Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Часть седьмая: Катастрофа

Часть седьмая: Катастрофа

181

Адольф Гитлер (1889–1945) и нацизм. «Майн кампф». Арийская раса. Нюрнбергские законы

Гитлер был антисемитом даже в большей степени, чем расистом. Хотя японцы и немцы явно не принадлежали к одной расе, его не мучила совесть после создания с ними военного союза и провозглашения желтолицых обитателей Японии «почетными арийцами». Между тем Гитлер никогда бы не объявил «почетными арийцами» евреев, даже если бы это было в интересах Германии. Задолго до того, как начать убийства евреев, он подверг ряд крупнейших немецких ученых жестокой травле лишь за то, что те были евреями. Они были вынуждены эмигрировать; ирония судьбы в том, что один из них, Альберт Эйнштейн, прибыв в Соединенные Штаты, сыграл там видную роль в создании атомной бомбы.

Что лежало в основе бешеной ненависти Гитлера к евреям? Ни одна из объемистых биографий Гитлера не отвечает с уверенностью на этот вопрос. Нет ни одного свидетельства того, что Гитлер когда-либо претерпел что-либо дурное от евреев; кстати, именно врач-еврей героически боролся за то, чтобы сохранить жизнь его матери. Однако очевидно, что иудаизм и его представления о Б-ге вызывали у Гитлера ту же лютую ненависть, что и сами евреи. Именно евреи, говорил он Герману Раушнингу, принесли в мир своего «тиранического Б-га» и Его «отрицающие жизнь Десять заповедей»; именно этим Десяти заповедям с их бесчисленными запретами Гитлер объявил войну. Только уничтожив всех до единого евреев, можно надеяться на полное искоренение еврейской идеи единого Б-га и единой морали, считал Гитлер.

По мнению Гитлера, евреи продолжают придерживаться своих «еврейских идей» даже в тех случаях, когда принимают христианство или отказываются от иудаизма в пользу коммунизма. В этом Гитлер отличался почти от всех прежних антисемитов; он рассматривал христианство и марксизм как очевидную диверсию еврейства против арийских ценностей.

Но что представляли собой сами «арийские ценности»? Немногими из них, что удается четко сформулировать, являются опять же ненависть к евреям и иудаизму; важная роль здоровых белокурых людей; необходимость совершенствования граждан, которые должны беспрекословно подчиняться своему верховному вождю-фюреру, и идеология, возвеличивающая доисторического человека в его связи с почвой и культурой. Идеология Гитлера была не столько продуманной философской системой, сколько эмоциональной реакцией на тот мир, в котором Германии пришлось плохо.

Германия, несомненно, несла главную ответственность за развязывание Первой мировой войны. И когда война кончилась, победители наказали ее тем, что заставили выплачивать крупные репарации. Союзники резко ограничили и размеры германской армии. Эти договоренности, достигнутые в Версале, Гитлер неизменно называл унизительными для Германии.

Первоначально в нацистской партии состояло лишь несколько десятков человек, но численность ее членов быстро росла, что объясняется как созданным в массовом сознании образом Гитлера, так и его способностью нажить политический капитал на экономическом хаосе и стагнации, которые охватили Германию 1920-х гг. Экономический кризис был общемировым, но в Германии он имел особенно разрушительные последствия, так как потеряли работу миллионы людей. Кроме того, еще несколькими годами раньше (к 1923 г.) инфляция, достигшая астрономического уровня, обесценила личные сбережения немцев. Известный пример: человеку, в течение двадцати лет вносившему платежи в пенсионный фонд, была выплачена вся причитавшаяся ему сумма — и на полученные деньги он смог купить лишь две булки. В столь драматической экономической обстановке призывы Гитлера — «я дам вам работу» и «это евреи всадили нож в спину Германии» — нашли своих внимательных слушателей. В 1923 г. несколько сот немцев поддержали поднятый Гитлером в Мюнхене мятеж против правительства Баварии. Он начался в огромном пивном зале и поэтому стал известен как «Пивной путч». Выступление Гитлера было быстро подавлено, но, к несчастью, германское правительство обладало значительно более мягким характером, чем он сам. Гитлера приговорили к пятилетнему тюремному заключению, но по истечении всего девяти месяцев он был освобожден под обязательство не предпринимать более подобных действий. В тюрьме он написал книгу «Майн кампф» («Моя борьба»), где изложил свой политический символ веры. В последующие годы, особенно после прихода Гитлера к власти, эта книга постоянно тиражировалась (к 1939 г. было издано 5,2 миллиона экземпляров). Например, полагалось, чтобы каждая немецкая пара, сочетающаяся узами брака, приобретала эту книгу.

Широко распространенный миф объясняет приход Гитлера к власти тем, что он обвинил евреев во всех бедствиях, обрушившихся на Германию. Однако уже вскоре после Второй мировой войны политолог Ева Гайхман на основании документов показала, что Гитлер завоевал власть в основном в результате экономических трудностей страны. Кстати, во время предвыборных кампаний он несколько ослаблял акцент на своем антисемитизме (немцы и так знали, что он ненавидит евреев), поскольку опасался, что яростный характер его ненависти к евреям заставит избирателей среднего класса отвергнуть его как политического маньяка. Гитлер никогда не получал абсолютного большинства голосов на демократических выборах, но в июле 1932 г. нацисты завоевали больше голосов, чем любая другая партия Германии. В январе 1933 г. президент Германии Гинденбург назначил Гитлера на пост канцлера.

В течение полугода после этого с демократией в Германии было покончено. Придя к власти, Гитлер почти тотчас начал гонения на евреев. Он закрыл для них такие профессии, как юриспруденция, где широко были представлены евреи, он объявил о поддержанном правительством бойкоте принадлежащих евреям магазинов и выставил там вооруженных боевиков, чтобы испугать потенциальных покупателей. Задним числом можно сказать, что многим немецким евреям, которые пострадали от первых антисемитских акций нацистов, попросту повезло, потому что санкционированная сверху дискриминация вынудила их покинуть Германию, когда это было еще возможно. Живший в Бруклине по соседству с нами пожилой еврей рассказывал, что в 1934 г. он был жестоко избит в автобусе мужчиной в нацистской униформе, но ни один из пассажиров уже не вступился за него. И через несколько дней он покинул страну. Однако примерно половина евреев осталась в Германии, надеясь, что все изменится к лучшему. Позднее в горькой еврейской шутке была дана такая оценка: «Пессимисты отправились в изгнание, а оптимисты — в газовые камеры».

В 1935 г., через два года после прихода к власти, Гитлер расширил антиеврейскую политику. Нюрнбергские законы лишили германского гражданства всех проживавших на территории Германии евреев и объявили незаконными браки и сексуальные контакты между евреями и немцами. Последующее законодательство запретило неевреям работать на евреев, а евреям — учиться вместе с неевреями.

Виднейший немецкий философ XX в. Мартин Хайдеггер поддержал такую политику и был назначен ректором Фрайбургского университета. Хайдеггер, похоже, относился к той категории антисемитов, которые могут сказать о себе: «Некоторые из моих самых близких друзей — евреи», — поскольку единственной женщиной, которую он когда-либо любил, была еврейка, политолог Хана Арендт (см. «Процесс над Эйхманом»).

В 1941–1945 гг. уничтожение евреев оставалось для Гитлера столь же (если не более) неотложной задачей, как и победа в войне. Когда в 1944 г. нацисты были вынуждены оставить Грецию, для эвакуации их войск были отправлены почти все вагоны Германии, но, однако, даже в такой ситуации не был тронут ни один из составов, занятых доставкой евреев в лагеря смерти. Когда нацисты запретили все гражданские железнодорожные перевозки, чтобы обеспечить подвижным составом летнее наступление на юге России, то запрет не коснулся лишь поездов в лагеря смерти. Политика ликвидации евреев в действительности отрицательно сказывалась на военной экономике нацистов, так как более практичным было бы использовать рабский труд евреев. (Хотя и с теми, кого использовали как рабов, обращались столь жестоко, что большинство умирали в первые же месяцы.) Когда в сентябре 1942 г. нацистский генерал барон Курт фон Гриенанф предложил придерживаться «принципа уничтожения евреев в наикратчайшие сроки, но без ущерба для осуществления важных военных работ», то он был понижен в должности шефом СС Гиммлером, который увидел в этом предложении скрытую попытку помочь евреям.

По-видимому, антисемитизм был самой сильной страстью в жизни Гитлера. В своем последнем обращении к немецкому народу, сделанном за день до самоубийства, он призвал по-прежнему оказывать «жестокое сопротивление мировому отравителю всех народов, международному еврейству».

182

Желтая звезда

1 апреля 1933 года, когда нацисты объявили общенациональный бойкот принадлежавших евреям магазинов, слово «годе» («еврей» по-немецки) внутри больших желтых звезд Давида появилось в окнах всех еврейских магазинов. Нацисты сделали эти рисунки, чтобы предупредить потенциальных покупателей-арийцев о том, что магазин, в который они собираются войти, принадлежит еврею. Злосчастная желтая звезда, которую евреи впоследствии были обязаны нашивать на наиболее заметные места своей одежды, стала самым зримым символом нацистского антисемитизма.

Мало кто помнит, что особые желтые отличительные знаки для евреев придуманы не нацистами: впервые их ввел правивший в IX веке халиф из династии Аббасидов Гарун аль-Рашид, который распорядился, чтобы евреи всегда носили желтый пояс. Примерно через четыреста лет на четвертом Латеранском соборе (в 1215 г.) католическая церковь предписала, чтобы евреи, живущие в католических государствах, также носили отличительные одежды. Впрочем, светские власти приостановили реализацию этого предписания.

Нацисты вводили желтый отличительный знак с каким-то упоением: к 1941 г. все евреи, достигшие шести лет, в любое время суток должны были носить на груди желтую шестиконечную звезду со словом «юде». В Польше нацисты предупреждали, что евреев (включая вы крестов-христиан), у которых не будет желтого отличительного знака на обеих сторонах одежды (спереди и сзади), ждет смертная казнь.

В апреле 1933 г. в ответ на нацистский бойкот еврейских магазинов Роберт Вельш, немецкий сионистский лидер, воспользовался еще сохранявшейся в Германии ограниченной свободой печати, чтобы опубликовать редакционную статью «Носите желтый знак с гордостью». Вельш убеждал своих собратьев не терять чувства собственного достоинства под воздействием нацистской пропаганды. Для Велыиа единственным проступком евреев было то, что они оказались не в состоянии воспринять идеи Теодора Герцля: «Это неправда, будто евреи предали Германию. Если они и предали что-либо, так это самих себя и иудаизм». Как бы то ни было, призыв Вельша к самоутверждению евреев значительно укрепил их моральный дух.

Однако после войны Вельш признался друзьям, что жалеет о написанной когда-то статье. Вместо того чтобы призывать евреев не терять чувства гордости, следовало бы убедить их бежать из Германии и тем спасти свои жизни. Конечно, в 1933 г., когда Вельш писал свою статью, еще никто не мог предположить, что нацисты вынашивают кровавый план «окончательного решения еврейского вопроса».

Во всех европейских странах, завоеванных нацистами, принималось законодательство, обязывавшее евреев носить на одежде звезду. В Польше, например, где антисемитизм был широко распространен, подобный отличительный знак позволял полякам сразу же распознавать евреев и выталкивать их из длинных очередей за хлебом.

183

Мюнхен, 1938. Умиротворение

Самое благожелательное, что можно сказать о британском премьер-министре Невилле Чемберлене, — так это то, что он безумно вожделел мира и не отличался особой мудростью.

В 1938 г. Гитлер заявил о своем намерении аннексировать Судетский край — часть Чехословакии, где проживало около трех миллионов немцев. Заявление Гитлера встретило мощный протест среди чехов — и не только их. Чемберлен, однако, не видел оснований для паники. 27 сентября 1938 г., перед тем как отправиться в Мюнхен на переговоры с Гитлером, он заявил по британскому радио: «Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно». В свете этой речи Чемберлена никто не был удивлен, когда два дня спустя он согласился с претензиями Гитлера на Судеты.

Потеря этой стратегически важной территории подорвала обороноспособность Чехословакии: пятью месяцами позже Германия оккупировала всю эту страну. В злой шутке того времени рассказывалось о том, что после того, как Чемберлен согласился с требованиями Гитлера, фюрер попросил у него зонтик, который тот всегда носил с собой.

— А вот этого я вам дать не могу, — сказал Чемберлен.

— Ну почему?

— Видите ли, герр Гитлер, ведь это мой собственный зонтик.

Чемберлен заявил Гитлеру, что дальнейших территориальных притязаний немцев западный мир не потерпит. Вернувшись в Англию, он заявил, что «вновь вернул мир в наше время».

По крайней мере одно видное лицо в Англии не поддалось на заверения Чемберлена. Уинстон Черчилль, человек, который потом сменил Чемберлена на посту премьера, назвал его наивным миротворцем, который поверил, будто ему удалось снискать благорасположение Гитлера, уступив его безнравственным требованиям. «Вы были поставлены перед выбором между войной и позором, — заявил Черчилль. — Вы выбрали позор, но вас ждет и война». В пацифистской по тем временам Англии красноречие Черчилля убедило людей лишь в том, что Черчилль маниакально ненавидит Гитлера и что можно совершенно спокойно отнестись к его предостережениям.

Не прошло и года, как Гитлер предъявил Чемберлену новое требование: теперь он возжелал получить Польшу. В августе 1939 г. он заключил с Советским Союзом секретное соглашение о разделе Польши между Германией и СССР. Когда 1 сентября 1939 г. нацисты походным маршем вторглись в Польшу, Чемберлен, осознав наконец, что аппетиты Гитлера не ограничатся в целом Европой, объявил Германии войну. Спустя восемь месяцев Чемберлен подал в отставку, новым премьер-министром стал Черчилль.

Желание Чемберлена умиротворить Гитлера, очевидно, объяснялось его неимоверным страхом перед военной мощью Германии, — страхом, который могли значительно усилить посол Соединенных Штатов в Англии Джозеф Кеннеди (отец президента Джона Кеннеди) и американский летчик-герой Чарльз Линдберг. Кеннеди и Линдберг были убеждены в том, что Германия значительно сильнее Англии и что противостояние Гитлеру приведет к катастрофическим результатам. По-видимому, их опасения стали известны Чемберлену до его поездки в Мюнхен.

Если бы Чемберлен не пошел в Мюнхене на уступки, то результаты были, очевидно, менее катастрофичными, чем последующая гибель пятидесяти пяти миллионов человек во Второй мировой войне. Не исключено, что Гитлер мог бы пойти на попятную и ограничить свои кровавые деяния собственной страной.

Со времени Второй мировой войны понятие «миротворец» применяется к политикам, которые выступают не столько за противостояние злу, сколько в поддержку политики умиротворения, а слово «Мюнхен» стало символизировать уступку злу.

184

«Хрустальная ночь»(9- 10 ноября 1938)

За первые пять лет пребывания Гитлера у власти нацисты сделали весьма многое, чтобы превратить жизнь евреев в сущий ад. Они лишили их гражданства, изгнали учеников-евреев из немецких школ, бойкотировали еврейские магазины, запретили евреям заниматься многими профессиями. При случае отдельных евреев отправляли в концентрационные лагеря, однако лагерей смерти нацисты еще не создали. Характерно, что узников концентрационных лагерей иногда освобождали; оттуда еще возвращались домой…

В ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. нацисты устроили самый крупный в мировой истории погром. Официальным основанием для него было убийство в Париже одного из низших нацистских дипломатов, совершенное семнадцатилетним евреем Гершелем Гринтпаном. Уроженцы Польши, его родители за несколько недель до этого были депортированы из Германии обратно в Польшу. Поляки, однако, отказались принять все 17 тысяч родившихся в Польше евреев, депортированных нацистами из Германии. Эти несчастные еврейские беженцы, не имевшие ни гроша в кармане, скопились на нейтральной полосе, отделявшей Германию от Польши. В знак протеста Гринтпан и застрелил нацистского дипломата. И нацисты решили наказать за поступок Гринтпана всех евреев Германии.

Последовавший погром стал известен как «Кристаллнахт» — «Хрустальная ночь», или «Ночь разбитого стекла». В ту ночь были выбиты стекла почти всех синагог Германии и в большинстве принадлежавших евреям магазинов. Впрочем, были разбиты не только стекла, но и жизнь почти всех немецких евреев. В «Хрустальную ночь» был убит 91 еврей; 30 тысяч евреев были схвачены и отправлены в концентрационные лагеря, где многие из них позднее погибли.

Правительства многих стран осудили учиненный погром, а американские евреи ответили на него созданием «Объединенного еврейского призыва», быстро ставшего крупнейшей в еврейской истории организацией по сбору денежных средств. Нацисты смеялись над протестами. Они заявили, что акция проведена в честь дня рождения Мартина Лютера, религиозного реформатора XVI в. и антисемита, которым Гитлер безумно восхищался. Нацисты также объявили о наложении на евреев штрафа в размере одного миллиарда марок; по сути, их заставили расплачиваться за ущерб, который нанесли их синагогам и имуществу погромщики.

Теперь немецкие евреи поняли, что их положение безнадежно. Значительное число их покинуло Германию в первые пять лет нацистского правления, но половина еврейской общины (600 тысяч человек) осталась, надеясь на смягчение антисемитизма. После «Хрустальной ночи» и они осознали, что предавались иллюзиям; в период между этими погромами и началом Второй мировой войны, которая вспыхнула менее чем через десять месяцев, практически каждый оставшийся в Германии еврей пытался эмигрировать. Однако немногие страны изъявляли желание принять их. Англичане выпустили «Белую книгу» (см.) по Палестине, показав, что эта страна не будет местом для евреев, спасшихся от Гитлера. Лишь немногим из евреев, пытавшимся эмигрировать в Соединенные Штаты, повезло; большинство не приняли. В Канаде одного высокопоставленного правительственного чиновника спросили, сколько евреев сможет принять его страна. «Ни одного, даже и это было бы слишком много», — ответил тот.

Не случайно, что за «Хрустальной ночью» последовало создание «Объединенного еврейского призыва» — впоследствии главной финансовой опоры Израиля. «Хрустальная ночь» сильнее любого другого события того времени содействовала обращению значительного числа евреев к сионизму; они поняли, что цена, которую приходится платить за то, что у них нет своего государства, стала слишком высокой.

185

В то время, как гибли шесть миллионов. Пароход «Сент-Луис»

Гитлер полагал, что союзники не бомбят ни Освенцим, ни железнодорожные пути, ведущие к этому лагерю смерти, потому, что в глубине души они не стремились предотвратить убийство евреев. К сожалению, убеждение Гитлера не было абсолютно беспочвенным. Мы знаем, что летом 1944 г. союзники дважды сбрасывали на Освенцим бомбы. К этому времени у них уже имелись настолько точные карты лагеря, что они выбрали мишенью исключительно Буну — завод синтетической нефти, где трудились лагерные узники. Самолеты союзников не подвергли бомбардировке ни крематорий, где сжигали трупы, ни газовые камеры, где нацисты убивали евреев, хотя они расположены менее чем в пяти километрах от Буны. Еврейка, которая находилась в Освенциме, рассказала мне, что в то время, как над ним проносились самолеты союзников, она и другие заключенные-евреи молили Б-га, чтобы бомбы упали на газовые камеры, «даже если бы мы могли при этом погибнуть».

Словом, нельзя отрицать того, что союзническое руководство фактически безразлично относилось к судьбе евреев в гитлеровской Европе. Англия ответила на гитлеровскую антисемитскую кампанию тем, что выпустила «Белую книгу» о Палестине, которая жестоко ограничивала эмиграцию туда спасшихся евреев. Опросы общественного мнения свидетельствовали, что большинство американцев были против доступа в страну значительного числа еврейских беженцев.

Ничто так ярко не характеризует отношение Америки и президента Рузвельта к положению евреев, как судьба парохода «Сент-Луис», чье казавшееся бесконечным плавание от берегов Германии до Северной Америки и обратно получило известность как «проклятый рейс».

«Сент-Луис» покинул Германию в мае 1939 г., спустя почти полгода после «хрустальной ночи». На борту было 937 евреев, у большинства из них имелась виза на въезд на Кубу. Пока корабль плыл, в Гаване сменилось правительство, и новая власть отказалась признать эти визы. В течение многих дней стоял «Сент-Луис» на рейде Гаваны, пока представители международных еврейских организаций увещеваниями и даже взятками пытались убедить кубинское руководство принять судно, — но тщетно.

Американские евреи также пытались воздействовать на свое правительство, чтобы оно приняло беженцев, и тоже не достигли успеха; Соединенные Штаты не приняли никого из евреев, находившихся на судне. В 1989 г. я разговаривал с одной из оставшихся в живых пассажирок «Сент-Луиса», и она рассказала, что, когда их судно приблизилось к территориальным водам Флориды, береговая охрана произвела в их направлении предупредительный выстрел.

Гитлер был вне себя от радости. Несмотря на публичные осуждения нацистского антисемитизма, в действительности другие страны явно не желали помочь евреям.

В конце концов «Сент-Луис отправился в свое трагическое плавание — назад к берегам Германии. Тем временем несколько европейских стран (Англия, Голландия и Франция) согласились принять пассажиров. Те, кому повезло быть принятым Англией, пережили войну; остальные — те, кто получил визы Бельгии, Голландии и Франции, находились в безопасности лишь короткое время. К 1940 г. нацисты оккупировали все эти три страны; весьма вероятно, что большинство участников «проклятого рейса» погибли в нацистских лагерях.

Упомянутая выше пассажирка этого судна вспоминала: «Мы были так близко от Гаваны, что могли ясно видеть город». Подобные мучительные воспоминания, несомненно, сопровождали многих из бывших пассажиров «Сент-Луиса» в их пути в лагеря смерти.

Один из немногих героев во всей этой истории — немецкий капитан судна Густав Шредер, который, насколько это было возможно, долго не соглашался покидать кубинские и американские территориальные воды. На обратном пути в Европу он собирался в том случае, если виз не будет, пробить борт судна у берегов Англии в надежде, что пассажиров спасут как жертв кораблекрушения.

В 1967 г. Артур Морзе опубликовал книгу «В то время как погибли шесть миллионов» — первое аналитическое подтверждение глубокого безразличия Рузвельта и других лидеров союзников к судьбе евреев. С тех пор выводы Морзе подтверждены и другими исследованиями. До публикации этой книги Рузвельта считали большим другом евреев и героем. Однажды в начале 1970-х гг. меня спросили, как я отношусь к поведению Рузвельта во время войны. «Это напоминает мне, — ответил я, — историю про одного маленького мальчика, которому отец велел прыгнуть вниз с невысокой крыши. «Я поймаю тебя», — обещал отец. Но мальчик все же боялся. «Не волнуйся. Возьми и спрыгни, — сказал отец. — Я поймаю тебя». Мальчик спрыгнул, а отец не стал его ловить. Малыш ушибся и горько заплакал. «Это научит тебя, — сказал отец, — никогда и никому не доверять».

Американские и английские евреи пытались потребовать от своих правительств бомбардировки Освенцима. В Англии Министерство военно-воздушных сил и Министерство иностранных дел выступили против подобной операции, ибо ввиду «технических трудностей» она представляется опасной и неосуществимой. Историк Давид Вайман доказал на основании документов, что на самом деле к весне 1944 г. союзники контролировали небо над всей Европой. В Соединенных Штатах военный департамент занял ту же позицию, ссылаясь на то, что бомбардировка лишит войска, осуществляющие решающие операции, «настоятельно необходимого» для них воздушного прикрытия. Вайман документально доказал, что и это ложь. Поскольку завод синтетической нефти находился в Освенциме, лагерь сам был мишенью для бомб. В 1944 г. союзники не раз бомбили семь других заводов синтетической нефти, расположенные не далее сорока пяти километров от Освенцима. Их самолеты, выполнявшие это задание, не раз пролетали над железнодорожными путями, которые вели к лагерю смерти. По никогда не объясненным причинам, но которые свидетельствуют о безразличном отношении к гитлеровскому «окончательному решению еврейского вопроса», и английские и американские стратеги отказывались бомбардировать лагерь, хотя и обладали техническими возможностями для этой операции и знали, что в лагере ежедневно убивают тысячи евреев.

Что касается судьбы «Сент-Луиса», историк Артур Герцберг пишет: «В свое время не заметили того, что плавание «Сент-Луиса» было трагическим воспроизведением первого появления в Америке судна с евреями на борту. В 1654 г. «Святая Катерина» с двадцатью тремя беженцами из Ресифе (Бразилия) остановилась у берегов Кубы, но затем была вынуждена уйти назад, как и «Сент-Луис» почти тремя столетиями позже. Но когда «Святая Катерина» прибыла в Нью-Йорк, губернатор Питер Стайвесант не высылал навстречу береговую охрану, чтобы заставить судно уйти прочь. Кончилось все тем, что он, получив от евреев из Амстердама заверение, что они сами будут содержать беженцев, разрешил им остаться. В 1939 г. более «просвещенное» правительство в Америке оказалось значительно менее достойным».

186

Эйнзацгруппы. Бабий Яр, 1941

Массовое убийство евреев нацистами началось не с лагерей и газовых камер. Уже в ходе нацистского вторжения в Россию в июне 1941 г. немецкие войска имели особые армейские подразделения, известные как эйнзацгруппы. На них возлагалась единственная задача — убить каждого еврея, которого они встретят на своем пути.

К несчастью, евреи СССР были особенно беззащитны перед нацистами. В отличие от остальной части мирового еврейского сообщества они не знали, сколь глубока ненависть нацистов. В 1939–1941 гг., когда действовал мирный пакт между Сталиным и Гитлером, советский диктатор подвергал цензуре все сообщения о нацистском антисемитизме. В результате, когда эйнзацгруппы приходили в советские города и издавали указы об обязательной явке евреев, большинство из них подчинялось, не подозревая об опасности. Только на назначенном месте сбора они начинали понимать, что немцы намерены убить их. Но было уже слишком поздно — вооруженные солдаты заставляли евреев рыть глубокие рвы, на краю которых их расстреливали; тела падали на тела по мере того, как убивали ряд за рядом. Очень немногие евреи вышли живыми из этой бойни, — как правило, те, кто был ранен и кого сочли уже убитыми.

Впоследствии была обнаружена непропорционально высокая доля людей с высшим образованием в руководстве эйнзацгрупп. Из 24 руководителей, которых после окончания войны судили как военных преступников, большая половина имела ученые степени (девять юристов, остальные — представители других профессий: от архитектора, экономиста, банкира до дантиста и священника).

Нацистские войска обычно получали помощь от местного населения, особенно на Украине. Украинский антисемитизм имел долгую и кровавую историю, уходящую корнями к погромам Хмельницкого (1648). Однажды, когда мэра Нью-Йорка Эда Коха, еврея по национальности, пригласили возглавить празднование Дня Украины в Нью-Йорке, то он шутливо заметил, обращаясь к украинцу-организатору: «Прекрасно жить в Нью-Йорке, где я могу идти во главе праздничной колонны. В нашей же старой стране я бы бежал вдоль улицы, а вы бы гнались за мной с ножом в руке».

Самая жуткая резня была устроена в киевском пригороде Бабий Яр во время Рош-Гашана (еврейский Новый год) 1941 г. Свыше 33 тысяч евреев согнали в одно место и убили в течение двух дней. А их тела закопали в огромных ямах.

После Второй мировой войны Бабий Яр стал символом советской, мало чем уступающей нацистской и украинской, неприязни к евреям. Коммунистические лидеры запрещали евреям соорудить памятник жертвам Бабьего Яра. Ежегодно в очередную годовщину массового убийства сюда приходили группы евреев и совершали молитвенную службу в память о мучениках. В лучшем случае коммунистические власти лишь разгоняли молящихся, в менее счастливые времена бывали и аресты.

В 1961 г. русский поэт Евгений Евтушенко написал волнующую поэму о жертвах Бабьего Яра. Она начинается так:

Над Бабьим Яром памятников нет, Крутой обрыв, как грубое надгробье…

Спустя год Дмитрий Шостакович положил эту поэму на музыку. В 1974 г. памятник жертвам Бабьего Яра был наконец возведен, но надпись на нем не упоминает, что погибли в этом ужасном месте евреи.

Подсчитано, что из шести миллионов евреев, убитых немцами, от одного до полутора миллионов уничтожено эйнзацгруппами.

Вот описание совершенного ими убийства в украинском городе Дуб-но, сделанное очевидцем, немецким инженером Германом Гребе: «Эти люди разделись без крика и плача, встали семейными группами, поцеловали друг друга, сказали прощальные слова и стали ждать, когда эсэсовец, который стоял у ямы с кнутом в руке, подаст сигнал. Я обратил внимание на семью примерно из восьми человек, в которой были мужчина и женщина — оба в возрасте около пятидесяти лет, их сыновья в возрасте примерно от двадцати до двадцати четырех лет и две взрослые дочери примерно двадцати восьми или двадцати девяти лет. Пожилая женщина с белоснежными волосами держала на руках годовалого ребенка и пела ему, щекоча его при этом. Малыш верещал от удовольствия. Супружеская пара смотрела на него со слезами на глазах. Отец держал за руку мальчика лет десяти и говорил ему что-то ласково; мальчик старался сдержать слезы. Отец указал на небо, погладил его по голове и, казалось, стал ему что-то объяснять.

В этот момент эсэсовец, стоявший у ямы, стал что-то кричать своему товарищу. Тот отсчитал человек двадцать и приказал им пройти за земляной вал. Среди них была и та семья, о которой я только что упомянул. Я хорошо помню девушку, стройную, с черными волосами, которая, проходя мимо меня, указала на себя и сказала: «Двадцать три». Я обогнул вал и встал напротив огромной могилы. Люди были уложены плотно один подле другого и лежали друг на друге так, что видны были только их головы. Почти у всех из головы на плечи текла кровь. Некоторые из расстрелянных еще шевелились. Некоторые приподнимали руки и поворачивали голову, чтобы показать, что они живы. Могила почти на две трети была полна. Я подсчитал, что в ней лежит около тысячи человек. Я посмотрел на человека, который занимался расстрелом. Он был эсэсовцем, который сидел на узкой полоске земли между ямой и валом, покачивая свесившимися в могилу ногами. Он держал на коленях автомат и курил сигарету. Люди, совершенно голые, спустились вниз по нескольким ступеням, сделанным в глиняной стене ямы, и пробрались по головам лежавших там людей к месту, куда направил их эсэсовец; некоторые ласково гладили тех, кто еще был жив, и шепотом обращались к ним».

187

Окончательное решение. Геноцид. Холокост / Катастрофа

Злые люди редко видят собственное зло. Убийца Авраама Линкольна Джон Уилкес Бут — человек, который, несомненно, оказал самое отрицательное воздействие на историю Америки изо всех отдельно взятых личностей, — искренне считал себя святым. «Я в отчаянии, — писал он через несколько дней после убийства Линкольна, когда был вынужден скрываться. — И почему? Из-за того, что совершил поступок, за который Брут был возвеличен, который сделал Вильгельма Телля героем. А мой поступок еще более чист, чем их… Я обладаю слишком великой душой, чтобы умирать как преступник».

Гитлер также считал себя великим благодетелем человечества. Это, несомненно, повлияло на выбор столь «идеалистического» названия для его программы уничтожения всех евреев: «Окончательное решение еврейского вопроса». Гитлер знал, что предыдущие поколения предлагали иные «решения». Христиане, например, долгое время надеялись обратить всех евреев в свою веру. В средние века широко практиковалось изгнание евреев (наиболее известный пример — изгнание из Испании, 1492). В XIX в. один из главных идеологов царского правительства Константин Победоносцев провозгласил тройственный подход к евреям; одна треть, считал он, должна принять христианство, одна треть должна умереть и одна треть — эмигрировать.

Гитлер считал подобные попытки решить судьбу евреев неэффективными. Несмотря на то что на протяжении пятнадцати столетий их обращали в христианство, большинство евреев так и не стали последователями этой религии. Более того, само христианство Гитлер считал «зараженным» еврейскими идеями, а два основоположника этого учения, Иисус и апостол Павел, были евреями. По мнению Гитлера, евреи — воплощение зла, и мало изгнать их, — до тех пор, пока они существуют, они будут создавать проблемы для неевреев. Кроме того, всегда остается риск, что они однажды вернутся туда, откуда их изгнали.

Поэтому единственным эффективным решением «еврейского вопроса» было уничтожение всех до единого еврея во всем мире. До сегодняшнего дня не найдено ни одного письменного документа, где бы Гитлер непосредственно отдавал распоряжение убивать евреев. Судя по всему, решение просто доводилось до сведения его главных помощников, которые, в свою очередь, передавали его своим подчиненным. Несмотря на атмосферу секретности, нацисты считали убийство евреев деянием исторической значимости. 4 октября 1943 г., во время секретного совещания, Гиммлер заявил офицерам СС: «Я со всей откровенностью буду говорить здесь с вами об очень серьезном деле. Среди нас об этом можно говорить вполне откровенно, но мы никогда не скажем об этом открыто. Я имею в виду эвакуацию евреев, уничтожение еврейского народа… Большинство из вас знает, каково видеть сотню трупов, лежащих бок о бок, или пять сотен, или тысячу. Выдержать это и, за исключением случаев человеческой слабости, сохранить наше братство, вот что нас заботит. В нашей истории это будет неписаной — и никогда не написанной — славной страницей».

Усилия Гитлера по стиранию с лица земли целого народа беспрецедентны. Во время Первой мировой войны турки устроили кровавую резню в Армении; но армян, проживавших в столице Оттоманской империи, они убивать не собирались. Для нацистов смертельным врагом немецкого народа был любой еврей. Немецкие солдаты не испытывали угрызений совести, когда вырывали еврейских младенцев из рук их родителей, швыряли на проволоку под напряжением или подбрасывали в воздух и затем ловили на штыки. Все без исключения евреи рассматривались нацистами как объект убийства. Для характеристики преступного стремления уничтожить целый народ польский еврей Рафаэль Лем-кин, специалист по международному праву, предложил новое слово: «геноцид».

Слово «холокост» во время войны не использовалось. К концу 1950-х оно уже стало общепринятым в английском языке понятием, означающим уничтожение евреев нацистами. Само по себе это греческое слово имеет религиозное происхождение и обозначает буквально «всесожжение», один из видов жертвоприношения животных, совершавшихся в Храме. В большинстве случаев часть такого животного предназначалась Б-гу, в то время как другая шла в пищу жрецам. «Холокост», однако, сжигался полностью, и, таким образом, жертвенное животное целиком подносилось Б-гу. Большинство из шести миллионов евреев, ставших жертвами Гитлера, несомненно, сгорели в нацистских печах. А то, что их гибель названа словом «холокост», подразумевает, что их смерть следует рассматривать как жертвоприношение Б-гу (см. «Кидуш гашем»).

В русскоязычных израильских книгах «Холокост» обычно передают как «катастрофа»; в советской печати со второй половины 1980-х гг. все чаще пишется просто «Холокост».

188

Концентрационные лагеря. Освенцим, Треблинка, Терезиенштадт

Уничтожение евреев было «окончательной», но не единственной целью Гитлера в его войне против них; прежде чем убить свои жертвы, он жаждал подвергнуть их пыткам и глумлениям. Вот сделанное бывшим узником концлагеря Довом Фрайбургом описание типичного лагерного дня; оно в той же мере, что и любой документ, позволяет глубже заглянуть в душу Гитлера и многих немцев, которые поддержали его:

«Я расскажу лишь об одном дне, самом обычном, во многом таком же, как любой другой. В тот день я занимался уборкой сарая… На потолочную балку был подвешен зонт, и эсэсовец Пауль Гроу приказал мальчику снять его. Мальчик полез наверх, но, добравшись до потолка, сорвался и расшибся при падении. Гроу наказал его двадцатью пятью ударами ремня. Он был доволен тем, что случилось, подозвал другого немца и сказал ему, что обнаружил среди евреев «парашютистов». Нам было приказано лезть к потолку одному за другим… Большинству это не удалось; они падали, ломали ноги, (немец) Барри хлестал их ремнем, избивал и пристреливал.

Этой забавы для Гроу оказалось недостаточно. Вокруг было много мышей, и каждому из нас было приказано отловить по две мыши. Он отобрал пять заключенных, велел им спустить штаны, и мы набросали в них мышей. Всем приказали стоять по стойке «смирно», но те не сумели замереть, не шевелясь. Их исхлестали ремнями. Но этого было мало Гроу. Он подозвал еврея, заставил его пить спирт, пока тот не свалился замертво… Нам приказали уложить его на доску, поднять его и медленно идти, распевая похоронную песню.

Это — описание одного обычного дня. А многие из других дней даже бывали хуже».

Самый крупный из концентрационных лагерей, куда направлялись евреи, находился неподалеку от польского города Освенцим (по-немецки — Аушвиц). Подсчитано, что в этом лагере отравлено газом около 1,5 миллиона евреев. Как только заключенные вступали в этот ад, то первым, что бросалось в глаза, был гигантский лозунг: «Арбайт махт фрай» («работа делает свободным»). Это была циничная попытка убедить прибывающих заключенных, что нацисты не питают никаких злых намерений по отношению к ним.

В действительности подавляющее большинство евреев, которые читали эту надпись, оказывались убиты в первые же двадцать четыре часа. Почти сразу же после прибытия нацисты выстраивали их в ряд напротив врачей, которые быстро отправляли каждого направо или налево (самым гнусным из этих врачей-убийц был Иозеф Менгеле). Налево шли старики, дети и все, кто выглядел больным или ослабшим. В последующие часы их закрывали в гигантских комнатах без окон (известных как газовые камеры) и пускали туда ядовитый газ «Циклон Б». В течение нескольких минут все люди в комнате погибали от удушья, хотя предсмертная агония затягивалась из-за того, что нацисты из экономии использовали минимальное количество газа, способное убить. Подсчитано, что нацистам газ обходился примерно в 2/3 пенни на каждого убитого еврея. Как заметил раввин Ирвин Гринберг, «в находившейся под властью нацистов Европе жизнь еврея стоила меньше одного пенни».

Тех евреев, которым «посчастливилось» попасть направо, немцы направляли на работу. Условия их содержания были невыносимыми. Большинство выматывал непосильный труд, и ослабевших немедленно отправляли в газовые камеры.

Те узники концлагерей, кому удалось выжить, как правило, попали туда на заключительных этапах войны. Не все концентрационные лагеря были лагерями смерти, подобными Аушвицу и Треблинке. Некоторые из них были лагерями трудовыми, хотя обращение с заключенными и условия работы и там были ужасными. Направление заключенного в трудовой лагерь было часто равнозначно смертельному приговору.

Евреев, которые умирали в нацистских лагерях, не хоронили; вместо этого их тела ежедневно тысячами сжигали в гигантских крематориях. Надо сказать, что устойчивая ассоциация между кремацией и лагерями смерти — одна из причин, в силу которых многие евреи до сих пор с отвращением воспринимают кремацию покойников (не говоря о том, что она запрещена еврейским законом). Еврейских рабочих, которых заставляли бросать трупы в печи крематория, затем очищать печи от пепла, самих убивали через несколько недель или месяцев этой отвратительной работы. Нацисты не желали иметь живых свидетелей своих преступлений.

В некоторых лагерях узники уничтожались почти в полном составе. Подсчитано, что в Треблинке убито примерно 870 тысяч евреев и лишь около 70 осталось в живых — менее одного человека на каждые двенадцать тысяч убитых.

Один из концентрационных лагерей, Терезиенштадт, занимает особое место. Он был относительно «пригодным для жизни» лагерем, потому что нацисты сделали его показательным. Однажды, 23 июля 1943 г., они даже разрешили представителям Международного Красного Креста осмотреть лагерь, с тем чтобы убедить их, что с евреями здесь вовсе не обращаются дурно. Готовясь к этому визиту, нацисты отправили многих заключенных в Освенцим, чтобы лагерь не выглядел переполненным. Кроме того, они соорудили показные магазины, кафе, отделения банка, школу, разбили цветники. Разумеется, что во время визита заключенные получали значительно лучшее питание, чем обычно. Узники, естественно, не имели возможности поговорить с представителями Красного Креста с глазу на глаз и поведать им о подлинном характере обращения с ними.

Зато нацисты, как правило, давали узникам концлагеря приличную пищу в дни постов Йом-Кипур и Девятого ава. Для них было психологически важно заставить евреев нарушить свои самые сокровенные традиции. Хотя еврейский закон в такой ситуации разрешал заключенным есть, поскольку соблюдением поста они рисковали своей жизнью (см. «Пикуах Нефеш»), неожиданно большое число узников отвергало угощение нацистов.

Когда союзники освобождали лагеря, они пришли в ужас при виде изголодавшихся, ставших живыми скелетами узников. Охваченные жалостью, солдаты часто давали заключенным помногу пищи. Это было трагической ошибкой: многие умиравшие от голода с жадностью бросались на настоящую пищу (которую видели впервые за много лет), и их желудки не выдерживали. Так умерло несколько тысяч человек.

Верховный главнокомандующий армией союзников Дуайт Эйзенхауэр заставил немецких мирных граждан, живших неподалеку от лагерей, раскапывать могилы, в которых обычно лежали тела тысяч евреев. Горожане неизменно заявляли, что они не имели ни малейшего представления о том, что творилось в лагерях, — однако уже давно доказано, что это была ложь.

Евреи не были единственным народом, который нацисты отправляли в концлагеря. Там убито и множество цыган. Однако отношение нацистов к цыганам было менее последовательным; некоторые цыгане даже служили в немецкой армии.

В концлагеря попадало много гомосексуалистов, а из числа политических оппонентов нацистов — христиане и коммунисты. Многие из них также убиты нацистами. Я не использую здесь обычное выражение «уничтожены», которое употребляется, когда речь заходит об убийстве заключенных нацистами. Немцы выбрали это слово, чтобы показать, что перед ними не человеческие существа, а крысы, которых не убивают, а уничтожают.

Хотя евреи испытывают обиду на Ватикан за то, что он почти не протестовал против бесчеловечного обращения нацистов с евреями, следует отметить, что столь же мало Ватикан сделал и для того, чтобы помочь собственным католическим священникам, попавшим под власть нацистов.

В 1988 г. группа католических монахинь-кармелиток основала монастырь в Освенциме, чтобы молиться за души убитых здесь. Одной из них была католическая монахиня Эдит Штайн, еврейка, которая приняла католицизм и вступила в орден кармелиток. Штайн была убита не за то, что была католичкой и монахиней, а потому что в жилах ее текла еврейская кровь.

Сегодня невозможно точно подсчитать, сколько евреев убито в концентрационных лагерях. Число их тоже велико, хотя мы знаем, что общая цифра в пять миллионов, впервые предложенная знаменитым охотником за нацистскими преступниками Шимоном Визенталем, преувеличена. Визенталь позднее признавался, что, стремясь привлечь интерес неевреев к Катастрофе, он сделал особый акцент на ставших ее жертвами неевреях. Число сознательно убитых нацистами неевреев намного меньше пяти миллионов.

Концентрационные лагеря остаются впечатляющими символами бесчеловечности, которую люди способны проявлять по отношению к своим собратьям — таким же человеческим существам.

189

Доктор Иозеф Менгеле (1891–1978)

Следующий после Гитлера и Эйхмана (см. «Суд над Эйхманом») немец, чье имя теснее всего связано с Катастрофой, — доктор Иозеф Менгеле. Главный врач Освенцима, Менгеле был одним из тех нацистских врачей, которые встречали поезда, ежедневно доставлявшие в лагерь еврейских заключенных. Он быстро осматривал каждую новую партию, пока она шла шеренгой мимо него. Те, кого он считал физически пригодными, отправлялись направо — на работу в качестве рабов концлагеря. Тех же, кого он отсылал налево, убивали через несколько часов в газовых камерах. Но и те заключенные, которые оставались в живых после первого подобного отбора, оставались во власти Менгеле.

Когда он узнал, что в одном из лагерных блоков появились вши, то «решил проблему», отравив газом всех размещенных там 750 женщин.

Менгеле проводил также так называемые медицинские эксперименты. Его мучила совесть, когда он подвергал пыткам заключенных — евреев и неевреев. Для такого садиста с научными интересами лагерь был местом, о котором можно было только мечтать. Был возможен любой, даже самый жестокий эксперимент, который пожелал бы провести Менгеле. Известен случай, когда он сшил вместе двух цыганских детей, чтобы создать «сиамских близнецов». Этот «ангел смерти» — так прозвали его заключенные — был особенно неравнодушен к близнецам и проводил над ними варварские опыты. Он был и инициатором эксперимента по выведению расы белокурых, голубоглазых гигантов-арийцев (естественно, за пределами лагеря). Менгеле вводил в вены и сердца заключенных вредные препараты, чтобы определить степень страдания, которой возможно достичь, и проверить, насколько быстро они приводят к смерти.

Хотя нацистское руководство не испытывало нехватки в садистах, Менгеле вызывал особую неприязнь евреев и всей мировой общественности именно потому, что был врачом и человеком не просто образованным, но и давшим клятву Гиппократа. Поэтому, когда доподлинно стало известно, что Менгеле утонул в Бразилии в конце 70-х гг., евреи всего мира восприняли эту весть с досадой. То, что «монстру Аушвица» (еще одно прозвище, данное ему заключенными) удалось избежать суда и наказания, — еще одна жестокая несправедливость Катастрофы.

190

Юденрат. Капо

По всей Европе в завоеванных нацистами странах специально отобранные еврейские лидеры должны были служить посредниками между нацистами и местными еврейскими общинами. Эти объединения известны как «юденраты» («еврейские советы»). К сожалению, вместо того, чтобы помогать евреям, они часто становились пособниками нацистов. Когда нацисты, например, решали вывезти евреев, то часто приказывали местному юденрату привести на следующее утро определенное число евреев на железнодорожную станцию. Большинство юден-ратов выполняло подобные распоряжения и даже посылало «полицию», чтобы насильно привести тех, кто не пожелал явиться по повестке. Большинство лидеров юденратов оправдывало такое сотрудничество тем, что оно позволяло спасти жизнь отдельным евреям.

Возможно, наиболее известным из таких лидеров был Рудольф Кастнер, который представлял венгерскую еврейскую общину. Кастнер имел дело непосредственно с Адольфом Эйхманом, создателем программы «Окончательного решения». Хотя Кастнер знал, что из Венгрии евреев вывозят в лагеря смерти, он не убеждал их бежать. В ответ на его молчание нацисты позволили Кастнеру сохранить собственную семью и спасти около 1600 других венгерских евреев, в основном из высших слоев общества.

В начале 1950-х гг. венгерский еврей, живший в Израиле, обвинил Кастнера в сотрудничестве с нацистами. Кастнер, в то время занимавший ответственный пост в правительственном аппарате Бен-Гуриона. подал в суд на клевету. Кастнер проиграл дело и вскоре был убит на одной из улиц Тель-Авива разъяренной толпой уцелевших жертв Катастрофы.

Яаков Гене, глава еврейской полиции в Вильнюсском гетто, неизменно оправдывал свою политику отправки на верную гибель хронически больных и старых евреев вместо женщин и детей тем, что последние представляли собой будущее еврейского народа. В ответ на обвинения в том, что он помогает убивать евреев, Гене уверенно заявлял. что желал бы после окончания войны предстать перед еврейским судом. Но такой суд так и не состоялся: в сентябре 1943 г. Гене сам был казнен нацистами в гетто Вильнюса.

Варшавского юденрата Адам Черняков сотрудничал с нацистами в управлении Варшавским гетто. Когда ему стало ясно, что евреев вывозят вовсе не в трудовые лагеря, а на верную смерть, он прекратил сотрудничество с немцами и покончил с собой. Вывоз евреев продолжался, как правило, силами еврейской полиции. Каждый полицейский был обязан ежедневно привести по крайней мере пять евреев; если эта ¦«квота» не выполнялась, вместо недостающих отправлялись жена, дети и родители полицейского.

Известно, что, когда нацисты приказали одному из руководителей юденратов приготовить список из ста евреев для отправки в лагеря, он вручил им лист бумаги, на котором сто раз повторялось его собственное имя.

Бесспорно, большинство руководителей юденратов не были прирожденными негодяями; это люди, поставленные в трагические, безвыходные ситуации. И все же лучше бы никто из евреев не сотрудничал с нацистами. Это по меньшей мере замедлило бы темпы массового убийства евреев.

Заключенные, помогавшие наводить дисциплину среди таких же лагерных узников, как и они сами, известны как «капо». Большинство капо были неевреями, но встречались среди них и евреи, конечно презираемые своими товарищами по заключению. Судя по многочисленным свидетельствам, эти капо также занимались избиением других евреев. До сих пор «капо», наверное, самое бранное слово, которым один еврей может обидеть другого. Благодаря своему сотрудничеству с нацистами больший (в сравнении с другими заключенными) процент капо пережил войну.

Бывали случаи, когда капо совершали героические поступки. В «Хасидских рассказах о Катастрофе» Яфа Элия повествует о судьбе еврея по фамилии Шнеевайс. Несмотря на свою репутацию безбожника, и к тому же жестокого по отношению к людям, которые работали под его началом, в Йом-Кипур он решил помочь своим собратьям — в день строгого поста дал им по возможности самую легкую работу. Когда примерно в полдень заявились нацисты и предложили всем белый хлеб, дымящийся горячий суп из овощей и солидные порции мяса (еду, которой нацисты потчевали евреев только в дни еврейского поста), Шнеевайс сказал нацистским офицерам: «Мы, евреи, не едим сегодня. Сегодня — Йом-Кипур — самый святой для нас день».

«Ты не понял, еврейская собака, — сказал ему нацистский офицер — я приказываю тебе именем фюрера и Третьего рейха: фресс (жри)!»

Шнеевайс снова отказался, и нацистский офицер убил его выстрелом в упор. Верующие евреи, ставшие свидетелями этой сцены, были потрясены: Шнеевайс, который раньше с демонстративным пренебрежением нарушал еврейскую традицию, принял мученическую смерть (см. «Кидуш гашем»). Раввин Исраэль Спира, хасидский ребе, который был свидетелем убийства, сказал: «Только тогда, в тот Йом-Кипур в Яновском, понял я смысл изречения Талмуда: «Даже преступающие закон евреи в земле Израиля столь же преисполнены добрыми деяниями, как и плод фаната полон семенами» (Эрувин, 19а)».

Эли Визель отмечает, что в лагерях были капо «родом из Германии, Венгрии, Чехии, Словакии, Грузии, Украины, Франции и Литвы. Среди них были христиане, евреи и атеисты. Бывшие профессора, промышленники, художники, торговцы, рабочие, политики и правые, и левые, философы и исследователи человеческих душ, марксисты и последователи гуманистов. И конечно, попадались и просто уголовники. Но ни один капо не был прежде раввином».

Выше дан весьма неприглядный портрет Рудольфа Кастнера, надо заметить, что Йегуда Бауэр, один из ведущих специалистов по истории Катастрофы, считает, что Кастнер был осужден несправедливо и что он поступил столь разумно, сколь было возможно в чрезвычайной обстановке. Зная, как вели себя евреи в других общинах, Бауэр убежден, что, даже если бы Кастнер предупреждал евреев о нацистских планах, его предупреждения все равно остались бы без внимания.

191

Анна Франк (1929–1945)

Из шести миллионов евреев — жертв Катастрофы — наибольшей известностью пользуется Анна Франк, молодая девушка из Амстердама. В июле 1942 г., как только нацисты оккупировали Голландию и начали вывозить евреев, она с родителями и сестрой укрылась в пристройке из нескольких темных комнат на фабрике, принадлежавшей ее отцу. Свыше двух лет Франки, жили здесь вместе с четырьмя другими евреями; продовольствие и другие необходимые вещи им приносили их отважные друзья-неевреи. Восемь заключенных пристройки в течение двух лет ни разу не выходили наружу, пока неизвестный доносчик не выдал их убежища. 4 августа 1944 г. в помещение ворвались нацисты и всех его обитателей отправили в концлагеря. Анна умерла в Берген-Бельзене в марте 1945 г.

После того как их схватили, друзья семьи Франк (неевреи) обнаружили дневник Анны. Впоследствии они передали его ее отцу Отто Франку, единственному оставшемуся в живых члену этой семьи. Дневник был опубликован в Европе в 1947 г. Но лишь после того, как английский перевод был издан в Соединенных Штатах, эта книга стала международным бестселлером (переведена на тридцать два языка). Для многих — особенно неевреев — дневник открыл Катастрофу: не было больше сомнений относительно того, что случилось с шестью миллионами безыменных и обезличенных людей.

Дневник свидетельствует, что Анна была необыкновенно чуткой и одаренной девушкой. Впрочем, та строка в дневнике, благодаря которой он больше всего и известен, довольно банальна: «Несмотря ни на что, я все еще верю, что на самом деле все люди в глубине души добры». Конечно, сейчас уже не узнать, сохранила ли Анна эту веру после того, как ее отправили в берген-бельзенский концентрационный лагерь. Значительно глубже другое ее наблюдение: «Как чудесно, что никому не надо дожидаться особого момента, чтобы начать улучшать мир».

«Человек оценивается не по его богатству или власти, — запишет она, — а по его характеру и доброте… Если бы только люди начали развивать свою доброту».

Хотя Анна Франк родилась в ассимилированной семье, за те годы, что она провела в укрытии, у девушки возросло чувство гордости за еврейскую кровь в своих жилах. Она сделала ряд проницательных высказываний о нацистском антисемитизме: «Кто обрушил на нас это? — спрашивает она в дневнике 11 апреля 1944 г. — Кто отделил нас, евреев, от всех остальных людей? Кто допустил, чтобы мы до сих пор так страдали? Это Б-г создал нас такими, какие мы есть, и Он же, Б-г, поднимет нас снова. Если мы выдержим все страдания и если останутся еще евреи, когда все это кончится, то евреи из всеми проклятого народа станут образцом для подражания. Кто знает, может быть, как раз наша религия поможет миру и всем народам учиться добру, и из-за этого — и только ради этого — мы страдаем сейчас. Именно поэтому мы никогда не сможем стать просто голландцами, или просто англичанами, или представителями любой другой страны. Мы навсегда останемся евреями, и мы сами хотим быть ими».

Одним из первых американцев, оценивших дневник Анны Франк, был писатель Меир Левин, который помог организовать его издание на английском языке. Левин получил от Отто Франка разрешение написать на основе дневника пьесу. Хотя она точно передавала дух оригинальных дневниковых записей Анны, Лилиан Хелман, одна из ведущих драматургов того времени, сказала Отто Франку, что пьеса Левина непригодна для постановки на сцене. Убежденная сталинистка, Хелман использовала все свое влияние, чтобы инсценировка «Дневника Анны Франк» была перепоручена ее друзьям, вместе с которыми она и приступила к этой работе. Именно эта пьеса (а не то, что написал Левин) увидела впоследствии свет. Из окончательного варианта пьесы исключены слова Анны о том, что глубинной причиной нацистского антисемитизма был иудаизм и его идеалы. Мало того, в уста героини вложены слова, которых Анна никогда не писала, зато отражающие мировоззрение авторов инсценировки: «Мы — не единственный народ, которому довелось страдать… Страдать приходилось то одной расе, то другой».

В настоящее время помещение в Амстердаме, где укрывались евреи, известно как дом Анны Франк. Ежегодно он привлекает сотни тысяч экскурсантов.

Для читателей дневника Анна навсегда осталась 15–16-летней девушкой. Если бы не Катастрофа, ей шел бы сейчас седьмой десяток.

Отто Франк так описал сцену, разыгравшуюся в тот момент, когда нацисты ворвались в пристройку: «Эсэсовец схватил портфель и спросил меня, нет ли в нем драгоценностей. Я ответил, что там одни бумаги. Он швырнул их — и дневник Анны в том числе — на пол. Он взял себе нашу серебряную посуду и ханукальный светильник. Если бы он забрал с собой дневник, никто никогда не узнал бы о моей дочери».

192

Восстание в Варшавском гетто

Восстание в Варшавском гетто было крупнейшим еврейским выступлением против нацистов в годы Второй мировой войны. Его подавление потребовало от нацистских войск больше времени, чем завоевание всей Польши.

До своего разрушения это гетто было самым крупным из всех, в которых нацисты держали евреев. Когда население гетто достигло максимальной отметки, здесь находилось около 500 тысяч человек (30 процентов всего населения Варшавы), теснившихся на 2,4 процента территории города. Однако нацисты очень быстро сократили численность гетто. За первые полтора года его существования здесь умерли от голода 15–20 процентов его обитателей. Ежедневная норма питания в нацистских гетто составляла в среднем 184 калории, или одну четырнадцатую нормальных потребностей взрослого человека в продуктах питания. К зиме 1943 г. в гетто остались лишь 60 тысяч человек. Остальные (свыше 400 тысяч) или погибли, или были отправлены в концлагеря, где подавляющее большинство было убито в первые же дни.

Пожалуй, самыми известными обитателями Варшавского гетто, вывезенными оттуда, были двести детей из дома для сирот, который возглавлял всемирно известный педагог Януш Корчак. Корчак, будучи уже в преклонном возрасте, отклонил предложения сохранить ему жизнь и настоял, чтобы ему разрешили сопровождать детей в лагерь. Еврей из Варшавского гетто Имануэль Рингельблюм так описал это в дневнике: «Корчак подал пример: все воспитатели сиротского дома должны отправиться в концентрационные лагеря. Преподаватели школы-интерната знали, что их ждет, но чувствовали, что не смогут оставить детей в этот черный час и должны сопровождать их до самой смерти». Корчак и дети отправились на железнодорожную станцию колонной по четыре человека в ряд, он шел впереди, держа за руки детей, которые шли по обе стороны от него.

Только после того, как население гетто было сокращено до 60 тысяч человек, оставшиеся в живых решили вступить с нацистами в смертный бой. Восстание в Варшавском гетто было поднято без всякой надежды на победу и со слабой надеждой остаться в живых. Евреям почти нечем было сражаться с вооруженными до зубов немецкими солдатами, а польское подполье — само полное антисемитов — практически не оказало никакой помощи своим соотечественникам-евреям. Группам евреев удалось в процессе подготовки к восстанию соорудить подземные бункера.

Нацисты наметили последнюю отправку обитателей гетто на 19 апреля 1943 г., в первую ночь Песаха (обращать радостные еврейские праздники в дни траура было традиционным приемом нацистов). Нацистские войска под командованием генерала Юргена Штрупа вошли на территорию гетто ровно в три часа ночи. Но тут они столкнулись с вооруженным сопротивлением и отступили.

В течение нескольких последующих дней нацисты начали поджигать гетто, здание за зданием. Евреи по-прежнему укрывались в бункерах, которые вскоре превратились в ад из-за бушевавшего наверху огня. Немецкие солдаты швыряли в бункера ручные гранаты и использовали слезоточивый газ, так что в конце концов почти все евреи были вынуждены покинуть их. Весьма примечательно, что многим, выскочив наружу, еще удавалось хотя бы раз выстрелить по первому увиденному ими солдату, хотя евреи были ослаблены и часто находились на грани обморока.

16 мая, через 27 дней после начала восстания, Штруп заявил, что полностью ликвидировал Варшавское гетто.

Героическое восстание потерпело поражение. Оно, несомненно, было заранее обречено: несколько сот пистолетов, винтовок и «коктейли Молотова» (бутылки с зажигательной смесью) не могли остановить регулярные войска, в распоряжении которых имелись танки и станковые пулеметы. О восстании, однако, быстро узнали во всей Европе и в целом мире, и с тех пор оно служит источником вдохновения для всех евреев. В своем письме, тайно переправленном из гетто на четвертый день восстания, руководитель восстания Мордехай Анилевич писал: «Главное — осуществилась мечта моей жизни: я дожил до того дня, когда евреи в гетто встали на свою защиту и повели борьбу во всем ее величии и славе».

«Восстание в Варшавском гетто, — отмечает историк Исраэль Гутман, — явилось первым в оккупированной Европе выступлением городского населения (против нацистов)».

Дней за десять до отправки детей Корчак записал в дневнике: «Сегодня… тот самый день, когда я взвешиваю детей перед завтраком. Сейчас, я думаю, впервые я не хочу узнать, сколько они весили на прошлой неделе».

Антисемитизм антинацистского польского подполья не поддается описанию. Историк Йегуда Бауэр отмечает: «Генерал Бур-Коморовский, командующий (польской) подпольной Армией Крайовой… 15 сентября 1943 года издал приказ, прямо предписывающий уничтожение еврейских партизанских групп, сражавшихся в польских лесах, обвинив их в бандитизме». Когда евреи Варшавского гетто обратились к Армии Крайовой за оружием, чтобы сразиться с нацистами, то получили в общей сложности 70 пистолетов, 1 ручной пулемет и 1 автомат, и это от армии, которая заявляла в 1941 г., что располагает 566 станковыми пулеметами, 1097 ручными пулеметами, 31 391 винтовкой и 5 миллионами единиц боеприпасов.

193

Нюрнбергский процесс (1946)

Нюрнберге перед судом за преступления, совершенные Германией во время Второй мировой войны, предстал двадцать один нацистский руководитель. Международный трибунал включал судей из Соединенных Штатов, Англии, Франции и Советского Союза. Самый главный из всех нацистов, Адольф Гитлер, оказался вне юрисдикции этого суда: 30 апреля 1945 г., за неделю до капитуляции Германии, он покончил с собой.

В Нюрнберге заслушано значительное число свидетельских показаний о концлагерях и систематическом убийстве евреев и других заключенных. Большинство некогда самодовольных нацистских лидеров защищали себя ссылками на то, что они якобы ничего не знали о Катастрофе или что они лишь выполняли приказы. Только один из подсудимых, печально знаменитый Ганс Франк, нацистский генерал-губернатор Польши, выразил полное раскаяние по поводу того, что содеяла Германия. «Пройдут тысячелетия, — заявил Франк, — а вина Германии не будет забыта». Конечно, это было мнение Франка уже «после падения». Когда он был в зените своего могущества, то надзирал за отправкой почти всех из 3,5 миллиона польских евреев в лагеря. В своем выступлении 16 декабря 1941 г. Франк заявил: «Я ни о чем не прошу евреев, за исключением того, что они должны исчезнуть… Мы должны уничтожать евреев везде, где только мы встретим их, и всегда, как только представится такая возможность».

Юлиус Штрайхер, газетный издатель, который в своем антисемитизме мог соперничать с Гитлером, прибег к новому методу защиты, утверждая, что он не говорил о евреях ничего хуже того, что уже было сказано четыреста лет назад Мартином Лютером. Это было абсурдным преувеличением, хотя оно и напомнило о безграничной ненависти Лютера к евреям. Позже, направляясь к виселице, Штрайхер выкрикнул: «Пуримфест!» («праздник Пурим»!), имея в виду веселый еврейский праздник Пурим, когда вспоминается и то, как десять антисемитов, сыновей Гамана (который, как и Гитлер, мечтал убить всех евреев), были повешены в один день (Эстер, 9:7–10).

В конце процесса одиннадцать нацистов были приговорены к смертной казни через повешение. Герман Геринг избежал казни, раздавив зубами ампулу с цианистым калием. Остальные десять были преданы смерти 16 октября 1946 г.

Во всем мире хватало критиков Нюрнбергского процесса. В Соединенных Штатах самым крупным его оппонентом был сенатор Роберт Тафт из Огайо. Он выступил против судебного процесса над нацистскими лидерами на том основании, что их судили ex post facto (после факта) за действия, которые в нацистской Германии преступлением не считались. Надуманный характер аргументов Тафта ясен: преступления, в совершении которых обвинялось большинство нацистских руководителей, — а именно массовые организованные убийства невинных людей, признаны во всем мире преступлениями и ничем иным (несмотря на мнение нацистов, что убивать евреев — похвальное дело).

Выступление сенатора Тафта вызвало яростный гнев. Сенатор Аль-бен Баркли из Кентукки, будущий вице-президент, заявил, что неистовый консерватор Тафт «никогда не испытывал учащенного биения сердца при виде бесплатных столовых в 1932 году, однако его сердце испытывает страшные муки при мысли о нюрнбергских преступлениях».

Довольно странно, что президент Джон Кеннеди оценил позицию Тафта как акт политического мужества и причислил его к восьми самым мужественным политическим выступлениям американских сенаторов.

194

Германские репарации

Нацисты не только убили шесть миллионов евреев во время войны, но и разворовали имущество, принадлежавшее их жертвам. Еще до окончания войны многие евреи во всем мире требовали обязать Германию выплатить денежную компенсацию тем евреям, которым удастся пережить нацистский разгул. В одних случаях платежи могли бы возмещать стоимость похищенного имущества, в других — трудовые затраты узников нацистских лагерей. Никто и никогда, конечно же, не думал, что репарации могут компенсировать утрату человеческих жизней, тем более что еврейский закон провозглашает человеческую жизнь безгранично высокой ценностью («если кто-то спасает одну-единственную жизнь, то это столь же важно, как если бы он спас целый мир»).

После войны малочисленная, но шумная группа евреев выступила против получения денег от Германии. Я знаю одного из них. Нацисты уничтожили всю его семью, а он лично принимал участие в восстании в Варшавском гетто. «Это верно, — считает он, — что немцы перед тем, как убить их, разграбили все имущество нашей семьи. Но я в любом случае не желаю денег от народа, который убил моих родителей».

В 1952 г., когда появилась возможность осуществления Германией официальных репарационных платежей в пользу молодого государства Израиль, в еврейской общине вспыхнула ожесточенная и неистовая борьба. Израилю было всего четыре года, страна еще находилась в очень трудном финансовом положении. Со времени образования Израиля его население увеличилось вдвое, значительное число иммигрантов, составляли бывшие узники концлагерей. Премьер-министр Давид Бен-Гурион лихорадочно изыскивал источники дохода, и его не оставляла мысль о том, что Германия не только уничтожила шесть миллионов евреев, но и присвоила их собственность.

Конрад Аденауэр, канцлер Германии, также желал как-то возместить ущерб, причиненный еврейскому народу. Аденауэр сильнее, чем большинство его соотечественников, осознавал чудовищный характер нацистских преступлений против евреев и был убежден, что Германия должна выразить готовность выплачивать репарации, если стремится к тому, чтобы ее вновь признали цивилизованным государством. В 1951 г. он после переговоров с Израилем и представителями еврейской диаспоры заявил о готовности Западной Германии производить платежи в пользу Израиля.

Таковы были предпосылки встречи Аденауэра с сионистским лидером Нахумом Гольдманом (1952). Гольдман подробно изложил Аденауэру свою точку зрения, подчеркнув, что Израиль ожидает от Германии по крайней мере один миллиард долларов — сумму, которая составляет лишь часть расходов по обустройству в Израиле сотен тысяч уцелевших жертв Катастрофы. Он предупредил Аденауэра, что если Германия намерена торговаться по поводу этой суммы, то лучше бы не затевать переговоров, так как споры по этому вопросу только усилят и без того острое чувство неприязни евреев к Германии. Аденауэр сразу же ответил, что признает требования Гольдмана справедливыми и твердо намерен выплатить эти деньги.

После встречи Гольдмана и Аденауэра Бен-Гурион обратился к израильскому Кнесету с просьбой в принципе одобрить переговоры с Германией. Некоторые из членов Партии труда (партии Бен-Гуриона) отнюдь не жаждали принять то, что считали «кровавыми деньгами»: каждый понимал, что принятие Израилем репараций поможет Германии получить одобрение в глазах всего мира. Наиболее ожесточенное сопротивление оказал давний противник Бен-Гуриона, глава правой партии Херут Менахем Бегин. По мнению Бегина, принятие денег от Германии равнозначно «распродаже» погибших евреев. Бегин вышел на улицу и начал поднимать народ на восстание против правительства. Когда полиция применила для разгона демонстрантов слезоточивый газ, Бегин ошибочно заявил, что газ изготовлен в Германии. Нападки Бегина на Бен-Гуриона носили столь резкий характер, что Кнесет временно лишил его депутатского мандата. В конце концов, с небольшим разрывом в голосах (61 «за», 50 «против»), Кнесет высказался за заключение соглашения о репарациях.

Крупная помощь, предоставленная Германией Израилю, привела к аномальной ситуации. Многие оставшиеся в живых жертвы Катастрофы, проживавшие в Америке, не могли позволить себе купить «фольксваген». В Израиле же, однако, «фольксваген» стал самым популярным автомобилем, поскольку значительная часть репараций поступала в эту страну в виде не денег, а товаров.

В 1950–60-е гг. среди американских, европейских и многих израильских евреев шли бурные споры о том, допустимо ли еврею покупать «фольксваген» или любой другой изготовленный в Германии товар. По существу, бойкот немецких товаров, на котором настаивала часть еврейской общины, был бы наихудшей формой возмездия Германии. Следует заметить, что, хотя евреи и известны своей долгой памятью, они ни в коей мере не являются мстительным народом.

195

Суд над Эйхманом

В качестве подсудимого на самом крупном в истории Израиля судебном процессе предстал человек, который не был евреем и гражданином этой страны и совершил свои преступления еще до того, как возникло государство Израиль. Нашлись люди (и не только антисемиты), которые оспаривали право Израиля судить Адольфа Эйхмана, главного руководителя нацистской программы «Окончательного решения». Незадолго до окончания Второй мировой войны, когда стало ясно, что нацисты проиграли, Эйхман, как рассказывают, похвалялся перед своими сообщниками: «Я сойду в могилу с радостным сознанием того, что я убил шесть миллионов евреев».

В конце войны Эйхман бежал в Аргентину — рай для многих скрывшихся нацистов. В течение пятнадцати лет он скромно проживал в Буэнос-Айресе. В это время Шимон Визенталь, житель Вены, прославившийся как «охотник за нацистами», упорно собирал сведения о возможном местопребывании Эйхмана: он и Иозеф Менгеле (наиболее известный из нацистских врачей Освенцима) были двумя самыми одиозными военными преступниками, которые все еще оставались на свободе (см. «Нюрнбергский процесс»). Израиль также волновала эта проблема, в частности и потому, что со времени Катастрофы прошло уже 15 лет и память о зверствах той поры начала ослабевать.

Когда руководству разведывательной службы стало известно, что Эйхман находится в Буэнос-Айресе, израильское правительство оказалось в затруднительном положении. Оно знало, что на согласие Аргентины выдать Эйхмана рассчитывать не приходится. В мае 1960 г. была организована поездка члена израильского кабинета министров Абы Эвена в Аргентину. Туда он должен был лететь на самолете израильской авиакомпании «Эль-Аль», а возвращаться из Аргентины — обычным коммерческим авиарейсом. Во время визита Эвена израильские агенты схватили Эйхмана на одной из улиц Буэнос-Айреса, ввели ему одурманивающие препараты и провезли в инвалидной коляске через аргентинскую таможню, заявив, что это — богатый инвалид, который пожелал умереть в Земле Обетованной. Через несколько часов руководитель израильской разведки Исер Гарьэль сообщил премьер-министру Давиду Бен-Гуриону потрясающую весть: «Эйхман в Израиле».

Затяжной судебный процесс над Эйхманом ознакомил весь мир с наиболее подробными сведениями о Катастрофе. Ежедневно на протяжении всего процесса по нью-йоркскому телевидению в течение получаса сообщалось о наиболее значительных эпизодах во время судебного разбирательства. В Израиле процесс глубоко волновал все население. Перед мысленным взором многих из более чем 200 тысяч бывших узников лагерей, проживавших в Израиле, вновь оживали ужасные кошмары.

Молодые израильтяне испытывали более сложные чувства. Многим было стыдно, когда они узнавали, что большинство евреев не боролись с нацистами, и резко противопоставляли их поведение действиям израильской армии. Выражение «Они шли, как овцы на бойню» (восходящее к Тегилим, 44: 23) как бы распространялось на все шесть миллионов. Многие критики забывали, что государство Израиль смогло сохраниться потому, что его армия была заблаговременно обучена и вооружена. У евреев, схваченных нацистами, не было армии, фактически и оружия. Когда вспыхнуло восстание в Варшавском гетто, на сорок евреев часто приходилась лишь одна винтовка. Евреев, которые могли бы совершить побег из концлагерей и таким образом избежать смерти, часто сдерживала мысль о том, насколько такой поступок оправдан с моральной точки зрения: они знали, что если даже побег удастся, то в отместку будут замучены насмерть десять (или сто) других узников. Они не могли и рассчитывать на поддержку местного населения в окрестностях лагерей смерти. Польские крестьяне, которые увидели бы беглых евреев, едва ли оказали бы им помощь и, скорее всего, сообщили бы об этом нацистам.

Знаменитый политолог Хана Арендт присутствовала на многих судебных заседаниях в качестве корреспондента журнала «Нью-Йоркер», впоследствии рассказав о своих впечатлениях в книге «Эйхман в Иерусалиме: о банальности зла». В течение всего процесса Арендт поражали трудно вообразимая заурядность и «банальность» Эйхмана. Ничто в его внешности или поведении не говорило о том, что это злодей из злодеев, который по числу совершенных убийств не знает себе равных в истории; Эйхман выглядел, скорее всего, как клерк со склада.

Арендт также обвиняла местные юденраты в том, что они молча выполняли самые ужасные требования нацистов. Когда нацисты приказывали юденратам собрать евреев для отправки в концлагеря, они подчинялись, опасаясь, что иначе нацисты убьют еще большее число евреев. Хотя упреки со стороны Арендт в какой-то мере справедливы, тем не менее чрезмерно большая ответственность за «Окончательное решение», возложенная ею на юденраты, привела к тому, что из всех еврейских книг, изданных в то десятилетие, «Эйхман в Иерусалиме» вызвала наибольшие споры. Гершом Шолем, известный исследователь мистицизма, обвинил Арендт в том, что ей не свойственна такая важная черта еврейского ученого, как любовь к еврейскому народу — агават Исраэль.

Во время судебного процесса мировая еврейская общественность в целом была едина во мнении, что Эйхман должен быть казнен. Обычно в государстве Израиль смертная казнь не применяется, но за несколько лет до этого процесса исключение было сделано для нацистских военных преступников. Тем не менее философ Мартин Бубер выступил против, заявив, что казнь недопустима при любых обстоятельствах. Несмотря на ссылки адвоката Эйхмана на то, что смерть шести миллионов должна рассматриваться как «воля Б-жья», суд, как и следовало ожидать, признал Эйхмана виновным и приговорил его к смерти. После того как президент Израиля Ицхак Бен-Цви отклонил прошение о помиловании, Эйхман был повешен 31 мая 1962 г. Перед казнью он в числе прочего заявил: «Я — идеалист». Его тело было кремировано, а пепел рассыпан над Средиземным морем: Израиль не желал, чтобы могила Эйхмана стала местом паломничества нацистов и прочих антисемитов.

Во время процесса в поддержку Эйхмана выступили многие арабские газеты. Одна из ливанских ежедневных газет, «Аль-Анбар», опубликовала карикатуру, на которой был изображен Бен-Гурион, разговаривающий с Эйхманом. Бен-Гурион говорил: «Вы заслуживаете смертной казни за то, что убили шесть миллионов евреев». Эйхман отвечает на это: «Немало людей считает, что я заслуживаю казни потому, что мне не удалось убить остальных». 24 апреля 1961 г. иорданская ежедневная газета «Джерузалем таймс», издающаяся на английском языке, опубликовала «Открытое письмо Эйхману», которое завершалось следующими словами: «Но будь мужественным, Эйхман, найди утешение в том, что этот суд будет однажды иметь своим следствием уничтожение остающихся шести миллионов ради отмщения за твою кровь».

196

«Яд вашем»

Сейчас только в Соединенных Штатах насчитывается примерно 150 музеев, посвященных жертвам Катастрофы, — цифра весьма примечательная, если учесть, что в 50-е гг. опасение, что Катастрофа может быть забыта, казалось вполне реальным. Как раз в то время молодое государство Израиль создало то, что стало самым значительным мировым центром памяти жертв Катастрофы, — комплекс «Яд вашем» в Иерусалиме. «Яд вашем» сооружен рядом с Горой Герцля, где похоронен основатель сионизма Теодор Герцль. Это «престижное» местоположение свидетельствует о значении, которое придает ему Израиль.

Название «Яд вашем» (в переводе с иврита — «рука (или памятник) и имя») взято из книги Йешаягу (56: 5), где пророк заверяет бездетных евреев, что они не будут забыты в будущих поколениях. «И дам Я им, — говорит пророк от имени Б-га, — в доме Моем и в стенах Моих память и имя (которое) лучше сыновей и дочерей, имя вечное дам им, которое не истребится».

Для туристов-евреев, посещающих Израиль, «Яд вашем» — такое же важное место, как и Стена плача. В музее выставлено множество экспонатов, рассказывающих о Катастрофе. Из них наибольшей известностью пользуется выложенная на полу большая карта, показывающая расположение нацистских лагерей. На стенах — фотодокументы, свидетельствующие о том, что принесли нацисты евреям. Здесь размещены также обширная библиотека и исследовательский центр — наиболее авторитетный у историков и исследователей Катастрофы. Рядом с музеем — особая роща, известная как Аллея праведных, посадить дерево в которой приглашаются те неевреи (или их родственники), кто во время Второй мировой войны рисковал своей жизнью ради спасения евреев. Многие имена подобных героев-неевреев еще неизвестны. Но роща разрастается, напоминая евреям о том, что не все европейцы участвовали в уничтожении евреев, поддерживали его или оставались пассивными во время Катастрофы.

Цель «Зала имен» в «Яд вашем» — возможно более полная регистрация шести миллионов жертв (на 1990 г. установлено 2,5–3 млн. имен). «Яд вашем» опубликовал ряд книг и исследований, посвященных Катастрофе. Действует постоянная выставка, рассказывающая о судьбах более миллиона еврейских детей, убитых нацистами.

Посещение «Яд вашема» входит составной частью во все официальные программы визитов в Израиль руководителей иностранных государств. Правительство хочет, чтобы эти государственные деятели четко представили себе, какая судьба ожидала евреев, когда у них не было своего государства. Однако когда несколько лет тому назад в Израиль съехались на встречу оставшиеся в живых жертвы Катастрофы, они провели свою главную церемонию у Стены плача, а не в «Яд вашеме». По-видимому, Стена в большей степени отвечала их стремлению найти место, которое символизировало бы возрождение евреев.

«Яд вашем» остается важнейшим центром израильской и — шире — еврейской культуры, потому что, по словам основателя хасидизма Исраэля Баал-Шем-Това (это изречение помещено на одной из стен «Яд вашема»), «в памяти — тайна избавления».

197

Праведные Неевреи. Рауль Валленберг

Почему люди становились антисемитами и нацистами? После Катастрофы в поисках ответа проведено огромное количество исследований. Американский еврейский комитет субсидировал наиболее серьезное из них, результаты которого изложены в специальной монографии. Во всех подобных исследованиях, как правило, повторяется одно характерное положение: человеческие существа добры от рождения, и любое отклонение от доброты должно рассматриваться как аномалия. Одним из наиболее важных объектов изучения исследователей Катастрофы являются не нацисты, а люди, которые, рискуя собственной жизнью, спасали евреев и прочих жертв нацизма. Такие люди встречались значительно реже, чем нацисты и их приспешники, и человечество выиграло бы, если бы смогло узнать, каким образом появляются подобные моральные гении. Первые исследования выявили, что они, похоже, чаще всего происходили из религиозных (хотя и не фанатичных) семей, любили приключения и были склонны к риску. Подобные отважные люди принадлежали к самым разным классам общества и часто не имели в прошлом никакого позитивного опыта общения с евреями.

Одним из наиболее драматических примеров того, как ради спасения евреев рисковали своей жизнью неевреи (см. также следующую главу, где описан аналогичный случай), служат события в небольшом, населенном преимущественно протестантами французском городке Ле-Шамбон, чью общину возглавлял пользовавшийся огромным авторитетом пастор Андре Трокме. С 1941 по 1944 г. в Ле-Шамбоне и в окрестных деревнях и на фермах прятали от трех до пяти тысяч евреев. Кузен пастора Даниэль Трокме был схвачен нацистами и убит в Бухенвальде.

Используемое в иврите понятие для обозначения людей, которые, рискуя жизнью, спасали евреев от нацистов, взято из встречающегося в Талмуде выражения хасидей умот гаолам — «праведники народов мира». Центр «Яд вашем» собирает сведения о таких людях и обычно приглашает их посетить Иерусалим, чтобы посадить дерево в особой роще, именуемой Аллеей праведных. В последние годы за оказание финансовой помощи престарелым и необеспеченным праведным неевреям взялись несколько еврейских организаций и правительство Израиля.

Самой известной личностью, помогавшей евреям во время Катастрофы, был Рауль Валленберг. Ему принадлежит заслуга спасения жизней от двадцати до ста тысяч евреев.

Валленберги — одна из богатейших семей в Швеции, «Рокфеллеры Швеции». В июле 1944 г. Валленберг был отправлен в Венгрию в качестве дипломата; на него была возложена миссия помощи 200 тысячам евреев, оставшимся в Будапеште; 437 тысяч евреев к тому времени уже были вывезены в Освенцим. Поскольку Швеция была нейтральным государством, Валленбергу разрешили поездки почти по всей стране. Хотя венгерские евреи, укрывавшиеся в посольстве Швеции в Будапеште, могли рассчитывать на их убежище, там могло поместиться лишь незначительное число людей. Поэтому Валленберг начал приобретать дома в Будапеште, которые затем объявлял неприкосновенной шведской собственностью, защищаемой международным правом. В короткое время он создал тридцать одно «убежище», предоставляя шведское гражданство тысячам евреев.

Нацисты и их венгерские приспешники не знали, как быть: они не хотели портить отношения с Швецией и на первых порах не мешали Валленбергу. Тот действовал бесстрашно, останавливая поезда, следовавшие в концентрационные лагеря, снимал оттуда евреев, объявляя их шведскими подданными, находящимися под его дипломатической защитой.

«Перегруженный сверх меры, — писал биограф Валленберга Джон Бирман, — и заботясь о судьбах тысяч людей, Валленберг в то же время находил время и для конкретных проявлений доброты. Для евреев были закрыты все больницы… Когда Валленберг услышал, что жена Тибора Вандора, молодого еврея, который работал… в дипломатической миссии на улице Тигрис, вот-вот должна родить, он спешно разыскал врача и привез его с молодой супружеской парой на свою квартиру на улице Остром. Там он отдал свою кровать Агнес, будущей матери, а сам устроился спать в коридоре».

Угроза жизни Валленберга со стороны разъяренных нацистов постоянно росла. Но в конечном итоге погиб он от рук коммунистов. Когда контроль над Будапештом перешел в руки советских властей, коммунистические лидеры решили, что Валленберг был американским шпионом (он действительно получил некоторую сумму на свои дела от Управления США по вопросам военных беженцев; это была наиболее крупная акция содействия спасению евреев от нацистов, предпринятая Америкой в конце войны). Марксистское мировоззрение советского руководства не позволяло представить, что член одной из богатейших шведских семей может рисковать своей жизнью ради спасения евреев. Едва ли за всю историю человечества кому-либо приходилось испытать по отношению к себе большую несправедливость за проявленный им героизм, чем Валленбергу. Он был арестован и отправлен в советскую тюрьму. До сих пор судьба его неизвестна. Шведское правительство испытывало робость перед советским правительством и не пошло на активное обсуждение судьбы Валленберга, чтобы не испортить отношения со своим советским соседом.

Поначалу предполагалось, что Валленберг был убит спустя несколько лет после ареста в одном из сталинских лагерей. Однако позднее, уже в 1960–1970-е гг., от освобожденных советских политических заключенных стали поступать сообщения об арестанте, который уверял, что он бывший шведский дипломат Валленберг, занимавшийся спасением евреев в Венгрии. Вероятность того, что Валленберг промучился в сибирском лагере свыше 30 лет, еще более ужасна, чем мысль о том, что вскоре после ареста он был расстрелян бериевскими палачами.

Самые благодарные приверженцы Валленберга — евреи, которых он спас, — после окончания войны оказались разбросанными по всему свету, не обладали тогда ни средствами, ни политическим влиянием, чтобы использовать их в его интересах. С течением времени все больше и больше евреев занимали видное общественное положение и начали активно требовать внесения ясности в судьбу Валленберга. Когда в палату представителей США от одного из калифорнийских округов был избран Том Лантош, один из спасенных Валленбергом людей, он добился принятия билля, которым Раулю Валленбергу — единственному после Уинстона Черчилля человеку — было предоставлено почетное гражданство США. Лантош надеялся, что этот билль даст правительству США больше оснований для активного выяснения судьбы Валленберга. К сожалению, достоверных данных по этому вопросу до сих пор прискорбно мало. Если и в самом деле Валленберг был жив еще в 1970-х гг., советское правительство, вероятно, все равно не выпустило бы его на свободу. Ведь тогда бы пришлось признать, что в течение более 30 лет СССР терзал одного из величайших героев века. В последние годы Михаил Горбачев признал чудовищную несправедливость, совершенную по отношению к Валленбергу, и заявил, что тот погиб в лагере в конце 40-х гг.

Валленберг — один из величайших героев еврейской истории, его жизнь служит убедительным напоминанием о том, что, несмотря на долгую историю антисемитизма, у евреев были необыкновенные друзья в нееврейском мире.

Историк Лени Яхиль описывает малоизвестный эпизод, случившийся непосредственно перед бегством нацистов из Венгрии: «В последние дни, предшествовавшие освобождению Будапешта, Валленберг с помощью венгров и… еврейского совета сумел сорвать совместный план СС и венгерской организации «Скрещенные стрелы», предусматривавший взрыв гетто перед предстоящей сдачей Будапешта. В результате этого акта — единственного в своем роде в истории Катастрофы — спасено примерно сто тысяч евреев, находившихся в двух гетто».

198

Дания

Одним из немногих лучей света в темной ночи Катастрофы было поведение жителей Дании. Дания была оккупирована нацистами 9 апреля 1940 г. В первые годы оккупации членам небольшой общины из восьми тысяч человек разрешалось по-прежнему жить в своих домах. Однако в 1942 г. Германия решила включить Данию в свой состав, а в 1943 г. нацисты решили приступить к вывозу датских евреев в лагеря смерти. Весть об этом дошла до участников датского движения сопротивления, которые решили вместе со всей страной спасти своих соотечественников-евреев.

Отношение датчан к евреям резко отличалось почти от всей остальной Европы, население которой или помогало отлавливать евреев, или оставалось безучастным к их судьбе. В Дании полиция отказалась участвовать в облавах на евреев. Король Христиан X заявил, что все граждане Дании одинаковы и ни у кого нет права относиться к датским евреям иначе, чем к любым другим гражданам. Легенда (хотя и не соответствовавшая действительности) гласила, будто король сам надел на себя желтый отличительный знак, который предписывалось носить евреям, и обратился ко всем датчанам с призывом последовать его примеру.

Что действительно удалось сделать стране — и это не миф, — так это переправить морским путем в Швецию по существу всю еврейскую общину. Во время Второй мировой войны Швеция была нейтральным государством и заявила о своей готовности принять всех датских евреев. Операция по их спасению продолжалась три недели, и когда 1–2 октября 1943 г. нацисты приступили к вывозу евреев, то обнаружили лишь около четырехсот человек, которые не успели бежать.

Эти четыреста евреев были отправлены в Терезиенштадтский концлагерь, но датчане продолжали предпринимать усилия, чтобы оказать им помощь. Правительство неоднократно требовало разрешения на инспекцию лагеря, и в конце концов датскому Красному Кресту было разрешено посетить Терезиенштадт. Благодаря заступничеству своего правительства датские евреи не были переправлены из Терезиенштадта дальше, в Освенцим. Пятьдесят один человек из них умер в лагере по «естественным причинам» (ясно, что жуткие условия ускорили их кончину). Таким образом, во время Катастрофы погибло лишь два процента датских евреев — менее одной сороковой общего процентного показателя доли евреев, убитых на всей европейской территории. Когда по окончании войны датские евреи вернулись из Швеции, большинство нашли свое имущество нетронутым.

После войны Дания стала для евреев символом надежды и любви, страной «праведных неевреев». Когда мне исполнилось двадцать лет, я отправился в Европу, и первой страной, которую посетил, была Дания. Она была единственной в Европе страной, к которой я, уже подростком много прочитавший о Катастрофе, питал безграничную любовь. Многие другие евреи, которых я знаю, высказывали такое же чувство.

199

Ревизионисты Катастрофы

Катастрофа дискредитировала антисемитизм в большей степени, чем любое другое явление в истории человечества. До 1945 г. лишь немногие антисемиты испытывали подобие угрызений совести, открыто заявляя о своей ненависти к евреям. Газовые камеры, однако, вызвали такое отвращение к антисемитизму, что те, кто ненавидели евреев, должны были выбирать одно из двух: или называть себя отныне не антисемитами, а антисионистами (тактика, широко применявшаяся в мусульманском и коммунистическом мирах), или же попросту отрицать сам факт Катастрофы.

Поразительно, что, несмотря на обилие свидетельских показаний десятков тысяч оставшихся в живых людей, очевидцев и признаний тысяч преступников, растет число книг, брошюр и статей, доказывающих, будто Катастрофы никогда и не было. Чтобы придать своим публикациям научную видимость, авторы этих работ именуют себя «ревизионистами Катастрофы».

Многие из них действительно принадлежат к научным кругам. Артур Бутц, профессор электротехники в Северо-Западном университете (расположенном близ Чикаго), написал «Мистификацию двадцатого века» — книгу, где приводятся «доказательства» того, что концлагеря были чисто трудовыми лагерями, что евреев там не убивали. Касаясь бесспорного резкого уменьшения числа евреев в Европе после 1945 г., Бутц заявляет, будто миллионы евреев были тайно приняты Америкой или СССР. Рассуждения Бутца, конечно же, столь же абсурдны, как заявления о том, будто негры в Америке никогда не были рабами, а эмигрировали туда добровольно, чтобы стать наемными слугами и работниками на фермах.

Вскоре после выхода в свет книги Бутца в Калифорнии был основан Институт исторических исследований, который стал выпускать журнал, ставший органом «ревизионистов». В 1980 и 1981 гг. институт предложил «премию» в размере 50 тысяч долларов тому, кто сумеет доказать, что нацистские лагеря смерти действительно существовали и что в них убивали евреев. Житель Лос-Анджелеса, переживший ужасы Катастрофы, потребовал деньги. Когда журнал отказался выплатить их, он подал в суд и выиграл.

В начале 80-х гг. французский профессор неонацист Роберт Фауриссон опубликовал книгу, где утверждалось, что Катастрофа — вымысел сионистов. Хотя в Освенциме было отравлено газом около полутора миллионов евреев, Фауриссон заявлял, что в этом лагере не было газовых камер. Его коллеги сочли эту книгу достаточным основанием, чтобы сместить его с занимаемого им в университете поста. Международная группа антисемитов выразила протест под тем предлогом, будто Фауриссон лишен академических свобод. На этом дело не кончилось. Американский университет опять-таки выставил бы вон любого профессора, который утверждал бы, будто негры в Соединенных Штатах никогда не были рабами. Среди лиц, выступивших в защиту Фауриссона, находился и американский еврей, известный лингвист профессор Ноам Хомский. Хотя многим выступление Хомского в поддержку неонацистов представлялось довольно странным, еврейских активистов это не особенно удивило. Хомский давно известен как антисионист и «самоненавидящий еврей» (см.). Поскольку Хомский настаивал, что его интересует лишь защита академических свобод французского профессора, то репортер газеты «Нью-Йорк таймс» Герберт Митган попросил его поподробнее прокомментировать точку зрения французского профессора. Хомский ответил, что не имеет ни малейшего представления обо всем, что связано с Катастрофой. Редактор «Нью рипаблик» Мартин Перец отметил, что «в вопросе о том, были ли убиты шесть миллионов евреев или нет, Хомский явно предстает агностиком».

В общей массе «ревизионисты» являются неонацистами. Они сознают, что массовое неприятие нацизма в значительной степени вызвано преступлениями нацистов против евреев и что «опровержение» самого существования Катастрофы может поэтому существенно ослабить антинацистские настроения. Но хотя «ревизионисты» заявляют, что Катастрофы никогда не было, их писания оставляют в душе каждого читателя четкое ощущение того, что авторы убеждены — евреи ее заслужили.

Некоторые арабские лидеры солидаризируются с «ревизионистами» в том, что сионисты придумали Катастрофу, чтобы обеспечить всемирную поддержку созданию еврейского государства.

В своем стремлении неонацисты руководствуются известным тезисом Гитлера: «Огромные массы людей легче верят большой лжи, чем малой». К сожалению, в настоящее время есть основания опасаться, что в ближайшие десятилетия у «ревизионистского» движения найдутся сторонники. С каждым годом все меньше жертв Катастрофы остается в живых, а к 2025 г. не останется практически никого. Поэтому еврейская община считает крайне необходимым уже сейчас зафиксировать воспоминания оставшихся в живых, чтобы в распоряжении будущих поколений была полная документация, связанная с величайшим в мировой истории преступлением.

200

«Никогда больше»

Когда евреи говорят: «Никогда больше», — то подразумевают, что они никогда больше не допустят повторения Катастрофы. Никогда больше — Освенцим, никогда больше — газовые камеры, никогда больше — убийство шести миллионов евреев.

К сожалению, нет гарантий, что это окажется под силу евреям, если к власти придет новый Гитлер. И все же лозунг «Никогда больше» в целом объясняет политическое поведение евреев после Второй мировой войны.

Ясно, например, почему так много евреев стали поддерживать сионизм после прихода к власти нацистов и особенно после Второй мировой войны. Они осознали, что государство, в котором всех гонимых евреев ждет радушная встреча, сделает возможность повторения Катастрофы маловероятной.

Принцип «никогда больше» объясняет и массовое движение в защиту советских евреев, развернувшееся в США в 1960-х гг. Американские евреи давно уже ощущали чувство вины за свою относительную пассивность во время Катастрофы. Теперь же они решительно настроились на то, чтобы евреи в свободном мире «никогда больше» не позволили себе сидеть спокойно, когда где-то евреев подвергают преследованиям (см. «Движение советских евреев»).

Мысль, выраженная в словах «никогда больше», помогает также понять, почему премьер-министр Израиля Менахем Бегин подверг в 1981 г. бомбардировке реактор в Ираке, предназначавшийся для производства ядерного оружия. Свой поступок Бегин объяснил тем, что видел — до тех пор, пока существует реактор, над населением Израиля будет висеть угроза, подобная той, которая исходила от Гитлера. И хотя значительная часть мира осудила действия Израиля, практически никто из евреев: помня о Катастрофе, они не могли «никогда больше» позволить врагам, которые заявляют о своем намерении убить их, завладеть оружием массового уничтожения.

«Никогда больше» лучше любой другой фразы объясняет то, что евреи всего мира решительно выступают за сохранение военной мощи Израиля. Как выразился раввин Ирвинг Гринберг, евреи «никогда больше» не должны быть столь бессильными, чтобы их враги испытали искушение уничтожить их.

Когда впервые стало употребляться выражение «никогда больше» — неясно, хотя в начале 70-х гг. оно стало ассоциироваться с раввином Меиром Кахане из Лиги защиты евреев, члены которой во время демонстраций выкрикивали такие лозунги. Но в последние годы эта короткая, емкая фраза используется евреями значительно более умеренных политических ориентации.

Подобно слову «катастрофа» выражение «никогда больше» — одно из тех, которые знают и многие неевреи. Когда в 1989 г. в Нью-Йорке группой белых подростков был убит молодой негр, то священник Льюис Фарракхан (см. «Негры и евреи») — кстати, сам антисемит — заявил, что черные должны извлечь урок из еврейского выражения «никогда больше» и никогда больше не допускать, чтобы подобное могло случиться и впредь.

201

Эли Визель (род. в 1928)

Своим знанием о Катастрофе мир больше, чем кому-либо еще, обязан Эли Визелю. Его воспоминания «Ночь» — первое из прочитанных многими людьми описание лагерей смерти. В шестнадцатилетнем возрасте Визель вместе со своей семьей был отправлен из родной Венгрии в Освенцим, там стал свидетелем смерти своего отца, но самому ему удалось дожить до освобождения лагеря союзниками. Визель озаглавил свою книгу «Ночь», чтобы подчеркнуть, сколь беспросветно темным было все, что связано с Катастрофой.

Венгерская еврейская община, к которой принадлежал Визель, была последней из подлежавших отправке в лагеря. Только в 1944 г. венгерское правительство поддалось давлению нацистов, которые смогли приступить к уничтожению около 800 тысяч венгерских евреев. Хотя нацисты беспрерывно убивали евреев с 1941 г., венгерские евреи оставались в неведении относительно своей участи. Визель рассказывает, что помнит Песах 1943 г. — то есть за год до того, как нацисты оккупировали Венгрию. Евреи в его родном городке Сигете услышали сообщение о восстании евреев в Варшавском гетто. Визель вспоминает, как его мать сокрушалась по этому поводу. По ее мнению, евреи в Варшаве явно делали глупость. «Почему бы им просто не подождать? — сказала она. — Война скоро закончится, и они смогли бы остаться в живых».

Один из ранних очерков Визеля «В защиту мертвого» — это яркая отповедь тем, кто критиковал жертв Катастрофы за то, что они не оказали немцам должного сопротивления (см. «Суд над Эйхманом»). У евреев, как отмечает Визель, не было оружия. С чем могли они выступить против немецких пулеметов и танков? С кулаками? Или же им следовало бежать в сельские районы Польши, густо заселенные крестьянами, которые, скорее всего, не укрыли бы их, а сдали нацистам? «Талмуд учит человека, — заключает Визель, — никогда не судить своего друга, пока он не побывает на его месте. Но для всего мира евреи — не друзья. И никогда не были ими. Они не имели друзей, потому они и мертвы. Так что тем, кто делает подобные упреки, лучше бы молчать».

Помимо того, что Визель сделал сведения о Катастрофе достоянием широких масс, в 1960-х гг. он сыграл важную роль в обнародовании данных об угнетенном положении советских евреев. Его «Евреи молчания» остаются одной из наиболее волнующих книг, когда-либо написанных о жизни советских евреев. Визель сознательно дал своей книге многозначное название: хотя вначале читатель думает, что заглавие относится лишь к вынужденным молчать евреям СССР, к концу книги становится ясно, что Визель осуждает проживающих в свободном мире «евреев молчания» за их пассивность перед лицом чужих страданий.

В 1986 г. Визель получил Нобелевскую премию, и, хотя он известен в первую очередь как писатель, награжден он не за вклад в развитие литературы, а как борец за мир. По-видимому, Комитет по Нобелевским премиям счел, что его произведения и деятельность служат значительному ослаблению угрозы новой Катастрофы любого народа или социальной группы.

В 1985 г. Визель обнаружил свое имя на первых полосах едва ли не всех американских газет. Президент Рейган принял приглашение посетить с официальным визитом Западную Германию, во время которого должен был побывать на военном кладбище в Битбурге, где похоронены и сорок семь офицеров СС, причастных к Катастрофе. Американские евреи были глубоко встревожены этим обстоятельством (так же как и американские ветераны войны, что осталось мало кому известным). Когда президент Рейган во время церемонии в Белом доме вручал Визелю Золотую медаль конгресса, тот твердо, хотя и почтительно стал убеждать президента отменить свой визит в Битбург. «То место, — сказал он президенту, — не для вас. Ваше место рядом с жертвами СС». Было заметно, что замечание Визеля не оставило президента равнодушным, хотя от посещения кладбища он не отказался.

С 70-х гг. Визель стал самым популярным лектором среди евреев США. В последние годы он все реже говорит о Катастрофе; его лекции чаще теперь посвящаются Библии, Талмуду, миру хасидизма.

202

614-я заповедь: «Не даровать Гитлеру посмертных побед»

Ни одно событие за две тысячи лет еврейской истории не смогло поколебать веры столь большого числа евреев, как Катастрофа. Многие, отнюдь не единицы пришли к выводу, что цена, которую евреям пришлось заплатить за то, что они евреи (а именно — газовые камеры), слишком высока. Я знаю оставшихся в живых жертв нацистов, которые крестили своих детей в церкви и старались скрыть от них их еврейское происхождение. Другие евреи пришли к заключению, что раз Б-г допустил Катастрофу, то Он или не существует, или не заслуживает повиновения.

Подобные взгляды приводят к парадоксальным последствиям, отмечает еврейский философ Эмиль Факенхайм, евреи, которые перестают быть евреями из-за этого, попросту содействуют осуществлению миссии Гитлера. Нацисты мечтали предать забвению слова «еврей» и «иудаизм». Поэтому, если евреи предпочитают ассимилироваться, они тем самым способствуют посмертному исполнению мечты Гитлера. Помня о Катастрофе, Факенхайм сформулировал то, что он назвал 614-й заповедью — в дополнение 613 заповедям Торы — не даровать Гитлеру посмертных побед.

Если исходить из чисто логических оснований, то заповедь Факенхайма содержит мало смысла. Исповедуют ли те или иные евреи иудаизм или нет, должно зависеть от их отношения к иудаизму, а не от того, как реагировал на иудаизм Гитлер. Другой еврейский философ, Михаэль Вишоград, полемизирует с Факенхаймом: если бы Гитлер убивал коллекционеров почтовых марок, то мы все, выходит, были бы обязаны заняться филателией?

Впрочем, в эмоциональном плане 614-я заповедь превосходно отразила настроение значительного числа современных евреев. Гитлер хотел уничтожить евреев, считают они, и поэтому даже если кто-то сомневается в иудаизме, или гневается на Б-га, или боится, что антисемитизм может вновь восторжествовать, — он все равно должен жить как еврей. Поступать иначе — значит позволить антисемитам одержать верх. Иными словами, исполнить дело Гитлера.