Ноябрь 2017 / Кислев 5778

Лецан

Лецан

Вот, что случилось с одним лецаном, насмешником, который получил сразу четыре наказания. На жизнь он зарабатывал анекдотами и шутками, высмеять мог любого. Люди боялись его языка, но приглашали на разные торжества, развлекать гостей.

Это случилось в моцаэй Шаббат, то есть, когда окончился Шаббат, пятнадцатого числа месяца Шват в 5656 году от сотворения мира. Один богатый человек пригласил лецана на ужин, чтобы шуткой и смехом помог скоротать долгий зимний вечер.

Его усадили с одной стороны стола, а напротив сели хозяин, жена и дети. Приступили к еде, гость тоже стал есть и веселить их анекдотами, шутками и сплетнями.

Подали жареную рыбу. Лецан положил в рот кусок и не заметил крепкую кость внутри. Хотел что-то сказать, но кость застряла в горле. Задохнулся, захрипел, упал головой на стол и умер.

Все в ужасе вскочили. Хозяин поднял его голову, но ничем уже не мог помочь.

- Что делать, - заплакала хозяйка, - скажут, что убили намеренно.

И что сделали? На втором этаже жил доктор. Отнесли тело к его дверям, посадили, как будто он сам сидит, постучали несколько раз и убежали.

Доктор услышал стук, открыл двери и увидел человека, сидящего на полу. На лестничной площадке был темно. Доктор наклонился, чтобы рассмотреть лицо человека, споткнулся об его ноги и упал.

Лестничная площадка была маленькой, поэтому доктор полетел по ступенькам, но, падая, потащил за собой того, кто сидел у его двери. На шум выскочили жена и дети доктора, помогли ему встать, и тут с ужасом увидели, что человек, сидевший у двери, мертв. Значит, доктор убил его, решили они.

Не долго думая, подняли тело и потащили в темную ночь, подальше от дома. За углом светилось одно маленькое окно. Они поднесли его поближе и прислонили к стене, чтобы он стоял лицом к окну. И убежали, пока никто не заметил.

Портной и его помощник спешили в эту ночь закончить срочный заказ. Помощник перегрел утюг и вышел на улицу остудить его на воздухе. И увидел, что кто-то стоит и смотрит на окно их мастерской. “Наверное, вор”, - решил он. Закричал на него, но тот не ответил. “Ах ты, бандюга, - рассердился помощник портного, - я тебе покажу!” И с силой швырнул утюг в стоявшего напротив их окна человека. Человек упал.

На шум вышел портной, подошел к трупу и в ужасе закричал: “Ты убил человека!”.

Вот горе! Портной и его помощник схватили тело за руки и за ноги и потащили подальше, на другую улицу. На углу они поставили труп стоя и прислонили к каменной стене большого дома губернатора. И убежали.

В это время возвращался к себе домой один пьяный человек с бутылкой водки в руках. Он увидел, что кто-то стоит, прислонившись к стене большого дома на углу, подошел поближе и предложил выпить.

Тот не ответил. Предложил опять - не отвечает. “А, ты не хочешь разговаривать со мной, - закричал пьяный, - я тебе покажу!” И с размаху ударил его бутылкой по голове. Бутылка разбилась, а стоявший у стены завалился на колени и упал.

На шум выскочили полицейские, охранявшие губернатора. Увидели человека, сжимавшего в руке горлышко бутылки, и убитого, на земле, скрутили руки убийце и поволокли в тюрьму.

На следующий день весь город знал, что какой-то пьяница убил лецана и жалели его. Пьяницу тоже жалко, ведь повесят.

Портной разбудил своего помощника и говорит: “Ты убил человека, а невиновного повесят?”. И погнал его в полицию.

Жена доктора говорит мужу: “Это ты убил человека, если сам не пойдешь в полицию, я пойду!”. Куда деваться? Пошел.

Хозяйка дома, где лецан ел рыбу и подавился, сидит и плачет. “Почему из-за меня, - говорит, -должен быть наказан невиновный? Я иду в полицию!”.

В полиции они все встретились. Каждый покаялся и рассказал о своей вине. Следователь был в изумлении - кого же тут можно обвинить? Дин мин а-Шамаим, Суд Небесный?

На следующий день похоронили лецана. Весь город был на похоронах.

Его сыну было в то время восемь лет. Из года в год, в годовщину смерти отца, он собирал дома миньян для Минхи и Арвита, читал Мишну, Кадиш и Ашкаву.

В десятую годовщину, когда мальчику было уже восемнадцать лет, собралось только девять человек. Пошел он на улицу искать десятого. Видит - стоит у входа в синагогу старик, просит его войти десятым в миньян.

-    Не пойду, - сказал старик, - нет у меня обуви, ноги в грязи, не могу войти в твой дом и испачкать полы.

-    Пойдем, - говорит юноша, - дома ты омоешь ноги теплой водой, а я дам тебе носки и обувь.

-    Стыдно мне, - отвечает, - войти в чистый дом, одежда моя грязная, вонючая, вшивая.

-    Не беспокойся, я искупаю тебя горячей водой и дам одежду моего отца, да упокоится его душа в мире.

-    Не могу идти, нет сил у меня, два дня крошки во рту не было. Вы будете долго читать молитвы, я не выдержу.

-    Пойдем! Накормлю тебя и напою, отдохнешь, а потом станем читать молитвы. Будь десятым в нашем миньяне.

Привел старика,искупал, одел в чистое, обул, накормил. Помолились, прочитали всё, что следует читать в день памяти, произнесли благословение на мезонот, фрукты и плоды земли. Исполнил сын свой долг.

Когда все разошлись, остался юноша один в полутемной комнате тосковать об отце. Сидит, представляет его живым и веселым. Десять лет прошло со дня смерти. Плохо сыну без отца, кто поймет слезы сироты... Мать заглянула в комнату: “Иди, сынок, спать, - говорит, - поздно уже”.

Но он не пошел спать, взял книгу мишнайот и стал учить вполголоса. Читает и плачет. Читает и плачет. Пока не прошло время хацот лайла, время полуночи.

Вдруг видит - из темного угла выходит его отец. Живой, лицо светится; подходит, целует сына. Говорит: “Не устояли Небеса перед твоей молитвой и перед твоей праведностью. Ты освободил меня от наказания Небесного Суда, и я иду в Ган Эден”.

Чтобы и мы с вами были удостоены доброй вести. Амен.

hалаха

Учил рабби Хаим Виталь, зихроно цадик ливрам, от имени святого Аризаля, что в течение 12 месяцев душа умершего поднимается в высшие миры и спускается, чтобы подняться опять.

Рав Ицхак Иосеф пишет со слов отца, гаона, учителя нашего, рабби Овадьи Иосефа, что в последний Шаббат года со дня смерти душа поднимается и больше не спускается в наш мир. Даже если не завершились полные 12 месяцев.

Поэтому, в последний Шаббат годовщины смерти отца или матери, обязательно следует быть в синагоге и подняться к чтению Торы. В день смерти отца или матери дети должны поститься и делать пожертвования для бедных, на иешивы и на синагоги.

Сын обязан в этот день усиленно заниматься Торой, учить Мишну, читать Тэилим. И хорошо ему в этот день быть хазаном.

От Шаббата, предшествующего годовщине, до дня смерти, который также называют “йорцайт”, сын должен читать “Кадиш”. В Мидрашим рассказывается о множестве случаев, когда сын, читая “Кадиш”, спасал душу отца от страшного наказания.

“Кадиш” составлен на арамейском языке, понятном для мэлахим. Это особая форма прославления Творца. Сирота читает “Кадиш ятом” (“Ийе шлама...”), а после изучения Устной Торы — “Кадиш дэрабанан” (“Аль Исраэль...”).

В молитве хазан читает “Хаци-кадиш” и “Кадиш титкабалв” (отделяющий одну часть молитвы от другой).

Читать “Кадиш” можно только в миньяне, в присутствии десяти евреев, старше 13 лет, которые обязаны отвечать: “Амен” (Бен Иш Хай, “Вайхи”, 7).

Обязанность исполнять заповеди начинается с 13 лет, но “Кадиш” разрешается читать и маленькому мальчику, потерявшему отца или мать, если он понимает свои действия.

Женщины не читают “Кадиш”.

До выхода звезд, перед началом поста, зажигают свечу — нер нэшама. В йорцайт, вечером, после “Арвита”, или утром, после “Шахарита”, устраивают поминки. Читают на имя умершего Мишну и Тэилим, потом “Кадиш”, благословения на мезонот, на фрукты и на плоды земли, а затем читают “Ашкаву”. Можно устраивать поминальную трапезу с хлебом.

Часть времени обязательно посвящают беседе о Торе, просят знающего человека рассказать поучительную историю — дэраш.