означает «ревностные», «святые»), а своих оппонентов митнагдим (что значит «противники») означало, что хасиды считают себя самой «правильной» группой.

С течением времени и хасиды и митнагдим стали признавать, что различия между ними не столь существенны, — особенно после того, как обе группы в XIX в. оказались перед лицом общего врага: Гаскалы (еврейского просветительства). Еврейские родители, хасиды или митнагдим, которые прежде опасались, что их ребенок перейдет в противоположный лагерь, теперь стали больше бояться, как бы он вообще не утратил веры.

Дополнительным фактором ослабления раскола стал интерес хасидов XIX–XX вв. к изучению Талмуда. С расширением движения оно все меньше внимания уделяло медитации и единению с Б-гом и больше — традиционной еврейской учебе. В результате сегодня хасидизм уже не считается мятежным течением: фактически он превратился в оплот ортодоксального иудаизма, чьих сторонников легко узнать по черным пальто и старомодным шляпам, которые носят хасиды.

Тем не менее их подход к иудаизму все еще существенно отличается от подхода митнагдим. Хасиды уделяют заметно больше внимания радости в исполнении заповедей

115

Виленский Гаон (1720–1797)

Его настоящее имя — раби Элиягу из Вильно. Термин гаон (означающий «гений») — титул, данный уже в раннем возрасте. Собственно, он и значит Гений из Вильно (Вильнюса).

Виленский гаон для религиозного еврея — это все равно что Альберт Эйнштейн для других евреев: образец гения. Как говорят о не очень смышленом ребенке «это вам не Эйнштейн», так и религиозный еврей скажет: «Это не Виленский гаон». Хотя сам Эйнштейн в детстве был как раз «не Эйнштейн», ум гаона проявился в невероятно юном возрасте. В шесть лет он самостоятельно изучал Библию и Талмуд, учителя не поспевали за ним. Годом позже он произнес речь о Талмуде в главной синагоге Вильно, после чего главный раввин города беседовал с ним, подозревая, что кто-то дал выучить ему готовый текст, — однако оказалось, что мальчик понимает все тонкости того, о чем говорил.

Несмотря на то что гаон к десяти годам изучил всю еврейскую религиозную литературу, он продолжал заниматься по 18 часов в сутки до самой своей смерти в возрасте 77 лет. Популярная еврейская легенда гласит, что один из его учеников спросил, зачем учитель так настойчиво занимается, если уже выучил все еврейские тексты наизусть. Ответом было: «Если Виленский гаон изучает Тору по 18 часов в день, то раввины Польши будут изучать ее по 10 часов. Если раввины Польши будут работать по 10 часов в день, то в более просвещенной Германии раввины будут заниматься по 6 часов, а в Англии — по 2 часа, и тогда евреи Англии будут хотя бы соблюдать субботу. Но если Виленский гаон будет работать только 10 часов в сутки, то раввины Польши — 6, а Германии — только два, а Англии — полчаса. А если раввины Англии станут изучать Тору только полчаса в день, так что же тогда будет с соблюдением субботы английскими евреями?!»

Труды гаона не публиковались при его жизни, но этот суровый ортодоксальный ученый предвосхитил в них многие современные методы анализа текста. Он не боялся объявлять ошибочными даже высказывания Талмуда, если они противоречили другим его частям, — а его энциклопедическая память позволяла обнаружить немало таких мест. Гаон любил говорить: «Не может быть личных взглядов, если дело идет об истине».

Аскет по натуре, гаон не занимал никакой должности в еврейской общине, предпочитая работать самостоятельно и не зависеть от бремени официальных функций. Тем не менее он считался бесспорным духовным лидером литовского и русского еврейства.

В поздние годы его жизни, когда гаон вдруг вступил на общественную арену, результаты были катастрофичными. Гаон был убежден, что новое хасидское движение, начатое в середине XVIII в. Бештом, несет угрозу иудаизму. Он узнавал об экстатических молениях хасидов, часто проводившихся в неурочные часы. Гаон был огорчен и уважением, которое хасиды оказывали своим лидерам, которых гаон считал невеждами. Более того, он считал, что убеждение хасидов, что Б-г присутствует повсюду и во всем, — это одна из форм пантеизма (см. «Спиноза»), Гаон полагал, что все это новое лжемессианство.

В 1781 г. и еще раз в 1796 г. он издал хервм (отлучение) на хасидов, запрещая верным евреям вступать с ними в деловые отношения или в брак. «Если бы я мог, — заявил он, — я бы выступил против них как пророк Элиягу против жрецов Баала». С тех пор как Элиягу подвигнул евреев на убийство 450 жрецов идола Баала (Млахим I, 18:40), это было самое зловещее публичное заявление крупного еврейского лидера: на его фоне давний конфликт между ортодоксами и реформаторами (см. «Религиозные конфликты») выглядел почти сердечным согласием.

В 1797 г., когда гаон умер, в Вильно распространились ложные слухи, что местные хасиды танцевали от радости. Последователи гаона решили отомстить. Они сообщили русским властям, что основоположник любавичского хасидизма Шнеур-Залман из Ляд сотрудничал с турецким правительством. Это явно абсурдное обвинение выглядело правдоподобно, так как ребе посылал деньги своим сторонникам в Эрец-Исраэль, находившуюся под турецким владычеством. Закованный в кандалы, ребе был приговорен к смерти, но его выпустили, продержав в тюрьме 53 дня. Годовщина его освобождения 19 кислева (день обычно выпадает на декабрь) остается по сей день главным праздником любавичских хасидов.

Но ум гаона был столь выдающимся, что хасиды уважают его, несмотря на его враждебность к хасидизму.

Еврейская пословица гласит: «Чего не может достичь ум, сделает время». Религиозные евреи сегодня считают и основателя хасидизма Бешта и гаона великими людьми, хотя в свое время гаон и видел в Беште смертельного врага Б-га и иудаизма.

Вот пример поучений гаона относительно непорядочно ведущего себя верующего еврея: «Тора для души человека — как дождь для земли: дождь заставляет расти помещенное в почву семя, производя как полезные, так и ядовитые растения. Так же и Тора помогает тем, кто стремится к самосовершенствованию, но увеличивает несовершенство тех, кто остается вдиком состоянии» (Комментарий к Мишлей, 24:31 и 25:4).

116

Моисей Мендельсон (1729–1786). Просвещение / Гаскала

Хотя самый известный немецкий еврей XVIII в. — Моисей Мендельсон — был верующим иудеем, четверо из его шести детей перешли в христианство: один из них, Авраам, даже заявил, что покойный отец не осудил бы этого. Ученые до сих пор спорят, является ли неспособность этого еврейского философа закрепить верность иудаизму в своей собственной семье следствием ошибочности его философии — или же политического давления и секулярного духа, которые воздействовали на немецких евреев в конце XVIII в.

Мендельсон воспитывался в той Германии, где царил ярый антисемитизм. Когда он посетил свой родной город Дессау, его заставили платить налог с головы, налагавшийся на всех евреев, а также на ввозимый в город крупный рогатый скот. Мендельсон провел большую часть жизни в Берлине, но должен был долго ждать, прежде чем его включили в категорию «привилегированных евреев», тех, кому разрешено постоянное проживание там. Даже они могли передать этот статус лишь своим старшим сыновьям. Евреи не могли даже вступать в брак, не получив правительственного разрешения. Оно давалось неохотно, поскольку правительство не желало роста еврейского населения.

Впрочем, не все было так плохо. Во времена Мендельсона — и в значительной степени благодаря его эрудиции, обаянию и уму — появилась группа немцев, выступавшая за лучшее отношение к евреям. Во главе ее стоял известный немецкий писатель Готхольд Лессинг, который подружился с Мендельсоном на почве шахмат. В одной из знаменитых пьес Лессинга («Натан Мудрый») главный герой «списан» с Мендельсона; другая, более ранняя, пьеса «Евреи» также содержит героические еврейские характеры.

Германские антисемиты возмущались благожелательным изображением евреев у Лессинга — примерно так же, как белый американец XIX в. реагировал бы на пьесу, показывавшую негра — ученого или святого. Михаэлис, видный германский теолог, заявил, что пьеса «Евреи» трогательна, но таких евреев, как изображенные в ней, не существует. Мендельсон ответил: «Разве мало того, что мы должны страдать от бесчисленных проявлений ненависти христианского мира? Неужели нужно добавить еще и оскорбления и клевету, чтобы изобразить еврейский характер так, что все наговоры против нас покажутся справедливыми?»

Большинство трудов Мендельсона касаются общефилософских, а не специально еврейских проблем. В 1767 г. он написал эссе (получившее премию Прусской академии) о том, что метафизические вопросы решаются так же просто, как и естественно-научные. Более важно, что в этом конкурсе он победил другого философа — Иммануила Канта.

Мендельсон превратился в еврея, которого полюбили немцы, на кого они указывали и говорили: «Вот если бы все евреи были такими!» Ему даже были готовы простить его скрупулезное следование еврейским законам, поскольку он казался таким «немецким». Мендельсон страдал от поддержанного правительством антисемитизма, но в это же время критиковал короля Фридриха за то, что тот пишет свои стихи по-французски, а не по-немецки.

Мендельсон неизменно оставался гордым евреем и хотел разделить со всеми сородичами образование и привилегии, которых достиг сам. По сути, он стремился переделать как еврейский, так и германский мир, чтобы евреи получали светское образование (большинство еврейских современников Мендельсона говорили на идише и ломаном немецком), а немецкие христиане видели бы в евреях равноправных соотечественников.

Его перевод Библии на немецкий, который Мендельсон опубликовал с комментариями на иврите, был его главным вкладом в повышение образованности евреев. Главной целью Мендельсона было заставить всех германских евреев выучиться бегло читать и писать по-немецки. Это удалось: десятки тысяч евреев учили немецкий по переводу Мендельсона. Хотя некоторые еврейские религиозные лидеры поначалу с энтузиазмом приветствовали этот перевод, многие раввины осудили его. Они понимали, что он направлен не столько на распространение знаний о Библии, сколько немецкого языка, а через него и немецкой культуры в еврейской массе. С этого времени ортодоксальные круги начали относиться к Мендельсону с подозрением.

«Германизируя» евреев, Мендельсон одновременно старался убедить немецких христиан открыть возможности для интеграции евреев в экономическую и культурную жизнь. «Они связали нам руки, — протестовал он, — а потом обвиняют, что мы ими не пользуемся».

К несчастью, в своих попытках сделать иудаизм более привлекательным для немцев и получивших светское образование евреев Мендельсон разработал такую философию иудаизма, которая подрывала верность ему. Он считал, что вовсе не обязательно быть евреем, чтобы принять самые важные истины иудаизма: единственность Б-га, Б-же-ственное провидение и бессмертие души. Мендельсон считал эти идеи общечеловеческими ценностями.

С другой стороны, он считал, что огромный корпус еврейского права должны исполнять исключительно сами евреи. Хотя эти законы связывают еврейский народ в единое целое, Мендельсон считал, что они не содержат универсальных истин и уроков. «Парадокс, — пишет Альфред Иоспе, — в том, что он, рационалист и человек Просвещения, мыслитель, для которого не существовало никакой веры, противоречащей разуму, заявлял, что все рациональные концепции и идеи — это не иудаизм, что иудаизм состоит только из иррациональных элементов, которые ум не может ни доказать, ни понять, которые следует принимать на веру и которые Б-г поэтому должен был открыть евреям в таинственном и иррациональном акте откровения». Этот философский изъян мышления Мендельсона, возможно, позволит понять, почему его последователи впоследствии отошли от иудаизма.

Движение, начатое учениками Мендельсона, стало известно как Таскала («просветительство»). Маскилим («просвещенные») призывали евреев отказаться от средневекового мышления и войти в современный мир. Они использовали иврит чаще, чем идиш, который они считали «жаргоном». Маскилим стремились к еврейскому культурному ренессансу, извлечению всего самого лучшего как из иудаизма, так и из остального светского мира. Но в итоге они начали судить об иудаизме по светским стандартам и часто находили его провинциальным; юридические споры в Талмуде (составлявшие основное содержание обучения в обычных йешивах), касающиеся таких проблем, как бодающиеся быки и т. п., они считали ничтожными и не имеющими отношения к современной жизни евреев.

Десятилетия спустя из Западной Европы Гаскала распространилась на евреев России и Польши. Ортодоксальный иудаизм выступал против просветительства, рассматривая его как первый шаг на пути ассимиляции. Они указывали на обращение в христианство детей Мендельсона как на доказательство того, что смешение еврейского и светского ведет к упадку иудаизма.

Ортодоксальные лидеры ошибались в своем безусловном отвержении Мендельсона и просветительства. Но философские и культурные решения, предлагавшиеся Мендельсоном и Гаскалой, не привели к успешному синтезу еврейского и светского начал. Ни мыслители просветительства, ни их оппоненты не нашли ответа на вопрос, занимавший евреев со времени их внедрения в западный мир: могут ли модернизация и еврейская традиция полностью совместиться?