Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Часть девятая: Советские евреи

Часть девятая: Советские евреи

228

Биробиджан

В 1920-е гг. Сталин, встревоженный привлекательностью сионизма для многих евреев страны, провозгласил создание «еврейской родины» на восточных окраинах Советского Союза в районе Биробиджана.

Этот район расположен в малопригодной для обитания области вблизи китайской границы. Однако советская пресса, захлебываясь от восторга, всячески превозносила товарища Сталина за то, что он пожаловал русским евреям «автономную область», которая теперь будет их собственным краем, где идиш станет официальным языком, а евреи смогут заняться крестьянским трудом. Тысячи советских евреев переселились в Биробиджан. Более удивительно, что также поступили и около 1400 еврейских коммунистов из Соединенных Штатов и других западных стран.

В Биробиджане никогда не появилось значительной еврейской общины. Район слишком беден и изолирован от остального мира и в силу этого не мог привлечь значительное число переселенцев или удержать большинство тех, кто уже приехал сюда. Первым поселенцам приходилось строить для себя дома из того, что они находили в окрестных лесах. Вдобавок Биробиджан кишел насекомыми-паразитами, страдал от беспрерывных дождей, а эпиозотия уничтожила значительную часть поголовья лошадей. В первый же год после прибытия сюда (в 1928 г.) переселенцев свыше 60 процентов их вернулись обратно. Хотя советским правительством планировалось довести к 1933 г. еврейское население области до 50 тысяч человек, его численность достигла к этому времени лишь 8200 человек.

Однако на протяжении десятилетий советская власть поддерживала иллюзию того, что Биробиджан — альтернативная родина евреев. В городских школах продолжалось преподавание идиша. Когда в 1973 г. я посетил Хабаровск, расположенный менее чем в 200 км от Биробиджана, то в зале ожидания в аэропорту увидел газету на идише «Дер Биро-биджанер штерн» («Звезда Биробиджана»). Хотя мои познания в идише слабы, я быстро понял, что эта газета фактически воспроизводит на идише «Правду» или «Известия», подобно тому как сам Биробиджан никогда не был не чем иным, как «идишязычной» частью Советского Союза. Неудивительно, что лишь немногие евреи, испытывавшие влечение к сионизму, были отвлечены от своих грез о Стране Израиля предложенной им «еврейской автономной областью» Биробиджана.

229

Дело врачей (1953)

Незадолго до своей смерти 5 марта 1953 г. Сталин обвинил девять врачей (из них шестеро были евреями) в заговоре с целью отравить и убить советское руководство. Невиновные люди были арестованы и по личному указанию Сталина подвергнуты пыткам, чтобы добиться от них признания. «Бейте, бейте и снова бейте», — приказывал Сталин следователям.

Несчастным врачам повезло лишь в сравнении с остальными миллионами сталинских жертв. Диктатор умер за несколько дней до того, как должен был начаться судебный процесс над ними. Спустя месяц «Правда» сообщила, что врачи невиновны и выпущены из тюрьмы. Впоследствии стало известно, что после формального судебного процесса и осуждения обвиняемых Сталин намеревался организовать по всей стране погромы, за которыми должно было последовать публичное обращение к нему видных представителей советской еврейской общины с просьбой защитить евреев, отправив их всех на жительство в Сибирь. Кстати, к моменту смерти Сталина это якобы добровольное обращение уже было написано и подписано теми, кого вынудили сделать это.

Обвиняя еврейских врачей в том, что они — отравители, Сталин лишь возродил ту клевету, к которой широко прибегали средневековые антисемиты. Наиболее известный случай распространения клеветы о «евреях-отравителях» произошел в XIV в., когда их обвиняли в том, что они, отравив колодцы в Европе, вызвали губительное шествие черной чумы. Помимо евреев, погибших от чумы, еще тысячи были убиты во время погромов, спровоцированных этими обвинениями. В 1610 г. медицинский факультет Венского университета официально заявил, что еврейский закон предписывает врачам убивать одного из десяти их христианских пациентов. Можно лишь полюбопытствовать, что еще входило, по мнению венских медиков, в обязанности врача-еврея по отношению к остальным девяти пациентам!

Хотя можно было предположить, что все евреи после смерти Сталина вздохнут с чувством огромного облегчения, в действительности нашлось немало советских евреев, которые испытывали глубокое горе вместе со всей страной. Еще более странным было то, что Ирвин Стоун, известный в США левый писатель-еврей, обрушился на президента Эйзенхауэра за то, что его послание с выражением соболезнования по поводу кончины этого убийцы было слишком сдержанным.

230

Празднование советскими евреями Симхат-Тора

Если спросить евреев, какой еврейский праздник самый важный, то в ответ услышишь: Песах или Йом-Кипур. Однако в 60–70-е гг. советский еврей мог бы назвать «Симхат-Тора» — праздник, который приходится на конец Сукот и отмечает завершение годового цикла чтения Торы. В соответствии с общепринятой шкалой еврейских религиозных приоритетов Симхат-Тора едва ли относится к наиважнейшим еврейским праздникам: он даже не упоминается в Библии. И все же в течение многих лет в ночь на Симхат-Тора евреи собирались у советских синагог, часами танцевали и пели ивритские и русско-еврейские песни. Лишь в этот день (по причинам, которые до сих пор неизвестны) советские власти разрешали евреям собираться на московской улице Архипова, у Большой синагоги. Здесь собиралось около 30 тысяч евреев, а то и больше. И это в то время, когда нередко каралось любое публичное выражение еврейского самосознания.

Моим самым ярким впечатлением от встречи с советскими евреями в 1973 г. было празднование Симхат-Тора в Москве. Оно длилось уже несколько часов, как вдруг власти решили прервать праздничные танцы, и присутствовавшим через рупоры было приказано разойтись по домам. Евреи, окружавшие меня, не намеревались уходить и продолжали танцевать и петь. Кончилось тем, что молодые люди угрожающего вида, руководимые милицией, взялись за руки, образовали цепь во всю ширину улицы, перегородив ее, и решительно двинулись вперед, сбивая с ног каждого, кто оказывался на их пути. Я был отброшен к ограде, а стоявшего рядом со мной Дмитрия Рамма эти шагавшие боевым порядком молодчики ударили так, что сломали ему ногу.

Однако год за годом советские евреи вновь и вновь приходили сюда, чтобы отметить этот праздник. Многие с иронией отмечали, что не сведущие в еврейских вопросах евреи сделали для себя особо праздничным днем чествование чтения Торы. Видимо, уже то, что Симхат-Тора — исключительно веселый праздник, придавало ему в их глазах особую привлекательность. Вероятно, для народа, который вынес столь великие страдания из-за утверждения своего еврейского самосознания, эта безудержно радостная форма выражения причастности к иудаизму имела большее значение, чем такие строгие праздники, как, например, Йом-Кипур.

По мере того как распространялись вести о праздновании советскими евреями Симхат-Тора, все большее число американских и европейских евреев выходило в этот день на улицы своих городов, чтобы тоже петь и танцевать. Через несколько лет празднование Симхат-Тора не искушенными в еврейских традициях евреями СССР привело к тому, что этот день стал шире отмечаться и евреями всего мира.

Возможно, наиболее яркое описание подъема советско-еврейского самосознания в 60-х гг. содержится в книге Эли Визеля «Евреи молчания». В пятой главе рассказывается о праздновании в Москве Симхат-Тора, на котором присутствовал и Визель. «Тот, кто не видел своими глазами, как отмечается Симхат-Тора в Москве, — делится Визель своими воспоминаниями, — тот никогда в жизни своей не наблюдал подлинной радости. Было бы вполне достаточно побывать в России только ради этого».

231. Отказники

Первыми евреями, с которыми я встретился по приезде в Москву в 1973 г., были Владимир и Маша Слепак, которые за три года до этого подали прошение с просьбой разрешить перебраться в Израиль. В то время трехлетнее ожидание ими разрешения казалось невыносимым. Я вернулся в США, но поддерживал с ними отношения и продолжал следить за их судьбой по сообщениям газет. В конце концов, в 1987 г. (через 14 лет после нашей встречи и через 17 лет после того, как они впервые обратились за разрешением на выезд), Слепакам было позволено уехать в Израиль.

Ведущий еврейский активист Владимир Слепак стал самым известным из отказников-евреев, которым СССР отказывал в выдаче разрешений на выезд из страны. Советские власти часто не давали никаких разъяснений по поводу отказа в выдаче выездных виз, хотя нередко мотивировали это соображениями государственной безопасности. Слепаку было заявлено, что раз он когда-то работал инженером, то есть опасность, что он выдаст Западу государственные секреты СССР. Подобное объяснение звучало абсурдно, так как Запад давно уже обладал более передовыми техническими знаниями, чем те, которыми владели Слепак и несколько тысяч других отказников. Один из них, Вениамин Богомольный, даже вошел в «Книгу мировых рекордов Гиннеса» как «самый терпеливый»: он ждал разрешения на выезд в течение двадцати с половиной лет (с 1966 по 1986 гг. — с того времени, когда ему было двадцать лет, до тех пор, когда ему исполнилось сорок).

Положение отказников было ужасным. Как только они обращались за разрешением на выезд, их тут же вышвыривали с работы; поскольку в коммунистических обществах правительство было единственным работодателем, для них становилось невозможным найти другую работу. Многие евреи со всего мира посылали отказникам деньги, значительная часть которых конфисковывалась правительством. Хотя многие отказники были высокообразованными людьми, им часто приходилось соглашаться на любую предложенную работу (например, убирать по ночам улицы), чтобы не быть арестованными как «тунеядцы» (советское определение для любого физически здорового человека, который не работает больше двух месяцев). Йосеф Бегун, еврей-математик, который подпольно руководил изучением иврита, был выгнан с работы, когда обратился за разрешением на выезд, затем обвинен в тунеядстве и сослан.

Семье Полтинниковых из Новосибирска — Исааку, Ирме и их дочери Виктории (все трое были врачами) отказывали в разрешении на выезд в Израиль в течение девяти лет. В этот период им не давали работать по специальности и постоянно измывались над ними. Агенты КГБ время от времени арестовывали их, подвергали длительным допросам, однажды убили их собаку. Когда наконец в 1979 г. этой семье было разрешено эмигрировать, Ирма и Виктория решили, что это — очередной трюк КГБ и все они будут арестованы в аэропорту. Исаак Полтинников все-таки покинул страну и уехал в Израиль. Он тотчас выслал приглашение своей жене и дочери. Но власти отказались разрешить им выехать. Ирма вскоре после этого умерла от недоедания (она боялась покидать свою квартиру), а затем покончила с собой Виктория.

На протяжении 70–80-х гг. организации в поддержку советских евреев предпринимали неимоверные усилия, чтобы добиться репатриации отказников. Широкое распространение в еврейских общинах и еврейских школах по всем Соединенным Штатам и Европе получило «усыновление» семей отказников, с которыми регулярно велись переписка и телефонные разговоры. Во время празднеств по случаю «бар-мицвы» и «бат-мицвы» юные американские евреи часто «породнялись» со своими сверстниками — мальчиками и девочками, тоже достигшими совершеннолетия, возраста «бар-мицвы» или «бат-мицвы».

Отказники сыграли ведущую роль в возрождении советского еврейства, которое началось после Шестидневной войны 1967 г. Когда мой друг Деннис Прагер посетил СССР в 1969 г., одна из отказников (Тина Бродецкая) попросила его вывезти документ, разоблачающий советский антисемитизм. Когда он спросил, не боится ли она попасть за это в тюрьму, Бродецкая ответила: «А где я, по-вашему, нахожусь сейчас?» Впоследствии Бродецкой было разрешено выехать в Израиль.

С началом горбачевской политики гласности большинство отказников, особенно долго ожидавших разрешения на выезд, наконец получили его. Они пробыли безработными в течение многих лет, которые могли бы стать самыми продуктивными годами их жизни, все время опасаясь ареста и вынося упреки своих близких и соседей. Однако уже в июне 1990 г. историк Мартин Гилберт сообщал на страницах «Джеруза-лем пост» о судьбе 150 отказников, которым произвольно, без всяких на то оснований, отказывают в выдаче разрешений на выезд.

232

Узники совести. Анатолий (Натан) Щаранский

С конца 1960-х и до конца 1980-х гг. сотни советских евреев находились в СССР в заключении по обвинению в самых различных преступлениях, тогда как единственным действительным «преступлением» было желание жить в Израиле. Хотя советские власти признавали право евреев на воссоединение с проживающими в Израиле членами их семей, они страстно стремились замедлить процесс исхода евреев, обратившихся за разрешением на выезд. Организовывались «показательные процессы», где еврейским активистам предъявлялось обвинение в антисоветской пропаганде или, как в наиболее известном деле Анатолия (Натана) Щаранского, в государственной измене СССР.

Хотя эти процессы напугали многих советских евреев, они не смогли приостановить дальнейшего расширения активности евреев внутри страны и содействовали подъему международного движения в поддержку советских евреев. На первом крупном показательном процессе в 1970 г. рассматривалось дело группы ленинградских евреев, которые задумали захватить самолет и покинуть на нем страну. Это решение было продиктовано отчаянием, а попытка захватить самолет предпринята только после того, как члены этой группы потратили годы на безуспешное стремление покинуть СССР законным путем. Двое руководителей этой группы были приговорены к смерти, остальные — к длительным срокам заключения. После протеста со стороны мировой общественности смертные приговоры были отменены.

Из ленинградских узников совести наиболее известен Йосеф Менделевич, который даже в невообразимо трудных условиях тюремного заключения, длившегося свыше десяти лет, продолжал оставаться евреем, соблюдающим религиозные предписания.

Щаранский был арестован в 1977 г. Поскольку он был обвинен в государственной измене и приговорен к смертной казни, его дело вызвало беспрецедентную международную реакцию. «Таймc» и «Ньюсуик» на самых видных местах публиковали материалы о московском диссиденте, а президент Джимми Картер публично опроверг выдвинутое советской властью обвинение Щаранского в сотрудничестве с ЦРУ. На протяжении полутора лет между его арестом и судебным процессом Щаранский отказывался подчиниться требованиям коммунистических следователей признать себя виновным и стал символом еврейского героизма. Его последнее слово, произнесенное в советском суде, который приговорил его к тринадцати годам заключения, стало широко известно во всем еврейском мире. Многие зачитывали его вслух во время пасхального «седера»:

«Пять лет тому назад я подал заявление о выдаче мне разрешения на выезд в Израиль. Сейчас еще дальше я от своей мечты, чем был когда-либо. Казалось бы, это должно явиться поводом к сожалению. Но дело обстоит совершенно иначе. Я счастлив. Я счастлив оттого, что жил честно, в мире со своей совестью. Я никогда не изменял своей душе, даже под страхом смерти… Свыше двух тысяч лет еврейский народ, мой народ, был рассеян по белу свету. Но где бы ни были евреи, где бы ни находились они, каждый год они повторяли: «В будущем году — в Иерусалиме». Сейчас, когда я дальше, чем когда-либо прежде, от своего народа, от Авиталь (его жены), и меня ожидают долгие тяжкие годы тюремного заключения, я говорю, обращаясь к своему народу, к моей Авиталь: «В будущем году — в Иерусалиме!» Что касается суда, от которого требовалось вынести предрешенный приговор, то суду я не скажу ничего».

Находясь в тюрьме, Щаранский не раз объявлял голодовку и отказывался сотрудничать со своими тюремщиками в любой форме. Его жена Авиталь, которая была выпущена из страны в 1974 г., прилагала постоянные усилия, чтобы добиться освобождения мужа, и затратила девять лет на поездки по всему миру, повсюду убеждая политических деятелей и евреев не ослаблять давления на советские власти и заставить их выпустить ее мужа. Под воздействием международного давления советские власти выразили готовность освободить Щаранского при условии, что сам он лично попросит сделать это из гуманных соображений. Он отказался. В феврале 1986 г. Щаранский был наконец освобожден. Советским властям явно надоело оказываемое на них давление, и они надеялись, что освобождение этого наиболее известного политического заключенного отвлечет внимание от остальных, которые все еще лишены свободы. Выйдя из заключения, Щаранский опубликовал замечательные мемуары «Не убоюсь зла», где рассказал о своем судебном процессе и пребывании в заключении, став одной из выдающихся личностей среди проживающих в Израиле бывших советских евреев.

В 1988 г. политика Михаила Горбачева привела к освобождению большинства евреев — узников совести.

233

Поправка Джексона — Вэника. Ослабление напряженности

В 70-е гг. одним из немногих истинных лидеров американских евреев был сенатор-нееврей из штата Вашингтон Генри Джексон. Подлинный либерал и последовательный антикоммунист, Джексон воспринимал судьбу советских евреев как свою собственную. Вместе с конгрессменом Чарльзом Вэником из штата Огайо он внес поправку Джексона — Вэника, которая лишала СССР статуса наибольшего благоприятствования в торговле — до тех пор, пока СССР не разрешит беспрепятственный выезд своих евреев. Свидетельством согласия Советского Союза с этой поправкой должна была стать эмиграция не менее 60 тысяч евреев в год. Есть своего рода ирония в том, что еврей — государственный секретарь Генри Киссинджер — наиболее резко выступал против этой поправки, убежденный, что она столь же вредна для Америки, как и для советских евреев. Киссинджер считал, что, поскольку СССР не допустит, чтобы его внутренняя политика определялась американским конгрессом, поправка, скорее всего, приведет к обратным результатам и сокращению еврейской эмиграции.

Поправку поддержали все организации бывших советских евреев в США и все отказники в самом СССР. В 1973 г. поправка Джексона — Вэника была принята, неоднозначно сказавшись на динамике еврейской эмиграции из Советского Союза.

До самой своей кончины в 1983 г. Генри Джексон оставался героем американских евреев, многие из которых активно поддержали несколько его безуспешных попыток обеспечить демократический порядок выдвижения кандидатур на пост президента.

234

Движение советских евреев. Борьба студентов в поддержку советских евреев

Движение в поддержку советских евреев охватило в 1960–1970-х гг. все Соединенные Штаты и еврейские общины в других странах.;зто в значительной степени было реакцией на Катастрофу. Информация о том, что сделали нацисты с евреями, о пассивности и безразличии многих руководителей западных стран к их судьбе вызвали у евреев всего мира глубокое чувство гнева и вины (особенно у американских, ввиду их собственной относительной пассивности в годы Катастрофы). И когда стало известно о попытках СССР разрушить свою еврейскую общину, американские евреи были возмущены и решили, что пора действовать.

Конечно, советское правительство не стремилось к физическому уничтожению еврейской общины (хотя в начале 60-х гг. свыше ста евреев были преданы смертной казни по сфабрикованным обвинениям в «экономических преступлениях»). Однако правительство систематически закрывало синагоги и издавало множество антисемитских книг, некоторые из которых обвиняли иудаизм в том, что он представляет собой нечто подобное нацизму. Карикатуры на израильского генерала Моше Даяна в нарукавной повязке с нацистской свастикой то и дело появлялись на страницах советских газет.

В 1964 г. в Нью-Йорке была создана организация «Борьба студентов в поддержку советских евреев» (БСПСЕ), основатель которой Джейкоб Бирнбаум бессменно возглавляет ее вместе с Тленном Рихтером. С самого ее возникновения БСПСЕ настойчиво требовала представления евреям права жить как евреи в самом СССР и покидать эту страну, если они того желают. Вскоре по всей Америке были созданы другие группы поддержки советских евреев. Многие из них со временем объединились в Союз советов в поддержку советских евреев. В 1971 г. ведущие еврейские организации США учредили Национальную конференцию по делам советских евреев. А Лига защиты евреев, возглавлявшаяся р. Меиром Кахане, в первые годы своего существования преследовала советских дипломатов, работавших в США.

Сфера совместных действий подобных организаций была обширной. Например, когда советские исполнители (будь то струнный квартет или всемирно известная труппа Большого театра) совершали гастроли по США, везде их встречали еврейские пикеты, требующие предоставления прав советским евреям.

Вначале результаты были незначительны. Советское руководство не шло на уступки, по-видимому надеясь, что со временем еврейская община будет разочарована неэффективностью своей деятельности и прекратит ее. Однако после Шестидневной войны настрой советских евреев претерпел кардинальные изменения. Тысячи, а затем десятки тысяч евреев СССР приступили к изучению еврейской истории и еврейских традиций, стали посещать празднования Симхат-Тора и требовать виз в Израиль. К началу 70-х гг. разрешение на выезд получили многие.

Советское правительство, желая воспрепятствовать массовой эмиграции евреев, нередко сажало в тюрьмы лидеров еврейского движения. Эти узники совести стали для международного движения в защиту советских евреев новым объектом их деятельности.

Одновременно с публичными протестами и маршами группы в поддержку советских евреев занимались активно лоббистской деятельностью в Вашингтоне. Наиболее выдающейся их победой в области законодательства стала поддержанная конгрессом поправка Джексона — Вэника, которая поставила торговлю с Россией в прямую зависимость от предоставления советским евреям права на свободный выезд. Различные организации в поддержку советских евреев поощряли также туристические поездки десятков тысяч евреев Америки и других стран Запада в СССР и их контакты с еврейскими диссидентами.

К концу 80-х гг. движение в поддержку советских евреев достигло куда больших результатов, чем рассчитывали его основатели. Подавляющее большинство советских евреев, желавших выехать из страны, получили разрешение на выезд, а в самом СССР впервые после коммунистической революции 1917 г. была официально открыта ортодоксальная йешива. Между тем движение демократизации, инициатором которого выступил президент Михаил Горбачев, развязало руки и антисемитским группам. Когда группы наподобие крайне правой ультранационалистической организации «Память» начали открыто пропагандировать антисемитизм (примерно с 1988 г.), сотни тысяч евреев в тревоге заговорили о выезде из страны. В начале 1990 г. СССР покидало ежемесячно свыше десяти тысяч человек.

235

«Отпусти народ мой!» и «Aм Исраэль Хай! / Народ Израиля жив!»

«Отпусти народ мой!» и «Ам Исраэль хай!» — это, соответственно, 'девиз и гимн движения в поддержку советских евреев. Первая фраза воспроизводит обращенное к фараону требование Моше (Шмот, 7:16) и часто встречается на плакатах во время собраний советских евреев. Образ СССР как Египта, а его руководителей как фараона также часто использовался советскими евреями. В одной из ранних русско-еврейских песен протеста, попавшей на Запад в 1969 г., говорилось:

Фараону, фараону говорю: Отпусти народ мой! Отпусти народ еврейский на родину его…

В 60-е гг. в Нью-Йорке на одной из первых демонстраций в защиту советских евреев еврейский бард раввин Шломо Карлебах исполнил волнующую песню, которая называлась «Ам Исраэль хай!». Хотя слов в песне немного — Од авинухай, ам Исраэль хай — «Еще отец наш (Яаков) жив, и народ Израиля жив!», — их во всевозрастающем темпе пели снова и снова, утверждая и в песне и в танце извечность еврейского народа (см. «Отпусти народ мой!» в разделе, посвященном Библии).

236

Свернувшие с пути: Нешира

В 1930-е гг., когда усилился нацистский антисемитизм, ни одна страна не жаждала принять евреев из Германии. Как отметил с чувством горечи сионистский лидер Хаим Вейцман, «имелись два типа стран: те, которые хотели бы изгнать евреев, и те, которые не хотят принять их». Палестина, конечно, еще не была еврейским государством, и английская «Белая книга» жестко ограничивала число евреев, которые могли эмигрировать туда (см. «Английская «Белая книга»).

Для частичного искупления относительного безразличия Америки к судьбе евреев во время Катастрофы в 70-х гг. США начали выдавать значительному числу советских евреев (намного большему, чем предусматривалось обычной квотой) разрешения на въезд в Америку. Подобная политика вызвала подспудные, но острые разногласия в еврейской общине. В ранний период движения советских евреев (с конца 60-х до середины 70-х гг.) почти все еврейские эмигранты направлялись в Израиль. Их адаптация к условиям жизни в Израиле проходила более или менее успешно. Однако после того как открыла свои двери Америка, подавляющее большинство евреев, покидавших СССР, предпочитали США.

Американские еврейские группы вспомоществования организовали значительную финансовую поддержку этих новых эмигрантов, возмутив тем самым как израильских, так и многих американских сионистов, которые считали, что подобная политика затрудняет привлечение советских евреев в Израиль. Однако число предпочитающих Израиль сократилось в значительной мере потому, что если первые иммигранты отличались наиболее высоким уровнем еврейского самосознания и были ярыми сионистами, то к середине 70-х гг. большинство евреев, покидавших СССР, исходили не столько из своей принадлежности к еврейскому народу, сколько из понятного стремления жить в более богатом и демократическом обществе. И хотя Израиль и США представляют собой в равной степени демократические страны, советские евреи прекрасно понимали, что США куда богаче Израиля. Тем не менее, поскольку официальным советским основанием выдачи разрешения на эмиграцию было предоставление евреям возможности воссоединиться со своими семьями в Израиле, то на выездных документах еврейских эмигрантов (включая тех, кто намеревался отправиться в США) почти всегда стоял штамп с отметкой «Израиль». Только после того, как эти евреи покидали СССР, они «сворачивали с пути» (на иврите — нешира) и вместо Израиля устремлялись в США. Американское правительство принимало этих евреев сверх обычных квот на том основании, что они — не имеющие родины беженцы. Высокопоставленные официальные лица в Израиле возмущались тем, что советские евреи рассматриваются как беженцы, хотя у них была родина, и многие американские евреи, разделявшие эти чувства израильтян, выступали за максимальную финансовую поддержку Израиля, чтобы сделать его как можно более привлекательным для русских евреев. Автор одного из типичных писем, опубликованного в нью-йоркском «Джуишуик» (5 мая 1989 г.), заявил: «Советским евреям следует четко сказать, что они могут ехать куда хотят, но еврейская община будет оказывать поддержку только тем евреям, которые направляются в государство Израиль…»

Нет нужды говорить о том, что большинство советских евреев были возмущены подобными аргументами. Их американские собратья, отмечали они, чувствуют себя превосходно, оставаясь в Соединенных Штатах. Так почему же евреев СССР следует принуждать именно к алие (т. е. ехать в Израиль)?

Эта проблема в значительной степени зависит от обстоятельств, а не от тех или иных аргументов. Поскольку советские евреи продолжали предпочитать Израилю Соединенные Штаты, американские евреи осознали, что если не заняться активно обустройством новых эмигрантов, то подавляющее большинство может быстро ассимилироваться американским образом жизни и лишиться последних проявлений еврейского самосознания. Но и несмотря на эту активность американских евреев, оказалось, что многие советские евреи ассимилируются, чего можно было избежать, если бы они отправились в Израиль.

В 1989 г. США ограничили число советских евреев, которых они могут принять. Примерно в то же время в СССР значительно усилились антисемитские настроения, и советские евреи вновь начали отправляться главным образом в Израиль.