Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Ясность Знания

Ясность Знания[1]

««И увидел Пинхас, сын Элазара»[2] – а другие не видели? Но он увидел происходящее и вспомнил Закон»[3].

««Что тебе здесь, Элиягу?»[4] Пророку Элиягу следовало ответить: «Властелин мира! Это – Твой народ – сыновья Авраама, Ицхака и Яакова, которые исполняли Твою волю в сотворенном Тобою мире!» Он же поступил не так, а сказал: «Сильно возревновал я…»[5] И Б-г ответил ему: «Постоянно ты ревнуешь за Меня! Ты ревновал в Шитим…»»[6]

Власть над побуждениями

Недавно мы говорили о важности и необходимости порядка. Он сохраняет цельность человека, позволяя ему управлять всеми эмоциями и побуждениями. Польза от соблюдения порядка проявляется в способности людей контролировать свои чувства и реализовывать их в действие по велению разума.

В этом и состоит преимущество человека над животным. Все побуждения животных не связаны друг с другом; животное действует в соответствии со своей природой, следуя за всяким побуждением, желанием или чувством. Побуждение управляет животным, так как у него нет единого мыслящего и управляющего «я». Поэтому все его действия инстинктивны и неконтролируемы.

Совсем другое дело – человек. Над каждым его чувством и желанием стоит его «я», которое критически мыслит и принимает решение – следовать ли за неким определенным побуждением или нет. Человек обладает способностью властвовать над собой. А над «я», управляющим побуждениями и чувствами, возвышается более совершенное «я», которое критически рассматривает первое «я» и выносит суждение о его чувствах и решениях. А над ним – еще одно «я», и так все выше и выше, до бесконечности…

Насколько человек критичен к своим побуждениям и расторопен в решениях зависит от его духовного уровня. У развитого человека при пробуждении сил активизируется глубокая «критическая способность», и его рассуждения и решения мгновенны. Стоит в нем пробудиться какой-либо склонности, как ее тут же исследует и судит его «я». Его решения выносятся незамедлительно, и нет задержки между пробуждением желания и принятием решения. Для такого человека желание и решение – это не две отдельные сущности, а единое целое, и все желания контролируются его решениями.

Менее развитый человек тоже способен критически относиться к своим побуждениям и принимать о них решения, однако он не столь последователен и дальновиден, а потому ему не по силам управлять всеми своими чувствами как единым целым. В человеке может пробудиться некая склонность или качество, которое заставит его действовать без глубокого исследования и осознания. А если уровень человека еще ниже и его способность к пониманию своих побуждений еще слабее, почти все его поступки совершаются инстинктивно.

Работая над собой, мы должны совершенствовать свое «я», чтобы оно постоянно объединяло под своим началом все наши эмоции, склонности и желания. Еще до того как все они окончательно в нас созреют, необходимо предотвратить возможность необдуманного решения, тщательно их проанализировав.

«Вспомнил Закон...»

В Торе мы находим, что Пинхас, сын Элазара-священника, возвысился и достиг этой высочайшей ступени. Он объединил все свои склонности, всю свою сущность и всего себя под управлением и властью своего «я».

В те дни положение в среде Израиля было ужасным. Во время остановки в Шитим многие из еврейского народа осквернились развратом с дочерьми Моава, и те склоняли их к служению своим богам. Когда еврей был готов предаться страсти с моавской блудницей, она доставала истукан Пеора и говорила: «Поклонись сначала этому!» – и еврейские мужчины служили их богам. Народ настолько развратился, что даже глава колена Израиля демонстративно прелюбодействовал с мидьянитянкой перед всем народом, Моше и Аароном; они же плакали у входа в Шатер Завета[7].

Мидраш рассказывает:

««И увидел Пинхас, сын Элазара...»[8] Что же он увидел? Сказал Шмуэль: он увидел, что нет мудрости и нет разума помимо Б-га – там, где происходит осквернение имени Б-га, не воздают почестей учителю»[9].

Ведь, возможно, было неверно предать смерти главу колена Израиля во время такой смуты, когда весь народ в своей развращенности устремился за ним. Ведь могло оказаться, что это отмщение принесет больше вреда, чем пользы. Но Пинхасу было очевидно, что в момент столь ужасного осквернения имени Б-га колебаться нельзя! «Нет мудрости, нет разума и нет замысла помимо Б-га!»

«Рав сказал: Пинхас увидел происходящее и вспомнил закон. Он обратился к Моше: «Брат моего деда, разве не так ты учил нас, спустившись с горы Синай – если человек прелюбодействует с арамеянкой, ревнители убивают его?»»[10]

Это нуждается в объяснении. Каким образом слово «увидел» проясняет, что он «вспомнил» закон? И еще один вопрос: разве наш учитель Моше и старейшины Израиля могли забыть столь очевидный закон?!

По-видимому, когда Мидраш говорит, что они «перестали видеть», речь идет не о том, что они этот закон забыли. Иногда от человека оказывается «сокрыто» нечто, чего он «не замечает», хотя оно по-прежнему сохраняется в его памяти. Так случилось с царем Давидом в истории с Бат Шевой: «От него оказался сокрытым закон о том, что «есть у человека небольшой орган: когда его насыщают, он голоден, а когда заставляют голодать, он сыт»»[11]. Имеется в виду следующее: когда дурное побуждение подчиняет себе разум, знание, хранящееся в памяти, оказывается сокрытым. В определенный момент царь Давид перестал «видеть» закон.

То же самое было и в Шитим. В разгар «торжества порока», когда все умы пребывали в смятении и все ограждения были сметены, многие потеряли человеческий облик и «Б-жественный образ». Нет Торы и нет нравственных ограничений; нет Моше и нет Аарона; нет стыда и нет скромности… Мужчины настолько уподобились животным, что даже глава колена Израиля привел мидьянитку к общине, Моше и Аарону и воскликнул: «Моше, эта женщина запрещена, а другая разрешена? А если ты скажешь, что запрещена, кто разрешил тебе дочь Итро?», – и на глазах всего народа совершил с мидьяниткой омерзительный грех. Можно ли в такой момент вспомнить закон, согласно которому «если человек совершает прелюбодеяние с арамеянкой, ревнители убивают его»? Причем осознание закона должно быть настолько ясным, чтобы его применить без колебаний.

Думается, что если в момент всеобщего хаоса кто-то напомнит о подобном законе, мы ответим ему: «Глупец! Неужели в такое смутное время уместно вспоминать о законах? Сейчас, когда все служат и поклоняются баал пеору, совершают приношения идолам и поступают как животные, когда сметены все духовные границы, – уместно ли реагировать на грех и позор отдельного человека, пусть даже и Главы колена? Это было бы уместно при обычном течении событий, если бы один нечестивец преступил закон и совершил прелюбодеяние с арамеянкой. Тогда мы могли бы рассуждать о том, что, хотя закон и не предусматривает для него смертной казни, однако, видя его отвратительный поступок и глубоко переживая осквернение им Б-жественного имени, ревнители предают его смерти».

Моше и Аарон, содрогаясь от происходившего и ощущая боль и унижение от греха, совершаемого народом Израиля, были настолько потрясены и растеряны, что не вспомнили об этом законе. Они страдали и сокрушались, видели происходившее и плакали!

Когда же все это увидел Пинхас, он вспомнил закон, не оглядываясь на обстоятельства. Перед его глазами ясно и незыблемо твердели слова закона: «Всякого, вступившего в связь с арамеянкой, ревнители предают смерти». В этом проявилась великая сила его разума, непоколебимого «я», неподвластного никаким сторонним влияниям. Пинхас внимательно исследовал происходящее и вынес решение. Зная, что «ревнители предают смерти грешника», он настолько ясно прочувствовал этот закон, что без колебаний незамедлительно его исполнил. Ведь тяжесть греха Главы колена не уменьшается от того, что и другие погрязли в грехе!

При ясном знании и способности видеть намного дальше своего окружения, человек всегда почувствует тяжесть любого преступления. Воцарение духовной ущербности скрыло от нас понимание многих законов. Мы их забыли и утеряли из-за того, что положение в мире стало несравнимо хуже, чем было раньше. Многие законы мы уже совсем не ощущаем, не живем ими и не чувствуем в них потребности. Но ведь ни один, даже самый легкий закон не может претерпеть изменения! Разве умалится истина из-за приумножения лжи? Святая Тора у нас одна, и нам ясен закон. Мы не должны принимать во внимание исключительность ситуации. У нас есть только Б-г и Его Тора, и мы будем уверенно и гордо нести знамя Всевышнего!

В этом и заключалось величие Пинхаса, за которое он удостоился особой награды: «Вот Я даю ему Мой Завет мира»[12]. А согласно мнению о том, что «пророк Элияу – это Пинхас»[13], получается, что его награда была бесконечна: он удостоился вечности – бессмертия – и еще при жизни вознесся в Небеса!

Поступок Пинхаса был столь велик, что благодаря ему прекратился мор! Мощь его знания и сила деяния защитили Израиль: народ, способный породить таких великих людей, обладает великой заслугой, даже при том, что иногда может совершить и грех, который «да не будет содеян». Величие этого народа – залог его вечности. И прекратился мор!

Укор Пинхасу

Однако в ревности за Б-га, где проявилось невероятное величие Пинхаса, мы видим и изъян, за который он не только был обвинен, но и наказан! Когда он шел по пустыне, чтобы скрыться от преследования Изевели, то услышал обращенный к нему глас Б-га: «Что тебе здесь, Элиягу?» «И он ответил: ревностью возревновал я за Б-га, Господа воинств, ибо оставили Твой Завет сыновья Израиля, жертвенники Твои разрушили, а пророков Твоих убили мечом…»[14] «И сказал ему Б-г… Элишу, сына Шафата, помажь в пророки вместо себя!»[15]

В Ялкут Шимони мы находим:

«Что тебе здесь, Элиягу?»[16] Ему следовало ответить: «Властелин мира! Это – Твой народ – сыновья Авраама, Ицхака и Яакова, которые исполняли Твою волю в сотворенном Тобою мире!» Он же поступил не так, а сказал вместо этого: «Ревностью возревновал я…» И Всевышний ответил ему: «Постоянно ты ревнуешь за Меня! Ты ревновал в Шитим, и опять ты ревнуешь…»[17]

Удивительно, что Всевышний упрекнул Пинхаса за его ревность в Шитим: ведь именно за нее он был удостоен «Завета мира» – великой награды, о чем сказано в Торе: «Вот Я даю тебе Свой Завет мира»[18]!

Мы видим, как суров суд и сколь высоким должен быть уровень человека! Даже в момент совершения великого и высочайшего деяния в нем может обнаружиться недостаток. Ревность Пинхаса за Всевышнего была верной и истинной, но все же и в ней обнаруживался изъян. Если бы Пинхас стоял на еще более высокой ступени, то и его ревность была бы еще совершеннее и чище. Даже в гневе ревности за Б-га Воинств ему все же следовало сказать: «Это – Твой народ – сыновья Авраама, Ицхака и Яакова…»

В книге Томер Двора сказано:

«Человеку надлежит уподобиться своему Создателю… Его мышление должно соответствовать мудрости, коренящейся в «Короне», которая никогда не отклоняется от добра, а зло не проникает в нее, так как она суть совершенного милосердия, где нет места свойству суда. Также надлежит и человеку…»[19]

Идея «Короны» разъясняется в Святых Книгах. При сотворении мира Всевышний реализовал свою волю в соответствии с развитием мысли человека. Когда у людей возникает новая мысль, первоначально она умещается в «мельчайшей точке». После этого мысль развивается и расширяется, приобретая признаки «воли», и тогда она совершенствуется в определенном порядке и разделяется на составляющие, согласно тому, что именно требуется для реализации замысла.

Именно такой была воля сотворения мира. Вначале она была точкой, содержащей в себе весь замысел, что и называется «Короной». И все мироздание во всех его деталях – это результат реализации Б-жественной воли, заключенной в этой точке, в определенном порядке, заданном изначальной волей, заключенной в «Короне».

В «Короне» – точке, включающей в себе всю Б-жественную волю, нет места злу. Все мироздание было сотворено исключительно для добра, дабы одарить Творение безграничным милосердием. А все заключенное в мире зло, все действующее там свойство суда предназначено только для управления Творением в соответствии с требованиями безграничного милосердия. Б-жественное управление предусматривает применение и различных качеств наказания, необходимых для достижения окончательной цели мироздания. Но в «Короне» – в первоначальной исходной точке Творения – нет никакого свойства суда, а только милосердие. Ведь вся идея мироздания состоит в даровании благословения, изливающегося из источника неограниченного добра.

И от человека, желающего уподобиться своему Создателю, требуется то же самое: чтобы первоначальная точка, с которой начинается каждая его мысль, содержала в себе лишь добро. Свойство же суда и наказание могут появляться только во время реализации возникшего замысла. Однако и эти проявления должны исходить из источника добра и вести к благой цели. В поступках человека должно ощущаться добро, исходящее из внутреннего желания, в котором нет примеси обвинения. Необходимо, чтобы в «Короне», откуда проистекают все его поступки, содержалось только желание принести благо всему миру.

Укор Всевышнего Пинхасу заключался именно в некоторой незавершенности этого желания. Ведь Б-гу открыты все тайники сердца человека, и как ни велик был поступок Пинхаса, все же в нем содержалось некое несовершенство. Было необходимо, чтобы даже в момент гнева ревности его душа оставалась восприимчивой и чувствительной. В его поступке должно было найтись место милосердию. Если бы поступок Пинхаса исходил из «Короны» – самого глубокого источника души, в котором нет места злу, он должен был бы обратиться к Б-гу: «Властелин мира! Это – Твой народ – сыновья Авраама, Ицхака и Яакова, которые исполняли Твою волю в сотворенном Тобою мире!» Но Пинхас сказал: «Я возревновал за Б-га Воинств, ибо оставили сыновья Израиля Твой Завет». Суровость этих слов Всевышний и вменил ему в вину.

Сколь безгранична глубина Суда! Даже великие и возвышенные поступки человека, если ему при этом недостает необходимого совершенства, все же оставляют место для его обвинения и наказания. Как велика наша ответственность, и сколь высока ступень, которую мы должен достичь!

Таковы требования Всевышнего ко всем людям. Ведь их недостатки не устранимы даже многочисленными великими деяниями. При любой ситуации, в любую эпоху Тора требует от человека высочайшего духовного уровня. Ведь она совершенна и беспорочна и не приемлет никаких изменений.

Я возрадовался, найдя в Месилат Йешарим подтверждение своим словам. Там приводится отрывок из Талмуда[20] и его объяснение:

«Раби Йоханан плакал всегда, когда произносил стих Торы: «И приблизился Я к вам для суда, и стал свидетелем поспешающим…»[21] Если за легкие нарушения хозяин судит своего раба как за тяжелые, разве остается для него надежда?» Разумеется, Талмуд не хочет сказать, что различные нарушения наказуемы одинаково, – ведь Всевышний всегда судит и воздает по принципу «мера за меру». Дело в другом. Когда Б-г взвешивает поступки людей, незначительные грехи помещаются на весы вместе с тяжкими. Великие деяния человека не заслоняют от Небес его мелкие проступки, и Судья замечает их так же, как и важные действия человека. И то, и другое Он учитывает и исследует одинаково, судит человека за все прегрешения, а затем наказывает за каждое из них согласно его сути»[22].

Следует знать, что Пинхас достиг самого высокого уровня, согласно которому Всевышний его и судил. Всегда необходимо помнить, что мы обязаны делать все от нас зависящее ради освящения Его имени. Во всех жизненных ситуациях мы должны руководствоваться лишь законом – вечным, ясным и очевидным. Невзирая на препятствия, мы должны укрепить дух и направить все силы на изучение Торы, святое служение и упрочение истины в мире!

 

[1] Произнесено в ешиве 21 Таммуза 5675 (1915) года. Записано раввином Авраамом Шмуэлем Гиршовичем, благословенной памяти, да отомстит Всевышний за его кровь, и великим мудрецом раби Йеошуа Голобом благословенной памяти, да отомстит Всевышний за его кровь.

[2] Бемидбар 25:7.

[3] Бемидбар Раба 20:26.

[4] Млахим (I) 19:9.

[5] Млахим (I) 19:14.

[6] Ялкут Шимони, Млахим (I), 19.

[7] Бемидбар 25:1-2, Раши на эти стихи и Бемидбар Раба 20:25.

[8] Бемидбар 25:7.

[9] Ялкут Шимони, Балак, 25.

[10] Там же.

[11] Сангедрин 107а.

[12] Бемидбар 25:12.

[13] Ялкут Шимони, начало главы Пинхас.

[14] Млахим (I) 19:10.

[15] Млахим (I) 19:16.

[16] Млахим (I) 19:9.

[17] Ялкут Шимони, Млахим (I), 19.

[18] Бемидбар 25:12.

[19] Томер Двора, гл. 2.

[20] Хагига 5а.

[21] Малахи 3:5.

[22] Раздел «Внимательность», гл. 4.